Радуга завтрашнего дня Смолл Бертрис

— Верно, — согласился шурин. — Мы не знаем этого короля. Он просит людей, подобных нам, драться за их дело, но когда войны окончены, о нас забывают.

Энгус принес поднос с набитыми табаком глиняными трубками и предложил одну герцогу, а другую Олею. Мужчины дружно закурили. Синий дымок вился вокруг их голов и поднимался к потолку.

— Ах-х, — вздохнул Олей, улыбаясь одной из своих редких улыбок. — Хороший табак, милорд. Даже не знал, что такой бывает на свете.

— Моя сестра Фортейн живет в Новом Свете. Каждую весну она посылает нам табак со своих плантаций в Мэриленде4. Правда, до сих пор она посылала его отцу, но, думаю, и меня не забудет. Она уже получила известие о его гибели, но, возможно, позаботится о своем брате. Если же нет, я напишу еще раз: уж очень привык к ее прекрасному табаку.

— Да, я бы тоже не прочь привыкнуть, — кивнул Олей, в очередной раз затягиваясь.

В зал вбежала Фланна, в мужском костюме и плаще.

Очевидно, ее мысли были уже далеко. Нетерпеливо взглянув на брата, она притопнула ногой.

— Ты поела? — спросил Энгус.

— Времени не было, — отмахнулась она.

— Садись, — твердо велел он, принимаясь наполнять ее тарелку. — Лохленн Броуди может подождать еще несколько минут, пока его сын не докурит трубку, а дочь не наполнит желудок. Тебе нужно есть, особенно сейчас.

Он многозначительно прищурился.

— И что это значит? — вспылила Фланна.

— Я похож на дурака, племянница? — вместо ответа спросил он.

— Не уверена, — огрызнулась она.

— Значит, дурак. А ты тем временем опять что-то задумала и только поэтому не хочешь признаваться, что беременна. Скажи мужу, когда вернешься, иначе скажу я.

Фланна покаянно потупилась.

— Обязательно, Энгус, когда уверюсь сама.

«Признаюсь, когда вернусь, но я не вернусь, пока не исполню данной королю клятвы».

Энгус, не подозревая о том, как его провели, удовлетворенно кивнул.

— Ешь, — велел он, ставя перед ней тарелку.

— Ты позаботишься о моем Патрике? — спросила Фланна. — И смотри, чтобы Эгги помогала Бидди с ребятишками. Пусть учатся как следует.

Она начала есть и, к своему удивлению, обнаружила, что ужасно проголодалась.

— Единственное, чего будет недоставать Гленкирку, — его прекрасной хозяйки, — тихо сказал Энгус. — Не оставайся в Килликерне после похорон. Не стоит оплакивать старика. На это есть сыновья и невестки. Хотя я весьма сомневаюсь, что они проронят хотя бы слезинку. И посоветуй Олею занять место старшего еще при жизни отца. Пусть тот подтвердит право первенца на наследство, иначе в Килликерне разразится настоящий ад, не успеет Лохленн Броуди встретиться со своим Создателем. Его сыновья и без того перессорятся между собой, но, если Олей сумеет держать их в узде, в Килликерне ничего не поменяется, кроме хозяина.

— Я поговорю с ним по дороге, но ты не хуже меня знаешь, что моя невестка Уна не позволит никому захватить власть.

Она столько Лет ждала, пока Олей станет старшим!

— Ты права, девочка, — мрачно улыбнулся Энгус.

Олей докурил трубку, отложил ее и поднялся.

— Ты готова, сестра?

— Да, — кивнула Фланна, сунув в карман кусок сыра, чтобы поесть в пути. Она встала, подошла к мужу и прошептала:

— Спасибо, милорд, за то, что позволили мне ехать к отцу. С вашего разрешения, я вернусь после похорон.

— Хорошо, — кивнул Патрик и, приподняв ее подбородок, поцеловал к губы. — Я желаю твоему отцу прожить все до последней минуты, отпущенные Господом, но если ты задержишься, я сам приеду за тобой. Мне уже тоскливо без тебя.

Она покраснела под его нежным взглядом, и он, тихо рассмеявшись, лукаво улыбнулся:

— Думай обо мне каждую ночь.

— Обязательно милорд, а вы — обо мне. И о моих черных жемчугах.

— Плутовка! — фыркнул он и, развернув спиной к себе, отвесил шлепок. — Иди с миром.

Ее мелодичный смех звенел переливами в зале даже после того, как она ушла. Патрик взобрался на северную башню, чтобы проводить жену глазами.

Она чувствовала на себе его взгляд, но не оглянулась и не помахала рукой. Слишком тяжела была разлука. Сердце ее разрывалось. Она не питала особой любви к отцу, ибо тот пылал страстью лишь к жене и уделял внимание дочери, только когда хотел порадовать тогда еще живую Мегги. После ее смерти Лохленн, казалось, забыл, что у него есть дочь.

Фланна словно затерялась в толпе родственников, и только Уна и Энгус заботились о ней.

И то, что теперь она уехала из Гленкирка и от человека, которого полюбила всем своим существом, не было дочерней данью. Всего лишь долгом по отношению к умирающему лэрду. Она единственная дочь Лохленна Броуди. Это ее обязанность, которую она выполнит во имя любви к усопшей матери. Будет рядом с отцом в его последний час. Она не хотела покидать Патрика. Но что же поделать?!

Хорошо еще, что погода не слишком плохая и дороги не развезло.

Они ехали под непрерывную трескотню Фингала, который никак не мог уняться, рассказывая отцу о чудесах Гленкирка, столь разительно отличавшегося от Килликерна, об уроках, которые он посещал вместе с леди Сабриной и молодым лордом Фредериком.

— Бри ничуть не трусливее любого парня, — сообщил он отцу. — Фланна научила ее стрелять из длинного лука.

Конечно, до Фланны ей далеко, но она может попасть в мишень и с каждым днем стреляет все лучше.

Олей кивнул:

— Тебе повезло, парень. Не упусти возможность, которую тебе предоставила судьба. Фланна, герцог им доволен?

— Патрик добр к нему, но Фингал не его родня, брат, а моя. Мне о нем и заботиться. Пока Фингал хорошо себя ведет и не натворит бед, может жить в Гленкирке сколько пожелает. Муж сказал, если он усвоит все, что может дать наставник, поедет в абердинский университет.

— А кто учит детишек? — поинтересовался Олей.

— Старый англиканский священник. Лесли не захотели его отослать, и хотя в церкви служит пресвитерианец, этот старик — человек образованный и подчиняется законам. Так что никто не жалуется на его присутствие.

Брат удовлетворенно хмыкнул и пришпорил коня. Как ни хотелось Фланне потолковать с Олеем, вскоре стало ясно, что сейчас не время и не место. Когда они объезжали озеро Брей, из-за облаков показалось солнце и осветило замок.

Улыбка коснулась губ Фланны. Вернувшись домой, она начнет работы в замке.

Она надеялась использовать ремонт как предлог, чтобы собрать войско для короля. Таким образом, Гленкирк и Лесли никоим образом не будут замешаны в ее делах.

Улыбка Фланны стала еще шире. Все идет как задумано. Лучше не бывает.

Они добрались до Килликерна в конце дня. Фланна равнодушно оглядела дом своего детства. Каким чужим он кажется! Каким маленьким!

Из каменных серых труб поднимался дым, но во дворе стояла тишина. Ни одного человека. Очевидно, члены рода дежурили у смертного ложа Лохленна.

Уна уже стояла на пороге. Неужели она всегда выглядела такой измученной и старой?

— Он все еще жив и ждет тебя, — бросила она Фланне и обратила взор на сына.

— Сейчас поднимусь к нему, — кивнула Фланна, поспешив к лестнице.

Войдя в спальню отца, она увидела у его постели невестку Эйлис.

— Добрый день, — поздоровалась Фланна.

— Наконец-то, — кисло буркнула Эйлис.

— Приехала, как только Олей сообщил новости.

— Девочка, — прохрипел голос отца.

— Я здесь, па! — крикнула Фланна, метнувшись к кровати.

— Убирайся! — свирепо прошипел он Эйлис. Та буквально раздулась от злости и, казалось, была готова разразиться одной из своих знаменитых тирад.

— Он, наверное, хочет поговорить со мной с глазу на глаз, — поспешно вставила Фланна. — Ты, конечно, не возражаешь, да и отдохнуть тебе не мешает. Могу представить, как трудно ухаживать за больным. Кроме того, с ним вообще нелегко, верно?

Она дружелюбно улыбнулась и сильно сжала руку невестки. К удивлению Фланны, Эйлис ответила улыбкой.

— Верно, — согласилась она. — Кроме того, мне не мешало бы поесть.

— Я останусь с ним, пока кто-нибудь не вернется, — пообещала Фланна.

— Спасибо, — ответила Эйлис, вставая и направляясь к порогу.

— А ты стала мягче, — заметил отец.

— Нет, просто усвоила, как обращаться с подобными людьми. Особенно с теми, кто ниже меня по положению, — откровенно бросила Фланна. — Ты вправду умираешь, па, или это еще один предлог, чтобы заставить их плясать под твою дудку?

Старик закудахтал, но тут же стал серьезным.

— Умираю, — подтвердил он. — Иначе не прислал бы Олея за тобой. У нас с тобой есть кое-какое неоконченное дельце.

— Касающееся собственности Мегги Гордон? — спросила Фланна напрямик.

Лохленн кивнул:

— Я не смог бы встретиться с твоей ма, если бы не отдал тебе кисет. Как бы мне ни хотелось оставить его в Килликерне, он не принадлежит мне. Это все твое, Фланна.

— И по-прежнему лежит под камнем в очаге?

— Кто тебе сказал? Впрочем, и так понятно. Энгус, конечно.

— Нет, Эгги. Мама говорила с ней перед смертью. Велела все мне рассказать.

— Эгги приехала с тобой?

— Не захотела.

— Она моя внучка, — задумчиво заметил он.

— Да, но Эгги сказала, что ты никогда ее не замечал, так что и ей все равно.

Лохленн кивнул седой головой.

— Она права. Но думаю, в девочке говорит кровь Броуди, хотя вряд ли ей было бы приятно это слышать.

Он снова захихикал, но тут же поперхнулся и закашлялся.

Фланна обняла старика, приподняла и поднесла к его губам оловянную чашку.

— Выпей, — велела она, и тот охотно глотнул жидкость.

До Фланны донесся запах бренди.

— Возьми кисет, — велел он, падая на подушки, — и спрячь, чтобы они не видели.

Фланна подошла к очагу, где горел огонь. Следуя указаниям отца, она нашла шатающийся камень, вытащила, вынула кисет и вставила камень на место. Не в силах совладать с любопытством, она открыла кисет и увидела блеск драгоценных камней. Герцогиня кивнула, затянула тесемки кисета и спрятала его в карман штанов.

— Моя совесть чиста, — выговорил Лохленн Броуди.

— Только не говори, что у тебя на совести ничего больше нет, — поддела Фланна.

Он снова засмеялся, и его глаза на мгновение оживились.

— Ты еще должен сделать Олея хозяином в доме, — напомнила она.

— Он и так старший, — буркнул старик.

— Этого недостаточно, — возразила Фланна. — Если не приведешь сюда всех: сыновей, их жен и внуков — и не скажешь, что отныне Олей здесь главный, они начнут свару, передерутся, и тогда все пойдет прахом.

Не взваливай на Олея это бремя. Он был тебе хорошим сыном, а Уна вела хозяйство с той поры, как умерла моя мама.

Сделай все, чтобы Олея признали остальные. Он справедливый, порядочный человек и не навлечет позора на твое имя.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты будешь заступаться за Олея, — заметил отец.

— В Гленкирке я поняла все значение истинной власти.

Власти, полученной по праву, — призналась Фланна.

— Вели им собраться, девочка.

— Сейчас? — удивилась она.

— Именно сейчас, ибо этой ночи мне не пережить. Я ждал тебя, девочка, хотел сказать твоей ма при встрече, что ты счастлива.

— Да, отец. Очень.

— Но ты не дала Лесли наследника, — расстроился он.

— К концу лета, — пообещала она. — Ты первый узнал, только не говори остальным, иначе мой муж немедленно примчится сюда с холмов Гленкирка и не даст мне шагу сделать. Я сильна и дам Патрику Лесли здоровых детишек, но не желаю, чтобы меня нянчили.

— В таком случае я унесу эту чудесную тайну с собой в могилу, но обо всем поведаю твоей ма, девочка. Она будет счастлива за тебя. А теперь иди и скажи, что я хочу их видеть.

Направляясь к выходу, Фланна гадала, что заставило ее сказать отцу то, в чем она даже себе не признавалась.

Странно…

Спустившись в зал, она объявила:

— Отец хочет видеть всех нас. Сыновей, невесток и внуков. Все там не поместятся, поэтому первыми идут сыновья И Невестки.

Она пошла вперед. Остальные послушно потянулись следом. Все столпились вокруг дубовой кровати. Фланна вдруг заметила, что белье и бархатные занавеси засалены и изношены. Да и братья выглядят усталыми и согбенными. Нелегкую жизнь им приходится вести! Олей в свои пятьдесят девять кажется стариком. За ним идут пятидесятивосьмилетний Каллум, Джиллис, которому пятьдесят шесть, Роналд, пятидесяти четырех лет, пятидесятидвухлетний Симон и Болтер — ему недавно исполнилось пятьдесят. Шестеро братьев умудрились произвести на свет тридцать семь ребятишек, а те, в свою очередь, успели пережениться и стать отцами. Семь девочек давно вышли замуж и уехали к мужьям. Но поскольку остальные были мальчиками, сейчас в Килликерне жило свыше ста человек.

Правда, девушки без труда находили себе женихов, ибо всей округе были известны плодовитость женщин рода Броуди и их способность рожать наследников мужского пола. Поэтому поклонники даже не обращали внимания на скромное приданое.

Лохленн открыл глаза и яростным взглядом обвел многочисленное семейство.

— К вечеру я умру, — начал он.

Все молчали, зная, как опасно перебивать отца. Может, он и умирает, но крепкая палка из терновой ветки, которую он долгие годы носил с собой, по-прежнему стоит у кровати, и старик вполне способен огреть ею любого. Поэтому все почтительно ждали, что соизволит сказать отец.

За окнами спальни шумел ветер. Первые капли дождя ударили в стекло. Огонь громко потрескивал, и сквозняк, врываясь в дымоход, колебал пламя единственной свечи.

— Сим выражаю я последнюю волю и требую, чтобы мое распоряжение выполнялось неукоснительно. Олей, мой первенец, — отныне Броуди из Килликерна. За всю историю моего рода всегда было так: первенец наследовал все. А потому смиритесь и признайте его старшим, иначе я прокляну вас за гробом, в котором будут покоиться мои смертные Останки. Итак, что каждый из вас скажет мне?

— Я признаю моего старшего брата как нового Броуди из Килликерна, — поспешно заговорила Фланна, — от себя и от имени моего мужа, герцога Гленкирка, а также от всего его клана. Он дал мне позволение говорить за него. Лесли из Гленкирка принимают последнюю волю и завещание Лохленна Броуди. Да будет так.

С этими словами Фланна взяла сморщенную руку отца и поцеловала, прежде чем осторожно положить на одеяло. Потом повернулась и расцеловала старшего брата в обе щеки поцелуем примирения.

Лохленн с трудом стащил с пальца кольцо, знак власти, и вложил в руку Олея тяжелый золотой обруч, украшенный темно-зеленым агатом. На круглом камне сверкала маленькая золотая рука, сжимавшая пучок стрел. Внизу затейливой вязью было выведено одно лишь слово: «Едины».

Олей Броуди уставился на свою руку. Как странно… впервые на его памяти кольцо надето на чей-то другой палец, кроме отцовского…

Он всегда знал, что станет преемником Лохленна, но только сейчас ощутил всю меру своей ответственности. Отец казался несокрушимым. Они были уверены, что он никогда не умрет. Теперь же он лучше понимал своего зятя, герцога Гленкирка. Не так-то легко взвалить на свои плечи такое бремя!

Послышался резкий смешок, и все испуганно вскинули голову.

— Теперь ты все видишь, верно, Олей? — спросил отец.

— Да, па, и уже чувствую всю тяжесть…

— Эта тяжесть не покинет тебя до того дня, когда ты передашь кольцо старшему сыну, — мрачно предсказал Броуди и снова обвел комнату свирепым взглядом. — Ваша сестра принесла клятву верности новому Броуди из Килликерна. А остальные как же? Если не последуете примеру Фланны, можете забрать свои пожитки и убраться из Килликерна.

— Куда именно, па? — поинтересовался Каллум.

— Хоть к дьяволу, мне все равно! — рявкнул старик. — Не позволю, чтобы моя смерть стала причиной свар и раздоров. Я в полном праве назначить преемника, и никто не смеет мне перечить!

Он бессильно откинулся на подушки и снова разразился кашлем. Фланна поднесла ему чашку с виски, и приступ постепенно утих. Фланна негодующе уставилась на братьев.

Мужчины неловко поежились, неожиданно сообразив, что совсем не знают ее, нынешнюю. Они помнили упрямую девчонку, настолько моложе их, что ее и сестрой считать было смешно. Скорее, дочерью. Теперь же перед ними стояла властная, богатая и сильная женщина. Пятеро сыновей Лохленна Броуди дружно переступили с ноги на ногу.

— Итак? — не отставала Фланна. — Хотите, чтобы наш отец сошел в могилу с тяжелым сердцем? Разве не знаете, что неприкаянный дух преследует тех, кто обидел его при жизни?

Она полоснула их разъяренным взглядом, и в эту минуту до того напомнила Лохленна Броуди, что у собравшихся мороз прошел по коже. Каллум Броуди поспешно поцеловал кольцо на руке брата и громко выговорил:

— Я, Каллум Броуди, второй сын Лохленна Броуди, лэрда Килликерна, принимаю его последнюю волю и присягаю новому лэрду Олею, первенцу нашего родителя.

Остальные братья последовали его примеру, после чего покинули спальню. Настала очередь их жен, детей и внуков.

После того как все попрощались с главой рода, в спальне не осталось никого, кроме Олея и Фланны.

— Спасибо, сестра, — поблагодарил новой лэрд.

— За что? — удивилась она. — Я лишь сделала все возможное, чтобы отец почил в мире.

— Ты дала понять, что за мной стоит мощь Гленкирка, Фланна, — пояснил он, слегка улыбаясь. — Кстати, герцог действительно разрешил тебе говорить от его имени?

— Наверняка разрешил бы, вздумай я перед отъездом спросить его, — ухмыльнулась Фланна. — Но тем не менее уберегла тебя от многих трудностей, Олей, и па перейдет в мир иной, довольный, что все свершилось по его желанию.

Каллум всегда тебе завидовал. Между вами всего десять месяцев разницы. Не знаю, по какой причине, но Каллум считает себя обойденным и обманутым. Поэтому, если хочешь сохранить мир в доме, перетяни его на свою сторону. Остальными можно управлять, но Каллум упрям и неглуп.

Поэтому неусыпно следи за ним и его сыновьями. Они способны на все.

— Откуда в тебе столько мудрости, младшая сестричка? — спросил Олей, немало удивленный такой проницательностью. Именно она сумела быстро и решительно переломить ситуацию и уладить давно зревший конфликт.

— Учусь быть герцогиней Гленкирк, Олей. Женщины, которые правили там до меня, были не покорными, бессловесными овечками, а достойными спутницами своих мужей.

Я должна оставить свой след, чтобы стать равной мужу, чтобы через сотни лет, видя мой портрет в галерее Гленкирка, потомки вспоминали меня добром и чтили семью, в которой я родилась.

— И как же ты этого добьешься? — расспрашивал Олей.

— Сейчас не время говорить об этом, — бросила она так властно, что он не решился больше допытываться. — Оставайся с па, пока я поем. Уж очень я проголодалась, да и умыться не мешает. Потом я сменю тебя и проведу здесь ночь. Это мой долг, ибо именно ему я обязана появлением на этот свет. Мне и провожать его на небо.

— Иди, — кивнул Олей.

После ее ухода Лохленн Броуди открыл глаза.

— Совсем как ее ма, — тихо пробормотал он. — Вот что. значит кровь Гордонов.

— И сила Броуди, — добавил Олей.

— Гордоны тоже были крепкими орешками, — возразил Лохленн. — Ты у нее в долгу. Она оказала тебе сегодня большую услугу.

— Знаю, — кивнул Олей. — Не думал, что когда-то буду обязан младшей сестре, но, похоже, так оно и есть, па.

Старик хихикнул:

— До чего же умна! Видать, нашла коса на камень и Гленкирк нашел себе ровню! Он не обижает ее?

Олей захлебнулся смехом.

— Да он просто с ума сходит! Безумно влюблен в нее. А она в него. Думаю, и ребятишки скоро появятся, ждать уже недолго.

— Хорошо, — прошептал Лохленн, свято храня секрет Фланны. — Я рад. — Он устало прикрыл глаза и уже несвязно пробормотал:

— Теперь я, пожалуй, отдохну.

Фланна спустилась в зал, где уже подали ужин, и направилась прямо к высокому столу, за которым сидели братья и их жены. Уна Броуди немедленно вскочила и прикрикнула на остальных:

— Подвиньтесь и дайте место своей сестре, герцогине Гленкирк, олухи вы невоспитанные!

Фланна устроилась рядом с приемной матерью. Слева от нее оказался Каллум.

— Уж очень ты заважничала, Фланна Броуди, — кисло буркнул он.

— Фланна Лесли, — спокойно поправила она. — А ты ожидал, что я так навеки и останусь сорванцом? Если бы ты видел в галерее Гленкирка портреты моих предшественниц, возможно, лучше бы меня понял. Я хочу, чтобы муж мной гордился!

— И тоже велел написать с тебя портрет? — прошипела Эйлис. — Только кто же возьмется нарисовать твою огненную гриву?

Она ехидно хихикнула, довольная собственным остроумием.

— Имей я три волоска на голове, да еще цвета мышиного помета, тоже завидовала бы, — с милой улыбкой парировала Фланна. — У дочери первого графа Гленкирка были такие же волосы, как у меня. Ее портрет висит в парадном зале моего замка. Говорят, я даже красивее ее, но я стараюсь не слушать льстецов.

Она взяла с тарелки цыплячью ножку и вгрызлась в нее мелкими белыми зубками.

Эйлис, вне себя от гнева, попыталась что-то съязвить, но муж рявкнул на нее, бесцеремонно велев заткнуться, и ей пришлось закрыть рот. Правда, она продолжала сверлить Фланну недобрым взглядом, но та, похоже, ничего не замечала.

Уна тихо хмыкнула, довольная, что Эйлис поставили на место. Жена Каллума, как и ее завистливый муж, была женщиной скандальной. Деверь, хоть и обещал поддерживать старшего брата и признал его как нового лэрда, все же при всяком удобном случае не задумается разжечь смуту. Правда, особых возможностей у него для этого нет, разве что попробует склонить на измену членов клана Броуди.

— Кллликерн становится слишком тесен для вас, — начала Фланна. — До своего отъезда к мужу я и не подозревала об этом. Кое-кому придется уйти, Уна, пока вы не поубивали друг друга. — Она оторвала краюшку от каравая и пальцем поддела кусок масла. — Броуди размножаются, как кролики.

Пока меня не было, на свет появились двое новорожденных и по крайней мере три женщины опять беременны.

Уна кивнула.

— Что-то нужно делать, — согласилась она, — но мы, как всегда, выкрутимся. Олей говорил, что ты сбегала в Перт.

— Я видела короля, Уна, и говорила с ним! И даже была на коронации. Патрик приехал за мной. Он ужасно ревнует и терпеть не может всех Стюартов, если не считать своего брата Чарли. Все твердит, что они приносят Лесли несчастье.

— А ты не согласна, — догадалась Уна.

— Эту глупость вбила ему в голову герцогиня Жасмин перед отъездом из Гленкирка!

— Ее муж погиб при Данбаре, а ведь никто не мог сказать, будто Джемми Лесли лез в политику, — заметила Уна. — На ее месте я бы тоже возненавидела Стюартов.

— Ну а я собираюсь завербовать добровольцев для короля, — призналась Фланна. — Ему нужна армия, чтобы отнять все, украденное Кромвелем и его шайкой.

— Девочка, девочка, — увещевала золовку Уна. — Ты, никак, спятила? Разве не довольно с нас войн и смертей?

Вспомни, англичане захватили наш родной Эдинбург и не хотят уходить! Шотландцы короновали этого Стюарта, и довольно с него! Пусть женится, родит наследников, вместо того чтобы уничтожать наших сыновей в бессмысленных распрях!

— Ты не понимаешь! — воскликнула Фланна. — Если бы встретила Карла Стюарта и глянула в его глаза, тогда бы по-другому запела!

— Ты в самом деле рехнулась, Фланна Лесли! — воскликнула Уна. — Когда мы похороним старика, возвращайся домой и жди, когда родится ребенок. И не говори, что это не так. Уж я как-нибудь всегда распознаю женщину в твоем положении. Ты беременна!

— Тише! — взмолилась Фланна. — Я еще не сказала мужу, хотя Энгус обо всем догадался. И папа знает. Я думала, это его обрадует.

— Наверняка, — улыбнулась Уна. — Теперь он уйдет спокойно, довольный тем, что в его маленьком мирке все хорошо.

Глава 12

Лохленн Броуди умер в начале пятого утра двадцать пятого марта тысяча шестьсот пятьдесят первого года.

Фланна сидела у его постели, клюя носом, когда на ее пальцы легла костлявая рука. Она встрепенулась и встретилась глазами со взглядом родителя. Нежным. Любящим.

Таким она до этой минуты его не видела. Вымучив слабую улыбку, он прошептал:

— Ты хорошая девочка, дочь моя.

Это были его последние слова. Душа Лохленна Броуди отлетела со следующим вздохом.

Она отняла руку и зажала себе рот, чтобы не закричать.

Так он все же любил ее, хотя до своего смертного часа не давал это понять! «Ты хорошая девочка»… и это все чувство, что он смог ей отдать. Остальное принадлежало ее матери.

Не той женщине, которая пробудила в нем молодую похоть и родила шестерых сыновей, не тем, кто после ее смерти согревал его ложе, а Мегги Гордон из Брея, завладевшей его сердцем и одарившей страстью. И Фланна — плод этой страсти. И как ни скучала она по матери, все же теперь осознала, что отцовская тоска была куда сильнее.

— Доброго пути, па, — прошептала она и, поправив одеяло, вышла, чтобы известить Олея и остальных домочадцев о кончине отца.

К тому времени, как над горами засияли первые лучи солнца, женщины постарше обмыли тело старика и зашили в саван. Его сыновья при свете факелов выкопали могилу между двумя почившими ранее женами:

Джиорсал Эйрли и Маргарет Гордон. На кухне готовился поминальный обед, а старший сын Олея Броуди поехал в Килликерн за священником.

Как только прибыл пресвитерианский пастор, тело патриарха положили в могилу и произнесли заупокойные молитвы. Справа стояли сыновья Джиорсал Эйрли и Лохленна Броуди с суровыми, обветренными лицами. Красные пледы в черную и желтую клетку развевались на холодном мартовском ветру. Слева встала единственная дочь в шали цветов клана Лесли. Ей было не по себе. Она и не ожидала, что кончина отца так ее опечалит. Вряд ли его можно было назвать хорошим родителем, но на смертном одре он, по-своему сдержанно, признал, что любит дочь. Разумеется, это не возместит ей несчастного одинокого детства, но теплые воспоминания о себе Лохленн все же оставил. Кроме того, если бы не он, Фланна вряд ли нашла бы себе такого жениха.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»