Солнце цвета стали Казаков Дмитрий

– Что?! – Рыжебородый изобразил на круглом лице удивление. – Ты на грубость нарываешься, никак обидеть норовишь?

Он картинно принялся засучивать рукава. Сзади к нему подоспели еще двое могучих, широкоплечих русичей.

– Проблемы? – спросил один из них мощным, рокочущим голосом.

– Сейчас будут! – ответил Нерейд, зло оскаливая зубы.

К нему придвинулся Кари, вид у него пока был спокойный, но любой из викингов знал, насколько быстро огромный берсерк впадал в бешенство.

Ивар наблюдал за столкновением, по привычке ожидая, когда явится Хаук и во всем разберется. Не сразу до него дошло, что конунг остался в Миклагарде и что разрешать создавшуюся ситуацию придется ему самому. Или Бузиславу.

Ивар огляделся. Старший из русичей куда-то запропастился.

Рыжебородый воин уже засучил рукава и ждал, когда то же самое сделает Нерейд. Рядом с соратником гневно сопел Кари. Драка могла начаться в любое мгновение.

– А ну стойте! – сказал Ивар, набравшись решимости. Получилось вовсе не так громко и уверенно, как он хотел, но все же его услышали. Две пары глаз повернулись в его сторону: темные у Нерейда и зеленые, как молодая трави, – у его противника.

– А ты кто такой? – спросил рыжебородый, презрительно кривясь.

– Это наш старший, – мрачно сообщил Кари, – и если ты его обидишь, то я тебя по камням размажу.

Угрозы в голосе огромного берсерка не прозвучало, была только спокойная уверенность в собственных силах. И буян это почувствовал, он спешно захлопнул раскрывшийся было рот, хотя смотрел по-прежнему с вызовом.

– Негоже выяснять отношения между собой кулаками тем, кто завтра будет драться плечом к плечу! – промолвил Ивар. – Ты, – он глянул в сторону русича – обладателя рокочущего голоса, – найди мне Бузислава, и мы вместе решим, как поступить. Всем, кто в сваре не замешан, разойтись.

Кари, недовольно ворча, отступил к лошадям. К удивлению Ивара, послушался и второй из тех русичей, что явились поддержать рыжебородого. Без единого слова он быстро отошел.

Явился Бузислав.

– А, два рыжих сцепились, – сказал он, выслушав рассказ о случившемся, – ну прямо петухи! Витко, ты опять чужаков задираешь? Знаю я – тебя хлебом не корми, дай с кем-нибудь поцапаться!

Нерейд хмыкнул, уловив в описании рыжебородого нечто знакомое.

– Да ладно тебе, воевода, – примирительно сказал воин, названный Витко, – уж и пошутить нельзя… Ничего тут занято не было. Я уже ухожу…

– Вот так-то лучше! – внушительно сказал Бузислав, глядя вслед уходящему воину, затем повернулся к Ивару: – Да и стоило ли вмешиваться? Ну и помахали бы кулаками чуть-чуть.

– Боюсь, «чуть-чуть» бы не получилось, – вздохнул Ивар, – потешных драк у нас не признают. Полезли бы все своего защищать, а Кари в священной ярости с пяток ваших убил бы запросто голыми руками.

– Да? – Бузислав бросил быстрый взгляд на громадного викинга. – Тогда ладно. Но скажи своим, пусть ждут подначек и будут к ним готовы. У нас принято новичков подзадоривать.

– Хорошо, – кивнул Ивар, – я скажу.

Пустились в путь рано, с первыми лучами солнца. Викинги, которым довелось половину ночи простоять в дозоре, дремали в седлах. Кари зевал так, что пугалось даже горное эхо. Ивар время от времени начинал клевать носом.

Поэтому момент, когда на караван напали, он проворонил. Что-то свистнуло над ухом, тонко вскрикнула лошадь едущего впереди толстого писца из посольской свиты. В ее крупе вдруг обнаружилась длинная стрела с белыми перьями на конце.

– К оружию! – только успел крикнуть Ивар, прежде чем вторая стрела тюкнула его в голову чуть повыше виска и отскочила, наткнувшись на шлем.

Визг и улюлюканье скатились сверху подобно лавине. По двум крутым склонам, меж которыми проезжал караван, сбегали, размахивая оружием, оборванные, тощие люди.

Ивар вытащил меч и обрушил его на шею самого быстрого оборванца. Тот ловко увернулся, но потерял равновесие и брякнулся на камни. Успевший покинуть седло Гудрёд пригвоздил его к земле.

Ивар спрыгнул с лошади. Твердая, каменистая земля ударила в подошвы с неожиданной силой, перед самыми глазами блеснула полоса чужого клинка. Инстинктивно уклонившись, Ивар заработал мечом. На него насели сразу трое. На худых лицах блестели черные голодные глаза. Одеты разбойники были в невообразимые лохмотья, истлевшие еще несколько лет назад, но вот клинки у них оказались добрые, и владеть ими они умели.

Ивару приходилось нелегко. Где-то рядом, судя по гневному реву, сражался Кари, изредка хлопала тетива лука, принадлежащего Нерейду. От головы каравана что-то кричал Мануил, испуганно ржали лошади.

Наконец один из нападавших на него разбойников повалился плашмя на землю, хватаясь за горло, в котором застряла стрела. Воспользовавшись замешательством второго, Ивар ударил его мечом в пах. «Детей у тебя уже не будет», – подумал он, глядя, как раненый катается по земле, воя и прижимая ладони к промежности. Только в этот момент Ивар ощутил исходящую от грабителей вонь немытых тел.

Третьего сразил подскочивший Гудрёд.

Ивар огляделся. На земле в вольных позах распростерлись несколько особенно неудачливых разбойников. Кари, размахивая мечом, теснил остальных. За его спиной Нерейд, хладнокровно улыбаясь, накладывал на лук очередную стрелу. Ингьяльда видно не было.

– За мной! – приказал Ивар замершему над трупом врага Гудрёду.

И они побежали к голове каравана, где русичам, прикрывавшим посла, приходилось туго. Первым им встретился рыжебородый Витко, вчера сцепившийся с Нерейдом. Сегодня ему не повезло – стрела воткнулась в незащищенную кисть правой руки, и сражаться воин мог только левой.

Шипя и ругаясь, он вертелся в седле, отбивая атаку двоих оборванцев, выглядящих точь-в-точь как нищие с базара в Миклагарде.

Ивар на бегу воткнул меч в затылок одному из наседающих на русича разбойников. Второй закрутился на месте, пытаясь сообразить, что же делать, и клинок Гудрёда располосовал ему грудь. Рана раскрылась, словно жадный длинный рот. Алой рвотой из нее хлынула кровь.

– Спасибо… – прохрипел Витко, оседая в седле. – Давай вперед… там посол…

Вокруг Мануила, восседающего на лошади с невозмутимостью статуи императора, кипела яростная схватка. Создавалось впечатление, что дикие и грязные разбойники вовсе не интересовались богатствами, которые мог везти караван, а целенаправленно стремились убить посла.

Меч Бузислава вертелся с такой скоростью, что его не было видно. Просто мелькали его руки и что-то, кажущееся их продолжением, взблескивало на солнце, чтобы тут же возникнуть в другом месте.

Клинки разбойников отлетали, словно наткнувшись на невидимую стену,

Ивар с изумлением увидел, как предводитель русичей перерубил в воздухе стрелу. Лучник, застывший в десятке шагов выше по склону, прицелился и спустил тетиву. Что-то треснуло, и на землю упали две одинаковые по длине палочки.

В бой вступили стрелки русичей. Соратники сумели прикрыть их, стать стеной на пути волны нападающих, а стрелки взялись за длинные, на диво тугие луки. Их тетивы не хлопали, а гудели, точно струны.

Никто из викингов и подумать не мог, что в воздухе можно держать одновременно несколько стрел. Русич одним плавным движением вытягивал стрелу из колчана, клал ее на тетиву, стрелял и, до того как посланный его рукой убийственный снаряд вонзался в чью-то плоть, успевал выпустить еще две или три стрелы.

Похоже было, что тут справились бы и без помощи викингов. Но оставаться в стороне от схватки Ивар не захотел. Яростно вскрикнув, он обрушил меч на голову ближайшего из разбойников. Нечто изображающее шлем, небрежно склепанный из металлических пластин, со скрежетом прогнулось, и под лезвием смачно хрустнула кость.

– Рази их, братья! – донесся крик Бузислава.

С яростным ревом его дружинники бросились вперед. Гудрёд успел зацепить еще одного оборванца, оставив ему на память длинную царапину на лопатке, и сражаться оказалось не с кем.

Разбойники, истошно вопя, удирали со всех ног. Карабкались по скалам со скоростью белки, взлетающей по стволу дерева. Но оружие, несмотря на охвативший их страх, не бросали.

– Хватит! – выдохнул Бузислав, опуская клинок, с которого капала кровь. – Вам же стрелы собирать.

Один из лучников, не удержавшись, спустил тетиву, и разбойник, почти взобравшийся на вершину крутого гребня, с визгом покатился вниз по склону.

– Это все? – поинтересовался Мануил, державшийся так спокойно, будто он находился не на поле брани, а где-нибудь на рынке.

– Слава Перуну, да, – ответил старший из русичей. – Только разбойники эти какие-то странные, им нужен был ты, а не наше добро…

– Что гадать, – пожал плечами посол, – врагов у империи много. Кто-то мог заплатить разбойникам, чтобы сорвать посольство.

Бузислав обвел взглядом воинов, и глаза его, серые, точно облачное небо, остановились на Иваре.

– Где там ваш волхв? – спросил он. – У нас есть раненые.

Ингьяльд обнаружился у лошадей, где он невозмутимо разглядывал труп разбойника с засевшей в горле стрелой.

– Ты где был? – напустился на него Ивар. – Там есть раненые!

– «Где был, где был»… – ощерился ученик эриля, с явной неохотой отрываясь от своего занятия. – Пиво пил. Ты посмотри лучше, какой интересный череп у этого оборванца. Лоб скошен, а затылочная часть выпучена…

– Я тебе дам затылочную часть! – сурово сказал Ивар. – Иди ранеными займись, дохляков потом будешь щупать!

Большая Рука горестно вздохнул, но спорить не посмел.

На ночевку встали у неглубокой и узкой речушки, с водой настолько прозрачной, что можно было пересчитать камушки на дне. Удивительно тихая для горного потока, она неторопливо текла на северо-восток, а на берегу прилепилась небольшая рощица низкорослых деревьев с изогнутыми серыми стволами. Среди них и расположился караван.

Дозорные растворились меж теней, спрятавшись так, что даже свои с трудом могли их отыскать, прочие воины расселись вокруг костра. По рукам пошел большой бурдюк. Ивар принял его от сидящего рядом русича, и внутри что-то завлекательно булькнуло.

– Что там? – подозрительно поинтересовался Ивар, принюхиваясь к сладкому, медвяному аромату.

– Брага, – объяснил русич, лицо которого выглядело донельзя довольным. – По обычаю, заведенному еще дедами дедов наших дедов, любую победу надо обмыть!

– Совершенно верно! – поддержал своего дружинника Бузислав. – Вы, северяне, сражались сегодня вместе с нами и бились достойно! Не откажитесь разделить с нами застольную чашу!

Ивар поднес мохнатую «чашу» к губам. В горло хлынуло нечто сладкое, прохладное и очень крепкое. Гортань обожгло, но еще один глоток смыл неприятные ощущения, оставив только привкус меда.

Когда Ивар оторвал бурдюк ото рта, из внутренностей, откуда-то из живота, поднималось приятное, мягкое тепло. Оно заставляло забыть об усталости, о полученных в бою ушибах и ссадинах.

– Хорошо? – полюбопытствовал сидящий рядом русич. Его улыбающееся лицо в этот момент показалось Ивару исключительно симпатичным.

Он утвердительно кивнул и передал бурдюк дальше. После доброго глотка глаза Нерейда заблестели.

– Да, – сказал он, – хорошая вещь. Надо будет потом узнать рецептик…

Русичи загоготали.

– Даже не спрашивай! – отсмеявшись, сказал Бузис-лав. – Приготовление сего напитка тайна зело велика есьмь. Никто ее тебе не раскроет!

После знакомства с брагой неожиданно повел себя Ингьяльд. Отправив изрядно опустевший «сосуд» дальше по кругу, он встал.

– Позволь, о вождь, сказать вису о сегодняшнем сражении! – проговорил ученик эриля, обращаясь к Бузиславу. По щекам его плыли алые пятна смущения, но взгляд светлых глаз был тверд.

– А что такое виса? – поинтересовался старший из русичей.

– Хвалебные стихи, – пояснил Ивар, – а это уже деды дедов наших дедов придумали, чтобы после каждой схватки скальды возносили хвалу сражавшимся!

– Хороший обычай, – одобрил Бузислав, – пусть го-ворит.

Ингьяльд выступил вперед, слегка распрямился. Сутулая и нескладная фигура его выглядела в этот момент просто величественно.

Повисла напряженная тишина. Русичи посматривали друг на друга, во взглядах их сквозило недоумение.

– Э-э, – после паузы сказал Бузислав, – все это, конечно, очень красиво.. только я почти ничего не понял!

Ингьяльд беспомощно улыбнулся. Ему и в голову не могло прийти, что существуют на свете люди, не знакомые с основами скальдического стихосложения.

– Я поясню, – пришел на помощь растерявшемуся юноше Ивар. – Первое четверостишие, здесь хельминг составлен из двух переплетенных предложений: тополь бури стали огнистый шип ран в бою кровавил и ран кукушка рьяно рвет тела. Во втором хельминге предложение одно, тут все ясно.

– Ага, а что значит тополь бури стали? – спросил сидящий рядом русич. – Дерево, на которое ветром зашвырнуло железяку?

– Это кеннинг, – ответил Ивар. – Иносказание. Буря стали – битва, тополь битвы – воин. Другие кеннинги тоже легко понять: кукушка ран – это ворон, огнистый шип ран – сверкающий меч. Слово «рана» дважды в одном хельминге употреблено – это плохо, но наш скальд еще молодой и не особенно умелый…

Ингьяльд зарделся точно красна девица.

– А даритель света моря кто? – полюбопытствовал Бузислав.

– Свет моря – это золото, – растолковал Ивар, – а тот, кто его дарит, – вождь, то есть ты.

– Да, на трезвую голову тут не разберешься, – махнул рукой старший из русичей, – эй, Витко, сходи-ка еще за бурдюком. Там должен быть.

Рыжебородый воин, чья пострадавшая во время схватки рука была перемотана чистой тряпицей, вскоре вернулся, потрясая над головой булькающей добычей.

– Ух, напьемся сегодня! – промолвил Нерейд, сладострастно облизываясь.

Бурдюк, встреченный радостным гулом, закочевал по кругу. Ивар сделал совсем небольшой глоток.

– Ты чего это? – удивился сидящий рядом русич. – Не понравилось?

– Понравилось, – не покривив душой, ответил Ивар, – вот только я старший среди своих, и если они напьются, то должен быть хоть кто-то трезвый, чтобы за порядком следить…

И он тяжко вздохнул, вспоминая счастливые времена, когда был простым дружинником и мог пить сколько угодно, не особенно заботясь о последствиях.

– Ага, – понимающе кивнул воин, – у нас Бузислав тоже обычно не пьет много. Все вы, воеводы, одним миром мазаны…

Бурдюк перемещался по кругу, будто солнце вокруг земли, а разговоры у костра становились все бессвязнее. Русичи затянули заунывную и ужасно длинную песню о битве некоего Таргитая с могучим Ящером. Ревели так, что содрогались скалы, а откуда-то издалека прилегало испуганное эхо.

– Ну вот, – проговорил Ивар, – если кто в окрестностях еще не проведал, что мы тут, то теперь уже точно знает.

– Да л-ладно т-тебе, – заплетающимся языком ответил Нерейд, глаза которого хитрым образом смотрели в разные стороны, – от судьбы не уйдешь!

Спорить с этим было трудно. Ивар сидел у костра, глядя на мерцающие угли, время от времени прихлебывал браги. Спать хотелось все сильнее, но уйти он не мог, пока не утихомирятся четверо его (да, именно его!) дружинников.

Зевота раздирала рот, а неугомонный Нерейд вздумал мириться с Витко. Обняв рыжебородого русича за плечи, он спрашивал его с предельной обстоятельностью:

– Ты меня уважаешь? А?

– А то! – не менее серьезно отвечал тот.

– И пра-правильно! – мотал вихрастой башкой Нерейд. – Ведь деды дедов наших дедов… они тоже… не дураки были выпить! И наверняка друг друга уважали!

Витко соглашался. Ивар вздыхал, поражаясь глубокомыслию гуляк, а в небе, куда выше горных вершин, весело перемигивались созерцавшие землю звезды.

– Ух ты, красотища-то какая! – не удержавшись, воскликнул Гудрёд, когда викинги, ехавшие в этот день передовым дозором, взобрались на гребень невысокой гряды, которая протянулась поперек пути.

Спорить с молодым воином стал бы разве что слепец.

Дорога дальше шла прямо вниз. Надоевшие горы раздвинулись в стороны, превратившись в трибуны цирка, годного для Игр богов, а впереди, до самого горизонта, лежала долина, напоминавшая огромный, золотой с зеленью ковер. Виднелись озера, похожие на осколки некогда разбитого тут исполинского зеркала.

– Интересно, что там внизу? – спросил Нерейд.

– Обжитые земли, – ответил подъехавший Бузислав. – Сегодня можно будет остановиться на постоялом дворе. Больше не придется ночевать у костра.

– А вон там что такое? – И Гудрёд показал на едва различимые серые струйки далеко на востоке.

– Похоже на дым… – Старший из русичей почесал затылок, во взгляде его мелькнуло недоумение. – Только вот откуда он там? Может, жгут чего?

К вечеру караван достиг первого селения. Из-за невысокого плетня к чужакам вылетели, радостно скаля зубы и сердито гавкая, лохматые, толстые псы. Развлечься, облаивая проезжающих всадников, им, судя по всему, удавалось нечасто.

– Нам тут рады, – заметил Ингьяльд.

– Еще как! – отозвался Бузислав. – Сейчас осень, все торговые караваны прошли, а любой путник для местных – возможность заработать…

На единственную улицу селения, встречая чужаков, высыпали дети. Их галдеж тут же перекрыл собачий лай. Сверкали любопытством черные, как кусочки угля, глаза. Из-за заборов, окружающих дома, на караван смотрели взрослые. Все они казались для викингов на одно лицо – смуглые, широкоскулые, приземистые.

Постоялый двор представлял собой длинное строение с притулившейся сбоку конюшней.

– Да благословит вас Аллах, путники! – Выскочивший навстречу тощий старик в длинном цветастом халате был, скорее всего, хозяином. – Ты ли это, Мануил Торговец? И где же твой товар? Или ты везешь на продажу этих вот молодцов, обвешанных оружием, точно деревья – листьями?

Ивару захотелось дать старику в зубы. Чтобы не болтал попусту.

– Я это, Али, кто же еще! – ответил Мануил, слезая с коня. – Но не купец я теперь, а посол самой цесаревны императрицы!

Тощий старик в притворном ужасе всплеснул руками:

– Вай! Для такого гостя мой скромный постоялый двор покажется слишком бедным!

– Может, и покажется, – спокойно заметил Мануил, – но другого все равно нет. Так что вели готовить плов! Да не жалей баранины!

Что такое плов, Ивар узнал тем же вечером. И едва не отгрыз себе пальцы, которыми полагалось есть это замечательное блюдо.

– Куда держите путь, во имя Аллаха? – спросил хозяин, когда гости насытились до такой степени, что едва могли двигаться. – В Конью, к султану?

– Бери выше, Али! – отозвался Мануил с легкой улыбкой. – В Багдад, к самому халифу!

– О… – Лицо старика сморщилось, став похожим на усохший диковинный плод. – Плохое время выбрал ты для путешествия, Мануил Торговец! Далее на востоке бесчинствует, как рассказывают, безбожное племя турок! Они пришли откуда-то из-за пустынь, и несть числа им – как саранче! Кое-кто поговаривает, что это те самые Джудж и Маджудж, предвещающие конец мира!

– Вот откуда дымы, которые мы видели с гор… – задумчиво проговорил Бузислав. – Кто-то жжет там селения…

– Джудж и Маджудж – это вряд ли… – Мануил помрачнел. – А что султан?

– Говорят, что войска его разбиты, а сам он осажден в Конье, – ответил Али. – Вот только вести это непроверенные, ненадежные…

– И к тому же очень плохие! – добавил посол. А потом медленно произнес: – Как бы ни была велика моя охрана, против целого племени ей не выстоять.

– А объехать этих самых турок никак нельзя? – спросил Ивар.

– Сложно… – покачал головой бывший купец. – Есть одна дорога, которую они наверняка не перекрыли, но на нее я сверну только в крайнем случае.

– Ты имеешь в виду тропу дэвов? – На лице Али отразился суеверный ужас.

– Да! – кивнул Мануил. – Бывало так, что люди, ступившие на нее, возвращались живыми.

– Но нечасто, – добавил хозяин, – так что упаси тебя Аллах от этого пути!

– Попробуем пройти напрямую, – принял решение глава посольства. – Если будет на то Божья воля, прорвемся! Если же не получится, то путь на тропу дэвов всегда открыт.

– Что за тропа дэвов? – поинтересовался Ивар у Бузислава, когда купец отправился спать, а стражники остались допивать бурдюк медовухи.

– А Ящер ее знает… – откликнулся русич, на лбу которого, обычно гладком, залегло в этот вечер несколько морщин. – Я о ней слышал немало, но все разное. Вроде какая-то дикая тропа через горы, на которой водятся всякие чудовища…

– Если я все правильно понял, у нас скоро будет шанс узнать, что это такое! – заявил Нерейд, вытряхивая в кружку остатки хмельного напитка.

– Я бы предпочел оставаться в неведении! – резко ответил Бузислав. – Ивар, не забудь, первая стража сегодня ваша!

Ивар кивнул и принялся выбираться из-за стола. Не важно, что вокруг не дикие горы, а дома, – охранникам платят не за то, чтобы они просиживали задницы на лавках.

Вслед за старшим неохотно начали подниматься прочие викинги.

Целый день они ехали на восток. Дым, который вчера вдалеке виделся тонкими струйками, вырос в громадные серые столбы, угрюмо поднимающиеся к небесам, а потом слился в сплошную стену, словно сотканную из волчьей шерсти. На нее даже глядеть было жутко.

Ветер нес ощутимый аромат гари.

Дорога была пустынна, будто бочонок пива после попойки, поэтому показавшиеся с востока повозки вызвали среди дружинников оживление. Но по мере их приближения более мрачным становилось лицо Нерейда, самого зоркого в караване.

– Это не торговцы! – предупредил рыжий викинг, когда до повозок осталось около двух сотен шагов. – Там женщины, дети…

Первую из телег тащила ободранная гнедая лошадь, такая тощая, что напоминала конский скелет с наброшенной на него шкурой. Среди барахла, грудой сваленного между бортов, копошились дети числом около пяти. На козлах сидела женщина. При виде воинов она втянула голову в плечи, точно ожидая удара, а на довольно красивом лице появилось испуганное выражение. Дети зарыдали одновременно, как по команде.

– Да, здорово им досталось… – пробормотал Бузислав, но даже у него не хватило духу спрашивать о чем-либо женщину, которая, казалось, была готова упасть в обморок от любого слова.

Следующей телегой правил старикан с окладистой седой бородой, а за его колымагой семенили копытцами две тощие козы на веревках. Свалявшаяся клоками шерсть не могла скрыть выпирающих ребер.

– Откуда путь держишь, отец? – осторожно поинтересовался Бузислав.

– Оттуда, – ответил старик, дергая за поводья и останавливая повозку. – Или не видишь?

– Вижу… – Старший из русичей подъехал к телеге поближе и затряс головой. Ивар его понимал. Он сам остановился: козлиный запах шибал в нос. – Что там такое?

– Ужас… – едва слышно проскрипел старик. Темные глаза его переполняла страшная усталость, избавить от которой может разве что смерть. – Аллах покарал нас за грехи тяжкие… Они несутся толпами, и никто не в силах остановить их!

– Ты имеешь в виду турок?

– Именно их, – подтвердил старик. – Они ворвались в наше селение семь дней назад на рассвете. Выжили только я и дочь моей троюродной сестры с детьми. – Он кивнул в сторону удаляющейся повозки с испуганной женщиной. – Все остальные стали трупами, а место, где стояли наши дома и росли сады, стало обугленным пепелищем… Только воронье, радующееся поживе, поет там свои песни…

– Серьезные ребята, – шепнул Нерейд на ухо Ивару, – почти как мы!

– Вы надеетесь укрыться на западе? – спросил Бузислав.

– Да! – Старик дернул поводья, его лошаденка обреченно махнула головой и тронулась с места. – Вдруг они не пойдут в горы?..

– Сдается мне, что пойдут… – вздохнул русич.

Караван двинулся дальше – по направлению к встающим над горизонтом пожарищам. Теперь виднелся не только дым, но и огонь, серые облака были подсвечены снизу оранжевым, словно под ними всходило яростное светило.

Навстречу одна за другой тянулись повозки с беженцами. Сидящие в них люди были полны страха, ужас сквозил в каждом их движении, и на приближавшихся вооруженных всадников они бросали опасливые взгляды.

– Есть у тебя руны? – Чуть придержав коня, Ивар поравнялся с Ингьяльдом.

– А?.. Чего?.. – Ученик эриля, как обычно, пребывал мыслями где-то далеко и не сразу понял вопрос. – Есть, да…

– Спроси, что ждет нас впереди! – велел Ивар. – А то сдается мне, что зря мы туда едем…

Ингьяльд порылся в привешенном к поясу холщовом мешочке и вытащил костяную пластинку с выжженным на ней угловатым значком.

– Руна Града, – проговорил он напряженно. – Ничего хорошего она предвещать не может.

– А плохого?

– Полный набор… – Ингьяльд вздохнул и спрятал пластинку в мешочек. – Препятствия, разрушения, уничтожение. Судьба готовит нам нелегкие времена.

– Ну что же, – сказал Ивар, стараясь не обращать внимания на то, что сердце тревожно сжимается, – постараемся встретить их так, как подобает мужчинам!

Он надеялся, что голос его звучит достаточно смело.

Глава 11

ТРОПА ДЭВОВ

На ночь решили не останавливаться. Вокруг сгустилась тревожащая темнота, прорезанная багровыми всполохами. Запах гари стал настолько силен, что воздух казался горьким, словно перекисшее пиво.

Ехали в полной тишине, даже ветер стих, только стучали копыта да откуда-то издалека доносился раздраженный рев, будто громадному зверю наступили на хвост.

Первые лучи рассвета застали караван на развалинах большого селения. От него осталось ровное поле, посыпанное еще теплым пеплом, из которого торчали закопченные остовы зданий, похожие на обгрызенные и брошенные куски громадной обгорелой краюхи.

– Не нравится мне здесь! – сказал Ингьяльд, зябко поведя плечами. – Слишком много смерти, и она тянет к нам жадные лапы…

– Что ты там лопочешь, волхв? – подъехал не расслышавший всего Бузислав. После того как ученик эриля продемонстрировал несомненный лекарский талант, старший из русичей проникся к нему изрядным уважением.

– Нужно уходить отсюда, – пояснил Ивар, которого тоже что-то тревожило, но что именно, он никак не мог уловить.

– Уходить, – на лице Бузислава мелькнуло изумление, – но…

Дальнейшие его слова перекрыл тонкий, пронзительный визг.

Из-за холмов, окаймляющих селение с севера, нестройной толпой выскочили около полусотни всадников. Видно было, как вздымается пыль из-под копыт маленьких поджарых скакунов, как крохотными искрами посверкивают воздетые над головами изогнутые клинки, называемые, как уже знал Ивар, саблями.

– Строй! – оглушив находящихся рядом, крикнул Бузислав, но его воины уже сами становились в боевой порядок.

Запели, загудели громадные луки, и в рядах атакующих одна за другой стали появляться бреши. Точно невидимые руки хватали всадников и сдергивали с седел, заставляя с силой ударяться о землю.

Сквозь яростный вой прорезались крики боли и испуганное ржание.

– Ивар, – сказал Бузислав серьезно, – в конной сшибке от вас толку мало, так что прикрывайте посла. Отвечаешь за него собственной задницей! Понял?

– Понял, – кивнул Ивар.

Викинги, повинуясь его приказу, сгрудились вокруг не потерявшего хладнокровия Мануила. Тот заранее надел кольчугу, а сейчас еще и вытащил короткий меч.

– Ишь, драться вздумал! – успел восхититься Нерейд, прежде чем пустил очередную стрелу. Турок в черной лохматой шапке, почти достигший рядов русичей, свалился с седла прямо под копыта.

– Дай-ка и я кое-чего попробую… – изменившимся голосом выдавил Ингьяльд. – Зря, что ли, меня Арнвид учил?

И прежде чем Ивар успел хоть что-то сказать, руки молодого эриля (теперь уже точно – не ученика) замелькали в воздухе, рисуя сложный, составной символ. Изломанная руна, испуская свет, режущий глаза, взвилась к небесам и лопнула с тихим звоном. И тут же из блеклого утреннего небосвода метнулась ослепительно-желтая многозубчатая молния.

Ее удар был не очень прицельным и пришелся в склон холма, оставив в земле дымящиеся, обугленные ямы. Атакующих турок она зацепила только краем, но этого хватило, чтобы превратить с десяток воинов в пылающие факелы. Остальных это, впрочем, не остановило. Завывая, как потерявшие разум волки, они обрушились на дружинников Бузислава.

Зазвенела сталь.

Ингьяльд, дрожа, начал вываливаться из седла. Глаза его были закрыты, из носа текла кровь, казавшаяся очень яркой на фоне неестественно белой кожи.

– Вот придурок, возомнил себя Тором! – воскликнул Ивар сердито. – Теперь еще и за ним следи! Гудрёд, уложи его куда-нибудь…

Молодой викинг успел подхватить падающего соратника у самой земли. Взял под мышки и потащил в сторону, где его не затопчут копытами и не проткнут случайной стрелой.

Вылетевший из схватки турок выбрал именно этот момент, чтобы с истошным визгом броситься в сторону викингов.

Стремительно взлетел и рухнул длинный меч Кари. Подставленная под него сабля переломилась с жалобным звоном, и тяжелое, заточенное до невероятной остроты лезвие прорезало турка от головы до ягодиц, остановившись лишь на уровне седла.

Удивленно моргнули и погасли два черных глаза. Одинаковые куски окровавленного мяса вперемежку с костями шлепнулись в пыль. Испуганный конь с ржанием кинулся в сторону.

– Может, подсобить им? – спросил Нереид, кровожадно скалясь и глядя туда, где рубились русичи. Он больше не стрелял, опасаясь задеть своих.

– Оставайся на месте, – сурово проговорил Ивар, – сказано было – прикрывать посла!

– Ух какой ты грозный!.. – ухмыльнулся рыжий викинг. – Прямо настоящий конунг!

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»