Поединок отражений Федотов Дмитрий

Глава 2

«Внимание, дамы и господа! Через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Горно-Алтайск, столицы республики Алтай! Просьба привести спинки кресел в вертикальное положение и застегнуть ремни безопасности…» Голос стюардессы, ровно-благожелательный и звонкий вывел меня из состояния транса и вернул в хрупкий, вибрирующий, замкнутый мирок салона самолета. Я пошевелился всем телом, прогнал волну мышечных сокращений от кончиков пальцев ног до макушки, восстанавливая микроциркуляцию крови, — прекрасный способ быстро и эффективно привести себя в рабочее состояние после нескольких часов вынужденной неподвижности. Все-таки наши предки были гораздо мудрее и опытней, чем мы себе представляем. Точнее, чем хотим себе представить. Упражнение, которое я выполнил, заняло немногим более тридцати секунд, а мышцы и связки разогрелись так, словно я провел полчаса на тренажерах. Вот тебе и наследие предков! И называется оно соответственно — жива! — от слова «оживать».

Рядом очнулся от дремы сосед, пожилой алтаец — седой, сморщенный, с плоским бронзовым лицом и жиденькой белесоватой бородкой, одетый в толстый суконный халат с широкими рукавами, расшитый по обшлагам синей лентой и мелким искусственным жемчугом и подпоясанный широким синим же кушаком с двойными кистями. Круглая суконная шапка его с черной меховой оторочкой сползла за время сна на одно ухо, но старик, казалось, этого не заметил. Он сладко зевнул во весь рот, продемонстрировав на удивление ровные белые зубы, и спросил с сильным акцентом:

— Узэ дома? Бик яхшы![8]

— Объявили посадку, — кивнул я. — Скажите, до города далеко?

— Не-ет! — разулыбался дед. — Ойрот-тура близко совсем. За горой не видно, — он махнул смуглой рукой в иллюминатор.

Я посмотрел. Самолет как раз делал разворот для захода на полосу, и я увидел лишь бледнозеленый склон, медленно уплывающий в сторону.

Сосед достал четки, прикрыл раскосые глаза и забормотал что-то на своем языке, быстро перебирая сухими пальцами потемневшие от времени деревянные шарики. Я решил не мешать ему и стал смотреть в проход между кресел. По нему медленно катился белый пластиковый стаканчик.

Наверное, я опять умудрился задремать, потому что вдруг обнаружил, что самолет уже трясется по дорожке замедляя бег, стаканчик куда-то исчез, а дед-алтаец прилип к иллюминатору, так что мне ничего не было видно. Наконец машина замерла, пассажиры зашевелились, привычно повскакивали с мест и столпились в проходе, не обращая внимания на увещевания стюардессы «сесть на место и дождаться приглашения к выходу из салона». Традиционное российское «а вдруг не успеем», по-моему, уже давно закрепилось на генетическом уровне, иначе чем еще объяснить это маниакальное стремление сограждан всюду создавать очереди, не взирая на время, обстоятельства и полный достаток товаров и услуг.

Багажа у меня не было, поэтому, вскинув сумку на плечо, я сразу направился к выходу с летного поля справа от приземистого бетонно-стеклянного здания аэропорта типичных «совковых» очертаний. По договоренности, на привокзальной площади меня должна была ожидать машина с местным коллегой, в смысле инспектором криминальной милиции, потому как из самолета вышел не журналист Дмитрий Котов, а инспектор отдела биофизической экспертизы капитан Кротов.

Протиснувшись сквозь плотную толпу встречающих и обогнув ряд затрепанных «ладушек» с традиционными «шашечками» по бортам, я добрался до частной стоянки и сразу увидел бело-синюю «тойоту» с мигалкой на крыше. Возле машины скучал молодой парнишка с лейтенантскими погонами на летней форменной рубашке. Увидев перед собой бородатого дядю в джинсе, больше похожего на отпускника нежели на сотрудника серьезных органов, парень выронил недокуренную сигарету, зачем-то посмотрел мне через плечо, кашлянул в кулак и лишь потом выпрямился и сказал:

— Лейтенант Кыдыев! Здравия желаю, господин капитан.

— Здравствуйте, лейтенант. — Я широко улыбнулся и протянул руку. Парень, чуть замявшись, пожал ее однако крепко и уверенно. — Меня зовут Денис Анатольевич. А тебя?

— Акай Романович… Можно просто Акай.

— Годится. Поехали, по дороге объясню, в чем дело. — И я решительно распахнул правую дверцу машины.

* * *

— Да, темная история, — согласился лейтенант, выслушав рассказ о событиях в далеком сибирском городе.

К этому времени мы уже ехали по улицам столицы республики, и оглядываясь вокруг, я поймал себя на мысли, что непостижимым образом перенесся в прошлое лет на тридцать: одинаковые облупленные панельные пятиэтажки, чахлые серо-зеленые газончики, пыльные ильмы и тополя, выщербленный асфальт, выцветшие вывески магазинов и кафе. Лишь кое-где яркими пятнами вклинивались в эту панораму советских времен витрины вездесущих салонов сотовой связи, тряпичных или обувных бутиков да ресторанов. Окраина империи, блин!..

— Слушай, — вспомнил я, — со мной в самолете летел один ваш старик, так он Горно-Алтайск почему-то Ойрот-турой назвал?

— Это старое название города, — улыбнулся Акай. — Ойротами себя называли некоторые сеоки из северо-восточных улусов. Они раньше здесь тоже жили. А «тура» — это просто поселение или город. Ойрот-тура — город ойротов.

— А что такое сеок?

— Ну, это «род» по-вашему. Наверное, тот ака, в самолете, из сеока мундусов или толосов был. Как он выглядел?

Я покосился на лейтенанта. Парень — явно метис: вытянутое лицо, прямой нос, светлые глаза, но чуть раскосые, и скулы высокие, кожа смуглая, волосы черные, ежиком…

— На тебя он мало похож, больше на монгола или уйгура, только кожа бронзовая, как у индейца. И одет в какой-то халат, бисером расшитый…

— Чокпень…

— Наверное. Говорил с сильным акцентом.

— Скорее всего мундус, — кивнул лейтенант. — Их в столице почти не встретишь, они со своих гор редко спускаются.

Машина свернула на широкую прямую улицу, и я догадался, что это если не главная, то одна из главных улиц города. По крайней мере ощущение путешествия в прошлое почти исчезло, как только глаз уловил привычную картину из вывесок и витрин в стиле «а-ля Европа из Конотопа», что до сих пор главенствует в оформлении большинства деловых центров российских городов. «Улица Ленина» — прочитал я табличку на фасаде офиса отделения Центрального банка России. Ну да, можно было догадаться…

— Давай-ка, Акай, времени терять не будем, — сказал я, — и в гостиницу не поедем. А едем-ка мы сразу в управление и лезем там в базу данных…

— Нет, Денис Анатольевич, так нельзя! — вытаращился на меня лейтенант. — Гостиница забронирована. Вас там ждут. Помоетесь с дороги, отдохнете, пообедаете, а уж потом созвонимся и решим, что делать.

— Так ведь время, Акай, время! — попытался я его вразумить. — Я же тебе все объяснил. Хочешь, чтобы там, у нас, еще пара трупов образовалась?

— А с меня начальство голову снимет, если я вас сразу в управление притащу!

Пришлось смириться с протоколом. Номер на втором этаже с видом на городской парк, правда, оказался весьма приличным — чистый, ухоженный, вся техника работает, хоть ей и сто лет в обед. Жить можно. Но вот что-то подсказывало мне, что жить здесь господину Кротову не придется. Как только исполнительный лейтенант отбыл в управление с докладом, я спустился на первый этаж и, обворожительно улыбнувшись юной аборигенке за стойкой с надписью «Администратор», попросил:

— Будьте любезны, достаньте мне подробную карту города со всеми маршрутами транспорта, улицами и номерами домов. А еще подробную карту автодорог республики.

— Через час вас устроит? — улыбнулась в ответ юная аборигенка.

— Замечательно! — еще загадочнее улыбнулся я и подмигнул: — Я буду у себя в номере. Два-тринадцать.

Час — это же целая прорва времени! Это ж можно умыться, побриться, напиться, протрезветь и еще раз напиться… Гм! Что-то я не о том? «А ну-ка, капитан Кротов, соберитесь и сосредоточьтесь! Вы для чего сюда прибыли? Правильно — работать! Вот и работайте!..» А я и работаю. С местным населением например.

Я все-таки потратил этот час с максимальной для себя выгодой. Помимо чисто гигиенических процедур я успел просмотреть блок местных новостей по телевизору и еще раз провести ревизию своего снаряжения.

Ровно через час — какая пунктуальность! — в дверь деликатно постучали.

— Войдите! — сказал я, запихивая сумку в стенной шкаф.

В ответ на пороге возникло некое создание женского пола в чем-то пушисто-ажурном. При ближайшем рассмотрении создание оказалось той самой юной аборигенкой, успевшей сменить строгий деловой костюмчик на весьма легкомысленный, если не сказать откровенный, наряд, который лишь с большой натяжкой можно было назвать одеждой. Вдобавок чертовка действительно была хороша даже по меркам избалованных зрелищами европейцев. Дело в том, что девочка была метиской, полукровкой, а эта порода всегда славилась совершенством черт лица и пропорций тела. Гены — чтоб им провалиться!

Но вот бесхитростность и прямолинейность, граничащие с наивностью (как же, белый господин из метрополии — это почти что миллионер на Майами-бич для заезжей танцовщицы!), меня лично всегда умиляли и одновременно отпугивали. В другой ситуации я бы непременно продолжил столь приятное знакомство, но теперь — увы! — было не до шалостей.

— Меня зовут Соян, а вас? — Она уже стояла возле стола и выкладывала из большого пластикового пакета, так сказать, малый набор для знакомства: вино, конфеты, шоколад и прочие интимные вещи.

— Дми… Денис. — Я решительно подошел к ней, взял за плечи и повернул к себе: — Послушай, лапушка. Ты, видимо, не совсем правильно меня поняла. Я офицер криминальной милиции и я здесь — в командировке.

— И что это значит? — Бровки домиком, сочные губки призывно полуоткрыты.

— Это означает, что сначала я должен выполнить свою работу и только потом… отдыхать! А не наоборот, — четко и ровно произнес я, глядя в ее огромные темно-вишневые с поволокой глаза.

— Но я же вам понравилась? — В вишневых омутах появился подозрительный блеск. Только этого мне не хватало: влюбленной девчонки!

— Да, ты мне очень понравилась. — Я успокаивающе и одновременно покровительственно погладил ее по пышным смоляным волосам. — Но сейчас мне нужно работать. И ты можешь мне здорово помочь.

— Конечно, Денис! — В глазах уже веселые бесенята, щечки порозовели. — Я принесла карты, как вы просили. Мы будем выслеживать плохих людей?

Господи, спаси и сохрани меня от такой напарницы — «мы»?!..

— Нет, милая. Я буду выслеживать, а ты… будешь меня прикрывать.

— Здорово! — Девчонка даже в ладоши захлопала. Если сейчас она запрыгает вокруг меня на одной ножке, я застрелюсь. Лучше смерть, чем позор! — А вы мне пистолет дадите? Я умею стрелять…

— Это не потребуется. Ты должна будешь создавать видимость, что я постоянно нахожусь в номере, а ты меня обслуживаешь. Сможешь так сыграть?

— О! Еще бы!.. А как долго?

— Пока я не вернусь. Очень важно, чтобы все думали, что я никуда не отлучался. Давай карты…

Я выпроводил девчонку, запер дверь и сел в падмасану перед развернутой картой Алтая. Через полчаса, когда позвонил Акай, я уже знал, куда нужно будет ехать. Идея поработать с картой местности, войдя в состояние випашьяны, пришла мне в голову сразу, как только лейтенант убыл для доклада. Випашьяна позволяет проникать в суть вещей и процессов, но только уже вступивших в стадию реализации. Поэтому, сформулировав вектор проникновения, можно увидеть конечную цель развивающейся причинно-следственной цепочки — своеобразное предвидение, ограниченное рамками конкретной задачи.

Поэтому когда слоистый туман трансового колодца протаял снаружи зелено-голубым окном, первым, что бросилось в глаза, оказалась гигантская сосна на фоне ясного горного неба. Дерево было настолько огромным и могучим, что я не сразу осознал, что вижу лишь его крону и верхнюю часть ствола — ведь у сосен ветви с хвоей начинаются примерно в двух третях общей высоты над поверхностью почвы. И как только мой рассудок сопоставил увиденное с теорией, я понял, что вижу тот самый распадок, в глубине которого скрывалось капище со странным обелиском. Значит, вот как оно все обернулось! Значит, сон оказался самым настоящим предзнаменованием. Чего?.. Знал бы прикуп — жил бы в Сочи! А не скакал бы как архар по горам. Но увидеть цель — еще не значит до нее добраться. Где он, этот распадок? И кто возьмется провести туда капитана милиции, пусть даже ненастоящего? Эх, сейчас бы Ксюшу сюда, уж она бы…

Резкая трель телефона буквально выдернула меня в основную реальность. Я даже не сразу сообразил, что этот звонок — мне.

— Инспектор Кротов! — прохрипел я в трубку: голос, как всегда после транса, не успел восстановиться.

— Денис Анатольевич, это Акай. Вы как, отдохнули?

— Вполне. — Я покосился на столик, сервированный на двоих, но так и не тронутый.

— Тогда через двадцать минут я за вами заеду.

— Хорошо.

В трубке запикали гудки. Я бросил ее на рычаг и направился в ванную: контрастный душ — лучшее средство восстановления работоспособности.

* * *

Лейтенант Кыдыев прибыл в гостиницу с точностью до секунды. К тому же, как большинство азиатов, он, видимо, считал излишнее любопытство по меньшей мере неприличным, потому что совершенно никак не отреагировал на присутствие в номере девушки в откровенном наряде. Я же, чувствуя, как разгораются мои уши, счел необходимым пояснить:

— Соян будет помогать мне здесь. Она создаст видимость, что я никуда не уехал, а продолжаю отдыхать и развлекаться.

Акай и бровью не повел.

— Господин капитан, вас ждут в управлении.

Я крякнул, зачем-то пожал плечами и, подхватив сумку со снаряжением, вышел из номера вслед за лейтенантом. Поначалу я решил, что он на меня обиделся. Я бы на его месте — точно. Мол, не успел прилететь, а уже наших девушек пользуешь?! Однако не тут-то было. Ох уж мне эта восточная этика!

— Вы ее сами выбрали, Денис Анатольевич?

— Нет, это она по собственной инициативе. Между прочим, хорошая идея — прикрытие…

— Зачем? В смысле, зачем она вам? — Акай завел двигатель и плавно вырулил со стоянки. — Она же еще бала!

— Кто?

— Бала — девчонка. Не женщина.

Я невольно передернул плечами. Боже, упаси меня от греха! Только малолетки мне и не хватало.

— А почему же она…

— Каждая девочка должна стать женщиной и продлить свой род.

Ну, и где тут, спрашивается, логика?! Чтобы еще больше не запутаться в местных обычаях и премудростях, я сказал:

— У меня с ней ничего не было, Акай. И не будет. А прикрытие необходимо. На меня еще дома охота началась, так что будет не лишним и здесь подстраховаться. К тому же девочка она толковая…

Лейтенант, видимо, счел вопрос исчерпанным, потому что до самого управления молчал и курил в открытое окно. Я тоже было решил подымить, но внутренний сторож вновь напомнил о себе, и я лишний раз убедился в старой истине: все, что нравится — либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

Здание республиканского управления внутренних дел мало чем отличалось от окружающих строений, то есть было типичным пасынком отечественной городской архитектуры времен благословенного Леонида Ильича — серое, бетонное, кубическое, с неизменным «кавказским» козырьком над входом и крыльцом из искусственного гранита с треснувшими от перепада температур ступеньками. Но внутри на удивление все было чисто, аккуратно и вполне современно, а компьютерный центр, куда я попал сразу после непременного рандеву у заместителя начальника оперативного отдела подполковника Сыгылдаева, мог бы дать форы иному губернскому.

Едва мы с лейтенантом Кыдыевым нарисовались в дверях центра, буквально из ниоткуда возник молодой человек с военной выправкой, но в штатском, и сказал:

— Здравствуйте. Прошу следовать за мной.

Нас провели по периметру просторного светлого зала, разделенного полупрозрачными пластиковыми перегородками на одинаковые квадратные отсеки, в каждом из которых располагался современный компьютерный терминал со всей необходимой периферией, включая сканер, принтер и шреддер. Несмотря на обилие активной техники в зале был слышен лишь легкий шум от работающих кондиционеров под потолком.

Молодой человек проводил нас на другой конец зала и распахнул дверь небольшого кабинета в дальнем углу центра.

— Входите, господа. Это звукоизолированное помещение. Здесь вам никто не будет мешать. — Он по-военному кивнул и удалился.

— М-да, однако у вас тут дисциплина! — не удержался я, вспомнив наши «посиделки» в кабинете комиссара.

— Это же республиканское управление, — понимающе успокоил меня Акай.

Он тут же уселся за терминал и бойко застучал по клавишам. Я присел рядом на свободный стул и с интересом уставился на большой ЖК-монитор, по которому побежали колонки текста. И чем дольше я читал, тем больше убеждался, что даже мои представления о восточном менталитете, который я давно считал частью собственного, поскольку родился и вырос среди азиатов, имели мало общего с реальностью. Они действительно были намного старше, мудрее, проницательнее, а главное, работоспособнее нас, славян, не говоря уже о прочих европейцах. Вот сейчас рядом со мной сидел молодой алтаец, дикое дитя диких азиатских гор (по представлениям просвещенной Европы), и лупил по клавишам, рыская по информационной сети как заправский хакер. И происходило это не где-нибудь в Москве и даже не в Омске, а в небольшом (опять же по европейским меркам!) городке, затерявшимся среди воистину диких и древних гор почти в самом центре величайшего на планете континента. Восток — дело тонкое!

— Вот, Денис Анатольевич, нашел! — радостно повернулся ко мне Акай.

— Вижу, лейтенант. Молодец!

«23 августа 20… года в районе турбазы «Катунь» без вести пропала гражданка Тудегешева Татьяна (Тояна) Михайловна, уроженка города Горно-Алтайска, 19… года рождения. Поиски тела результата не дали. Единственный свидетель — Есаулов Сергей Игоревич, 19… года рождения, уроженец города Сибирска. Уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления постановлением прокурора республики Алтай от 19 октября 20… года».

Действительно, молодец. Но что мне теперь с этим делать?

— Картина Репина «Приплыли»…

Кыдыев удивленно уставился на мою унылую физиономию:

— Что-то не так, Денис Анатольевич?

— А что хорошего? Главная подозреваемая три года как мертва и одновременно разгуливает по старым знакомым в Сибирске, после чего те тоже дисциплинированно переходят в мир иной. Есть какие-нибудь данные о родственниках этой «неуловимой мстительницы»?

— Не вопрос! — Акай снова забарабанил по клавиатуре. — Пожалуйста, — сообщил он через минуту: — «Тудегешева Тояна (Татьяна Михайловна). Дата рождения — 16 августа 19… года (приблизительно)…»

— Как это «приблизительно»?! — Я невольно подался вперед, к экрану, отыскивая глазами нужные строчки: — «…Данные о родителях отсутствуют. Место рождения — Горно-Алтайск (предположительно)…» Что за черт?! Откуда же она взялась?

— Едем в роддом, — быстро сориентировался Акай. — Если ваша подозреваемая подкидыш, то скорее всего она содержалась в Улынкешском роддоме до передачи в сиротский приют.

Предположение лейтенанта полностью подтвердилось. Действительно, ребенка в роддом принес какой-то старик-алтаец. В учетной карточке была сделана лаконичная запись: «Найдена в районе поселка Бийтын местным жителем Алыкчаком Тудегешем… Возраст — примерно 1,5 месяца… Названа Тояной Тудегешевой…» Далее шли сведения о росте, весе, физическом и психическом состоянии найденыша и прочая медицинская рутина. Но оставался открытым вопрос: кто? Кто принес грудного ребенка в тайгу и бросил там на погибель? И почему? Впрочем, почему — ясно: чтобы избавиться. А вот кто — неужели мать?! Хотя таких жутких случаев, я знаю, было немало. Особенно в мутные годы реформ, когда огромную страну лихорадило в буквальном и переносном смысле; когда одни заказывали для своих особняков унитазы из золота, а другие в это же время делили пачку дешевых макарон на три кучки — по одной на день; когда пресыщенные жизнью холеные «мадамы» заказывали себе детей с определенным цветом глаз, волос и кожи, а в то же время молодые мамаши, вчерашние школьницы, равнодушно выбрасывали лишних младенцев на помойки… Было. Все было, блин!..

Вот так, значит. Еще один подкидыш…

— Вот что, лейтенант, — я решительно поднялся, — придется съездить в этот Бийтын. Надеюсь, транспортом меня здесь обеспечат?

— Разумеется, господин капитан. — Кыдыев тоже вскочил. — Когда выезжать?

— Я поеду один. Машина нужна самая незаметная, но надежная. Лучше какой-нибудь старенький внедорожник. Завтра с утра. Кстати, а где эта турбаза находится? «Катунь»?..

— А это почти по дороге, Денис Анатольевич, километров пять в сторону от трассы. Может, все-таки возьмете меня с собой? Вдвоем сподручнее.

— Ты мне будешь нужен здесь, Акай, — твердо сказал я, хлопнув его по плечу. — Отвези меня обратно в гостиницу.

* * *

Едва переступив порог гостиничного номера, я тут же взялся за телефон. До отъезда в горную глухомань надо было срочно озадачить наших оперов, иначе очередного «висяка» не избежать.

Олег откликнулся, будто ждал у телефона.

— Майор Ракитин. Слушаю вас.

— Привет из Шамбалы! Как ваше ничего?

— А, горный козлик? Проявился наконец! Чего нарыл? — Олег был явно на взводе, коли сходу ввязался в словесную пикировку.

— Увага, пан майор! Трэба дуже швыдко шукати такого шановного чоловика — Сергея Игоревича Есаулова, бо як ций чоловик мабуть зараз мертвяком гэпнувся.

— Цэ хто ж таки е?

— Пан майор розумиет нашу мову?

— С кем поведешься…

— …с тем и наберешься! Олег, я серьезно. Этот парень должен очень много знать про нашу страстную горянку Тояну Тудегешеву. Особенно про ее исчезновение. Соответственно, он — первый кандидат на деревянный макинтош. — Я постарался придать словам мрачную интонацию. — Если с парнем что-нибудь случится, я себе этого не прощу.

— Ладно, не трясись. — Ракитин, похоже, поверил в мою искренность. — Прямо сейчас дам задание найти и прикрыть твоего Есаулова. А если поподробнее?

— Этот парень познакомился с Тудегешевой на турбазе «Катунь», здесь, на Алтае. Он же оказался единственным свидетелем и даже подозреваемым в ее гибели. А может, и соучастником ее инсценировки! По-любому, он теперь для Тудегешевой очень опасен, и уж конечно она постарается, чтобы он никому не проболтался.

— Лады. Сделаем. А сам-то ты куда навострился?

— Хочу провести сбор информации на месте. — Я все еще не решил, говорить ли Олегу о странном появлении Тояны на свет. — На связи будет лейтенант Кыдыев из республиканского управления внутренних дел. Запиши его мобильник…

Глава 3

Когда мимо промелькнул покосившийся километровый столб с отметкой «78», я сбросил газ и переключил внимание на левую обочину, стараясь не пропустить в серо-зеленой стене облепихового кустарника просвета боковой дороги на турбазу. Я уже убедился, что глубинка и в двадцать первом веке осталась точно такой же, как и сто-двести лет назад: разбитые, исчезающие внезапно дороги и почти полное отсутствие указателей. Вот внедорожник мне достался хороший — «Форд-Мэверик» 2005 года выпуска: ни илистые низины, ни броды через ручьи, ни осыпи — все ему оказалось нипочем. А столитровый бак, залитый под пробку, гарантировал благополучное прохождение всего маршрута и возвращение в город.

И все-таки поворот я прозевал. А отвлек меня низколетящий над дорогой орел. Огромная птица странного, почти черного окраса неожиданно вывернула из-за скалы и понеслась прямо на машину. Спасла меня от столкновения, чреватого самыми печальными последствиями, новая реакция, появившаяся после инициации сущности воина. В последний момент я резко вывернул руль вправо и поддал газу, отчего внедорожник буквально вылетел на откос, описал по нему цирковую дугу и снова очутился на дороге. Я тут же глянул в панорамное зеркало заднего вида, но никакого орла не увидел, словно того и не было. «Так не бывает! — мелькнула запоздалая мысль. — Что у него, реактивная турбина в заднице? Куда же он подевался?..» В это мгновение боковое зрение уловило светлый проем в зарослях у обочины, и нога моя так же рефлекторно надавила на тормоз. Машину слегка занесло, я распахнул дверцу и уставился в ярко-синее небо все еще в надежде увидеть крылатого нарушителя, но — увы! — тот как сквозь гору прошел. Ну, не померещился же он мне?!

Сплюнув, я снова уселся за руль, включил задний ход и медленно вернулся к повороту.

Полчаса тряски по извилистой каменистой ленте вниз, в долину, привели меня наконец к облупившимся металлическим воротам, над которыми однако гордо сияла свежей краской вывеска «Туристический комплекс «Катунь», выполненная почему-то готическим шрифтом. За воротами справа, как и положено, примостилась вполне современная стеклопластовая будка охраны. И что самое удивительное, там же, за воротами, начиналась нормальная асфальтовая дорога, через десяток метров делавшая резкий поворот вокруг все тех же облепиховых зарослей.

В прозрачной будке никого не было видно, но я все же надавил на сигнал и не прогадал. Из-за будки неспеша, вразвалочку появился сонный детина в камуфляже. Из нагрудного кармана у него торчал черный ус переговорника, что свидетельствовало о наличии на турбазе целой системы охраны! Ну а поскольку есть охрана, значит есть и что охранять. Это вселяло надежду, что заведение переживает далеко не худшие времена. Я вышел из машины и подошел к воротам.

— Здравствуйте, мне бы на турбазу проехать.

— А ты кто такой?

М-да, чоповцы везде и всюду одинаковы: туповаты, хамоваты и медлительны. Наверное, порода такая. Не желая вступать в перепалку с этой гориллой, я молча предъявил удостоверение капитана Кротова. Однако на детину оно не произвело никакого впечатления:

— Ну и что? Это частная собственность. Ордер у тебя есть?

— Ах, ордер… — Я приблизил лицо к его лоснящейся морде и заглянул ему в глаза. — Смотри внимательно, — проговорил я гулким грудным голосом, одновременно посылая волевой импульс: «замри!», — сейчас я покажу тебе лист бумаги, на нем ты прочтешь то, что услышишь. — Я медленно поднял руку на уровень глаз и повернул ее открытой ладонью к охраннику: — Читай! — Он уставился остекленевшим взглядом на мою ладонь. — «Предписание прокурора Республики Алтай. Настоящим уполномачивается Кротов Денис Анатольевич, капитан Сибирского управления криминальной милиции…»

Я размеренно и монотонно проговаривал текст несуществующего документа, следя за тем, как бегают по несуществующим строчкам глаза человека, подчиненного чужой воле. Мне было интересно и противно одновременно. Интересно, потому что я впервые проделывал на практике то, чему до сих пор учился только теоретически. А противно… но ведь этот увалень тоже человек!

— «…не препятствовать в доступе на любые территории федерального, регионального или местного подчинения, а также частные владения…»

Руки охранника пришли в движение, засов клацнул, и тяжелые створки ворот начали медленно расходиться в стороны под собственным весом.

— «…Подпись: прокурор Республики Алтай Сыдылкуев Данур Елыктеевич».

Ворота распахнулись, охранник продолжал стоять соляным столбом, уставившись в пространство уже совершенно пустым взглядом, и мне вдруг стало ужасно стыдно за содеянное. Поддавшись этому новому для меня чувству, я в последний момент психофизическго контакта все же поставил парню «сторожок»: охранник должен был прийти в норму через четверть часа после нашего контакта. А для того, чтобы он ничего не заподозрил, пришлось лично запереть за собой ворота.

Дальнейшее путешествие очень скоро закончилось на просторной площади, застроенной по периметру одинаковыми трехэтажными зданиями из пенобетона с большими светлыми окнами и ажурными балконами. Над входом в главное здание был предусмотрительно вывешен транспарант «Добро пожаловать!»

Несмотря на разгар туристического сезона отдыхающих на турбазе было немного. То ли все недавно разъехались, то ли вообще место не пользовалось особой популярностью. Хотя на мой вкус горный туризм — самое лучшее времяпровождение отпуска. Оставив внедорожник на стоянке для гостей, я напустил на себя официальный вид и направился прямиком в главный корпус, справедливо полагая, что именно там мне окажут самое активное содействие.

Как же я ошибался! В полупустом вестибюле у стойки администратора томились, судя по всему, две супружеские пары. Причем если одну пару можно было с уверенностью отнести к категории «молодожены» (даже без учета возраста), вторая чета горных туристов явно заслуживала определения «бывалые», в смысле семейной жизни конечно. Первая парочка активно перемещалась по холлу от пустой стойки администратора до уголка с двумя чахлыми пальмами в кадушках, долженствующих, видимо, символизировать собой мечты о «райских кущах наслаждения». Вторые же чинно и невозмутимо сидели в креслах для посетителей рядом со стойкой и дисциплинированно листали пухлые потрепанные журналы, в изобилии раскиданные на всех горизонтальных поверхностях вестибюля. За стойкой восседала дама лет пятидесяти, и на лице ее судьба навечно запечатлела портрет мировой скуки. Я понял, что можно даже не пытаться что-либо выяснить у этого сосуда равнодушия, и двинулся через холл в коридор первого этажа, где по определению должны были располагаться все административные подразделения турбазы.

Кабинеты с аккуратными табличками там действительно наличествовали, вот только ни в одном из них я не обнаружил необходимого источника информации. Все помещения либо пустовали, либо оказывались запертыми без объяснения причин. Единственным, кто попался мне навстречу, был маленький сморщенный алтаец совершенно неопределенного возраста одетый в черный рабочий халат. Он с видимым усилием волок куда-то по коридору здоровенную металлическую стремянку. Вряд ли от него можно было бы получить вразумительный ответ.

Приуныв, я все же решил попытать удачи на других этажах и на третьем, возле двустворчатой застекленной двери с большой табличкой «Библиотека» наткнулся еще на одну представительную даму в строгом деловом костюме с бэджиком на левой половине внушительной груди. В полумраке коридора я не успел прочитать надпись на нем, а включить «кошачье» зрение просто не догадался. Да это оказалось и не нужно.

— Добрый день! — Голос у дамы был подстать габаритам. — Могу я вам помочь?

— Здравствуйте, я — капитан Кротов, Сибирское губернское управление криминальной милиции, ищу кого-нибудь из администрации этого замечательного заведения. — Я небрежно и не без форса взмахнул удостоверением.

— Артамонова Мария Игнатьевна, управляющий туристическим комплексом «Катунь». Чем могу быть полезна?

Дама не выглядела ни удивленной, ни растерянной. Показалось, будто она каждый день видит тут представителей власти или силовых структур.

— Я веду расследование одного запутанного уголовного дела и некоторые факты, вскрывшиеся в процессе, привели меня сюда. Мы могли бы побеседовать в более удобном месте?

— Идемте.

Мы спустились на первый этаж и вернулись к вестибюлю. В углу его, за стойкой администратора обнаружилась большая светлая комната, обставленная современной мягкой мебелью с обивкой салатных тонов. Возле окна стоял сервировочный столик с полным набором предметов для чаепития. Управляющая однако села в кресло в противоположном углу комнаты и указала мне на другое. Между креслами расположился низкий журнальный стол. Я покосился на большую хрустальную пепельницу посередине столешницы и в который раз напомнил себе, что бросил курить. Мадам Артамонова перехватила мой взгляд и расценила его по-своему:

— Можете курить, господин капитан… Я вас внимательно слушаю.

— Благодарю. — Я решил сразу брать быка за рога: — Мария Игнатьевна, три года тому назад в районе вашего туристического комплекса, точнее на одном из горных пеших маршрутов, произошел несчастный случай — погибла молодая женщина. Вернее, пропала без вести. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Господин Кротов… — Артамонова вынула из кармана жакета золотистую коробочку «Элегант», достала из нее длинную тонкую сигарету и замерла в ожидании.

— Я не курю.

Мадам спокойно положила сигарету в пепельницу и продолжила: