Блеф Мартин Джордж

– Видимо, – начал он, сделав паузу, чтобы облизнуть губы, – тебя может высушить не только «мет».

Джейн сложилась пополам, рыдая, когда ее скрутил новый приступ пустоты внутри. Почувствовала, как Кройд тихонечко коснулся ее волос.

– Не трогай меня, больно! – заорала она.

– Я подумал, что несколько странно, что ты, э, не влажнеешь, но не был уверен. Теперь все выглядит еще страннее.

Он разгрыз последний кубик льда.

– Что это? Старый добрый героин или что-нибудь более экзотическое?

Она подняла голову от пахнущей плесенью подушки софы.

– Если расскажу – не поверишь.

– А ты попробуй. Расскажи мне, что ты ищешь.

С огромным трудом она подняла себя и села, поджав ноги.

– Мне нужно нечто, что напрямую воздействует на центр удовольствия в мозге, постоянно стимулируя его.

– Всем бы нам такое, – мрачно сказал Кройд, вытряхивая из стакана последние капли.

– Ну? – спросила она.

– Ну, что?

– Ты знаешь кого-нибудь, у кого есть такой наркотик и кто продал бы его мне?

Кройд коротко и невесело усмехнулся.

– Нет, черт подери.

Она глядела на него, ощущая, как пустота пожирает ее и ее надежду, и вдруг чихнула.

– Будь здорова, – автоматически сказал Кройд по-немецки. – Слушай, нет такой штуки, ни животного, ни растительного, ни химического происхождения. Разве, может, порядка пяти часов хорошего грубого секса, и, честно говоря, у меня больше часа подряд не получается. Ужасно в этом сознаваться…

Она уже спрыгнула с софы и пошла к двери.

– Эй, подожди!

Она остановилась и обернулась, вопросительно глядя на него.

– Куда ты идешь?

– В единственное место, куда могу идти.

– И куда бы это?

Она покачала головой.

– Ты ошибаешься, Кройд. Есть такая штука. Она существует. Я это знаю. И надеюсь, что ты никогда этого не узнаешь. Это худшее, что может быть в этом мире.

Он снова облизнул губы и вытер их ладонью.

– Я в этом сомневаюсь, Яркоглазая.

– Хорошо, – сказала она. – Сомневайся и дальше. Оставайся там, где есть. А я пойду.

Но она не могла этого сделать. Ей пришлось терпеливо ждать, пока он откроет все четыре замка, прежде чем она сможет сбежать от двойного отражения своего отчаявшегося лица в зеркальных очках.

На этот раз дверь открыл Хирам. Он был один в квартире. Незачем было спрашивать, можно ли войти.

– Оно тебя оставило, – тихо сказал он.

– Да, – шепотом ответила она, склонив голову.

– Ты…

На мгновение у него пропал голос.

– Ты… в порядке?

Она поглядела на него и увидела в его глазах отражение той же пустоты, что и внутри нее.

– Ты знаешь, что нет, Хирам. Как и ты сам.

– Да. Предполагаю, что оба мы не в порядке.

Он снова умолк.

– Что-нибудь дать тебе? Стакан воды, что-нибудь поесть, или…

Его слова неловко повисли в воздухе. Будто он предлагал потушить пожар слезами.

Это было слишком больно. Джейн вскинула голову, постаравшись выглядеть достойно, насколько она могла.

– Хорошо бы чашку горячего чая, спасибо.

Здесь наверняка такого не водилось, и она никогда не пила горячий чай, но лучше делать хоть что-то, чем стоять и страдать вместе.

Он пошел на кухню, а она села за небольшой столик, глядя в никуда. Если удовольствие было реальным, то его отсутствие тоже было ощутимым. Будто там, где было наслаждение каждым движением, появилась боль и пустота, оставленная им. Мой Хозяин, с глухим отвращением подумала она. Я называла его Моим Хозяином.

– Я не могу отпустить тебя после того, что ты увидела, – внезапно сказал Хирам. Он не повернулся к ней, и она тоже не подняла взгляд. – Уверен, что теперь, когда ты все знаешь, то понимаешь почему.

Она что-то невнятно пробормотала.

– Он видел тебя в моих мыслях много раз. Так что, когда ты появилась…

– Зачем ты пришла сюда?

Она вспомнила, и это вызвало у нее приступ хохота. Встревоженный, Хирам обогнул стойку, на которой стоял чайник с чаем, и поглядел на нее. Он выглядел перепуганным настолько, что она попыталась сдержать смех, но не смогла. Лишь расхохоталась еще сильнее, тряся головой и отмахиваясь, когда он двинулся было к ней.

– Все нормально, – с трудом сказала она, переводя дыхание. – Правда. Просто это… просто…

Она снова расхохоталась и смеялась с минуту, а он глядел на нее, и страдание в его взгляде, казалось, можно было ощутить кожей.

– Просто это настолько… незначительно, – сказала она, когда наконец снова обрела способность говорить. – «Брайтуотер» привезли партию тухлой рыбы, и мне пришлось их завернуть. Никто не знал, что делать, откуда взять рыбу взамен, для суши-бара, а Томоюки сказал, что Мистер Не-Ем-Дома из «Нью-Йорк Гурмэ» придет вечером, чтобы написать отзыв о суши-баре. Я сказала Тому, чтобы он сказался больным, если я не вернусь через час. Это было… не знаю. Сколько времени?

Хирам не ответил.

– Ну, думаю, это не имеет значения, так? – сказала она, глядя на него. – Я нашла адрес на задней странице твоей книги записей, но не собиралась им пользоваться, если не будет реальной необходимости. Сегодня решила, что такая необходимость есть. Они все против тебя, Хирам. Эмиль на каждом шагу говорит, что ты похож на наркомана.

– Я и есть, – глухо сказал Хирам. Посмотрел чай в чайнике, а затем поставил на стол чайник и две чашки. – Как и ты. И Эзили. И любой другой, кого он поцеловал.

– Ты это так называешь? – спросила она, наливая чай.

– А у тебя есть более подходящее слово?

– Нет.

Хирам умолк, подымая чашку.

– Нам надо выбираться из этого вместе. Должно быть какое-то средство, может, даже наркотик, который сработает, как блок или как замена…

– Нет, ничего, – сказал Хирам и качнул головой обреченно.

–  Должно быть. Мы должны искать это вместе, ты и я. Я ходила в больницу Тахиона…

Чашка Хирама упала на блюдце.

– Ты что? Ты ходила к Тахиону?

Его лицо стало серым, в буквальном смысле слова. Джейн подумала, что он сейчас умрет от ужаса.

– Не беспокойся, я ему не сказала. А сам он выяснять не станет. По уши загружен новыми случаями заболевания Дикой Картой. Мысли мои читать не стал. Но если ты сходишь со мной и поговоришь…

– Нет! – взревел Хирам, и она подпрыгнула, разлив чай на стол. Хирам тут же бросился на кухню за полотенцем и принялся вытирать со стола.

– Нет, – снова сказал он, намного тише. – Если кто-то узнает, они его убьют. Он не может выжить без человека, который его на себе носит. Мы его потеряем, а лекарства у нас так и не появятся. И останемся такими, как сейчас, до самой смерти. Ты это выдержишь?

– Боже, нет, – прошептала она, упираясь лбом в ладони.

– Тогда не говори ерунды.

Хирам бросил полотенце на раковину и взял ее за руку.

– Все будет нормально. Правда. Это не настолько плохо, большую часть времени. Не настолько. В смысле, разве он так много требует за то, что дает взамен? И он достаточно надолго тебя оставляет, и не потому, что он – воплощенное зло, нет. Если бы ты была единственной у него, согласилась бы ты отобрать у него жизнь? Если бы знала, что он умрет без тебя, позволила бы ты этому случиться?

Она оттолкнула его руку, тряся головой.

– Хирам, ты просто не знаешь, что со мной произошло.

– А ты не знаешь, что произошло со мной! – вскричал он. Присел, глядя ей в глаза, и она ужаснулась, увидев в его глазах слезы. – Что бы ты ни сделала, это не сравнится с тем, что сделал я! Ты не думала, как это было ужасно для меня? Страх, что меня поймают, беспомощность… я уже подумывал о самоубийстве, не думай, что этого не было, но самое ужасное, что будет и посмертное существование, и там его не будет, и это действительно будет адом! Что произошло с тобой! Знаешь, что произошло со мной? Я позволил ему завладеть моим другом! Клянусь, я не хотел этого, и я не делал этого сам! Я позволил ему овладеть тобой!

Она отодвинулась от него.

– О боже, Хирам, лучше бы я умерла тогда, когда Астроном заявился в «Козырные тузы». Лучше бы ты дал мне упасть!

– Лучше бы я упал вместе с тобой! – заревел он.

Слова Хирама будто эхом отдались в наступившей тишине. Все кончено, с удивлением поняла она. «Козырные тузы», ее долг перед Хирамом, ее жизнь туза, если у нее и была таковая, все. Все это стерто, и оба они остались ни с чем.

– Ты не покрываешься водой, – с запоздалой тревогой сказал Хирам.

Прежде чем она успела ответить, послышался стук в дверь.

Хирам дернул головой в сторону спальни, и она без возражений пошла. Сжавшись в комок, села рядом с кроватью. Что бы ей ни предстояло, она еще не была готова к этому.

Внезапно она почувствовала страшную усталость. Она уронила голову на край матраса и позволила себе впасть в странную полудрему. Слышала голоса из соседней комнаты, но они не производили на нее никакого впечатления, даже когда голос Хирама стал громче и злее. Какое-то время спустя она почувствовала, что кто-то подходит, и попыталась провалиться в бессознательное состояние, куда-нибудь от этого существования. Представила себе, что Хирам лишил ее веса и она уплывает в небо.

Но сильные руки подняли ее и бросили на кровать. Она вяло сопротивлялась, веки ее задрожали, пытаясь открыться. Потом она снова ощутила легкое, как перышко, касание маленьких пальцев к спине и послушно вытянула шею в ожидании поцелуя.

Сцена в гостиной была не из приятных, но она была выше этого, в состоянии наркотического кайфа от присутствия Хозяина. Там были, конечно же, Хирам, Эзили, а еще двое мужчин, которых она не знала и на которых ей было плевать. И, как это ни ужасно, Эмиль, связанный и с кляпом во рту, лежащий на ковре. Хозяин привлек ее внимание к нему, и она неохотно подчинилась, продолжая наслаждаться новым контактом с Хозяином.

– Джейн, – напряженно сказал Хирам. Она повернулась к нему, глядя затуманенными от наслаждения глазами. Он, похоже, с трудом мог смотреть на нее или на Хозяина, сидящего на ней. Без разницы. Все снова хорошо.

–  Джейн.

– Слышу тебя, – с абсолютной радостью ответила она. – Что такое?

– Почему ты дала Эмилю запасной ключ от моего кабинета?

Хозяин приказал ей ответить, и она с удовольствием подчинилась.

– Я оставила его за главного на то время, пока уехала. И это выглядело вполне логично.

– Когда я давал тебе ключ, я тебе сказал, что ни у кого – ни у кого, кроме тебя, – не должно быть ключа, при любых обстоятельствах.

– Ты дал мне этот ключ давным-давно, до того, как отправился в поездку, а когда ты вернулся, я подумала, что ты вообще про него забыл. Мне показалось, что теперь без разницы, у кого есть ключ, поскольку тебе наплевать на это.

Она мечтательно улыбнулась.

Хирам сжал кулак, но она не испугалась. Пока Хозяин у нее на плечах, беспокоиться не о чем. Она поразилась тому, насколько полнее сдалась Хозяину во второй раз. Возможно, в третий раз она окончательно потеряет себя в нем, и это будет идеально. Она уже с нетерпением ждала этого.

– Ты не понимаешь, что натворила, Водяная Лилия, – с жалким видом сказал Хирам. – Ты убила этого человека.

Что-то в ней встрепенулось, когда она услышала имя туза, которым ее называли, но она позволила этому исчезнуть. Хозяину это понравилось. Ему понравилась вода, стекающая по ее лицу и волосам, пропитывающая ее одежду и ковер у ее ног.

– Если она за это и ответственна, – сказал Хозяин ее голосом, – то она сможет с этим разобраться, да, Хирам?

– Это убьет ее, – сказал Хирам. – Или сведет с ума.

– Она и так сумасшедшая, – сказал Хозяин и рассмеялся ее ртом. – И она не настолько уж интересна, если не считать ее способностей.

Лицо Джейн повернулось к Эмилю. Глаза Эмиля расширились, в отчаянии он начал издавать какие-то звуки, сквозь кляп.

Эзили начала стаскивать брюки с сопротивляющегося Эмиля, который извивался, пытаясь отодвинуться от нее. Один из мужчин, которого Джейн не знала, силой перевернул Эмиля на спину, вдавив его связанные руки в пол, и встал коленями ему на плечи. Эмиль начал вопить, сквозь кляп, но это вылилось лишь в сдавленное мычание. Дернул связанными ногами, и мужчина нажал ему на плечи сильнее, пока Эмиль не перестал брыкаться.

Через некоторое время Эзили встала, аккуратно вытирая рот.

– Сделай ему хорошо, маленькая девочка, – сказала она.

Джейн подошла к Эмилю и встала на колени. Хозяин уже безмолвно объяснил ей, что от нее требуется. Он не просил слишком многого. Хотел лишь почувствовать это, и главной целью ее жизни стало дать ему эти ощущения. Она подняла платье и небрежно разорвала нижнее белье.

Ужас в глазах Эмиля лишь питал ее ощущения, когда она оседлала его тело и опустила себя на него. Эмиль одеревенел, и она услышала, как он крякнул от боли. Вода ритмичными толчками полилась на него. Новые ощущения. Она сдалась им, позволяя сознанию раствориться в этом, словно оно тоже было жидкостью. Где-то в безднах этого наслаждания барахталась крохотная Джейн, вопя от возмущения творящейся жестокостью, но крохотная Джейн мало значила перед лицом этого огромного удовольствия и наслаждения властью. Все, чем нужно было пожертвовать ради наслаждения Ти Малиса, будет принесено в жертву. Если бы Эмиль знал, то он по своей воле предложил бы себя для этого, это больше, чем честь. Это благословение. Это милость. Это…

Она встретилась взглядом с Эмилем. Недвижный и одеревеневший, лежа под ней, он в ужасе глядел на Ти Малиса. Волны наслаждения внезапно прервались, и на мгновение она ощутила разрыв связи с Хозяином. Открыла рот, чтобы закричать, но волны нахлынули снова, и она упала вперед. Вода потоком заливала ее и Эмиля.

Ти Малис говорил с ней, перебирая ее ощущения и мысли. Засмеялся, наткнувшись на воспоминание о больнице и докторе Тахионе. «Нет, вьючное мое, нет никакого наркотика, который бы, как ты говоришь, действовал напрямую на центр удовольствия». Особо подметил информацию о заразной разновидности вируса. «Ты никогда не должна подвергать меня этой опасности, маленькое вьючное, ты, скорее, отдашь свою жизнь, чем позволишь такому случиться со мной». Ее тело двигалось, извивалось и наслаждалось, и она преклонялась перед существом у нее на шее, обещая ему все, предлагая все, что у нее есть. Когда угодно. Всегда.

Она почувствовала, как он заставил ее полностью прийти в сознание и сосредоточиться на Эмиле.

Когда угодно. Всегда. Он заставил ее исторгнуть из глаз Эмиля слезы, и они вместе глядели, как он пытается сморгнуть их. Хозяину очень понравилось ощущение управления водой. Он хотел большего. Она сделала большее и стала вытягивать воду из тела Эмиля, а не из окружающего воздуха, потому что Хозяину это очень понравилось. Он отдал новое приказание, и наслаждение обрело новый оттенок, когда Эмиль выгнулся под ней. Непроизвольное действие быстро обернулось для него болью. Если бы только он знал, чему служит его тело, подумала она.

Сила подчинялась ей теперь еще лучше, чем раньше. Поскольку она снова обрела целостность, подумала она, видя, как наслаждается Ти Малис, когда из пор тела Эмиля выступила кровь и он закричал сквозь кляп. Она никогда и подумать не могла, как это приятно, вытягивать влагу из живого существа, а не из безжизненного воздуха. Если она действительно это себе позволит, то это будет превыше всего, даже лучше секса, которым так наслаждался Ти Малис.

И наконец ей разрешили сделать это, и она отдалась силе до самого конца. Когда угодно. Всегда.

Это был будто взрыв наслаждения, перешедшего в нечто совершенно неведомое, разорвавший все человеческое, остававшееся в ней и Ти Малисе, превратившийся в яркую, обжигающую и мощную сущность, которая охватила их и подчинила себе без остатка. На какое-то мгновение, показавшееся вечностью, они стали живым воплощением Дикой Карты, не просто живым, но и разумным.

А потом она снова стала собой, глядя сквозь туман стихающих ощущений, как Ти Малис сам задрожал от нового уровня осознания себя. Этого оказалось слишком много даже для него. Она даже не смогла возразить, когда он слез с нее, чтобы снова оседлать Эзили.

Через какое-то время она поняла, что ее ослепили остатки жидкости, исторгнутой из тела Эмиля, и теперь под ней лежали лишь его одежда и сухие останки, что-то вроде порошка на полу, там, где был человек.

И она провалилась в бездонную черноту, крича.

Из черноты появились лица. Она заставила их померкнуть. В какой-то момент она глядела на лицо Хирама, но, как ни пыталась, не смогла заставить его исчезнуть. Похоже, он пытался ей что-то объяснить, но это не имело никакого смысла. Я ухожу, сказала она ему наконец, и, видимо, эти слова заставили его отойти от нее.

– Вытрите ее, найдите ей какую-нибудь одежду и выкиньте отсюда. Пока что, – прозвучал голос Эзили. Ее собственный. – Она меня… раздражает.

Смех.

И тут вожделение настигло ее. Потеря Ти Малиса была просто невыносима. Ее сознание будто схлопнулось в крошечную коробочку и куда-то исчезло.

Она шла по странной, пустынной земле, и рядом шел Сэл. Она лишь слегка удивилась, что он был рядом. Наверное, потому, подумала она, что Ти Малис так мало от нее оставил, что она уже почти не существовала. Но так хорошо, что из всех возможных призраков, с какими она могла бы столкнуться, она столкнулась именно с Сэлом. Встретить Эмиля было бы совершенно скверно. Возможно, он просто умер совсем недавно, недостаточно давно, чтобы стать призраком. За пару минут разговора с Сэлом она рассказала ему все, что с ней произошло, всю ее деградацию, ложь и нарушенные обещания.

Сэл спросил, какие же обещания она нарушила.

– Ну, все, что я делала, так это давила на всех подряд, Сэл. Помнишь? Я же обещала, после того, что случилось в Клойстерс. И погляди, что из этого вышло. Я так на всех надавила, что сама опрокинулась.

И она поняла, что он это знал, но лишь хотел, чтобы она созналась сама.

– Ладно. Я созналась. Я сознаюсь во всем. Я обещала, что никогда никого убивать не буду, каким бы плохим ни оказался этот человек, даже, если это будет означать, что меня убьют. А теперь убила Эмиля, потому что он хотел посмотреть, как будет умирать Эмиль.

Объяснять, кто такой «он», не требовалось. Сэл и это знал.

– Я всегда клялась, что буду… блюсти свое тело. Может, было проще закрыться ото всех, чем наконец признаться себе, что мы никогда не будем вместе.

Сэлу это показалось несколько смешным. В конце концов, он же не просто гей, а мертвый гей. И уже достаточно давно мертвый.

– Ну, Сэл, будучи мертвым, ты и представить себе не можешь, как просто, оказывается, хранить верность воспоминаниям. Действительно просто, особенно, когда тебе так страшно общаться с реальным, живым человеком. Живые мужчины очень пугают меня, Сэл.

Сэл ответил, что понимает, о чем она говорит.

– Ага, думаю, понимаешь, еще бы. Думаю, есть смешное совпадение в том, что в первый раз у меня близость была с женщиной, а единственный мужчина, с кем у меня была близость, был геем.

Сэл ответил, что не понимает, какое это имеет отношение к остальному.

– Ну, будто повторяющийся мотив.

Сэл сказал, что все равно не понимает.

– Забудь. Я просто рада, что ты не дожил до того, чтобы все это увидеть. Во что я превратилась. И еще кое-что ты пропустил, Сэл, утонув в ванне. Эту страшную эпидемию СПИДа. В смысле, если уж суждено умереть, то куда лучше просто утонуть. Врагу не пожелаешь от СПИДа умереть. Или от меня.

Сэл сказал, что таким параноиком он никогда не был.

– Ну, нынче есть много поводов для паранойи. Я тут узнала, что появилась новая форма Дикой Карты, заразная. И никто не знает, как она передается. Большинство людей от нее умирают.

Сэл сказал, что это действительно отвратительная новость.

– Да, уж точно. А знаешь, Сэл, что еще?

Сэл спросил, что же еще.

– Нет никакого способа опознать опасность заражения. Пока оно не случится. Может, и я уже в опасности. Может, я подхвачу это и умру. Остается лишь надеяться, что сама никого не заражу.

– Милая, ты не единственная.

Джейн уже хотела было ответить, когда поняла, что реально слышит голос Сэла. Но он не был похож на его настоящий голос. Она удивленно повернулась и обнаружила, что рядом с ней не Сэл, а какой-то чужой человек, худой мужчина с лицом, похожим на голову крысы, вплоть до шелудивой шерсти на щеках, острого носа и усов.

– Это мышиная голова, леди, а не крысиная, – устало сказал мужчина. – По зубам можно определить, если хоть что-то знаешь о грызунах. Я работал в конторе по их уничтожению, о’кей? Это мне изрядно жизнь усложняет, так ведь? Я за тобой увязался, чтобы поглядеть, что такая маленькая цыпочка хочет, шляясь по Джокертауну среди ночи. Честно говоря, леди, мне кажется, что у тебя проблем куда больше, чем у меня, и мне они не нужны.

Он ушел, и она остановилась посреди тротуара, под жужжащим фонарем.

– Сэл? – позвала она в пустоту. Ответа не было.

Сначала она испугалась, что пришла к тому же бару, но потом увидела, что это другой. Никакой сцены, на которой бы проводили секс-шоу, во-первых, и клиенты куда более приличные, ярче одетые, некоторые даже в костюмах и масках.

А когда она увидела безглазого бармена, то сначала испугалась, но потом поняла, что это не может быть тот человек, которого они затащили в лимузин. Когда это было? Будто тысячу лет назад. Будто сомнамбула, она подошла к бару и села на высокий стул. Безглазый бармен, безупречно смешивая напитки, внезапно резко выпрямился и повернул голову в ее сторону.

– Проблемы, Саша?

Рядом с ней возник карлик, мгновенно хватая ее за руку массивной ручищей.

Бармен попятился.

– Не хочу рядом с ней находиться. Убери ее от меня.

– Пошли, милая. Домой тебе идти не обязательно, но ты не можешь остаться здесь.

Карлик начал стаскивать ее со стула.

– Нет, пожалуйста, – сказала она, пытаясь высвободиться. – Я должна кое-кого увидеть.

Теперь она знала, где очутилась, и это было единственное место, куда она могла прийти, чтобы найти то, что ей нужно. Кристалис или кто-нибудь из окружения Кристалис должен знать, где найти наркотик, который заполнит пустоту, которую выгрыз в ее нутре Ти Малис. Она повернулась к бармену.

– Пожалуйста, я никому вреда не причиню…

– Выгони ее, – твердо сказал бармен. – У меня сил нет терпеть то, что я ощущаю.

Джейн начала лихорадочно осматриваться и увидела Кристалис за столиком в углу. Резко дернулась и освободилась от хватки карлика.

– Эй! – заорал он.

Не обращая внимания на взгляды посетителей, она ринулась меж столиков в угол, где сидела Кристалис, глядящая на нее странными голубыми глазами, будто висящими в воздухе.

– Попалась! – крикнул карлик, схватив ее за талию, и она упала на колени. Последние полметра до стула Кристалис она проползла, таща карлика за собой. Кристалис подняла палец. Карлик ослабил хватку, но не отпустил Джейн окончательно.

– Мне нужна информация, – тихо сказала Джейн. – Насчет наркотика.

Кристалис не ответила. Сложно было понять, какое выражение у нее на лице.

– Меня подсадили на одну штуку, против моего желания. Мне нужно… нужно…

Она сунула руку в карман штанов, и там каким-то чудом оказались деньги, небольшая плоская пачка купюр. Она поспешно развернула ее и выставила вперед.

– Я могу заплатить, могу заплатить за…

Кристалис мельком глянула на купюры, которые совала ей Джейн. Джейн поглядела на них. Три купюры, две десятки и двадцатка. Сорок долларов. Дурацкая шутка. Кристалис покачала головой и махнула рукой.

– Как я и сказал, милая, ты просто уйдешь отсюда, – сказал карлик.

Она прислонилась к стене дома, держа в руке мятые купюры. Пустота внутри становилась все больше, она чувствовала, что вожделение вот-вот разорвет ее на части.

– Прошу прощения.

Ким Той.

Она моргнула и поняла, что это совсем не Ким Той. Эта женщина была моложе и выше ростом, и черты лица у нее были иные.

– Видела, как Кристалис тебя вышвырнула. У нее железные нервы, да. Этот хам протащил тебя мимо моего столика, а я все думала, где же я тебя видела.

Джейн отвернулась.

– Оставь меня в покое, – пробормотала она, но женщина подошла ближе.

– Типа, мне кажется, ты работала на Розмари Малдун. Было такое?

Джейн резко дернулась в сторону и упала на ладони и колени. Ее трясло с ног до головы. Помимо боли она чувствовала что-то еще, тошноту, скорее, физическую. Будто грипп подхватила или что похуже. Мысль об этом показалась ей настолько абсурдной, что она едва не рассмеялась.

– Эй, ты заболела или что?

Женщина наклонилась, заботливо коснувшись рукой ее плеча.

– На ломке? – тихо спросила она.

Джейн почувствовала, что тихо плачет, без слез.

– Давай же.

Женщина помогла ей встать на ноги.

– Друг Розмари Малдун – и мне друг. Думаю, я смогу тебе помочь.

Вопреки пустоте, разъедающей ее изнутри, Джейн нашла в себе силы поразиться роскоши квартиры. Гостиная, со слегка опущенным полом, была размером с бальный зал. Основным цветом в отделке был мягкий розовый перламутр, вплоть до шелковых обоев и огромной хрустальной люстры.

Женщина помогла ей спуститься по лестнице и посадила на пышный диван.

– Это что-то, да? Снаружи будто свалка, а внутри – будто рай. Пришлось многим на лапу дать, чтобы снаружи оставили знак «ПОД СНОС». Закончила отделку неделю назад и теперь жду не дождусь, когда можно будет гостей пригласить. Что выпьешь?

– Воды, – слабым голосом ответила Джейн.

На другом конце комнаты был богато украшенный бар с мойкой. Женщина глянула через плечо, едва улыбнувшись.

– Думала, ты сама можешь ее себе сделать.

Джейн окаменела.

– Ты… ты знаешь…

– Разве я не сказала, что знаю тебя? Думаешь, привела бы тебя сюда, если бы не была уверена?

Женщина принесла ей резной хрустальный бокал с ледяной водой и села рядом.

– Конечно, это все не мое. На самом деле принадлежит людям, на которых я работаю. Лучшей работы и пожелать сложно, скажу я тебе.

Джейн начала медленно пить воду. Ее руки задрожали, и она отдала бокал женщине, чтобы не расплескать. Физическая болезнь снова пошла в атаку, у нее начались судороги по всему телу. Джейн сидела совершенно неподвижно, пока судороги не прошли.