Полоса прибоя Галкин Анатолий

– Это его нож! Он его еще в Москве купил. Складной ножичек.

– Понятно, Ванда. А почему этот складной тесак лежал рядом с трупом и в луже крови?

– Я же говорила про шаги в гостиной. Слава подумал про бандитов, взял нож и пошел меня защищать… Все нормально! И ты бы, Денис, так сделал. И каждый бы на его месте…

– Ты права, Ванда. Твой Славик молодец, но его нож в крови. А это мощная улика… Ты, Горбовска, юрист или кто?

При слове «улика» Ванда вспомнила что-то важное и зарыдала. После долгих уговоров она чуть успокоилась и сообщила про еще одну находку. Глазастый следователь Чуб заметил под столом бумажник. Поднял, просмотрел и сразу же подозвал понятых – судя по содержимому это была вещь покойного Комара. И это круто меняло ход следствия. Новая улика подтягивала Вячеслава Зуйко к первому убийству, а второе – вот оно здесь! И свидетели почти все видели.

С улицы послышались голоса и шум моторов. Очевидно, что менты завершили работу и готовились к отъезду.

Ванда первой выскочила на балкон. Внизу следственная бригада занимала места в милицейских машинах. Слышались шутки и похвалы в адрес мудрого Чуба, который вычислил место очередного убийства и оказался у трупа через пару минут после преступления… Неприятно, когда дело зависает. Глухарь, он и в Крыму глухарь! А здесь совсем другая ситуация. Ребята возвращались с уловом. В одной из машин, в клетке и в наручниках сидел подозреваемый, который завтра станет подследственным, а через месяц – подсудимым и затем – осужденным. Это однозначно!

Уехали все, кроме Чуба, который бодро поднялся на второй этаж. Сегодня можно спать спокойно. Интуиция сыщика не предсказывала ему новых трупов.

Ночь была теплая и тихая. С высоты третьего этажа за деревьями ливадийского парка просматривалось далекое море с мерцающей лунной дорожкой. Слева небо над Ялтой чуть подсвечивалось городскими огнями, а справа над Ореандой оно было абсолютно черным и звездным. Такого неба никогда не увидеть над Москвой…

После первого ареста Славика не было такой безысходности. Все понимали, что это ошибка, которую можно исправить. И сейчас было ясно, что ошибка, но можно ли ее исправить? Или ничего нельзя сделать, а Зуйко за двойное убийство получит «четвертак» и будет до старости пилить лес в Карпатах?

Милицейские машины давно уехали, а Ванда с Ольгой стояли у балконных перил и молча смотрели в ночь. Звездное небо успокаивало и настраивало на философский лад. Млечный путь вселял оптимизм… Хорошо! Все будет хорошо. Все будет хорошо – я это твердо знаю…

Денис подошел сзади и обнял обеих. Жену нежно и крепко, а Ванду аккуратненько, чуть прикасаясь… Это был тот самый момент, когда женщины ощутили себя слабым полом, а он, единственный оставшийся мужчина, он понял, что надо быть сильным, надо принимать командование на себя.

– Значит так! О секретных вещах в номере больше не говорим. Соблюдаем полную конспирацию. Ты поняла, Ванда?

– Поняла.

– А ты, Ольга?

– Я не поняла. Какие у нас секреты? Нет у нас секретов.

– Не было, а теперь будут… С завтрашнего утра готовим побег. Другим способом Славу не спасти. Все улики против него. А переправим Зуйко в Москву, и никакая Украина ему не страшна. У них, конечно, есть самостийность, но она очень маленькая… Ты, Ванда, вместе с мужем будешь скрываться?

– Конечно! Я теперь, как жена декабриста.

– Значит надо решить ряд вопросов. Сам побег – вопрос денег. Это решим быстро… Еще нужны новые документы на вас двоих. И придется снять неприметный домик, где вы должны отсидеться две-три недели… Все будем делать конспиративно. За каждым из нас может быть хвост.

* * *

Евгений Борисович Кулябко пошел в депутаты не только из-за денег. Где-то к пятидесяти годам он вдруг заметил, что теряет вкус к жизни.

Долгие годы он делал карьеру и стал, наконец, директором НИИ средних размеров. Еще было, куда расти. Но ему расхотелось плести интриги и карабкаться вверх.

К этому времени его жена Оксана расцвела в смысле получения радостей семейной жизни. Но – поздно! Евгений Борисович полностью потерял интерес к женскому телу. К любому, а не только в отношении жены.

Раньше он любил читать детективы, но и тут случился облом… Хандра пришла и в дачную жизнь. Перестали радовать весенние цветочки, пикники с шашлыками и горилка с салом.

Последнее особенно его напугало, и Кулябко пошел к врачу, к психическому аналитику. Тот заявил, что все очень серьезно, что надо немедленно найти в жизни изюминку, иначе задушит депрессия вплоть до летального исхода…

Евгению Борисовичу от такого совета стало еще хуже, но буквально через недельку изюминка нашлась сама собой. Старый друг предложил место в выборной гонке. И понеслась душа в рай!

Вкус к женщинам и книгам у Кулябко не восстановился, но депутатские делишки он полюбил фанатично. Он с восторгом барахтался в лучах славы, и это был самый мощный допинг в его жизни.

После убийства Комара депутат нормально разволновался, а при виде окровавленного трупа медсестры Хохловой – запаниковал. И для этого было несколько причин. Первая – недоброжелатели могли приписать убийство ему. Ничего бы не доказали, но потрепали бы честное имя и испачкали светлый образ.

Вторая причина – более серьезная. Убийца мог перепутать, не на того напасть. Ну зачем ему прыщавый Комар или медсестра с пышными формами… Нет! Это он, депутат Кулябко – настоящий объект охоты. И значит он – следующая жертва. В третий раз киллер не промахнется.

Евгений Борисович настолько поверил в эту версию, что посреди ночи позвонил в Киев, а к полудню у отеля Стручер разворачивала тарелки спутниковой связи передвижная студия криминального канала. Расчет был прост – редкий убийца будет работать под присмотром телекамер. А еще одна выгода – дармовая реклама, бесплатный пиар. Надо только подать себя правильно. Не испуганным отдыхающим, а борцом, страдальцем за народное дело… Кулябко – так! Убийцу – геть!

Телевизионщики успевали к дневному выпуску новостей. Кулябко уже получил порцию легкого грима и стоял на ступенях перед гостиницей, которая через пять минут прогремит на всю Украину… Или во всю Украину?

К депутату подскочила шустрая личность с огромным микрофоном. Это был журналист, который работал под псевдонимом Правдюк. Он был взлохмачен и имел несчастные испуганные глаза. То, что надо для криминальных новостей.

Кто-то заорал, что до прямого эфира всего минута и все сразу застыли. Как пловцы на тумбах перед стартом…

Кто-то у камеры дал отмашку и Правдюк начал пугать зрителей.

– Мы находимся в Ливадии около мрачного дома. Когда-то здесь жила свита московских царей. И возможно здесь витает тень Гришки Распутина. Тень крови, смерти и разврата… За три последних дня в этой гостинице произошло два жестоких убийства, свидетелем которых оказался депутат Кулябко… Что вы об этом думаете, Евгений Борисович?

– Не надо передергивать! Не был я свидетелем!

– Но вы имеете отношение к этому отелю?

– Живу я здесь… Как депутат Рады я с возмущением смотрю на бездействие местных органов. Прокуратура три дня топчется на месте. Им неизвестно главное – мотив убийства… А я его знаю!

– Очень интересно, Евгений Борисович. Зрители заинтригованы… И что же на самом деле хотел убийца?

– Он хотел меня запугать!.. Мне и раньше угрожали, требовали прекратить борьбу за благо украинского народа. Но меня не запугать! Я до последних сил, до последнего вздоха…

Кулябко в этом месте очень естественно прослезился. Ему стало жалко себя. Он полностью поверил, что ему кто-то угрожал и что здесь в Крыму охотятся за ним… Но если он сам поверил, то и зрители должны проникнуться.

– Мои избиратели уверены, что я не сверну со своего пути. Так и будет! Вместе мы победим… А со здешними следователями пора разобраться. Совсем мышей не ловят! Один из них ночевал в соседнем номере и проворонил убийцу… Не сыщики, а какой-то детский сад!

Время в эфире заканчивалось, и Правдюк завершал репортаж заранее подготовленной фразой.

– Все это происходит в гостинице Стручер, названной так в честь Сталина, Рузвельта и Черчилля… Возможно, что их тени витают над этим местом… Пожелаем удачи депутату Кулябко. Надеемся, что он не станет очередной жертвой киллера. Но мы, на всякий случай, будем рядом и сразу сообщим зрителям о любом происшествии… Не переключайте канал!

* * *

Денис спустился на городской пляж Ялты, на тот, который под старой гостиницей Ореанда. Уже с набережной было видно, что кое-где на топчанах расположились картежники… Когда они с Ольгой обсуждали способ добывания новых паспортов для Зуйко и Ванды, то сошлись в главном – надо искать местных аферистов. И не всех, а их элиту – карточных шулеров.

Странно, но аферисты всегда воспринимались народом очень снисходительно. Остапа Бендера вообще постигла всенародная любовь. Если жулик делает все красиво и артистично, то его жертва выглядит как лох, лопух и растяпа. Такого и не жалко.

Среди играющих вполне могли быть и нейтральные компании. Денис три раза обошел пляж, останавливаясь у каждого топчана с игроками. Он вглядывался в лица, но ни на ком не было написано, что он карточный шулер. Пришлось приглядывать за результатом игры – кто сорвет большой куш, тот и жулик.

Носов не знал, что карточные аферисты под Ореандой имеют организацию со сложной структурой. Сигнальщики отследили мутного фраера уже после первого круга по пляжу. Наконец к Денису подошли двое и плотно взяли под локти. Третий сунул под нос красную корочку – удостоверение с фотографией и печатью.

– Пройдемте с нами, гражданин хороший. Надо побазарить… И не делайте нам лишнего шума. Топайте красиво, без резких телодвижений.

Его вывели с пляжа и стали конвоировать в парк, подальше от людной набережной.

С одной стороны Денис радовался – именно таких людей он и искал. Но была опасность примитивного грабежа. Он не успеет начать переговоры, а его тюкнут по башке, отнимут деньги и уложат под кипарис.

– Братва, а когда базарить начнем?

– Скоро… Вон переговорный пункт впереди.

В глубине парка под защитой пышной зелени спрятался каменный домик с маленьким окошком под крышей. Возможно, когда-то это была бытовка местных садоводов – сарайчик, где можно переодеться, чайку попить и где хранились лопаты, грабли и прочие тачки.

Сейчас помещение стало офисом охранной фирмы. А кто сказал, что карточных шулеров не надо охранять?

Дениса пока не били и не толкали. Его плотненько втиснули в каменный домик с одним узким окном под крышей.

Конвоиры остались на природе, а сопровождающий занял место за председательским столом и жестом предложил задержанному сесть напротив… Носов сел и осмотрелся.

Потолок в каморке был низкий, а полезная площадь сооружения чуть больше пятнадцати метров. Сарайчик размером четыре на четыре… В углу урчал холодильник. Над дверью белел кондиционер. И вообще – все говорило о том, что деньги у местных ребят были.

Напротив Дениса сидело вполне доброжелательное лицо невнятной национальности. Или грек, или армянский еврей. Его особой приметой был крупнокалиберный нос. Подобная часть лица когда-то называлась шнобель.

Человек с носом был в затруднительном положении. Фраер явно высматривал на пляже шулеров, но зачем? И кто он такой? Почему не возмущается, не качает права?

Шнобель смотрел на Дениса с прищуром и с хитринкой. Заменить нос – и вылитый Ильич, беседующий с Иудушкой Троцким.

– Документики ваши можно посмотреть… Так, Носов Денис Михайлович, прописан в городе Москве, в столице соседнего государства… И что ж вы делали на нашем пляже?

– Гулял.

– А почему крутились возле карточных игроков?

– Искал нужных людей.

– Понятно… Вы сами играете? Искали подходящую жертву?

– А вот и не угадали. Я с картами не дружу.

– Значит вы милицейский агент… Или сотрудник?

– Ни в коем случае! Совсем даже наоборот… Моему корешу с женой срочно нужны новые паспорта. У вас в городе есть такие умельцы?

Шнобель задумался… На первый взгляд – паренек слишком шустрый. Как бы не засланный казачок. А с другой стороны – из местных каждый второй знает Гарика, который нарисует любую ксиву. От брачного свидетельства, до Нобелевского диплома. А паспорта, так это у него ширпотреб, изделие широкого потребления… Гарик всегда благодарен за клиентов. Он даже рекламу в газете давал.

– Есть такой человечек! Умелец высшей пробы. Но здесь справки бесплатно не дают.

– Понял… Сколько?

– Сто баксов.

– Двадцать.

– Пятьдесят. Для москалей специальная скидка.

– Согласен.

Денис вытащил бумажник и извлек зеленоватую купюру.

– Слушаю адрес вашего умельца.

– Идете на рынок. Входите не с боку, а по центру, со стороны мясных рядов. Держитесь крайнего правого ряда. В четвертой палатке от начала, там, где одна баранина – спросите Гарика. Как он откликнется, то передайте привет от меня, от Ставроса.

– Так вы грек?

– А вы решили, что армянин?

– Думал, что еврей. Глаза у вас очень умные. И пальцы музыкальные, как у скрипача…

Когда Денис ушел, то Ставрос со шнобелем задумчиво посмотрел на свои руки. Ладони были крючковатые и огромные, как у одесского биндюжника или портового грузчика… Грек встал, подошел к зеркалу и попытался рассмотреть свои глаза. Он искал в них признаки ума…

* * *

Следственный изолятор, куда поместили Славу Зуйко, находился далеко от моря. Соседи сизо – консервный заводик и автомастерская. А местность вся скалистая, без зелени – здесь птицы не поют, деревья не растут…

Для побега надо было установить контакт с кем-нибудь из местных сатрапов. Лучше – с начальником заведения. В крайнем случае – с тюремщиком или конвоиром.

Ольга уже три часа наблюдала за объектом. Мрачный дом посещали следователи, адвокаты и жены подследственных с передачами… Сотрудники изолятора не выходили даже в обеденный перерыв.

Очень не хотелось идти внутрь заведения. Контакт там установить можно, но развить его очень трудно. Все ходят в военной форме, а это располагает выполнять служебный долг. И, кроме того, все боятся друг друга.

Ольга обошла изолятор по периметру и с удивлением обнаружила три пролома в заборе. Наверху сигнализация с колючей проволокой, а в метре от земли дыра размером А-3. Не каждый пролезет, но после месячной диеты – нормальный ход.

За забором слышался скрежет и неприличные слова… Ольга присела и заглянула в дыру.

Здесь был не просто внутренний дворик, а его задняя часть. И склад крупного барахла, и курилка для своих, и мастерская. А вдали – большая клетка для прогулок заключенных.

Тот, кто беззлобно матерился, был единственным живым существом на площадке. Он копался в моторе старенького автозака – автомобиля для заключенных, крытого грузовичка для перевозки подследственных.

У мужика были приметные усы, но именно они не позволяли определить возраст субъекта. Где-то от тридцати до сорока пяти.

Ольга успела к торжественному моменту – шаливший мотор заработал ровно, без аритмии. Усатый шофер три минуты погонял двигатель и довольный начал отмывать руки бензином. Всем своим видом он показывал, что на сегодня свой личный план выполнил… Потом он нырнул в здание, а Ольга пошла к проходной. Она решила ждать усача.

Шофер автозака вышел чистенький, причесанный, активно пахнущий не бензином, а мощным парфюмом. Не узнать, если бы не усы.

Своей машины у него не было, и Ольге пришлось догонять усатого, спускаясь за ним по скалистым тропиночкам. Довольно быстро они оказались на автобусной остановке.

Понятно, что всю дорогу Ольга выдерживала дистанцию, а шофер не оглядывался. Грехи за ним водились, но маленькие. На слежку за собой он никак не рассчитывал – слишком мелкая сошка.

Ялта – город маленький, но и здесь есть автобусы, которые вывозят трудящихся из центра города в спальные районы. И здесь транспорт переполнен в часы пик. Правда, концы здесь короче. Максимум – пять остановок.

Ольга втиснулась в автобус вслед за усатым и для конспирации развернулась к нему спиной. Она не боялась упустить его – тяжелый запах дешевого одеколона указывал, что объект рядом.

К последней остановке салон опустел. Автобус забрался на горку, где уже не было жилых пятиэтажек. Только маленькие домики на трех сотках. И у всех абрикосовое дерево, цветник, виноград и в дальней части летние сарайчики – жилище для отдыхающих дикарей.

Усатый покинул автобус и еще долго шел вверх по каменистой улочке. Оленька плелась за ним до тех пор, пока он не юркнул в одну из калиток у дома, где резной палисад.

Пока все было понятно – он двигался вперед, а она преследовала. О дальнейшем Ольга не думала. А что тут думать! Надо войти в калитку, постучать в дверь и начать беседу на общие темы. И вдруг неожиданно предложить взятку за помощь в побеге… План хороший, но рискованный. Вдруг усатый водитель-охранник окажется гордым и честным. Такое вполне возможно. Пусть это один шанс из тысячи, но вполне возможно….

Войдя в калитку, Ольга поднялась на крыльцо и остановилась перед распахнутой дверью. Что делать? Стучать или прямо входить?

Она вошла… Не далеко, не в комнату, а так – сделала три скромных шага по коридору.

Ольга хотела окликнуть хозяина, но вдруг ее оглушил женский визг. Вероятно, усатый подкрался к жене незаметно и внезапно. Подкрался и испугал… Только так можно было объяснить этот дикий крик за фанерной перегородкой. Крик, перешедший в нервный хохот, а затем в злое ворчание.

– Чуть не до смерти испугал, чертяка ты идиотская!

– Я пошутил, Лидочка.

– Дурацкие у тебя шутки… Подошел сзади, как кот, и по заднице меня лапой хлопнул. Очень смешно… Как был в молодости оболтусом, так олухом и остался!

– Не ругайся, Лидочка. Я деньги принес. Нам сегодня зарплату дали.

– И ты называешь это деньгами? Не смеши народ! Это гривны, а не деньги… Вот твой напарник, он деньги приносит. Я видела – он дом строит с туалетом внутри.

– Я же говорил, Лидочка, что Гришка взятки берет.

– Интересная картина! Он берет, а ты не берешь… Вот почему ты, балбес, взяток не берешь?

– Не положено.

– Гришке твоему положено, а тебе нет? Его жене положен теплый сортир, а мне нет? Это почему я должна и в дождь и в холод на двор бегать?.. Хватит! Я так решила – или ты начинаешь брать взятки, или я перестаю тебе отдаваться.

– Так нельзя, Лидочка.

– Можно, Федя!.. Правильно тебя мамка назвала. Самое глупое имя. Федя, он и в Африке – Федя… Значит так! Сегодня я в спальне сплю, а ты, Федя, в большой зале. На узком диванчике… Вместо меня под бок присягу свою положишь. Раз она тебе милей – с ней и спи!

Оленька слышала весь скандал в деталях. Семейная пара была всего в метре от нее, прямо за фанерной перегородкой, пропускавшей все полутона беседы. Тем более, что супруги говорили громко. Очень громко!

Разговор явно зашел в тупик, и Ольга попятилась, боясь встречи с кем-то из взволнованных супругов… Она успела высочить за калитку, как в коридоре послышался топот, и на крыльцо выскочил усатый Федя. Он был очень обижен и огорчен перспективой спать на жестком диване в обнимку с присягой и уставом караульной службы… Ему надо было обдумать ситуацию. И он пошел в пивную.

Нормально! Все так делают.

Ольга поспешила за ним… Федя шел не вниз, где дорогие кафе и фирменные пивные бары. Он знал точку, где за простым магазином роща из трех каштанов. Под каждым деревом – самодельные столы и скамьи на четыре сидячих места. И никаких официантов, никаких подносов и чаевых.

Федор зашел в магазин, взял три банки пива, сухого леща и пачку бумажных салфеток… Ольга тоже купила бутылку светлого пива и пластиковый стаканчик.

Они оказались за одним столом, где больше никого не было… Федор был насуплен, углублен в себя и в своего леща. На соседку он почти не обратил внимания. Лишь в самом начале глянул искоса, низко голову наклоня. Глянул и сразу же достойно оценил ее фигуру.

Ольга заметила его взгляд. Даже не заметила, а ощутила. Женщины даже спиной чувствуют интерес к себе… Раз так, то усатого шофера будет совсем просто разговорить.

– Почему вы так печальны? У вас же такое красивое имя – Федор.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я все о вас знаю, Федя… Ваша жена, ваша Лидочка иногда бывает резка, но в чем-то она права. Нельзя жить, подчиняясь только уставу. Мы же не немцы, в конце концов… А Гриша, он у вас постоянный напарник?

– Да… Но причем здесь Гриша.

– Он при деньгах… Интересно, а за что ему взятки дают?

– За мелочи всякие. Кому письмо передаст. Кому – бутылку.

– Действительно, это пустяки… Мы с вами, Федя, начнем крупно работать. Вы хотите крупную взятку?

– Хочу… А за что?

– За побег… Вам, Федя, и делать ничего не придется. Но вы спасете отличного парня. И вы начнете, наконец, строить свой дом со всеми удобствами… А как Лидочка будет рада! Так вы согласны?

– Согласен… Берите леща. Очень вкусная рыбка…

* * *

В старые времена актеров хоронили за оградой кладбищ. Как изгоев, как колдунов и самоубийц. Понятно, что это варварские средневековые предрассудки, но доля сермяжной правды здесь есть. Хороший артист – пожиратель чужих душ. Хоть по системе Станиславского, хоть как! Если ты вошел в образ, то значит, что ты свою душу временно заменил другой. Потом обратная замена. Затем еще, и еще, и еще… К середине жизни лицедей напрочь забывает, где он сам, а где смесь из других характеров, где части от сыгранных ранее персонажей, их голоса и мысли, их радости и страдания.

Руслан Душкин еще не дожил до середины жизни, но уже начал ощущать это актерское размножение личности. Ему легче стало совершать всякие гадости. Было совсем не стыдно, потому что это, якобы, делал не он сам, а некий отрицательный персонаж, кто-то другой, кто временно жил в его теле.

Именно так он еще в Киеве добыл синюю папку… То, что он услышал, прячась на балконе у квартиры Комара, не сразу произвело эффект. Не сразу впечатлило!

Только спустившись на землю, он сообразил, что судьба дает ему шанс круто разбогатеть. Это Душкин не сам понял. Это ему стал нашептывать жулик Вошкин из выпускного спектакля. Мерзкая личность, но настойчив, умен и логичен.

Уже через час Руслан воспринимал бандитские мысли как свои… Похищение синей папки – благое дело! Тот парень, который внук князя, он разбазарит деньги и пустит их на ветер. А Душкин намерен заняться благотворительностью. Он намерен помогать старикам, детям и женщинам. Особенно симпатичным девушкам…

Ночью он опять перевоплотился. Руслан вошел в роль опытного грабителя и шел на дело спокойно, но с азартом… Хозяин квартиры на Бессарабке проснулся очень не вовремя. Пришлось накрыть его подушкой и бить по болезненным местам.

Убегая с синей папкой, Душкин мечтал о самом важном – поскорее забыть этот позорный эпизод и никогда больше не видеть избитого им парня.

Но судьба такие сюрпризы преподносит! Уже на следующий день актер ехал в Крым в одном купе с Комаром. А потом они жили в гостинице на одном этаже… А потом Артема кто-то убил.

Украденную папку Актер спрятал на дно сумки и первый раз прочел документы только в Ливадии. И сразу ушли все душевные терзания по поводу гнусного грабежа и избиения сонного человека. В бумажках перечислялись такие приятные вещи. Спрятанное золото мерилось не в унциях, не в килограммах, а в пудах… Теперь надо только выбрать время и по плану осмотреть место клада. Не разбирать пещеру, а только осмотреть окрестности.

За последние дни жена депутата Кулябко дважды перехватывала артиста. Ее игры в любовь не были неприятны, но они пугали Душкина. Из-за благосклонности Евгения Борисовича его актерская карьера шла в гору. Но если вдруг неожиданно войдет муж, то будет ситуация из бородатого анекдота. В том смысле, что смешно не будет. Можно получить волчий билет и распрощаться с театром. И это в лучшем случае!

Кроме того, игры с Оксаной отвлекали от предстоящего похода в горы, где по карте рядом с заветной пещерой растет приметная сосна, и громоздятся две скалы, торчащие, как женские груди…

После встреч с фанатками Душкин придумал план. У одной из девушек есть машина. Почему бы не предложить ей пикник в горах?.. И он предложил.

Утром Руслан сделал контрольный звонок. Наташа уже успела загрузить машину и заправить ее. Голос ее звучал звонко, но чуть жалобно. Она начала долго извиняться и наконец выложила просьбу… Очень, надо сказать, глупое предложение. Твой кумир приглашает тебя в темный лес. Ты можешь со всеми вытекающими последствиями быть с ним один на один. Так нет – надо хвастаться перед подругами!

Одним словом, Наташа попросила разрешения захватить с собой еще двух фанаток. Руслан моментально согласился. Так даже лучше – в компании не надо будет увиливать от интима.

Бросив телефонную трубку, Душкин начал собирать вещи. Первым делом он достал спрятанную в кресле синюю папку с картой и описанием пути. Просмотрел все и отнес в угол, где была готова дорожная сумка… Все его действия, все перемещения сопровождал маленький объектив видеокамеры, закрепленный высоко над окном в карнизе для штор…

Выходя из номера, артист действовал осторожно. Основная задача – не столкнуться с Оксаной. При последней встрече эта старая ревнивица нехорошими словами поносила фанаток. А в итоге заставила Душкина дать клятву – не подходить к этим девкам ближе, чем на дюжину шагов.

Руслан с самым серьезным видом поклялся. Он думал, что все это шутка, что это часть любовной игры. Но жена депутата распластала его по кровати, придавила всем своим телом и прошептала в самое ухо: «Нарушишь клятву – всю карьеру тебе поломаю… Испугался, родненький мой? Ну не дрожи так. Я пошутила».

Это было два дня назад, и сейчас он осторожничал… Центральную лестницу и холл отеля Душкин проскочил удачно. А на улице его ждал удар… Ведь просил же Наталью поставить свой Жигуль за углом! Так нет – машина стояла в дюжине шагов от входа, а перед ней три девицы с его огромной фотографией и с самодельным плакатом: «Браво – Руслан!»

Он постарался проскочить пространство до машины и спрятаться в ней, но не тут-то было! Три девицы под окном Оксаны подняли такой визг, что она не могла не выглянуть…

Жигуль и двадцати метров не проехал, а жена депутата Кулябко была уже внизу. Она ловила такси.

У поселка Виноградное они свернули на дорогу, идущую наверх – к водопаду Учансу и дальше в горы, к вершинам Ай-Петри… Сначала проехали Жигули со счастливой Натальей за рулем. Потом такси с Оксаной и недовольным шофером. А затем еще две машины, обе такие неприметные.

* * *

Уже во второй раз столичный киевский канал передавал репортаж из Ливадии. Во второй раз депутат Кулябко мешал с грязью ялтинских следователей, а значит лично его – Виктора Петровича Чуба.

Понятно, что эту передачу уже просмотрело руководство полуострова и теперь оно думает о степени вины и о наказаниях. Час-другой и жди вызова на ковер.

Чуб выключил телевизор и опять подсел к письменному столу. Как у крутого сыщика у него была своя система. Он не доверял прямым уликам… Гражданин Зуйко был обложен доказательствами. И это совсем не нравилось следователю.

Кроме того, были и явные нестыковки. Убитая медсестра была ударена сзади тупым предметом наподобие молотка. А значит, что доказательство в виде окровавленного ножа совсем не в тему.

И бумажник Комара объявился как-то кстати. На нем есть отпечатки убитой, но нет пальчиков подозреваемого Зуйко.

Все это можно было перед судом подчистить, закопать в ворохе других доказательств. Но Чуб считал себя принципиальным и честным… Не совсем, но в значительной степени.

На письменном столе были разложены записи и документы по последнему убийству. Осмотр места происшествия, первичные допросы свидетелей, протокол обыска в номере пострадавшей и другие бумажки.

Все было правильно, но чего-то здесь не хватало… Чуб еще раз перечитал все документы. Потом – еще раз. И прозрение пришло.

Виктор Петрович всегда учил молодых в протоколе обыска начинать описание личных вещей с денег и драгоценностей. Здесь не было ни того, ни другого.

Нет, даже среди женщин бывают принципиальные противники золотых изделий и блестящих камушков. Очень редко, но это бывает!

Хорошо! Не было у Веры Хохловой никаких украшений. Но деньги на завтрашний обед у нее должны быть? А тут – три гривны в сумочке и все… И обратного билета в Киев нет. И квитанции за гостиницу нет.

Чуб знал, что многие люди, приезжая в санатории и во всякие отели, самое ценное прячут здесь же, в номере, выискивая укромные местечки… Могла медсестра с киевского Подола соорудить тайник в мебели или в телевизоре? Могла!.. А могли при ночном обыске пропустить это? Очень даже могли!

Хорошо, что он оставил у себя ключи от ее номера… Виктор Петрович, который уже обжил номер Комара, вышел в коридор и замер у соседних апартаментов под номером два. Он медленно вставлял ключ, медленно открывал дверь, медленно входил в холл однокомнатного номера.

Такая у него была манера. Не надо мешать интуиции – она сама подскажет, куда положить глаз.

Взгляд Чуба остановился на трюмо. На полу около его ножек полукругом расходились свежие царапины. Поскольку при обыске зеркало не двигали, то это вполне могла делать медсестра.

Виктор Петрович наклонился, прихватил тумбочку и, стараясь не шуметь, установил трюмо боком к стене… Нюх сыщика его не подвел! На задней стенке зеркала простым скотчем была приклеена пластиковая папочка.

Понятно, что правильней – поставить все на место, пригласить сюда понятых и уже при них невзначай обнаружить находку. Но Чубу надо было спешить. После интервью Кулябко, после этой зловредной передачи его мог спасти только бесспорный результат. Яркое и красивое раскрытие дела… А вся тайна могла быть в пакете на стенке трюмо.

Чуб отцепил пластиковый пакет и перенес его на стол, поближе к свету настольной лампы.

Золотые побрякушки с дешевыми камнями его не заинтересовали. Как и квитанции, страховой медицинский полис и обратный билет до города Киева.

Важным был только один документ – бумага, которая начиналась словами: «Признание. Я, Кулябко Евгений Борисович сознаюсь в том, что…». Далее депутат сообщал, как он задушил Комара, как загрузил его в багажник, как пытался замести следы.

Если это почерк Кулябко, то это бомба в государственном масштабе. И завтра уже он, старший следователь Чуб будет давать победные интервью на всех каналах… В кровь начали поступать маленькие порции адреналина. Но Виктор Петрович закрыл глаза и прислушался к интуиции. Она не была в восторге. Она скептически ворчала и невнятно ругалась.

Чутье сыщика Чуба не предвещало быстрой победы. Не мог Кулябко убить! Депутаты никогда не убивают сами… И признание не в его стиле. Если он сам писал, то только под диктовку, только под давлением, под дулом пистолета.

Уже спускаясь на первый этаж, старший следователь сообразил, что лично он не проиграет в любом случае.

В холле гостиницы никого не было. За стойкой администратора Чуб включил ксерокс и сделал пару копий признания. Потом нашел карточку гостя, заполненную Кулябко – почерк похож до безобразия. И там, и там каракули, которые невозможно подделать. Его рука – к экспертам не ходи!

Виктор Петрович почувствовал, как в кровь начал поступать большие порции адреналина. Появился азарт и предвкушение победы над сложным соперником. Кулябко – подлец! Зачем было на всю страну унижать крымских следователей. А теперь пусть попляшет под нашу дудку.

Он поднялся на третий этаж и решительно стукнул кулаком в депутатский номер. Очевидно, не было заперто, и тяжелая дверь от этого удара распахнулась… Чуб увидел депутата в домашнем халате. Кулябко восседал в кресле и просматривал прессу соседнего государства.

Следователь солдатским шагом вошел в гостиную и уселся в соседнее кресло. Без приглашения и без разрешения! Такой хамский поступок сразу выбил хозяина из колеи. Слова возмущения застряли в горле и вызвали приступ кашля.

Чуб не спешил, не суетился. Всем своим видом он демонстрировал солидную уверенность. Он извлек ксерокопию депутатского признания и протянул автору.

– Вы писали?

– Я, но не совсем добровольно.

– Почерк ваш?

– Мой.

– Значит и признание ваше. Признание в убийстве Артема Комара.

– Нет! Его я не убивал. Медсестра ворвалась в мою кровать и заставила это написать. Жена была в соседней комнате, и я не мог иначе. Я писал это под угрозой дикого скандала.

– Вы писали и злились на медсестру Хохлову.

– Еще как! Я разозлился так, что готов был ее убить.

– И через день убили… Так?

– Не так. Все не так… Я понимаю, что улики против меня, но надо спокойно разобраться.

В комнате повисла тишина. Каждый сказал самое главное и думал о своем. Чуб чувствовал, что депутат у него на крючке, а Кулябко осознавал, что попался.

– Допустим, Евгений Борисович, я верю, что не вы убивали. Но после вашего громкого интервью никто мне не позволит разбираться. Мне влепят выговор и отстранят… Я передам эти бумаги варягу из Киева, а уж он вас сразу в наручники.

– Сразу нельзя. Надо неприкосновенность снимать.

– А вам оно надо, чтоб это ваше признание гуляло по Раде? Я мог бы вас спасти, но вы сами этот сук подрубили… Сегодня к шести меня вызывает мэр. Можно догадаться – зачем.

– Я спасу вас, товарищ Чуб. Мы поедем к мэру вместе, и я вас спасу… Сначала я вас, а потом вы меня.

* * *

Денис был очень смешон в густых черных усах. Оказалось, что приклеить их под носом – не такое простое дело. Не всякий бытовой клей липнет к телу без боли и отлипает в нужный момент.

Брови ему активно подкрасили тушью для ресниц, всю остальную растительность прикрыли огромной пляжной кепкой, которую Ванда купила возле рынка.

Побег произойдет в людном месте, и свидетели у следствия будут. Десятки человек! Они непременно запомнят Дениса, как мужчину с пышными усами, в нелепой кепке и яркой рубашке.

Уже утром все было готово: одноразовая одежда, грим, а главное – ключи от тюремного грузовичка под названием автозак. Федор передал их на час, и Ванда сделала дубликат в мастерской у рынка. Ей, Ванде, поручалось все, где можно было засветиться. Ей уже нечего было терять – она готовилась с мужем к переходу на нелегальное положение.

Накануне Ванда сняла за Гурзуфом домик подальше от моря. Очень тихая обитель, вполне подходящая для подполья. Дорога далеко, соседей почти не видно, хозяин – бирюк, приходящий через два дня на третий. Кругом одни виноградники.