Поединок отражений Федотов Дмитрий

— А у нас всегда так! — я сменил игривый тон. — В общем, Дюха, если я ее раньше не найду, то уж она до меня точно доберется. И тогда можно будет поверить нашим правдивым СМИ насчет безвременной кончины выдающегося, талантливого, неподражаемого, неподкупного и прочая журналиста Котова.

— Что, неужели все так серьезно?

— Надо бы хуже, да некуда… Выручишь?

— О чем речь, Димыч! Прямо сейчас и займусь, — в его голосе сквозь озабоченность явно проступили азартные нотки.

— Спасибо, я тебе перезвоню, — искренне сказал я. — На всякий случай, сбрось мне на «мыло» результат. Лады?

— Заметано, друже!

В трубке запикали гудки отбоя, а я все еще держал ее перед собой, разглядывая тонкую трещинку возле микрофона, и в носу у меня подозрительно щипало.

— Спасибо, друже, — повторил я Андрюхины слова замолчавшей трубке, глубоко вздохнул, нажал на рычаг и набрал второй важный номер.

Сигнал за сигналом уходили в пустоту вместе с секундами, а с ними — и надежда на удачу, на спасение. И вдруг на какой-то краткий миг я совершенно ясно, как и в первый раз в случае с Сильвером, увидел Ксению, стоявшую в раздумье рядом с телефоном, в коротком пушистом домашнем халатике, с распущенными, еще чуть влажными после душа волосами. Мне даже почудился слабый цветочный аромат дорогого шампуня, исходящий от них. В то же мгновение Ксения, словно почувствовав мое незримое присутствие, резко вскинула голову и буквально пронзила меня взглядом. Я почти физически ощутил боль от ментального удара, растерялся и инстинктивно закрылся «Щитом Шамбалы». Возникшая странная связь тут же прервалась, и трубка телефона выскользнула из моментально вспотевшей ладони, глухо стукнув о крышку стола. И сразу я услышал голос Ксении:

— Котов, это ты?

— Да-да, Ксюша, — я поспешно поднял трубку и прокашлялся, потому что в глотке стало сухо, как в Сахаре. — Извини, но у меня нет другого выхода, как снова обратиться к тебе…

— Мы же договорились…

— Прости, но ближе тебя, у меня уже три дня никого нет, — в отчаянии ляпнул я, опасаясь, что не успею ей все объяснить. — Это не шутка и не розыгрыш, Ксения Олеговна. Если мы сейчас не договоримся и не объединимся, у нас может не быть завтра!..

Я замолчал и даже зажмурился в ожидании ответа, но Меньшикова упорно молчала, и когда она наконец заговорила, мне показалось, что я успел прожить не одну тысячу жизней. Собственно, Ксения произнесла только одно слово:

— Приезжай.

И я понял, что спасен!

Она действительно встретила меня в коротком атласно-золотистом халатике, только волосы успела забрать в высокий греческий хвост, скрепив их костяным гребнем в форме львиной лапы. Однако, несмотря на несколько провокационный внешний вид, вела себя Ксения подчеркнуто холодно и настороженно. Никак не отреагировав на дружеский поцелуй в щечку, она круто развернулась и пошла в глубину квартиры, бросив через плечо:

— Проходи в зал.

Я молча повиновался, разувшись и повесив куртку на развесистые рога изюбря в углу прихожей. Гостиная действительно оказалась залом как по размерам, так и по убранству. Вся обстановка имела стилизацию под эпоху времен короля Артура Пендрагона — этакий Камелот в миниатюре: объемные стенные панели имели вид грубой каменной кладки с вбитыми в щели коваными светильниками в форме драконьих лап, поддерживающих большие плоские чаши с плавающими в них горящими масляными фитилями; половину одной из стен занимала разверстая пасть гигантского камина, в котором трещало и исходило кровавым пламенем целое бревно; высокое стрельчатое окно с абстрактной витой решеткой было на треть прикрыто тяжелой атласной занавесью какого-то неопределенного цвета, а напротив камина раскинулось низкое квадратное ложе, застланное шкурой неизвестного животного с раскиданными по ней тоже атласными подушками. Над ложем в центре стены висело огромное овальное и по-видимому бронзовое зеркало, в котором не отражалось ничего, кроме мутных красноватых отсветов. Весь пол в этом странном и мрачном помещении был выложен каменной мозаикой в виде древних кельтских символов, из которых я смог признать только «солнечный крест». Против ожидания плиты пола оказались теплыми и приятными наощупь для уставших от обуви ног.

Я подошел к стоявшему возле камина низкому столику в форме прямоугольной каменной плиты, на которой стояли чаша с фруктами и несколько бутылок и бокалов самой современной внешности, и налил себе густого янтарного хереса. Потягивая терпкий душистый напиток, я медленно обошел весь зал и присел на край роскошного варварского ложа, размышляя над физическими параметрами помещения, явно превышавшими реально допустимые в пределах здания размеры. Как и в случае с квартирой Золотарева, здесь применялись некие незнакомые мне магические операторы, изменяющие характеристики пространства. Вот только зачем?

— Чтобы постоянно ощущать свою Силу, — сказала Ксения, возникая возле каминного столика и наливая в высокий бокал рубиновое вино из пузатой бутылки с облитым сургучом горлышком.

— Я что-то пропустил или ты пользуешься телепатией?

— Да ты же шумишь в эфире как старый радиоприемник! — соизволила наконец улыбнуться она, присаживаясь на ложе в метре от меня и демонстративно вытягивая стройные обнаженные ноги. — Если ты собираешься пожить еще какое-то время, тебе надо срочно учиться молчать.

— Кстати о жизни, — я сделал вид, что поглощен зрелищем пылающего камина. — Ты уже в курсе, что на меня открыта безлицензионная охота?

— Что ты имеешь в виду? — в голосе Ксении прозвучала неподдельная настороженность, которой я не ожидал, и это вселило в меня новую надежду, что я не ошибся в своих ощущениях относительно нее.

— За последние шесть дней на меня, по моим подсчетам, было совершено четыре покушения, правда, пока без особого успеха, — я небрежно махнул рукой, хотя на самом деле внутри все звенело от напряжения, которое не мог снять даже выпитый херес.

— А по-моему, три, — Ксения полуповернулась ко мне, облокотившись левой рукой на подушку и удерживая правую с бокалом перед собой.

При этом и без того короткая пола халатика приподнялась еще выше, фактически превысив все мыслимые пределы. Это была явная провокация, но я по-прежнему не мог понять — зачем? Ведь выгнала в прошлый раз совершенно однозначно! В такой ситуации лучше не предпринимать ничего. Поэтому я встал, подошел к столику и вновь наполнил опустевший бокал хересом. Сделав приличный глоток, медленно повернулся к ней и почти спокойно сказал:

— Сегодня утром на квартире известного журналиста господина Котова прогремел взрыв, эквивалентный пятистам граммам тротила…

— Ого! А… где же в это время находился господин Котов?

— При исполнении служебных обязанностей, — я вернулся на прежнее место и заговорил спокойно-деловым тоном. — Мне просто до сих пор везло, Ксения Олеговна, но это ведь не может продолжаться долго. Кто-то явно решил вывести меня из игры, а я не могу даже понять — кто? То ли этот неуловимый мститель, то ли некое тайное братство, то ли вернулась Нурия…

— У тебя есть доказательства ее возвращения? — Из голоса Ксении тоже исчезла игривость.

— Только сон, то есть — сны.

— Сны?!

— Да. Был второй, — и я на одном дыхании пересказал ей свое путешествие к капищу, не забыв упомянуть и про странные иглы реликтовой сосны, непостижимым образом оказавшиеся у меня в волосах по утру.

Ксения выслушала молча, не перебивая и не задавая никаких вопросов. Когда я закончил, она вдруг встала, отнесла свой бокал на столик, потом вернулась и села рядом со мной, зажав узкие ладони между коленями. Некоторое время мы оба молчали, потом Ксения также неожиданно взяла меня за руку и заглянула мне в глаза.

— Это становится по-настоящему опасно, Дима, — с плохо скрываемой дрожью в голосе сказала она. — Я имею в виду твое желание проникнуть в астрал. Кто-то или что-то караулит тебя там, и, думаю, не только мадхъя!

— Что же ты предлагаешь?

— По-моему, тебе, наоборот, надо затаиться, закрыться от любых контактов на пси-уровне, переждать…

— Я не могу, Ксюша, — мягко перебил я ее, погладив по щеке. — Я уже по уши влез в это дело, на меня надеется много людей, из-за меня, наконец, могут пострадать близкие мне люди.

— Но ведь ты же можешь погибнуть!

— Если ты мне поможешь — пожалуй, выкручусь, — я слегка улыбнулся и снова ласково провел пальцами по ее бархатной коже.

— Что ты задумал? — В ее глазах еще плескалась озабоченность, но щекой Ксения почти неосознанно потерлась о мою ладонь.

— Мне надо встретиться с кем-то из магистров. Лучше с Ириной или с Золотаревым, — выдохнул я и замер, ожидая ее реакции.

Ксения молчала, как-то странно разглядывая мою физиономию — то ли с жалостью, то ли с любопытством.

— Ты хоть представляешь насколько это сложно? — спросила она наконец.

— Ну… для этого надо снова подняться в нижний астрал…

— …где тебя давно поджидают и с удовольствием прихлопнут! — Ксения высвободила свою руку из моей и отодвинулась. — Дурак ты все-таки, Котов. Ну какой из тебя Идущий? Ты ведь даже тем, что уже знаешь, пользоваться не умеешь.

— Погоди, погоди, — заторопился я, опасаясь, что она передумает. — Я понял: можно воспользоваться той дверью, которую я нашел в первый раз!

— Слава Создателю, сообразил, — посветлела Ксения, но тут же снова нахмурилась. — Но этот способ тоже не гарантирует твоей безопасности.

— Но ведь ты же будешь рядом?

Она нервно закусила нижнюю губу — решение давалось ей с большим трудом, и непонятно было, чего она больше опасается: моей неподготовленности или своей непредусмотрительности. Желая утвердить Ксению в собственных силах, я осторожно пододвинулся к ней и обнял за вздрогнувшие плечи.

— Нас же двое, Ксюша! У нас все получится, мы справимся, — зашептал я ей на ушко и продолжал молоть эту абстрактную чушь до тех пор пока не почувствовал, как ее тело наконец расслабилось. — Ты готова, родная моя? — спросил я, желая убедиться, что с девушкой все в порядке.

Она молча кивнула, потом мягко высвободилась из моих объятий, одним движением скинула халат на пол, обнаженная шагнула на ложе и села в позе «цветущего лотоса» лицом к огню.

— Готовься, Идущий! — голос Ксении стал гулким и низким, странным образом звучащим со всех сторон сразу.

Я молча повиновался, также сбросив одежду на мозаику, и сел напротив девушки, лицом к бронзовому зеркалу…

Прошлый урок не прошел даром. На сей раз я почти сразу, одним длинным «шагом», скользнул к моменту своего рождения, так же легко совершил трансакцию по расщеплению личности на Взрослого и Ребенка, и уже вдвоем они быстро двинулись по светящемуся лабиринту. Как и в прошлый раз я последовал за ними, стараясь не отстать. Когда же мы достигли заветной двери, из бокового, заполненного сиянием коридора к нам неожиданно вышла юная девушка, облаченная в длинную золотистую одежду, похожую на греческий хитон.

— Кто ты? — улыбнулся незнакомке я-Ребенок, ставший к этому моменту длинным и нескладным подростком.

— Не бойтесь, я всего лишь самсара[1] мага Ксении Меньшиковой, — улыбнулась в ответ девушка, и я тут же узнал эту улыбку и этот ласково-решительный взгляд лазурных глаз.

— Здорово! — восхитился я-Взрослый. — Но как тебе это удалось?!

— Не волнуйся, это не вселение, а твой собственный образ защитника, о котором ты просил.

— Спасибо, родная! — я-Взрослый хотел взять руку девушки в свою, но она отступила и погрозила тонким пальчиком:

— Нельзя! Прямой контакт опасен слиянием отдельных частей личности, а это уже — прямой путь к шизофрении.

— Тогда идем? — я-Ребенок в нетерпении взялся за матовую витую ручку двери.

— Вперед, Идущий!

Против ожидания за дверью оказалось не кочковатое туманное «болото» нижнего астрала, а широкая и прямая улица, окруженная причудливыми призрачными зданиями, похожими одновременно на пирамиды майя и бирманские пагоды. Переглянувшись, мы дружно шагнули на мостовую, выложенную восьмигранными плитами, как показалось, из белого известняка. Улица уходила в бесконечность, постепенно растворяясь в ярком свете, заливавшим все вокруг.

Сначала медленно, потом все более убыстряя шаг, мы двинулись по ней, и спустя короткое время мне стало казаться, что мы идем по кругу, потому что призраки зданий по обеим сторонам улицы были похожи один на другой, несмотря на всю их кажущуюся сложность архитектуры. Я, как ни старался, не мог найти никаких отличий. Однако путешествие наше неожиданно закончилось, ибо мы вдруг очутились на гигантской площади, окруженной, впрочем, такими же однотипными строениями. В центре ее я заметил высокую фигуру человека в какой-то струящейся одежде. Человек стоял к нам спиной, но едва мы приблизились, медленно повернулся, и я со сложным чувством радости и недоверия признал в нем Андрея Венедиктовича Золотарева.

— Приветствую тебя, Идущий! — эхом прокатился по площади звучный голос мага. — И тебя я тоже рад видеть, сестра, — кивнул он нашей спутнице. — Ты выбрала верный путь. Будучи архатом[2], ты сможешь пройти все шесть ступеней Наропы[3]…

— А что ты можешь сказать обо мне, геше[4]? — не очень вежливо встрял я-Взрослый.

— Ты делаешь определенные успехи, — спокойно ответил Золотарев, — но ты пока еще на пути постижения каи, отражений Сфер Познания, и потому нуждаешься в защите и совете. Ты сделал правильный вывод о том, что Ксения — твой кармический телохранитель и гуру. Следуй и впредь своим внутренним желаниям и побуждениям, и тогда ты достигнешь желаемого результата.

— Помоги мне пройти в нижний астрал, геше, — попросил я, — мне необходимо найти информацию об одной странной женщине, замешанной…

— Можешь не продолжать, Идущий, — величественно повел рукой маг. — Ты до сих пор неверно понимаешь суть нижнего астрала, вернее, поля эмоционально-психических коммуникаций. Там нет достоверной информации, ибо он построен на паттернах чувств, а не разума. Если тебе скажут: «Смотри, какая большая и красивая собака бежит тебе навстречу!», сможешь ли ты из этого сделать вывод о ее агрессивности и опасности для себя?.. Нижний астрал — ловушка для излишне самоуверенных индивидуалов с задатками паранормов.

— А где же мы находимся сейчас?

— Это Единое Информационное Пространство Земли, точнее, одна из переходных зон, — снисходительно улыбнулся Золотарев, — и ты смог сам найти вход в нее прямо из своего сознания, без перехода в трансовое состояние, а это уже большой шаг вперед!

— И здесь я не найду нужной мне информации, — расстроился я-Ребенок.

— Для этого тебе вовсе не нужно выходить в астрал, к тому же там небезопасно: чьи-то ады[5] стерегут твое появление, — маг слегка нахмурился. — К сожалению, я пока не знаю — чьи? А нужное знание ты можешь получить, освоив Випашьяну, технику глубинного погружения в информационную суть объектов, правда, лишь материальных.

— Я понял, геше! — кивнул я-Взрослый. — Но ответь, пожалуйста, еще на один важный вопрос: почему я?

— Ты сильно вырос, Идущий. Ты научился задавать вопросы, но время ответов еще не пришло, — Золотарев повел рукой вокруг, и показалось, что весь город содрогнулся от его жеста. — Могу лишь дать один совет: посети Зур Алатау[6] и найди путь на капище Двуликого. Только так ты сможешь замкнуть Круг Поиска Истины и настигнуть черного мадхъя до того, как она выпьет Чашу Силы Двуликого и станет его аватарой.

— Но зачем?! — я-Взрослый был буквально ошарашен заявлением мага, одновременно чувствуя, что вот-вот упущу нечто важное. Жизненно важное!

— Придет время, и ты поймешь, Идущий! — голос Золотарева стал гулким, по площади покатилось странное тройное эхо.

И в этот миг город накрыла тень. Над зданиями проступила из воздуха апокалиптическая фигура человекоподобного колосса. За несколько мгновений она уплотнилась до полной черноты, и тогда в центре головы ее открылся кошмарный ромбический глаз с вертикальным огненным зрачком. И это инфернальное око уставилось на нас, казавшихся по сравнению с чудовищем никчемными мурашами.

— По-моему, нам вежливо намекают, что мы здесь слишком задержались, — громким шепотом произнес я-Взрослый, медленно отступая назад, на ту же улицу, по которой пришли сюда.

— Это не страж, — уверенно заявила самсара Ксении, внимательно разглядывая колосса.

— Это посланник Мары — смотрителя астрала! — Золотарев по-прежнему говорил гулким, раскатистым голосом. — Уходите! Вам с ним не сладить.

— Но мы же не пересекли черты? — удивилась девушка. — Это зона перехода, она не контролируется Марой?..

— Значит изменились граничные условия. — Маг широко развел руки и в каждой у него появилось по сияющему голубому шару. — Уходите быстрее, пока он не увидел вас!

Мы втроем поспешно отступили в глубь улицы, и последним, что увидел я-Взрослый, были две беззвучные ленты ослепительного бело-голубого пламени протянувшиеся из рук Золотарева навстречу аспидно-черной фигуре посланника.

Обратный путь в физическую реальность показался мне — и Ребенку и Взрослому — одним бесконечно длинным шагом. Улица превратилась в туннель с мутно-серыми стенами, извивавшимися словно живые и все время менявшими направление. Но самсара Ксении уверенно скользила впереди, казалось, не замечая изменений вокруг. И обе мои проекции старались не отстать от чудесной проводницы. Лишь однажды я-Ребенок не утерпел и оглянулся назад, ожидая увидеть жуткого преследователя, но… не увидел ничего! Позади не было ни улицы, ни странных домов, никого.

— Не смотри назад, — крикнула самсара Ксении, — потеряешься в слоях собственной памяти! Ищи выход!

Я снова стал приглядываться к мельканию теней на призрачных стенах туннеля и наконец увидел. Обыкновенная дверь, обитая потертым дерматином, с отполированной тысячами прикосновений латунной ручкой. Я-Взрослый взялся за нее и потянул на себя, но дверь подалась удивительно легко, и мы оказались в ставшем уже родным и привычным светящемся лабиринте — моей памяти…

Когда я открыл глаза, то первое, что увидел, была улыбающаяся зареванная мордашка Ксении, сидящей рядом со мной. Сам я лежал навзничь на том же огромном ложе, застеленном шелковистой шкурой неизвестного зверя, и все тело мое представляло по ощущениям сплошной кисель — ни костей, ни мышц, ни внутренностей я, как ни старался, определить не мог. Хотя занимался физиологической гимнастикой крийя-йоги много лет подряд.

— Почему ты плачешь? — спросил я и не узнал собственного голоса: таким слабым и безжизненным он оказался.

— Котов, сволочь ты такая! Живой… — прошептала в ответ моя спасительница, схватила меня за плечи и принялась истово тормошить, повторяя как заклинание: — Живой, живой, живой…

— Ксюша, — с трудом выдавил я, борясь с приступом тошноты, — что произошло? Я даже пошевелиться не могу.

Меньшикова словно очнулась от моих слов, отпустила меня, глубоко вздохнула и сказала:

— Ты сегодня прошел Хинаяну, Котов, малый путь личностного освобождения! И достиг состояния Шуньяты[7]. А это уровень Воина — Шакти, либо Свами — Просветленного. Это… это немыслимо для обычного человека!

— Значит, я необычный.

— Не умничай! Ты же мог погибнуть, — Ксения снова превратилась в решительную и независимую амазонку, какой я ее знал и какой она мне нравилась еще больше. — Такой перерасход Кундалини даже я бы не выдержала.

— Ну, я сейчас тоже не в лучшей форме…

— Я сказала, не ерничай! И вообще… закрой глаза.

— Зачем?

— Буду тебя лечить, но… тебе этого лучше не видеть, — Ксения встала, сбросила на пол атласный халатик, в который куталась до сих пор, и сделала надо мной сложное движение левой рукой: — Спи!

И я заснул. Я никогда не думал, что засыпать по приказу может быть так приятно.

Часть вторая. Воин

Глава 1

Пробуждение было не из лучших. Сознание словно выдиралось из липкой вязкой трясины, стряхивая с себя шматки мерзко чавкающей субстанции. Вдобавок любое движение вызывало в теле раскатистое «эхо» боли, будто внутри бил неслышимый набат. Наконец кожа скачком восстановила нормальную чувствительность, и я понял, что по-прежнему лежу на шелковистом ложе моей спасительницы и берегини, а волны мягкого тепла сообщили мне, что чудесный камин разожжен и трудится в полную силу на благо хозяйки и ее гостя.

Я уже хотел было открыть глаза, но вдруг осознал, что все прекрасно вижу и так, не размыкая век! Открытие явилось полной неожиданностью и я потратил какое-то время, чтобы хоть немного освоиться с новой сиддхой. Это отчасти было похоже на бинокль с фотоэлектронным умножителем, только поле зрения не имело видимых границ, а сектор обзора менялся одним волевым усилием, не поворачивая головы. Я неспеша оглядел всю комнату по кругу, задержал взгляд на фотографии в рамке на каминной полке и приблизил изображение. Девочка-подросток обнимает за талию хрупкую женщину с грустными синими глазами. Они стоят под раскидистой старой березой, а на заднем плане сквозь пышную листву высверкивает солнечными бликами гладь то ли озера, то ли реки.

Я перевел внутренний взгляд на дверь комнаты и попробовал «заглянуть» в соседнее помещение. К моему удивлению это тоже получилось. Я увидел знакомую кухню, Ксению, готовившую кофе по-турецки, на песчаной бане, тостер, только что выплюнувший две пластинки подрумяненного хлеба, работающий телевизор над газовой плитой. На Ксюше снова был ее любимый золотистый халатик, а волосы забраны в высокий греческий хвост и закреплены матовым костяным гребнем в форме львиной лапы. Я почувствовал себя совсем уверенно и попробовал «заглянуть» под соблазнительный халатик. Но тут Ксения оглянулась, будто ощутив мое незримое присутствие, нахмурилась, потом улыбнулась и осуждающе покачала головой. Мне вдруг стало почему-то невыразимо стыдно, я поспешно «выключил» новое зрение и открыл глаза.

Я чувствовал себя совершенно здоровым. Более того, я чувствовал в себе какую-то новую дремлющую силу, что ли? Описать это ощущение сложно: будто внутри включился, но пока работает на холостом ходу мощный двигатель или генератор. О том, что произойдет, если его активировать, я в тот момент постарался не думать.

Привычно выполнив утренний комплекс упражнений крийя-йоги и убедившись, что базовая энергетика моего многострадального организма полностью восстановилась, я встал на руки и отправился на кухню.

— Котов, когда ты наконец повзрослеешь? — не поворачиваясь от плиты, поинтересовалась Ксения.

Я сделал «мостик» и принял нормальное положение.

— Знаешь, — я втянул носом одуряющую смесь аппетитных запахов жареной картошки, укропа и чеснока, — а я теперь тоже, как ты, умею…

— Дальновидение — не единственное, что ты теперь умеешь, — вздохнула Ксения и повернулась ко мне лицом. И я поразился, насколько оно осунулось!

— Неужели со мной все было так плохо?

— Ну, скажем, от трупа ты не сильно отличался. — Ксения принялась накрывать на стол.

— Сколько же тебе…

— Перестань! — она возмущенно фыркнула (ну, кошка — и кошка!). — Завари лучше чай.

— Слушаюсь, моя госпожа!..

Потом мы молча уплетали изумительную картошку со свежей зеленью и запивали душистым чаем с мятой, и говорили только наши глаза.

«Я обязан тебе жизнью, Ксюша! Ты — моя берегиня…»

«Горе ты мое, Димка! И зачем я согласилась тебе помогать?..»

«А ведь пропаду я без тебя, родная. Как есть пропаду!..»

«Ты — Воин, Котов! Теперь ты — Воин. Ты сам выбрал этот путь. А воину не нужен защитник…»

«Но у воина должна быть возлюбленная…»

«Она у тебя есть. А я лишь ее тень…»

«Наоборот! Она была проводником на моем пути к тебе…»

«Здесь нет противоречия. И ты уже знаешь ответ…»

«Она и ты — одно целое?!..»

«Мы — твои отражения, Воин. Неужто еще не понял?..»

«Я постараюсь, Ксюша. Я смогу…»

А потом говорили наши руки и тела…

Повторное пробуждение было совершенно нормальным — коротким и приятным. Даже обычная гимнастика не потребовалась — я чувствовал, что жизненная сила буквально распирает меня изнутри. «Спасибо, Ксюша!» — Я послал ментальный образ пушистого золотисто-белого шарика и спустя мгновение получил в ответ радужную колибри, усевшуюся мне на кончик носа. Я слегка подул на нее, и она растаяла с мелодичным звоном. Тогда я открыл глаза и сделал «бросок кобры», сразу оказавшись на середине комнаты. Тело слушалось великолепно, никаких последствий рискованного похода в астрал. Живем, братцы!

И в тот же миг я почувствовал присутствие постороннего. Не в квартире, нет. На локацию у меня ушло чуть больше двух секунд — все-таки я еще не освоился с новой сиддхой, — затем я увидел фигуру перед входной дверью на лестничной площадке. Небольшая коррекция подсветки — и передо мной вырисовался не кто иной как Олег.

Стоп! Я не говорил ему, куда направляюсь. Он не мог этого знать!.. Тогда кто же стоит сейчас за дверью?

Был только один способ проверить истину — открыть дверь. И я это сделал. Совершенно неожиданно для гостя и приняв должные меры предосторожности.

— Черт тебя задери, Димыч! — выдохнул Ракитин, уставившись на мой кулак в сантиметре от своего носа. — Что за пещерные манеры?!

— Докажи, что ты — мой друг.

— Если не перестанешь валять дурака, я тебе свой спиннинг больше не дам! Даже не проси.

Я убрал кулак и сказал:

— Извини, Олежек, но откуда ты узнал, где я?

— Опер я или погулять вышел? — хмыкнул Ракитин, входя в квартиру и с любопытством оглядываясь. — М-да! Значит, вот так и живут современные маги?

— И так, и растак, и перетак тя с разворотом! — рявкнул я. — Последний раз спрашиваю: кто?

— Не шипи, котяра! Все гораздо прозаичнее, чем ты думаешь. Ксения Олеговна позвонила мне сегодня утром и попросила навестить беглого бомжа, дабы он не наломал дров в ее отсутствие. — Ракитин скинул сандалии и безошибочно взял курс на кухню. — У тебя найдется пара бутербродов для старого друга?

— Это не моя квартира. — Я обогнал Олега и загородил проход.

— Хочешь, чтобы я умер от истощения?

— Хочу, чтобы ты хоть немного похудел! А впрочем, — сжалился я, глядя на его сникшую физиономию, — баш на баш: ты мне — все новости, а я тебе — яичницу с ветчиной и сыром!

Расчет оказался верным. Услышав про любимое блюдо, майор-чревоугодник враз стал послушным ягненочком, скромно уселся на кухне в уголок возле холодильника и с готовностью принялся просвещать меня.

— С какой новости начинать, о мой спаситель?

— Желательно с хорошей. — Я извлек из холодильника необходимые продукты и приступил ко второму любимому делу в жизни: кулинарии. Первым все-таки оставалось любопытство. Желание быть в курсе всех дел и событий по жизни иногда граничило у меня с одержимостью, за что мне неоднократно приходилось расплачиваться, порой — жестоко.

— У меня только плохие и очень плохие, — замогильным голосом сказал Олег и выудил из приоткрытого холодильника пакет с майонезом.

— Ладно, давай с плохой.

— С госпожой Муратовой разговора не получилось.

— Совсем?

— Ну, поздороваться-то она со мной соизволила, но как только я упомянул о бывшем муже, сделала губки бантиком.

— С чего бы это? — Я зажег плиту и поставил сковороду на огонь.

— Давай хоть ветчину порежу, — нетерпеливо предложил голодный Ракитин и поднялся со стула.

— Тогда уж лучше лук почисти.

— Побольше? — Он вооружился ножом и с готовностью полез в овощной ящик.

— Естественно!

— Ну, так вот, — вернулся к теме Олег, — Лилия Борисовна наотрез отказалась вспоминать даже имя Ильханчика, заявив, что этот человек больше для нее не существует.

— А ты сообщил ей, что он вообще больше не существует? Может быть, тогда она бы посговорчивей стала?

— Если честно, не допер, — вздохнул бывалый опер и размазал по щеке первую луковую слезу. — Но я зашел с другой стороны и спросил о Тояне.

— С тем же результатом?

— Не совсем. Со скрипом, но госпожа Муратова все же соизволила сообщить, что, мол, каждому воздается по делам его, а о Тояне она знает лишь то, что эта ненормальная горянка вышла-таки замуж за некоего Хилевича Владимира Казимировича, причем еще до того, как сама Лилия Борисовна стала женой Амиева-младшего.

— Ого! — От неожиданности я даже забыл перевернуть пластинки ветчины на скворчащей сковороде. — Получается, что Тудегешева устроила весь этот кипеж уже будучи замужней женщиной?!

— Получается так. — Олег выпрямился над овощным ящиком держа в руках несколько крупных розовых луковиц: — Столько хватит?

— Ну, если тебя устроит один жареный лук…

— Не жмись, ветчины побольше положи. — Ракитин был неумолим.

— Как-то не вяжется образ вульгарной стервы с ликом гордой дочери гор, — подытожил я. — Надо бы с этим разобраться до конца. Чую, не договаривает чего-то госпожа Муратова… Режь лук, а то мясо вот-вот подгорать начнет.

— Второе подавать? — Олег принялся неспеша выбирать подходящий нож из стойки над кухонным столом.

— Самое плохое?

— Пока что средненькое. Это уже не от меня — от Велесова. Наш несостоявшийся «икар», то бишь господин Витковский, до того как стать управляющим Сибинвестбанка трудился главным менеджером компании Сибнефть…

— Тоньше режь! И побыстрее…

— Угу. Догадайся с трех раз: чем он там занимался?

— Нефтью торговал… Ты же знаешь, что я в бизнесе — ни бум-бум. — Я снова начал закипать: терпеть ненавижу, когда кот рвется к сметане, а его держат за хвост!

— Ладно, неуч, — смилостивился майор-садист, — квоты на горючее он распределял по Сибирскому региону.

— И что?

— А то! Может, теперь сообразишь, кому досталась львиная доля этих квот?

— Неужели Амиеву?!

— Не-ет… Амиев нарисовался позже.

— Тогда Дуладзе, что ли?

— Именно. А когда многоуважаемый Нос почил в бозе, господин Витковский ушел из Сибнефти, скромненько, по-английски… Закрывай крышку, не то весь аромат выйдет! — Ракитин с видом утомленного непосильным трудом работяги уселся обратно на стул возле холодильника и вытащил сигареты.

— Разрешите папироску, гражданин начальник? — Я выставил на стол пепельницу и тоже потянулся за куревом.

Мы закурили и некоторое время молча предавались традиционному мужскому занятию: думали. Каждый о своем. Я например о том, как бы все-таки разговорить госпожу Муратову? По всему выходило, что и она теоретически могла быть замешана в катавасию вокруг клана Амиевых, ибо мотив, хоть и косвенный, у нее был: месть за давние обиду и оскорбленное самолюбие. О чем думал крутой сыскарь, я мог только догадываться.

— Гарнир ко второму будешь? — спросил наконец он, гася окурок в ракушке пепельницы.

— Валяй.

— Знаешь, по чьей рекомендации наш «икар» оказался в управляющих банка?

— Амиева, по чьей же еще?

— Почти. Красилина!

— Опаньки! — невольно вырвалось у меня. — Как говорила одна не в меру любопытная девочка, становится все страньше и страньше. По-моему, трэба незвэдно погуторить з паном Красилиным на гэту знайчову байку.

— Успеешь еще. Слушай, я жрать хочу! — Ракитин метнулся к плите как рысь на косулю и в мгновение ока распределил образец кулинарного искусства под названием «яичница с ветчиной по-сибирски» на две тарелки. Причем мне достались только лук и крохотный кусочек белка. Все остальное «по-честному» вошло в порцию бывалого майора.

Мне оставалось лишь поставить на плиту чайник и довольствоваться малым.

— Ну а самая плохая новость? — напомнил я, когда все было съедено, выпито и даже вымыто.

— Совершенно без затей. — Ракитин снова закурил. — Красилин ушел из-под наблюдения.

— Когда?

— Вчера утром.

— От кого?

— Представь себе, от самого Бульбы!

— Ух ты! Снимаю шляпу. — Я встал и налил обоим еще по чашке чая. — Как же ему удалось?

Страницы: «« « 345678910 » »»