Охота к перемене мест Галкин Анатолий

И второе – актриса Ванда Горбовска вместе с подругой Верой Дубровской поселилась в Люксе № 306.

* * *

Кира Петровна умела быть благодарной. Утром, передав дела сменщице, она вывела Игорька Фокина через черный ход. Их уже ждал квартирный маклер Константин Романов. Перед дверью в его контору Кира начала прощаться со Шпунтом.

– Я, Игорь, буду дежурить через три дня. Приходи опять… На всю ночь.

– Посмотрим. Я пока не знаю, как там и что…

– Ты не хочешь? Тебе не понравилось? Ты считаешь, что я старая, толстая и скучная?

– Да нет! Ты, Кира, очень даже ничего. В самом соку!.. И не худышка какая-то. Я как раз пышных люблю.

– Муж у меня хороший. Даже ласковый, но только на словах.

– Он что, Кира, старше тебя?

– Старше! На целых пятнадцать лет… Он еще мог бы, но вот в этом смысле совсем отключился… Ты приходи, Игорек! С тобой так хорошо…

– Я постараюсь!

Кира Петровна улыбнулась, и ее глаза засверкали надеждой.

Она уходила, чувствуя, что у неё появилась давно забытая походка – летящая, легкая, девичья. Так она порхала двадцать-тридцать лет назад… А еще ей казалось, что Игорь смотрит ей вслед, любуясь ее пышными формами…

Все так и было. Он действительно смотрел, но не так долго, как ей хотелось…

Потом Шпунт пошел к местному риелтору Романову. Тот быстро понял задачу – на месяц или два нужен отдельный дом с подвалом. Желательно не в городе, а в его окрестностях – где-нибудь на природе, на окраине леса.

Константин сразу же начал листать тетради, щелкать по клавиатуре компьютера, звонить кому-то…

Через час они уже осматривали особняк в сосновом бору… Риелтор показывал спальни со светомузыкой, гостиную с камином и кухню с горячей водой. Но клиента интересовало другое…

Когда с первого этажа они спустились вниз, Шпунт сразу понял, что его кореша будут довольны…

Снять дом ему поручил Злотников. Он созванивался с ним вчера, и Ефим Борисович подробно описал свои требования к дому. Особенно Игорю запомнилось такое пожелание Червонца: «…И обязательно глубокий подвал без окон. Это, чтоб ее крики никто не слышал».

Подвалы в особняке были – три штуки. Правда, в каждом было маленькое окошко под потолком. Но Шпунт сразу прикинул, что его можно заткнуть обычной подушкой. И – тишина!.. Дорогая Вера Дубровская может орать во всю глотку. Дом стоит на отшибе, участок огромный, а за высоким забором ни одна белка не услышит актерские вопли…

Довольный Игорек Фокин передал Косте задаток тысячу баксов, а взамен получил ключи от коттеджа.

Это были последние деньги Шпунта, но больше ему и не нужно.

Червонец и Коля Чижов уже в дороге. Завтра к обеду они на двух машинах приедут в этот затрёпанный Боровск. В первый день они, конечно, захотят расслабиться и отдохнуть – прошвырнуться по местным кабакам. А уж потом предстоит работа. Привычное дело – слежка за артисткой, выбор подходящего момента, захват объекта и транспортировка тела к месту допроса… А там в подвале у этой Дубровской язык-то развяжется. Можно не сомневаться!

А еще была у Шпунта особая нежная мечта – он хотел сделать с этой актрисочкой то, что не успел в прошлый раз…

Игорек Фокин попросил риелтора подбросить его к гостинице «Азалия»… Шпунт старался быть осторожным, но он не мог знать, там, в холле околачивается сыщик Кукин, который следил за ним от самой Москвы…

* * *

Они решили выехать на рассвете.

Денис спешил! Как они договаривались, Кукин звонил дважды в день. И с каждым звонком ситуация становилась все тревожней. После сообщения о «синей бейсболке», которая следила за Ольгой и Вандой – началась паника!

Слава Зуйко не знал всей информации. В разговорах с ним Денис смягчал тревожные новости. Но каким-то непонятным образом уровень волнения у мужей выравнивался. И, наконец, вечером они встретились для важного разговора.

Носов пригласил Славика за стол, но спиртного не выставил. Это сразу насторожило, и Зуйко приготовился к неожиданностям… И он не ошибся! Денис начал с сюрприза.

– Вот что, Вячеслав! Завтра утром мы с тобой поедем в Боровск.

– Зачем?

– Так надо!.. Я не говорю, что наших жен надо спасать, но у меня есть подозрения на этот счет.

– Какие?

– Очень нехорошие!.. Я тебе, Слава, потом объясню. Давай пока только о деле! Значит так – стартуем завтра в пять утра. Сейчас надо выспаться. И не капли алкоголя.

– Я и так не любитель до этого дела!

– Знаю! Но всякое бывает… Поедем на двух машинах. Я уже приготовил переговорные устройства и всякую технику – жучки-паучки… Оружие я тоже прихватил.

– Какое оружие?

– Всякое, Слава. И холодное, и горячее… Ты поезжай на своем сером «Рено». Он очень мощный. И неприметный.

– А нам что – придется скрываться?

– Точно не знаю, Слава, но готовься к полному драйву с экстримом. Возможно, что будем скрываться, убегать, а потом догонять… Это все ерунда! Главное, чтоб с нашими женщинами ничего не случилось.

– Согласен, Денис… Мы с тобой мужчины! Значит, что мы полностью за них отвечаем.

* * *

Игорь Фокин не любил, когда его называли «Шпунтом». Это прозвище напоминало тюремную кликуху, а на нары ему не хотелось… В свои двадцать пять лет Игорек еще не сидел и был уверен, что его никогда не посадят. Он верил в легенды о фартовых ребятах, которые весело промышляют до самой старости.

Кличку ему дал Злотников. Это было пять лет назад, когда они только начинали работать вместе…

Шпунт случайно заметил красную «Ниву». Он видел, как она парковалась в переулке за два квартала до гостиницы. Такую смешную машину он не видел за всю свою жизнь. Спереди красовался самодельный бампер из блестящих труб и две лишние фары. А на крыше был приделан нестандартный, массивный багажник. С учетом алой раскраски «Нива» напоминала маленькую пожарную машину.

Машинально Шпунт обратил внимание на водителя этой игрушки. Он запомнился на контрасте – машина яркая, а водила тусклый. Обычные джинсы, серая футболка, короткая стрижка – всё среднее! И в лице ничего не запоминается – с такого невозможно составить фоторобот… Не человек, а манекен!

Второй раз Шпунт засек этого типа в холле «Азалии». Тот замер, стоя за пальмой в кадке. Ну, чистый манекен!.. Игорь поговорил с администраторшей, купил в автомате маленькую бутылку местного лимонада, сел в кресло, выпил эту прохладную дрянь и только потом взглянул на пальму… Так и есть! Невзрачный парень стоял за деревом и делал вид, что ни за кем не наблюдает.

Шпунту очень хотелось дать в морду этому сыщику. Но сегодня скандал не входил в его планы. Ему надо было встречать мудрого шефа, «дорогого Ефима Борисовича» и шального Николая… Игорь очень медленно прошел вдоль пальмы. Потом решительно развернулся и, крепко сжимая лимонадную бутылку, начал надвигаться на типа за кадкой. Но бить его он не стал. Он подошел почти вплотную и с грохотом поставил пустую стеклянную тару на пустой соседний столик!.. Это был красноречивый жест, но оказалось, что сыщик не испугался…

В третий раз Игорек заметил манекена, когда взял такси и поехал к северной трассе – встречать Злотникова и Кольку Чижова… Час назад Николя позвонил на мобильник и сообщил, что они подъезжают к Боровску – надо, мол, встретить!

Так вот, Шпунт еще в городе заметил, что его провожает «пожарная машинка». Чувствуя себя, как уходящий от погони Штирлиц, Игорь твердо, но вежливо попросил таксиста увеличить скорость, повернуть пару раз и проехать через проходной двор…

И точно! Красная «Нива» при любом раскладе висела на хвосте… «Манекен» не старался догнать и перегнать. Он держался вдалеке, но не отставал…

Шпунт встретил друзей на двадцатом километре северной трассы. Он издалека увидел приметное «Шевроле» Ефима Злотникова. Выскочив из такси Игорек встал посреди дороги и поднял руки вверх.

Червонец успел нажать на все тормоза. Джип задрожал, завизжал и остановился, оставляя на асфальте черный след… Через двадцать секунд подъехал «Опель» Николая Чижова.

Встреча была яркой и незабываемой. Особенно всем запомнились первые слова Шпунта:

– Я совсем на мели, шеф! С собой нет ни копейки. А надо бы заплатить за такси… Или его так прогнать?

– Не надо насилия, Игорь… Мы же честные люди!..

Когда таксист уехал, они долго стояли около «Шевроле», курили и слушали подробный отчет Шпунта – про гостиницу «Азалия», про актрису Дубровскую с подругой Вандой, про арендованный коттедж, про алую «Ниву», которая следила за ним!.. На этом месте Шпунт запнулся, вспомнив про скрытного «манекена» на пожарной машинке?

Игорь оглянулся, пытаясь осмотреть дорогу, кусты у обочины, боковые проселочные дороги. Обзор был отличный. Они стояли на горке, и последний километр пути был виден, как на картинке… Но преследователь исчез!

Шпунт и испугался, и разозлился. Он начал сбивчиво рассказывать Червонцу о блеклом парне, который в «Азалии» прятался за пальмой, о красной машине с бампером, о таксисте, который петлял по городу, но не смог оторваться от слежки.

– Я не знаю, откуда он нарисовался. Шеф, я клянусь – я не мог засветиться… И что мне теперь делать?

– Думай, Игорь, думай!.. Ты уверен, что он пас тебя, а не, скажем, таксиста?

– Меня! Точно, Червонец! Зуб даю, что меня… Он за мной в «Азалию» прошел и стоял за кадкой, пока я с администраторшей базарил.

– А где был таксист?

– Таксиста в холле не было!.. Я на улицу вышел, а тут он подкатывает – привез кого-то из артистов… Я в мотор, а «манекен» рванул к своей «Ниве». И почти сразу сел мне на хвост. Прилип к такси, как банный лист к заднице.

– Ты, Шпунт, не паникуй. Лучше подумай, как найти этого «пожарника».

– Очень просто! Я номер его тачки срисовал.

Игорек вытащил из кармана пачку сигарет, на которой красовались корявые буквы с цифрами… Злотников взглянул и быстро сообщил свой вывод:

– Это не московские номера. И не здешние… Эта машина с Урала, а у меня с тамошними ребятами были разборки по одному дельцу…

– Так значит, что все это из-за того!

– Не выдумывай, Шпунт. То было давно, и мы во всем разобрались… Хотя, я слышал, что у уральских неразберихи начались. Кто-то мог вспомнить. Но они бы меня пасли. Ты-то здесь не при делах… Найти твоего «манекена» – это мы найдем! А что ты, Игорь, с ним дальше думаешь делать?

– Я?

– Ну не я же!.. Он к тебе прилип! Потом ты его к нам привел! Сам нажил геморрой, сам его и лечи.

– Понял… Я бы этого гада совсем ликвидировал! Вместе с красной «Нивой»!.. Только вот нечем.

– Это не вопрос, Шпунт. Мы привезли нужную технику.

– Стволы?

– Не о них речь, Игорек. Стрелять – рискованно. Ты непременно промажешь… Мы динамит привезли. Ну и к нему всякие взрыватели, магниты, пупочки и кнопочки…

* * *

Проще всего было взять и заявиться в «Азалию». Слава Зуйко просто рвался к своей Ванде, как молодожен в начале медового месяца… Но Денис планировал сначала во всем разобраться.

Они оставили свои машины на платной стоянке около единственного казино в Боровске. До жилища Бориса Кукина они добирались на такси… Впрочем, могли бы и пешком – местное «Монте-Карло» располагалось у входа в парк, отель «Азалия» в километре за парком, а квартира Прасковьи Даниловны напротив гостиницы, в ста метрах от нее…

Из окон комнаты Кукина был виден номер, в котором поселились Ванда с Ольгой. Окна в Люксе № 306 были зашторены, и даже в бинокль можно было рассмотреть лишь силуэты.

Был уже поздний вечер… Они приехали в Боровск на двух машинах, и каждый был за рулем не меньше четырнадцати часов. Поэтому им очень хотелось вытянуться на кровати, закрыть глаза и ни о чем не думать… Борис Кукин это понимал. Он усадил Дениса и Славу за стол, сразу налил крепкого чая и выложил кучу бутербродов.

Сыщик разговаривал с обоими, но больше обращал внимание на Дениса Носова, как на заказчика и своего работодателя.

– Я вижу, что вы очень устали. Подробный отчет перенесем на завтра. А сейчас только одна новость, но очень важная… Вы пейте чай. Это не из пакетиков. Я сам заваривал…

* * *

Злотников позвонил в Москву своему человеку в МВД, а тот быстро направил запрос на Урал… Ответ пришел через час – умеют менты быстро работать, если захотят!..

По хозяину красной «Нивы» было много вопросов. Из Екатеринбурга сообщили его данные – мелкий бизнесмен без связей с криминалом… Совсем непонятно, чего он приехал, и зачем начал следить за Шпунтом.

А вот поиски «пожарной машины» в Боровске затянулись до вечера. Червонец не хотел светиться и привлек местную шпану, объявив крупную премию за нахождение яркой «Нивы» с указанным номером…

Солнце еще не собиралось садиться, а в сквер возле вокзала прибежал конопатый пацан с известием, что красный джип с бампером, багажником и номером «134» стоит во дворе дома, который напротив отеля «Азалия».

Игорь и Коля удивленно переглянулись, когда Червонец честно отдал парню обещанные сто долларов. Непонятно! Ведь можно было, в крайнем случае, дать сопляку двадцать баксов. А проще – сто рублей и подзатыльник…

Потом они поехали и проверили место – уральская «Нива» и на самом деле стояла в указанном дворе, между кирпичным сараем и зарослями южной акации.

Ефим Борисович Злотников был доволен. И тем, что нашел странную машину, и тем, что не обманул пацана… Странно, но быть честным – это тоже приятно!

– Вот так, ребята! Учитесь, как надо работать… Сейчас все едем в коттедж, а к ночи ты, Шпунт, берешь подарочек и возвращаешься сюда… Место удобное. За кустами тебя видно не будет. Сможешь работать, как в своем гараже.

– Ясно, шеф! Сделаю в лучшем виде… Я недавно сомневался, а сейчас осознал!

– Ты это о чем?

– А о том, что «манекен» не зря здесь поселился. Он одновременно пасет и артистку и меня. Таких типов надо в клочья рвать!

– Так уже же договорились. Чего воду толочь? Действуй, Шпунт!

* * *

Чай и на самом деле был вкусный!.. Но информация, которую сообщил Кукин, была еще вкуснее.

Сыщик сообщил, что ему удалось проследить за «синей бейсболкой», за тем парнем, который от Москвы следил за Ольгой и Вандой… Сегодня утром этот тип на двадцатом километре северного шоссе встретил две машины, которые ехали в Боровск.

Через свои связи Кукину удалось узнать, что некто Чижов, хозяин «Опеля» – не привлекался и в поле зрения органов не попадал. Но вот второй, Ефим Борисович Злотников – примечательная личность. Кличка – «Червонец». Две судимости в начале девяностых годов. Одна – за кражу старинной скрипки, а вторая – за грабеж в антикварном магазине.

– Вот теперь буду выяснять, почему эти ребята следят за вашими женами… А вы, Денис, что об этом думаете?

– Даже не знаю… Скрипками мы не балуемся. И серебряных канделябров не завели… Но я понял, что мою Ольгу в киногруппе принимают за артистку Веру Дубровскую?

– Да, это так… Артистка малоизвестная, а внешне они очень похожи.

– Так, я думаю, Борис, что и бандиты ошиблись. Возможно, этот Червонец думает, что они за Дубровской следят.

– Возможно, что и так!.. Это хорошая версия. Я тоже думал об этом…

Но Кукин не успел договорить… Кто-то настойчиво позвонил в дверь… Почти сразу в коридоре зашаркала старческими шагами хозяйка квартиры – Прасковья Даниловна. Она открыла дверь без вопросов, и громкий мужской голос потребовал проводить его к квартиранту Кукину… Старушка повела.

На пороге комнаты появился мент с кавказским лицом и в майорской форме… Боря Кукин вскочил навстречу бывшему сослуживцу.

– Привет, Мурат! Вот уж не ожидал… Ты чего это – на ночь глядя.

– Срочное дело, Борис! Из Москвы прошел звонок – требуют отпустить хозяина «Нивы». Он там у них на Урале активист в нашей главной партии.

– Понятно. Значит надо срочно вернуть машину.

– Да!.. Но не только из-за этого звонка. Мне участковый сказал, что сегодня днем пацаны по всему городу искали красный джип с большим багажником и бампером… Борис, так получилось, что твои деньги я уже пристроил. Я тебе их потом верну.

Последние слова Камалов говорил тихо, но у Дениса Носова был отличный Слух. Он встал и подошел к собеседникам.

– Не мелочитесь, майор. Деньги можно не возвращать… Мы еще неделю будем в Боровске. Вдруг нам какая помощь понадобится.

Кукин намек понял и сразу поддержал.

– Действительно, Мурат. Какие счеты между друзьями?.. Держи ключи от машины. В ней никаких моих вещей нет… Она во дворе, за сараем.

– Знаю! Ее уже мой сержант сторожит… Ну, я поехал. Приглашаю к себе на дачу. Настоящий шашлык сделаю… До скорой встречи!..

Камалов почти ушел, но на пороге резко развернулся и ехидно подмигнул Кукину:

– Чуть не забыл… Ты, Боря, сегодня принес лимонадную бутылку из «Азалии». Так уже есть результат! Эти пальчики засветились в Москве при ограблении какого-то Берковича… Вероятно, это очень крупное дело. Завтра ко мне прилетят товарищи из Москвы.

– Зачем?

– Они готовят захват этого типа… Ну того, чьи пальчики на бутылке.

– Ты что им про меня сказал, Камалов?

– Пока ничего. Но завтра, Боря, я тебя сдам… Ты уж сам придумай, что им сказать.

Мурат гордо удалился… Все опять сели за стол, и Кукин собрался рассказать о майоре, о красной «Ниве» и о новых версиях… Но он опять не успел сказать и трех слов…

Дом вдруг вздрогнул, охнул и зазвенел разбитыми оконными стеклами. Потом загудела сигнализация, залаяли собаки и закричали женщины.

Все бросились в коридор и натолкнулись на Прасковью Даниловну. Старушка выплывала из кухни и что-то беззвучно кричала. С трудом она произнесла нечто членораздельное: «Он взорвался»…

Нет, и без этого все понимали, что что-то взлетело на воздух. Но по тону хозяйки стало ясно, что погиб человек. И, скорее всего, он – майор Камалов!

Старушка закатила глаза и стала оседать на пол.

С ней остался Славик, а Кукин и Носов бросились к окну, звонко давя осколки стекла на полу… Во дворе всё полыхало! Между сараем и кустами акации горело то, что минуту назад было красной «Нивой». А рядом вырывались языки пламени из искореженной милицейской машины.

Совсем не надо иметь семь пядей во лбу, чтоб догадаться, что спасать некого! Внизу – двое погибших: наш бедный Мурат и неизвестный сержант, который в этой истории вообще оказался сбоку припёка…

Старушка потихоньку пришла в себя, махнула рукой и произнесла очень умные слова:

– Уходите быстро! Я скажу, что никого не видела… Когда милиция прибежит, они первым делом на вас подумают. Схватят, а потом не отмоешься.

Ребята переглянулись. Все сразу поняли, что хозяйка права. Но оставлять ее было бы не совсем честно. И Боря Кукин попытался сказать именно это.

– Спасибо вам, Прасковья Даниловна. Но мы не можем вас бросить. Надо врача вызвать и убрать здесь всё.

– Ой, Боря, не смешите меня. Врачей мне не надо – я в полном порядке… Что бы я взрыва испугалась? Я, к вашему сведению, в пятнадцать лет уже партизанила. И три раза через линию фронта ходила… Идите, ребята! Время не ждет…

И они ушли… Через три минуты они уже смешались с зеваками у отеля «Азалия». Толпа галдела и гудела. Все смотрели на всполохи пламени во дворе соседнего дома. Все обсуждали взрыв и выдвигали всякие версии, включая фантастические:

– Это газопровод взорвался!

– Откуда? Здесь никогда трубопроводов не было. Или это секретный объект?

– Именно так! Если копать отсюда и на заход солнца, то можно дать газ в обход Украины. Точно!

– Бросьте! Не надо сочинять про трубу. Это полный нонсенс!.. А здесь произошло нормальное небесное явление. Это упал метеорит!

* * *

Автобус с киногруппой должен был выехать сразу после завтрака.

Вчера отмечали праздник! Вчера была отснята первая сцена фильма. Даже не сцена, а так – проход главного героя по проселочной дороге… Первые шесть секунд фильма. Их сняли с первого дубля и сразу начали праздновать. Потом вернулись в «Азалию» и продолжили банкет в ресторане гостиницы. А завершали торжество в номерах, разбившись на небольшие группы.

Понятно, что, направляясь к автобусу, группа смотрелась не лучшим образом. Все были сонные и помятые. Но самый неприглядный вид был у продюсера.

Вчера в суматохе Умнов прикрыл лицо бейсболкой, сообщая всем, что у него случайная травма: «шел, поскользнулся, упал, ударился глазом о камень…»

Такое объяснение годилось вчера. А сегодня за завтраком все косились на продюсера, хмуро хихикали и шепотом обсуждали версии по поводу синяка… При посадке в автобус Артур Яковлевич решил, что скрыть «фонарь» не удастся. Пора поговорить с народом.

Перед отправлением продюсер встал около водителя и осмотрел салон.

– Так, кажется, что все на месте… Тогда – едем! Но прошу всех соблюдать осторожность. В горах много опасных мест. Скользкие камни, ямы, коряги. Вот я вчера неудачно оступился – и результат на лице. Все видели?.. Поехали! И, между прочим, наш дорогой режиссер с оператором уже час назад поехали на точку. Фурман работает, не жалея себя! Прямо, как Спилберг…

Понятно, что Умнов не знал, как работает его американский коллега, но всегда считал, что ссылки на великие имена не позволяют собеседникам возражать.

Но в автобусе никто и не собирался возражать. Все дремали, используя законные двадцать минут пути до поселка «Дубрава»…

* * *

Автобус с киногруппой шел впереди… Злотников на своем «Шевроле» не отставал, но и не приближался. В городе он держал дистанцию в пятьдесят метров, а на шоссе – около ста. «Опель» с Колей Чижовым и Игорьком Фокиным держался рядом…

На сегодня они не планировали активных действий. Шпунт слышал, что основные съемки будут проходить где-то в лесу, около поселка «Дубрава». Вот и надо тихонько разведать местность и подготовить акцию по захвату Дубровской… Это при первой беседе с актрисой говорили ласково. А в подвале местного коттеджа с ней никто не будет либеральничать…

Дорога была знакома. Злотников знал, что впереди будет развилка. Налево – проселок, ведущий к их особняку, к их временному жилищу в горах. А основное шоссе пойдет дальше.

Издалека было видно, что на перекрестке стоит милицейская машина с мигалкой. А рядом два мента в бронежилетах и с автоматами… Червонец почти машинально начал притормаживать. И киношный автобус, идущий впереди, тоже остановился.

Про съемки в Дубраве знали все в городе. И поэтому капитан ГАИ не стал задерживать группу. Он просто зашел в автобус и внимательно осмотрел пассажиров. Он подмигивал артистам и улыбался артисткам… Такая проверка заняла всего две минуты.

Но Злотников не знал, что делает мент в автобусе. Не знал, и потому волновался… За эти сто двадцать секунд Червонец взмок, а голова вспухла от вороха бессвязных мыслей. Хотелось тихонько развернуться и рвануть назад в уютный Боровск… Но менты – они, как легавые! Они преследуют того, кто удирает. Раз бежишь – значит виноват!..

Когда автобус уехал, «Шевроле» ничего не оставалось, как включить двигатель и подъехать к передвижному посту ГАИ… Злотников даже вышел из машины и приблизился к гаишнику, улыбаясь и протягивая водительское удостоверение.

– Прошу вас, товарищ капитан. Документы у меня в полном порядке. И Правила движения я, вроде бы, не нарушал…

– Гражданин Злотников? Ефим Борисович?

– Да, это я.

– Из Москвы?

– Так точно! Мы из столицы приехали. Мы на двух машинах. Там в «Опеле» мои друзья… Мы к вам проездом, ненадолго. На недельку.

– На недельку до второго… Тут, Ефим Борисович, дело не в нарушениях. У нас в городе крупное ЧП. Нам предложили особое внимание обратить на москвичей. И по приметам вы подходите… Придется проехать с нами!

– Все понял, товарищ капитан! Так вы же мой паспорт еще не посмотрели…

Червонец вынул паспорт, из которого чуть заметно торчал край зеленоватой купюры. Это были пятьдесят долларов.

В другом кармане Злотников хранил Военный билет с заложенной в нем двадцаткой. Но для данного случая даже полтинника было мало. Если капитан не брал на пушку и имел ориентировку с приметами, то тут и тонны баксов не жаль.

Гаишник покрутил в руках паспорт, собрался что-то сказать, но передумал. Он ловко смахнул купюру в левую руку, а правую с паспортом протянул Червонцу.

– Всё в порядке, гражданин Злотников. Можно ехать… Доброго пути!

– Спасибо, капитан!.. А, кстати, вы говорили о каком-то ЧП. Что у вас случилось, если не секрет?

– Какой там секрет! Весь город уже знает… Вчера автомобиль взорвался, и два наших сотрудника погибли. Сержант-водитель и майор Камалов. Красавец-парень. Высокий такой, крупный и усатый – ну, как джигит… Жалко ребят…

– Очень жалко… А взрывника еще не нашли?

– Ищем! Всё Управление на уши встало… Но сложное дело! Этот гад никаких следов не оставил. Вот стоим тут и всех подряд проверяем…

Через пять минут Злотников догнал автобус, который уже сворачивал на дорогу, ведущую в поселок Дубрава… В десяти метрах от «Шевроле» шел «Опель» в котором весело трепались Фокин и Чижов.

Они не слышали разговор Червонца с капитаном. И Шпунт пока не знал, что взорвал вчера не невзрачного сыщика, а двух ментов и их машину с мигалкой.

* * *

Большой автобус с основным составом киногруппы вырулил на площадку, остановился и открыл обе двери.

Возле сарая толпился народ. Рядом стоял «Форд» и старый микроавтобус с надписью «Кино»… Часть народа приехала с режиссером Владом Фурманом, но было и много местных, которые надеялись участвовать в массовках. Не из-за денег, а из-за удовольствия. Ведь это счастье, это радость и мечта, когда тебя снимут в эпизоде, а потом твою физиономию увидят десятки миллионов глаз!

Фурман сразу схватил главных героев и потащил их в сарай. Остальных он выгнал, ссылаясь на сложность сцены, которая требует отдельной репетиции…

Внутри огромного дощатого помещения, напоминавшего деревянный спортзал, находился обычный сеновал. В углу душистая сухая трава была навалена под самый потолок. В центре – в человеческий рост, а ближе ко входу – по колено.

Конечно, Ольга читала сценарий, который дала ей Вера Дубровская. Она знала, что в конце фильма ей предстоит неприятная сцена… Вернее – она приятная, но для героев фильма. К ним приходит любовь, и они начинают ей заниматься во всех смыслах этого слова… Это должна быть очень откровенная сцена. Постельная сцена, хотя и не на кровати, а на сеновале.

Но Ольга наивно считала, что фильм снимают последовательно. И тогда бы это безобразие наступило бы через три-четыре месяца. А за это время могло случиться что угодно – или бы настоящая Дубровская вернулась, или бы какой-нибудь кризис остановил съемки.

Одним словом, Ольга Крутова никак не рассчитывала в первый же день обнажаться сверх меры и целоваться с симпатичным артистом Мишей Маковым… Но Фурман решил не так!

– Сегодня, ребята, будем снимать главную сцену. Мы назовем ее «Сенная лихорадка». Тут должен быть любовный трепет на самой высокой ноте. Это ваш апофеоз! Момент истины для ваших героев… Вы всю жизнь идете к этой вершине.

– Так, может быть, мы подойдем к этому моменту постепенно?

– Нет, Дубровская! Если вы сегодня сыграете наслаждение, то в остальных сценах у вас будут гореть глаза… Мише легче – мужик всегда трепещет по этому поводу. А тебе, Дубровская, надо собраться. Надо представить, что ты его любишь, что хочешь, чтоб он тебя немедленно…

– Не могу я так сразу!.. Вадим Семенович, миленький – дайте мне недельку для осознания момента.

– Нет, Дубровская! Актриса всегда должна быть в полной готовности.

– Ну, дайте хоть день. Мы с Мишей почти не знакомы… Я привыкнуть к нему должна.

– Нет, Дубровская! День я тебе не дам… Я даю вам час! Идите в горы и общайтесь. И чтоб мне через час пришли влюбленные, как Отелло со своей подружкой. Я в том смысле, чтоб вам от страсти хотелось задушить друг друга.

Миша Маков сразу всё понял. Он нежно обнял партнершу за талию и начал разворачиваться к выходу…

Ольга покорно пошла с ним, проклиная момент, когда согласилась на предложение Веры Дубровской и на уговоры авантюристки Ванды. Тогда она сама залезла в капкан, а теперь вот должна идти с игривым Мишей в горы и играть с ним в любовь. А что делать? Теперь у неё нет другого выхода!

Фурман остановил их на пороге. Он задал Ольге странный вопрос.

– Послушай, Дубровская, у твоей подруги характер крепкий?

– Да, Вадим Семенович, очень своеобразный характер… Ванда говорит, что она польских кровей, и поэтому в ней намешано три «Г».

– Не понял, Дубровская. Что в ней намешано?

– А как у всех поляков – гордость, гонор и глупость.

– Насчет глупости – не знаю, но гонор у неё есть. И рука у неё крепкая… Я, как посмотрел на глаз Артура, так для твоей Ванды эпизод придумал. Маленькую роль с мордобоем… Вы, ребята, идите! Общайтесь! Незачем время терять…

* * *

Полковник Губкин очень неуютно чувствовал себя в своем новом кабинете. Причин для этого было множество.

Первое и главное – Виктор Исаевич по натуре был человеком стеснительным, но всячески старался соответствовать своей должности и званию. Он старался быть суровым начальником, но чувствовал, что это ему плохо удается… Губкин стеснялся всего – даже своей фамилии. Ему всегда казалось, что за его спиной все смеются и обсуждают варианты: «О каких это губках идет речь, где эти губки и что они делают…»

Второе – полковника совсем недавно назначили начальником УВД Боровска… До этого милицией города руководил генерал Зорин. Это был хороший хозяин. Он отстроил себе коттедж с башенками и окнами, как у готических замков. Он имел счета в заграничных банка. И он оформил свой кабинет в императорском стиле «Ампир»…

Этой зимой честный Губкин случайно сообщил о всех проделках Зорина инспектору из Москвы. Он совсем не хотел «закладывать» начальника, но так получилось… Весной приехала комиссия. К началу лета факты подтвердились, и Зорина потихоньку сняли… Замену нашли быстро – начальником УВД стал тот, кто разоблачил мздоимца и казнокрада.

Полковник еще не привык к своему новому кабинету с мраморными колоннами и фигурками из эпохи Наполеона…

За столом из красного дерева собралась Коллегия УВД и несколько сыщиков, которые начали вести дело о взрыве у дома за гостиницей «Азалия».

Губкин осторожно прошел на председательское место и сел в кресло, деревянные подлокотники которого изображали спящих львов. Он разложил перед собой несколько листов с карандашными записями и открыл совещание.

– Вчерашний взрыв – это позор для нашего города! Наши люди к этому не привыкли. Хулиганство, драки, воровство – это можно понять. Даже бытовые убийства или разбой можно воспринять. Но взрыв автомашины! Такого у нас еще не было… Мало того – взорвали офицера милиции вместе с сержантом!.. Теперь у нас один выход – срочно бандитов найти и обезвредить… Докладывай майор! Какие у тебя версии?

За столом сидело около двадцати человек. Майор Мельников, которому доверили вести это дело, сидел самым крайним. И ему пришлось встать и говорить громко, докладывая не всем сидящим здесь заместителям, а самому начальнику УВД… А Губкин отчетливо комментировал и внятно задавал вопросы, ведя диалог с сыщиком.

– Докладывай майор!.. Что вы успели нарыть за ночь?

– Кое-что успели, товарищ полковник… Поэтажный обход дома ничего не дал. Взрыв слышали все, а больше ничего.