Солнце цвета стали Казаков Дмитрий

Глашатай, слегка охрипший от беспрерывных воплей, объявил выход Ивара. Имени противника викинг не расслышал. Оно потонуло в восторженном реве зрителей, которые не забыли первую схватку.

Песок на арене не сверкал, как утром, он был истоптан и изрыт, будто здесь веселились нализавшиеся пива свиньи; кое-где виднелись неопрятные бурые пятна. Ивар даже разглядел белеющие в одном из них кусочки выбитых зубов.

Трибун в этот раз он вообще словно не замечал и поэтому смог оценить противника издали. Тот оказался исключительно мясист – такому гостю обрадовались бы в тех землях, где едят человечину. Кольчуга готова была лопнуть на могучих ручищах, похожих на окорока, а голова выглядела до смешного маленькой на толстой, точно бочка, шее.

Двигался его противник с ленивой грацией огромного хищника, а мечом, небрежно зажатым в широкой, будто доска, ладони, вполне мог глушить драконов. Да, конунг не соврал – воин городской стражи был силен, да вот только в бою все решает не только сила.

Первый удар, который свалил бы крепостную башню, попадись она на пути, Ивар пропустил, пригнувшись. Потревоженный огромным лезвием воздух слегка шевельнул волосы на затылке.

Но собственный торопливый выпад пропал втуне. Здоровяк ловко подставил под него щит, похожий на обтянутую кожей, выкрашенную в синий цвет дверь. Меч обиженно скрипнул, завязнув в толстых досках.

Об атаках Ивару тут же пришлось забыть. Противник обрушил на него град ударов – сколь сильных, столь и стремительных. Викинг уходил, уворачивался, отводил клинок врага собственным. Один раз подставил щит и тут же пожалел об этом – боль стегнула до самого плеча.

Силы в воине городской стражи оказалось на пятерых, а что такое усталость, он, похоже, вообще не знал.

С трибун свистели и улюлюкали, поддерживая своего бойца. Наверняка чужаку-северянину кричали что-нибудь обидное, но Ивар не слышал криков. Ему было не до того.

Он терпел боль и ждал своего шанса.

И тот вскоре представился. После могучего замаха ромей в очередной раз промахнулся. Тяжелый клинок слегка развернул его, и Ивар со всей стремительностью атакующей змеи ударил, целясь в открывшийся бок.

Меч, некогда выкованный под землей мастерами сид-хе, не подвел хозяина. Толстые стальные кольца слабо хрустнули, будучи не в силах остановить острый металл, и он вонзился в мягкую человеческую плоть.

Ивар пригнулся, уклонившись от удара в голову, и тут же отскочил, разрывая дистанцию. Его противник слегка пошатнулся, лицо его побледнело. Рана не была смертельной, но причиняла боль, и медленно с вытекающей кровью из могучего тела уходили силы.

– Прекрати, – сказал Ивар, отмечая учащенное дыхание соперника, пот, стекающий по коже, – сдавайся. А то скоро начнешь слабеть, и тогда я наверняка тебя убью. Ты ведь слышал о побоище во дворце и теперь догадываешься, что у тебя нет шансов.

Трибуны неистовствовали. Зрители, не понимающие, что происходит, орали и улюлюкали.

Огромный воин зарычал, точно дикий зверь, зло и отчаянно. В глазах его светился гнев, но гнев бессильный. Широкий меч с шорохом упал на песок, туда же брякнулся и щит.

– Хорошо!.. – кивнул Ивари, сгорбившись, побрел назад, к своим. От раздавшегося со всех сторон крика он чуть не оглох.

Когда до трибун оставалось меньше десятка шагов, что-то мягко тюкнуло его по шлему. Ивар поднял голову и получил огрызком яблока прямо в глаз. От неожиданности он вздрогнул и невольно прикрылся щитом.

Как оказалось, не зря. Зрители, которым не понравился исход поединка, швыряли вниз все, что попадалось под руку. О щит колотились обглоданные кости, огрызки и даже тухлые яйца, явно не случайно принесенные на Игры.

– Они что, свихнулись, во имя Одина? – спросил Ивар, укрываясь за надежными стенами прохода.

– Иначе и не скажешь! – ответил Арнвид, подавая ему кувшин с водой. – Больно уж ловко ты уломал этого типа сдаться. Все выглядело так, как будто было подстроено заранее. Вот они и решили, что их облапошили.

– А что ты ему шептал? – поинтересовался конунг, дождавшись, пока его дружинник утолит жажду.

– Я его ранил, – ответил Ивар, вытирая повисшие на подбородке холодные капли, – и пообещал, что если он не сдастся, то убью!

– Добрый ты, – вздохнул эриль, – прямо как я! Гляжу на тебя, и сердце радуется!

– Ладно вам болтать, – оборвал обоих Хаук, – иди, Ивар, отдыхай, а я на следующую схватку погляжу.

И снова Ивар оказался на арене, которая стала почти столь же привычной, как палуба драккара. Давала знать о себе усталость. Кольчуга потяжелела, а меч, в обычное время легкий и послушный, стал и вовсе неподъемным.

Вместе с усталостью его охватило странное опустошение: мысли исчезли, оставив гулкое безмолвие, и он дрался в этой пустоте, не думая ни о чем, не испытывая никаких чувств. Ему было даже все равно, выиграет он или проиграет. Хотелось одного – быстрее все закончить.

Соперником на этот раз был богатый ромей, на чьем панцире красовалось больше золота и драгоценных камней, чем в сокровищнице иного херсира. Необычно светлые для этих мест глаза смотрели сквозь прорези шлема, похожего на рыцарский, надменно и презрительно.

Но это выражение испарилось из них после первой же сшибки. Ромей оказался умелым бойцом. Он был силен и проворен, но вряд ли ему когда-либо доводилось по-настоящему биться за собственную жизнь. Именно эта разница определила результат.

Ивар закончил схватку жестоким ударом, разрубив противнику голень. Пока ромея уносили с арены, викинг думал о том, что не скоро воин в щегольском панцире сможет ходить, и уж тем более – сражаться.

После этого боя победителю уже не позволили уйти под трибуны. Арнвид лишь обтер ему лицо влажной тряпкой и дал напиться.

– Сейчас решится, с кем ты сойдешься в последней схватке. – сказал Хаук. – Вон тот здоровяк, который шагает с другого конца арены, это и есть Бузислав.

Ивар присмотрелся к противнику. Знаменитый русич был не так могуч, как побежденный викингом стражник, но любого опытного бойца его вид заставил бы насторожиться. Каждое его движение было грациозным, будто у танцора, а ступал он по песку так мягко, словно весил не больше, чем кошка.

– Опасайся ударов с любого направления, – наставлял конунг, глядя за тем, как Бузислав легко, точно играючи, ускользает от ударов соперника, – он использует множество обманных финтов. Не забывай следить за ногами… Оп, вот и все!

Выбитый ловким выпадом клинок сверкнул, будто вобрав в себя свет нависшего над краем трибун солнца, и вонзился в песок, войдя в него почти на треть. Невысокий, широкоплечий воин с падающей на плечи гривой черных волос, который только что неистово метался по арене, замер, растерянно разведя руки…

Похоже, он так и не понял, как лишился оружия.

Трибуны сотрясал ликующий вой.

– Вот так! – прокомментировал Арнвид. – Зазевался, и все!

Черноволосый покидал арену, низко опустив голову. Он проиграл, хотя и не получил ни единой царапины. Но от этого ему, должно быть, было еще горше.

– Они любят этого парня, – приговаривал Хаук, помогая Ивару надеть шлем, – никто не ждет, чтобы победил ты. Никто этого не хочет, разве только те сумасшедшие, что поставили на тебя!

– Помни о том, что среди них и мы! – серьезно сказал Арнвид. – И сражаешься ты не только за себя, но и за всех нас, за дружину!

А на арене уже надрывался глашатай. Горло ему, похоже, подлечили, и из голоса пропала хрипотца.

– В решающей схватке Игр, – вещал он так истошно, что, наверно, по всему городу вороны каркали от страха, – сойдутся… Ивар Ловкач из Трандхейма!!!

Викинг вступил на песок, который выглядел уже не желтым, а серым, под оглушительный свист. Хаук оказался прав. Его здесь очень даже не любили.

Где-то в сердце родилась холодная, чистая ярость.

– …И… – глашатай сделал паузу, – победитель игр последних пяти лет, русич Бузислав!!!

Свист сменился восторженным ревом.

Ивар уставился на противника: русая борода, серые глаза под коническим шлемом, спокойное лицо – и не находил никаких причин для неприязни. Но ярость швырнула викинга в первую, отчаянную атаку…

Которая с треском провалилась. Из-под нацеленного в шею удара Ивар выскользнул только чудом. Лезвие русича чуть чиркнуло по коже, оставив на ней тоненький порез.

Раздраженного гудения трибун соперники не заметили. Они были слишком заняты.

Ивару никогда не приходилось сражаться в таком темпе. Удары русича были столь же быстры и сильны, как оплеухи, раздаваемые медвежьей лапой. Лязг стоял почти беспрерывный, щит трещал, грозя развалиться.

Весь бой словно распался на ряд не связанных друг с другом ощущений: блестящий клинок падает сверху, острая боль в выворачиваемом запястье, нога оскальзывается на песке, собственный меч со скрежетом едет по доскам щита Бузислава…

Хаук наблюдал за боем со странной, почти отцовской гордостью. Пять лет назад, когда он, повинуясь мимолетному капризу, спас от смерти молодого батрака по имени Ивар, тот не умел ездить на лошади и не представлял, как браться за оружие.

Прозвище Ловкач было дано новоявленному викингу больше в насмешку.

А теперь он, уже опытный воин и довольно зажиточный бонд из Гаулардаля, дерется за честь дружины и всех Северных Земель не где-нибудь, а в самом Миклагарде, городе почти сказочном!

Ивар не отдавал себе отчета в том, сколько они сражаются. Он бил и отражал удары, снова кромсал воздух лезвием, пытался обмануть соперника. Иссеченный щит он давно отбросил, как и Бузислав, и рубился, держа меч двумя руками. Кольчуга, как казалось, начала ржаветь от пропитавшего ее пота, ноги дрожали…

И противника почему-то было видно очень плохо.

– Стойте!!! Стойте, во имя Господа!!! – вторгся в сознание чей-то сильный голос. Ивар отразил очередной удар и замер, гадая, не послышалось ли ему.

Напротив застыл Бузислав, настороженный, будто лесной зверь. Лицо его было изнуренным, в глазах блестело удивление.

– Стойте!!! – Сквозь гул крови в ушах вновь пробился голос, и теперь Ивар уже не сомневался, что принадлежит он императорскому глашатаю. – Приказ цесаревны императрицы!!!

Ивар сделал шаг назад – и едва не упал, зацепившись за небольшую кочку. Напряженные мышцы по всему телу гудели, точно тетива на натянутом луке, и готовы были лопнуть.

– Прекратить поединок!.. – Глашатай появился рядом, отчаянно размахивая руками.

Ивар видел только очертания его фигуры, но никак не мог разглядеть лица. Сморгнул и только после этого понял, что виной всему не только усталость. Солнце давно закатилось за одну из трибун, и на арене сгущался сумрак. Небо из голубого стало темно-лиловым.

– То есть как – прекратить? – прохрипел Бузислав и сплюнул на песок.

– А вот так… – сказал глашатай негромко, и до Ивара донеслось недовольное ворчание трибун. Обитатели Миклагарда жаждали досмотреть бой до конца. – Объявить ничью и приз поделить пополам. Великое счастье наблюдать столь выдающийся поединок, но лишаться одного из искусных бойцов, равно дорогих сердцу императрицы, было бы неразумно. Да и темнеет уже, скоро ничего не будет видно.

И, повернувшись к толпе, глашатай принялся объявлять волю правительницы трибунам. Те в ответ раздраженно загудели – словно обозленные пчелы вырвались из многих сотен ульев.

– А ты оказался крепок, – русич улыбнулся одними губами, – я запомню этот бой…

Ивар молча отсалютовал противнику мечом. Сил что-то ответить не было. Развернувшись, он побрел к узкому проходу между трибунами. Земля под ногами пошатывалась, как палуба во время шторма, и все вокруг плыло, подергиваясь белесым, полупрозрачным туманом…

– Эк его укачало-то!.. – донесся откуда-то издалека знакомый, полный тревоги голос. Сильные руки подхватили Ивара за плечи, он смутно ощущал, как с него сняли шлем, вытащили из закаменевших пальцев меч.

Еще недавно стремительно двигавшийся по арене, Ивар сейчас оказался не в состоянии пошевелить и пальцем. Лишь когда ему плеснули в лицо холодной водой, он слегка очнулся.

– Что… – с трудом разлепив рот, выдавил он, тыльной стороной ладони утирая мокрые губы, – дальше?

– А дальше мы пойдем отсюда, – отозвался тот же голос, и теперь Ивар его узнал – это был Арнвид.

Перед глазами полыхнула белым нарисованная прямо в воздухе руна, по телу, от макушки до пяток, пробежала легкая щекотка, и в тот же момент Ивар ощутил неожиданный прилив сил.

Мир вокруг обрел устойчивость, зрение прояснилось.

– Вот так-то лучше… – И эриль довольно потер руки.

– Пошли, – приказал конунг, отдавая Ивару меч.

За пределами цирка уже наступила ночь. Сотнями светящихся глаз-окон смотрел на викингов чудовищно огромный зверь – город. Прохладный ветер нес запах отбросов и гниющей рыбы. Бодрил он не хуже Арнви-довых рун.

В руках эриля трещал зажженный факел, От цирка до подаренного императрицей дома было недалеко, и викинги уже вышли на улицу, ведущую к нему, когда из тьмы позади вдруг вынырнули с десяток горожан, пышущих злобой, винным перегаром и размахивающих кулаками.

– Вот они, эти северные ублюдки, из-за которых мы сегодня лишились выигрыша! – гаркнул один из них.

– Бей варваров! – Полный злобы крик заметался в узком ущелье улицы, отражаясь от рукотворных скал домов.

Ромеи яростно бросились вперед. Горластый заводила упал, наткнувшись на кулак Хаука, и закипела драка, самая обычная, какие случались в Миклагарде каждый день.

Ивару было бы на нее глубоко наплевать, если бы не били его самого.

Он и конунг прикрыли Арнвида собственными спинами, прижав к стене, и тот громогласно ругался, призывая на головы обитателей города самые жуткие проклятия,

– Да сожрут черви ваше мужское достоинство! – вопил он в то время, когда Хаук свалил наземь еще одного из нападавших, но и сам ощутимо получил в зубы. Ивар, все еще слабый, точно новорожденный котенок, лишь отбивался. – Да изменят вам жены с самыми грязными из рабов!

Хаук изловчился и пнул кого-то в живот. Тот согнулся с утробным воем.

Чей-то твердый кулак, вылетевший сбоку, с глухим стуком врезался в скулу Ивара. Повторный удар он ухитрился отбить, и в этот самый момент с дальнего конца улицы донеслось негромкое позвякивание.

– Стража! – заорал кто-тр. – Бежим!

И доблестные горожане так же дружно, как недавно восстали на битву с варварами, покинули поле боя. Лишь простучал и стих дробный топот.

– Да поразит ваших овец мор! – прокричал не успевший вовремя остановиться Арнвид уже в пустоту.

– Что тут происходит? – Вместе со светом от факелов в уличной темноте возникли стражники. На их толстых лицах читалось желание не пущать, хватать и рубить все подряд.

– Ничего… – откликнулся Хаук, стирая с рассеченных губ кровь. – Маленькое недоразумение.

– Ну-ну! – К счастью викингов, эти стражники, похоже, еще не знали о позорном поражении своего собрата на сегодняшних Играх.

– Что-то мне перестал нравиться этот город, – сказал Ивар после того, как городские воины удалились. На скуле у него, судя по ощущениям, назревал большой и красивый синяк. – По роже тут бьют так же, как и у нас в Трандхейме. Не стоило отправляться так далеко.

– Скажи спасибо, что бьют не хуже, – без улыбки ответил конунг.

После драки слабость вернулась, и последние два десятка шагов Ивар прошел словно в тумане. А затем едва не упал от удивления – рядом с закрытой дверью нерешительно мялся Эраст.

– Ты что тут делаешь? – поинтересовался Хаук.

– Да этот рыжий ваш меня внутрь не пускает, – с обидой в голосе сообщил Главный Советник По Особым Поручениям, – говорит, что никого дома нет. Я ему: а кто тогда отвечает? А он мне: тебе, мол, это все мерещится с перепою.

– Сейчас разберемся, – утешил его Арнвид и заколотил кулаком в дверь. Та отозвалась глухим гулом.

– Опять ты, ромейская морда? – раздался после паузы голос Нерейда. – Сказал же, никого нет!

– А вот за морду сейчас схлопочешь! – сурово пообещал Арнвид. – Открывай быстрее!

Загрохотал засов, дверь со скрипом сдвинулась, обнажая высокую фигуру рыжего викинга. Насмешливо блеснули его глаза.

– Ну что? – спросил он, глядя на Ивара. – Всем наподдали под зад?

– Увы, нет! – ответил за ослабевшего молодого бонда Хаук. – Кое-кто оказался нам не по зубам…

Внутри дома стоял неистребимый запах пыли и горелого мяса. Слуги разбежались еще в первый день после вселения викингов, не выдержав буйного нрава новых владельцев, и северяне управлялись со всем сами. Как умели.

– Ну говори, зачем явился? – мрачно поинтересовался конунг, заходя в помещение, некогда бывшее парадным залом. Роскошный ковер покрывали пятна жира, на длинном столе громоздились блюда, бутылки и кувшины. У огромного камина, в котором мягко потрескивали дрова, кто-то беззаботно спал.

– Вам нужно уплывать, немедленно! – сказал Эраст, с отвращением взирая на окружающее его непотребство.

– Чего? – вытаращил глаза Нерейд, и даже Ивар неожиданно обнаружил, что удивлен.

– Объясни почему! – потребовал конунг, выражение лица которого не изменилось, лишь глаза заледенели, став почти белыми.

– Слишком многие возмущены результатом сегодняшних Игр, – ответил чиновник, внимательно вглядываясь в лица собеседников, – и я вижу, что кое-кто уже высказал вам недовольство… Но это были те, кто потерял в своей ставке десяток или два золотых монет! Те же, кто разорился не на одну тысячу и не получил ничего, могут попытаться попросту убить вас! Не своими руками, разумеется, но негодяев, которые охотно возьмутся за это дело, здесь хватит…

– Пусть попробуют!.. – процедил Хаук сквозь зубы.

– И попробуют! – уверенно кивнул Эраст. – И не только оружием, но и ядом, и огнем. Как тебе смерть в дыму и пламени пожара, доблестный вождь?

– Бежать перед лицом опасности недостойно мужчины! – твердо и раздельно проговорил Хаук. – Мы останемся здесь и примем свою судьбу, как подобает.

– Что же! – Лицо Эраста исказилось, в черных глазах полыхнул гнев. – И не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Резко развернувшись, он выскочил из зала. С треском хлопнула входная дверь.

– Зря все же я не отрубил ему голову… – с сожалением проворчал Нерейд.

– А я бы уехал… – вполголоса произнес Ивар, ощупывая синяк на скуле. Тот уверенно разбухал. – А то боюсь, что цесаревна опять меня будет в гости звать для бесед. А это страшнее любого пожара или битвы!

– Нашел чего пугаться, – улыбнулся Арнвид, – девицы!

– Иные девицы бывают страшнее драконов! – глубокомысленно изрек Нерейд.

– Тише вы, – сказал конунг, который, судя по всему, к чему-то прислушивался, – в дверь, похоже, стучат!

Викинги затихли, и теперь уже до слуха всех долетел ровный, размеренный стук.

– Ну если вернулась ромейская морда, то я за себя не отвечаю! – Нерейд нарочито выпучил глаза и расправил плечи. – Держите меня семеро… нет, девятеро!

– Арнвид, открой ты! – велел конунг, хмыкнув. – И не убивай сразу того, кто придет.

Эриль удалился, но вскоре вернулся. За ним в комнату проскользнул невысокий, худощавый человек, на лице которого настороженно блестели серые глаза.

– Привет вам, доблестные воины, – сказал он негромко, – во имя всех богов, в которых вы верите!

– Привет и тебе, – вежливо ответил конунг, – кто ты и чего хочешь?

– Меня зовут Мануил, – представился поздний гость. – Я купец и много лет веду торговлю со странами сарацин. Приказом ее величества цесаревны императрицы с прошлой недели я возглавил посольство к халифу Багдадскому, самому могучему из владык Востока.

– А мы-то тут при чем? – нетерпеливо спросил Нерейд.

– А при том, – спокойно ответил Мануил, – что дороги там небезопасны, а подарки, которые я повезу от ее величества цесаревны императрицы к халифу, требуют хорошей и умелой охраны.

– Вот в чем дело, – догадался конунг, – ты хочешь нас нанять?

– Истинно так, благородный воин. – Мануил поклонился.

– И пришел сам? – недоверчиво .покосился Арнвид. – Ведь ты же теперь этот, как его, посол. Вряд ли тебе к лицу лично набирать охранников!

– Я два десятка лет хожу с караванами… – Купец улыбнулся, отчего лицо его покрылось сеточкой мелких морщин. – И мне хорошо известно, покупку какого товара можно доверить приказчикам, а где нужно действовать самому. Я уже набрал всех нужных мне воинов, но тот товар, который я видел сегодня на арене, показался мне стоящим.

– А ведь это, пожалуй, выход, – помедлив, сказал Хаук. – Если ты, Ивар, покинешь Миклагард, то все остальные будут в безопасности. Ведь это ты сегодня подложил всему городу такую здоровенную свинью…

– Целого свинячьего дракона! – съязвил Нерейд.

– Сколько человек тебе нужно? – спросил конунг, повернувшись к Мануилу. – Когда отъезд и сколько продлится эта поездка?

– Месяца два, не меньше, – ответил купец. – Отъезд завтра утром, а взять с собой я хотел бы не менее пяти человек.

– Почему бы нам всем тогда не отправиться? – вмешался разгорячившийся Нерейд. – Оставим нескольких человек охранять драккар…

– Не выйдет! – отозвался конунг. – Я гость императрицы и отбыть без позволения ее величества не могу. Пять человек – значит, пять человек: Ивар, Нерейд, Кари, Гудрёд и…

– …и Ингьяльд! – подсказал Арнвид. – Молодому скальду полезно узнать разные земли.

– Хорошо, – согласился Хаук и посмотрел на купца. – Каждому ты будешь платить по золотой монете в день!

– Даже русичи получают меньше! – На хитром лице Мануила нарисовалось величайшее возмущение. – А их умение всем известно!.. Один золотой в пять дней!

– Ты сам пришел к нам! – отпарировал конунг. – Могу сбавить цену разве что из уважения к тебе. Один золотой в два дня!..

Торговались долго и сошлись на двух золотых в семь дней.

– Было искренним счастьем торговаться с тобой, конунг!.. – сказал утомленный Мануил, вытирая со лба пот. – Пусть твои воины будут завтра с рассветом у церкви Святого Николая, что в районе порта.

После этого купец удалился.

– А твоя подружка цесаревна не разгневается? – поинтересовался у Ивара Нерейд, ухмыляясь ехидно, точно сам Локи. – Ведь уедешь, даже не попрощавшись…

– Разгневается, конечно, – весело ответил Ивар. – Вот только мне никто уезжать не запрещал. Да и когда она узнает, что я уехал, мы будем далеко.

Глава 10

ДОРОГИ АЗИИ

Небо над городом было перламутровым, будто внутренняя поверхность огромной раковины, и по нему неторопливо ползли розовые блики занимающегося рассвета. Для осени утро выдалось непривычно красивым и необычно теплым.

Улицы были пустынны, и шум шагов разносился далеко. Ивар шел во главе маленького отряда и невольно вспоминал недавний разговор…

– Ивар, ты будешь старшим, – сказал Хаук, когда викинги, отправляющиеся на восток, полностью снарядились в дорогу.

– Почему я? – растерялся Ивар.

– А кто еще? – пожал плечами конунг. – Для Гудрёда и Ингьяльда это первый поход, Кари и Нерейд на двоих не умнее, чем пятилетний ребенок. Придется тебе.

– Главное – не давай им слишком часто напиваться, – посоветовал Арнвид. – И да сохранят вас в пути светлые асы!

– Да пребудет с вами удача! – кивнул Хаук, улыбаясь уголками губ.

Выходя из дома, Ивар оглянулся, и холодное предчувствие, похожее на ледяной шип, пронзило ему сердце. На мгновение ему почудилось, что всех, остающихся в Миклагарде, он больше никогда не увидит.

С трудом удалось превозмочь глупое желание повернуть назад.

У церкви Святого Николая их ждал Мануил, восседающий на невзрачной, серой лошади. Его сопровождали несколько конных воинов, судя по бородам и коническим шлемам – русичи. На викингов они смотрели недружелюбно. Но после вчерашней схватки на арене это было неудивительно.

– Прыгайте в седла, – Мануил дал знак слуге, который держал под уздцы пятерых лошадей, – и едем быстрее. На переправе нас уже ждут.

Ивар забрался на коня и с холодным спокойствием наблюдал, как это пытается сделать Гудрёд. Судя по неловким движениям, молодому викингу предстояло ехать верхом в первый раз.

– Не спеши, – посоветовал Ивар. – И не дергайся. Не на крепостную стену лезешь, никто тебя копьем не ткнет…

Русичи загоготали, лицо Гудрёда залил румянец гнева. Упрямо сжав челюсти и не глядя по сторонам, он одним движением вскочил в седло.

– Ничего себе! – воскликнул Мануил, который наблюдал за всей сценой с нескрываемым интересом. – Надеюсь, что этот воин владеет мечом лучше, чем ездит на коне?

– В этом можно не сомневаться, – ответил Ивар твердо, – он доказал это во множестве схваток. А что до езды верхом, то каждому приходится сталкиваться с этим впервые.

– Ну-ну… – недовольно буркнул купец, по велению императрицы ставший послом. – Посмотрим. Если он отобьет себе задницу, то я не остановлю караван. Пусть хоть пешком бежит!

Копыта негромко цокали по улочкам, мощенным булыжником. Многие из них Ивар уже хорошо знал. Миновали проулок с веселыми девицами, сейчас тихий, словно глубины моря, окунулись в густой, смрадный аромат гавани, слегка разбавленный утренним ветерком. У пристани их ждал необычно широкий и низкий корабль без мачт. С его борта на берег были перекинуты мостки.

– Как на этом можно плыть? – возмутился Ивар. – Это корыто затонет во время первой же бури!

– Это паром, – успокоил его Мануил. – Он доставит нас вон туда, – пухлая рука купца поднялась, указывая на лежащий за проливом берег, – и все!

Обширная палуба оказалась запружена лошадьми, людьми и завалена грузами. Едва викинги взошли на борт, мостки с грохотом убрали, и неповоротливый корабль начал медленно отползать от берега. Зашлепали по воде короткие весла.

Ивар только спрыгнул с коня и взял его за узду, чтобы тот, не допусти Фрейр, не взбрыкнул, когда из-за спины раздался хорошо знакомый голос.

– Вот это встреча, клянусь Перуном! – Произнес кто-то, с кем викингу уже довелось встречаться.

Не веря собственным ушам, Ивар обернулся. И с трудом сдержал рвущееся с языка проклятие: в двух шагах, рассматривая викинга с благожелательным интересом, стоял не кто иной, как Бузислав. Он был без кольчуги и шлема, широкую грудь охватывала белая рубаха с вышитым узорчатым воротом, а на русых, чуть кудрявящихся волосах, свободно падающих на плечи, сидел серебряный обруч.

– Кто это тебя так разукрасил? – спросил русич, чьи острые глаза сразу углядели синяк.

– Поклонники воинского таланта, – огрызнулся Ивар. – Подстерегли ночью, и давай поклоняться…

– Бывает! – понимающе мигнул Бузислав. – Ты-то что тут делаешь?

– Мануил нас нанял, – Ивар кивнул в сторону соратников, – в охрану.

– Так, – на лице русича появилось недоуменное выражение, – почему же он не сказал об этом мне? Ведь именно я в этом походе командую стражей!

– Мы тебя чем-то не устраиваем? – Ивар выпятил подбородок и ощетинился, точно еж, решивший, что его колючей шкуре грозит опасность.

– Да нет, устраиваете, – пожал широкими плечами Бузислав и добродушно улыбнулся. – Только уж больно все это неожиданно. А я все гадал, кого мы еще возьмем… Кстати, сколько вас?

– Пятеро, – ответил Ивар, – один из нас знает руны и врачевание.

– О, волхв! Это хорошо! – довольно воскликнул русич. – И нас пятнадцать, из них пятеро лучников. Как-нибудь справимся…

– А что, дорога будет опасной? – поинтересовался Ивар.

– Об этом разве что отец наш Сварог знает, – бесстрастно отозвался Бузислав. – Ладно, о том, что да как, мы на первой ночевке потолкуем. Пока же будете караван сзади прикрывать. Все равно пути не знаете. И, коротко кивнув, русич отошел.

Дорога вилась среди голых каменистых холмов и напоминала небрежно брошенную веревку. Бледно-желтый кружок солнца, пришпиленный к куполу небосвода, оказывался то спереди, то справа, а то и вовсе сзади. То и дело приходилось преодолевать подъемы, спускаться по откосам столь крутым, что лошадей надо было вести в поводу. Переправлялись вброд через неглубокие, быстрые потоки. Вода в них была ледяной.

Из-под копыт поднималась мелкая, едкая пыль. Ехавшие последними викинги глотали ее в немалых количествах, Нерейд почти беспрерывно чихал, заставляя вздрагивать лошадей.

– Что за земля… – хмурился Ивар, когда по правую сторону от тропы открылась глубокая пропасть, на дне которой гостеприимно белели острые камни, похожие на зубы великана. – Как тут можно жить? Не иначе боги забыли про нее!

– Наверняка так оно и есть, – серьезно ответил Ингьяльд. – Когда-то очень давно наши боги жили тут…

– Да ну? – Ивар удивленно вытаращился на ученика эриля так, словно тот сказал, что небо оранжевое.

– Эта земля называется Азия, – пояснил Ингьяльд, слегка покраснев от смущения, – то есть обиталище асов. Некогда они жили тут вместе с нашими предками.

– А теперь эту землю забыли? – спросил Гудрёд.

– Да, – отозвался Ингьяльд. – Боги видят наш мир глазами людей, им поклоняющихся. А здесь никто не приносит жертв Тору и не посвящает новорожденных Фригг, так что для асов этих гор как бы и вовсе нет. Точнее, не было до этого момента. Ведь теперь тут появились мы.

Караван вывернул на довольно большую ровную площадку, ограниченную с одной стороны пропастью, а с другой – отвесной стеной, и от того места, где ехал Мануил, донеслось громкое:

– Стой!

– Неужели тут остановимся? – прокряхтел Гудрёд, слезая с коня. Ходить молодой викинг, судя по всему, мог только враскоряку. – Ни травы, ни дров… Даже воды нет.

– Все это мы возим с собой, – ответил оказавшийся поблизости ромей, один из помощников Мануила, – такие уж здесь места.

С удивительной быстротой слуги натянули большой шатер из плотной красной ткани – негоже послу могущественной империи ночевать под открытым небом. У входа в шатер стали двое русичей в полном вооружении, включающем злые и хмурые физиономии. Остальные воины принялись устраиваться вокруг шатра.

Нерейд отыскал небольшую ложбинку у самой скалы и уже собирался расстелить там одеяло, когда откуда-то явился русич с рыжей бородой, которая походила на плохо приклеенный к подбородку лисий хвост.

– Это место занято, – нагло заявил он, – так что, северянин, убирайся отсюда подобру-поздорову.

– Оно занято мной, – ответил не собиравшийся уступать Нерейд, – так что сам проваливай…

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»