Ноги от ушей, или Бойся меня. Я могу многое! Шилова Юлия

Глава 10

Проснувшись, я снова увидела Нину. Она смотрела на меня все так же сочувственно и, видимо, ждала, когда я открою глаза.

— Ты что, всю ночь не спала?

— Глаз не сомкнула.

— Почему?

— Боялась, вдруг ты умрешь. Ты так стонала. Видно было, что тебе даже во сне больно.

— Ну и что здесь страшного? Если бы я умерла, твой отец объявил бы меня без вести пропавшей и велел своим бойцам закопать где-нибудь в лесу. Чтобы никто никогда и не узнал, что я умерла от его побоев.

— Эмма, зачем ты такое говоришь? Мне страшно это слушать.

— А мне страшно жить так, как я живу.

— Знаешь, я вот смотрю на тебя и понимаю, что никогда не выйду замуж.

— Ниночка, не все мужчины такие, как твой отец. Он найдет тебе стоящего парня из состоятельной семьи, и все у вас будет хорошо. И вообще, рано тебе об этом думать. Я в твоем возрасте целыми днями в куклы играла.

В комнату вошел Ярослав и уставился на нас, ничего не понимая.

— Нина, почему ты не в школе? Эмма, а ты какого черта на полу валяешься? У тебя кровати нет? Кстати, а что у тебя с лицом?

— Я следила, чтобы твоя жена не умерла, — с вызовом бросила Нина.

— А почему она должна умереть? Молодая, здоровая...

Нина откинула одеяло и продемонстрировала, что он со мной натворил.

— Кто это сделал?!

— Ты.

— Я?!

— Ты, папа!

— О, черт, ничего не помню. Башка трещит. Видимо, вчера перепил. Не знаю, как сам не сдох. Эммочка, ты прости меня, пьяного дурака. Хочешь, я тебе новую тачку или новую шубу куплю? Ну скажи, хочешь? А может, офигительное бриллиантовое колье? Или арендую экзотический остров и мы проведем там целый месяц? Ну скажи, что ты хочешь? Как мне искупить свою вину? Что подарить тебе, чтобы ты меня простила?

— Папа, ты ей лучше врача купи. Ты что, не понимаешь, что с ней натворил? Ее лечить надо.

— Действительно, — согласился с дочерью Ярослав и схватился за телефон. — Сейчас позвоню нашему семейному доктору. Сейчас... Одну минуточку...

Пока Ярослав звонил доктору, я прошептала Нине:

— Спасибо.

— За что? Мы же с тобой не чужие.

— Врач уже выехал, — сказал Ярослав и вновь принялся передо мной извиняться.

Я отвернулась к стене, сжала губы и подумала, что меньше всего хочу видеть комедию, которую разыгрывает мой супруг.

— Папа, сейчас ты должен вернуть Эмме здоровье, а потом дать ей развод, — сказала Нина, словно взрослый рассудительный человек.

— Какой развод?

— Тот, который мужья дают своим женам. Эмма хочет с тобой развестись.

— Нина, а ну-ка быстро дуй в школу. Что это за прогулы?! Где, на хрен, твои гувернантки?! Всех уволю! Что мне делать со своей женой, я как-нибудь сам разберусь.

— Не разберешься, — категорично ответила Нина. — Ты силой удерживаешь рядом с собой человека, который тебя не любит.

— Послушай, сопля, откуда тебе знать, любят меня или не любят?! Не смей лезть в мою жизнь!

— Как ты меня назвал?! — Нина встала, одарила отца взглядом, полным ненависти, и выскочила из гостиной.

— Совсем от рук отбилась, — заметил супруг. — Надо брать эту маленькую дрянь в ежовые рукавицы. Это я с ее матерью по молодости и бедности развелся, а с тобой я на всю жизнь...

Ярослав взял меня на руки и перенес на диван.

Когда приехал доктор, он повинился.

— Я вчера немного перебрал, и моей жене досталось, — растерянно развел он руками и сел со мной рядом.

— Я вижу, — покачал головой доктор и стал меня осматривать. — Эх, если бы я не был вашим семейным доктором и не получал те деньги, которые вы мне платите, я бы вас за такое...

— Вам лучше не думать об этом, доктор, и получать приличные деньги... В противном случае вы можете остаться не только без работы, но и потерять жизнь.

— А можно без угроз?

— Можно. Увольте меня от ваших дурацких рассуждений. Поверьте, я и так раскаиваюсь в том, что натворил. Мне пора завязывать с алкоголем. У меня башню сносит. Провалы в памяти. Ничего не помню.

— Я постоянно лечу вашу жену от побоев, но так сильно вы ее еще не избивали. Вы хоть понимаете, что чуть не забили ее до смерти?

— Доктор, не давите на больное. Я все понимаю. Лучше скажите, что с ней.

— Все очень плохо. Тяжелое сотрясение мозга, шок, многочисленные гематомы и даже рваные раны. Некоторые нужно зашивать. Чем вы ее били?

— Доктор, хоть убейте, не помню.

— У него на ботинках большие железные набойки на мысах и подошве, — прохрипела я и сплюнула свернувшийся сгусток крови в полотенце.

Доктор сделал мне несколько уколов, выписал таблетки, зашил рваные раны и наказал, чтобы я строго соблюдала постельный режим. По такому случаю супруг не пошел на работу. Сидел рядом со мной, просил прощения, держал за руку, чем вызывал у меня еще большее раздражение.

— Эмма, ну не мог же я тебя просто так избить. Была ведь причина?

— Спиртное — вот причина, — простонала я. — Ярослав, мне вкололи снотворное. Я хочу спать. Оставь меня, пожалуйста.

Когда муж ушел, я закрыла глаза, с тоской думая, как же мне все надоело... Опостылевший муж... Рублевка с пафосными ресторанами и бутиками... Проклятая жизнь за высоким забором с колючей проволокой под напряжением... И вечный страх обитателей Рублевки: прослыть неудачником... Тут каждый кичится богатством как может. Постоянные многочасовые пробки из-за того, что по Рублевке едет очередная политическая шишка и поэтому перекрывают шоссе. Пробки могут тянуться до глубокой ночи. Рублевский лес... В нем гуляют не интересные зверюшки, а ребята в камуфляже, вооруженные автоматами. Рядом с ними прогуливаются немецкие овчарки. Это наши охранники, которые даже в лесу несут службу.

Глава 11

 Рублевка — это своеобразное счастье в добровольном зоопарке... Это бренд состоятельности, миф о райской жизни. Рублевские мужчины, разъезжающие на «бентли» и оформляющие свои миллионы на подставных лиц... Их многочисленные любовницы, к которым они относятся как к куску мяса... Рублевские жены, постоянно посещающие швейцарские клиники в погоне за молодостью. Модные психоаналитики и вечный страх, что можно впасть в немилость и муж аннулирует твои кредитки. Эта вечная жизнь напоказ... Рублевские жены больше всего боятся лишиться дорогих машин, шмоток, элитных бутиков и бездонного кошелька. Некоторых женщин после развода лишают возможности видеть своих детей, и они даже не знают о их местонахождении. Рублевские мужья частенько оскорбляют, издеваются и бьют своих жен, ведь они не считают их за людей, потому что многие просто купили себе вторую половину, как покупают мебель! Постоянная тоска, безысходность... Даже если и радость, то искусственная... Неплохо живут только семьи, которые прошли вместе огонь, воду и медные трубы, то есть строили красивую роскошную жизнь вместе. В таких семьях женщины выходили замуж за бедных, но перспективных мужчин и делали долгий путь восхождения наверх вместе с ними.

Господи, а ведь для многих рублевские страдания смешны и омерзительны. Им никогда не понять, почему для жителей Рублевки финансы — смысл жизни. Им никогда не понять, почему многие рублевские дамы пьют успокоительные препараты пачками и нюхают кокаин. Нет ничего хуже растительной жизни. Многие просто выключены из социума. Все мы только и думаем о том, что ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ, но уже не в состоянии хоть чтото изменить.

А сколько здесь суицидов, никто не поверит... Те, кого мужья отправили в отставку, травятся уксусной кислотой и различными лекарствами, вскрывают себе вены. Многие начинают заниматься шантажом. За несколько минут до прихода супруга напиваются снотворным и бросают пузырек на видном месте. Мужья тут же вызывают «скорую», а после выписки жены из больницы продолжают совместную жизнь с ощущением сильной вины. Кто-то презентует дорогое авто, кто-то бриллиантовое колье, чтобы уладить случившийся инцидент... Масса женщин добивается своего при помощи такой спекуляции.

Один бизнесмен так сильно погорел в кризис, что повесился из-за очень крупного долга на галстуке... Мужчины, занимающиеся политикой и бизнесом, вообще живут в вечном стрессе. У них чудовищные психологические нагрузки. Для них смерть — это освобождение от проблем и покой. У них настолько сильная душевная боль, что они не боятся смерти.

Проснувшись, я вновь увидела рядом с собой Нину.

— Я долго проспала?

— Почти сутки.

— Ничего себе. А где твой отец?

— Уехал на работу. Завтра мне придется пойти в школу. Сегодня появились гувернантки.

Я заметила, что лежу на кровати. Мой супруг перенес меня в мою спальню.

— Как только тебе станет лучше, убегай, — наклонилась ко мне Нина. — Если останешься, отец забьет тебя насмерть или сделает инвалидом. Тогда ты точно не уйдешь. У него к тебе какое-то болезненное пристрастие.

Нина замолчала, а я подумала: как же она права. У Ярослава действительно какая-то патологическая любовь, и это видит даже ребенок. Ему нравится делать мне больно. Все эти годы я живу в страхе, что он когда-нибудь меня убьет. Чтобы остаться живой, мне необходимо освободиться от диктата мужа. Тогда у меня появится хоть малейшая возможность почувствовать себя женщиной... С годами он становится все более жестоким и изощренным. Нет ни жалости, ни сострадания. Как же тяжело быть игрушкой в руках циничного и влиятельного мужчины... Все эти годы он требует от меня подчинения. Проклятая фраза: «Я мужчина, и значит, ты должна меня слушаться», больно режет слух. Как же я ненавижу эту жизнь — жизнь под тотальным контролем... Муж считает, что садизм — это нормально. Он имеет полное право меня подавлять, ведь мужчина от природы сильнее.

Болезненная ревность, из-за которой супруг может превратить мою жизнь в ад... Ярослав — образец ревнивца, клинический случай. Я живу как в тюрьме.

Началось это не сразу. Правила прививались мне постепенно. Это дикое желание подмять женщину под себя, под свои вкусы и взгляды. Ярослав сделал из меня настоящую мазохистку, убеждая в том, что мне больше не на что тратить свою единственную жизнь, как только на него, на его психозы и комплексы. Надо почувствовать свою силу и УЙТИ... Моя жизнь безмерно исковеркана некогда любимым мужем...

Это желание понятно. Если женщина разрешает, чтобы ею пользовались, так и будет. Если нет, то и незачем портить жизнь. Каждый сам решает, как ему быть. Не стоит надеяться, что муж когданибудь изменится. Главное, не думать о том, что все мужчины одинаковые. Среди них есть и чуткие, и благородные, поэтому не стоит ставить крест на личной жизни. Когда-то мой супруг и так заставил меня забыть об увлечениях, друзьях, карьере. Он заставил меня потерять уважение к себе. Теперь мне придется собирать себя по крупицам и восстанавливать.

У мужа чрезмерно развито самолюбие, которое зачастую принимает болезненные формы. Скажешь хоть слово против, он сразу вспылит. По его рассказам я поняла, что желание причинить боль другим появилось у него еще в раннем детстве. Мальчишкой он мучил и убивал кошек, стрелял из рогатки в голубей. Одним словом, он был трудным подростком. Меня сразу насторожило, что с самого начала отношений он вникал буквально во все. Критиковал то, что я надевала. Навязывал свое мнение, настраивал меня против моих родственников. Во время сна он перетягивал одеяло на себя и плевал, что мне очень холодно. Для Ярослава главное — его жизнь и его интересы, а остальные должны жить его интересами и во имя его целей. Это очень страшно, когда мужчина любит только себя и все его мысли заняты собой, любимым. Во всем прав только он.

Мужчина, самоутверждающийся за счет женщины, — не самая лучшая кандидатура для построения счастливой семьи. Если не потеряешь такого мужчину, значит, потеряешь себя. Такому человеку нужно постоянно противостоять, иначе можно оказаться в полной зависимости. Это диагноз, и с годами он будет только усиливаться. Результат жизни с подобным человеком всегда печален. Сначала лишаешься друзей, нормального досуга, затем собственного взгляда на жизнь, а в дальнейшем и права голоса. Я помню высказывание Цицерона — нельзя любить того, кого боишься, и того, кто тебя боится.

Женщина-жертва вызывает большое желание сделать ей еще больнее или сказать что-то обидное. Такие мужчины, как Ярослав, применяют правило кнута и пряника. Он умеет держать в вечном напряжении более слабого. Для меня сильный человек тот, кто может побороть в себе зверя. Увы, этого мой супруг не умеет.

Даже в любви есть грани. Есть норма, а есть безумие. ЕСЛИ Я НЕ ПОЖАЛЕЮ СЕБЯ, ТО ПОЖАЛЕТЬ МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕКОМУ. Сначала я уступала мужу в мелочах, а потом стала уступать по-крупному. Тяжелый характер супруга — следствие аномалии его личности. В конце концов, не я нуждаюсь в Ярославе, а он во мне. Ему необходима подпитка и иллюзия собственной силы.

Противостоять мужу довольно трудно. Он постоянно подавляет мою волю и ощущает себя царьком в небольшом семейном мире. Ему необходимо осознание, что я в его власти, что он хозяин моей жизни и я его собственность. Я должна найти в себе силы бросить его. Раз и навсегда. Бесповоротно. Этап любви в моей жизни прошел. Пора забыть о жертвенности, надо строить собственную судьбу. Сойдясь с Ярославом, я предала себя. Мужчина, избивающий женщину, вызывает стойкое отвращение. Бить и любить — несовместимые вещи. Это как унижать и унижаться. Самоуважение дороже. Настоящий мужчина может ударить только словом. Да и то подумает, прежде чем это сделает.

В который раз я прокрутила в голове, как все начиналось... Сильные объятия, резкие движения... Когда-то мы оба были полны страсти и огня. Гдето там, вдалеке, остались минуты взаимного счастья. Да, этот человек не оправдал моих надежд, а его поступки обесценили то, чем мы дорожили, на что надеялись и во что верили... Но ведь были же телефонные звонки, от которых учащенно стучало сердце, вечера под луной, когда мы держались за руки, целовались и верили в то, что эти отношения на всю жизнь. И пусть мы больше не способны на те поступки, которые запросто совершали в молодости. Пусть наша любовь наглядно нам показала, что она может быть горькой и драматичной... Пусть, но как это все горько...

Почти каждый вечер мы ужинали в ресторане, а нашим любимым развлечением был шопинг. Мы любили шататься по фирменным магазинам. Я выбирала самые интересные вещи и уходила в примерочную. Ярослав сидел в холле и ждал. Когда я выходила из примерочной, он громко хлопал в ладоши и в его глазах светился восторг. Продавщицы улыбались нашему мини-спектаклю и шептались между собой. Я понимала, что они мне просто завидуют. Завидуют и выискивают во мне изъяны. Обыкновенные женские заморочки.

Ярославу нравилось каждое мое движение. Когда я выходила из примерочной в особенно сексуальном платье, он тут же вскакивал с места и начинал меня целовать. А вечером, уже дома, я поощряла его за потраченные на подарки деньги и танцевала перед ним стриптиз. Если вы думаете, что я делала это раньше, то ошибаетесь. Я училась по фильмам и клипам. Просто брала стул и... фантазировала. Зажигала свечи, включала легкую музыку, вставала к любимому спиной и начинала танцевать, поглядывая на него то через одно плечо, то через другое. Гладила себя по бедрам и ягодицам, медленно приспускала платье. Затем снимала его и начинала крутить над головой. Я пристально смотрела Ярославу в глаза, он заметно смущался, снимал галстук и расстегивал ворот рубашки. Я сбрасывала белье, кидала его в любимого, приближалась к нему, дразнила, но не разрешала себя трогать. Ярослав ловил трусики и блаженно вдыхал их аромат. А затем я подбивала его на мужской стриптиз. Он расслаблялся, и от его консерватизма не оставалось и следа.

А однажды я даже затащила его в секс-шоп, и мы прикупили много разных интересных штучек. Ярослав краснел и готов был провалиться сквозь землю, а я вела себя так, словно хожу в подобные заведения каждый день. Я просто представила, что в этом магазине торгуют не интимными вещами, а обычными повседневными продуктами.

Меня не особо волновало, что думает обо всех моих выходках Ярик. Мне просто нравилось его шокировать и жить для себя и для своего тела. Я знала, что даже самая порядочная, но полная комплексов в сексе женщина вряд ли сможет удержать мужчину. Мужчина желает видеть даже в постели раскрепощенную женщину, развратную и жадную до удовольствий, пусть даже днем она самая что ни на есть порядочная и скромная.

Хорошо помню тот день, когда Ярик сделал мне предложение. Он снял номер в пансионате и устроил настоящий праздник с красивым рестораном, живой музыкой и признанием в том, что я лучшая. Я примерила подаренное Ярославом кольцо и подумала, что наконец-то представляю собой опасность для мужского кошелька. Стоило мне только поменять сознание и образ мыслей, как я тут же привлекла к себе именно того мужчину, который раньше по определению не мог проявить ко мне интерес. Видимо, мое нынешнее мышление и поведение вполне укладываются в рамки мужской логики и воспринимаются сильным полом как норма. Женщина дарит мужчине праздник, и единственное, что требуется от партнера, так это его оплатить. Уж если играть, то покрупному.

Еще до знакомства с Яриком я поняла: нельзя делать ставку на хромую кобылу. В глубине души я всегда хотела состоятельного мужа и не видела в своем желании чего-то постыдного. Элитное жилье в престижном районе Москвы, загородный дом с бассейном и зеленой лужайкой, роскошный автомобиль. О ЖЕНЩИНАХ СУДЯТ ПО ИХ МУЖЧИНАМ. А о мужчинах, в свою очередь, судят по их женщинам.

В ту ночь я была особо раскованной и доводила Ярика до сумасшествия. Я же испытывала ощущение неземного счастья и была готова плакать от радости. Ярослав был для меня самым лучшим и самым прекрасным. Моя любовь была сродни наркомании и доставляла настоящую душевную боль. Тяжело любить и скрывать чувство собственного достоинства, думая, что от него уже почти ничего не осталось. Я готова была отдать за эти ночи, за эти губы и руки все, что имею... Я знала, что в любовную зависимость попадают люди с низкой самооценкой или те, кому в детстве не хватало родительской любви. Мне не хватало и родительской любви, и высокой самооценки. Я считала Ярослава своей настоящей любовью и второй половинкой. Любовь моя была мучительна, и я хорошо понимала, что источник этих мук — я сама. Но ничего не могла с этим поделать. Мне было страшно оттого, что в жизни меня перестало интересовать все, кроме Ярослава. Всего лишь за несколько встреч этот человек смог заслонить от меня целый мир.

И все же я была так счастлива, что хотелось обнять весь земной шар и поделиться своим счастьем с другими. Ведь любовь — это светлое, радостное и окрыляющее чувство. Хотелось дарить радость и получать ее. Ведь когда любишь, любые сложности по плечу. Именно рядом с этим мужчиной мне хотелось жить и дышать. У меня словно крылья выросли. А без него мне начинало казаться, что я умираю. Я была в его власти. Он мог пользоваться моей любовью, мог манипулировать мною, как хотел, мог заставить страдать.

Первый год нашей супружеской жизни Ярослав постоянно говорил мне о том, как сильно меня хочет. Постоянное желание ЕЩЕ и ЕЩЕ... Море обалденного секса и постоянные мечты нарожать кучу детишек. От прошлого остались одни воспоминания, и наступило страшное настоящее. Будущее вообще не просматривалось.

— Твой отец меня найдет и убьет.

— Не найдет. Я поговорила со своим крестным. Он тебе поможет.

Я знала, что у Нины есть крестный, но так как он был человеком, приближенным к моему мужу, старалась держаться от него подальше.

— У него есть свободная квартира. Он даст тебе ключи и ты сможешь там жить. Отец про эту квартиру не знает. Квартира в дальнем Подмосковье. Тебя там точно никто не найдет.

— Как я могу ему доверять?

— А тебе и не нужно ему доверять. Доверься, пожалуйста, мне.

Наши взгляды встретились. Я не выдержала и первая отвела глаза в сторону.

— Хочешь сказать, что не можешь доверять и мне?

Я посмотрела на Нину и прошептала:

— Мне очень хочется тебе верить...

Глава 12

Всю следующую неделю я лежала у себя в комнате и залечивала раны. Постепенно стала вставать и ходить, не обращая внимания на сильное головокружение. Ярослав был на работе, а Нина в школе. В один из ничем не примечательных дней со мной по внутреннему телефону связался охранник и сообщил, что у ворот стоит какая-то Катя, представившаяся моей подругой, и просит пустить в дом.

— Можно ей войти? — спросил охранник.

— Даже не знаю, — чуть слышно произнесла я, размышляя о том, что если не пущу Катю, от нее можно ожидать любой гадости. — Проведите ее в гостиную. Я сейчас спущусь.

Накинув на ночную рубашку халат, я сунула ноги в тапочки, посмотрела в зеркало на свое еще опухшее и отечное лицо и принялась осторожно спускаться по ступенькам.

— Привет, давно не виделись. — Катя плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу.

Я посмотрела на грозного охранника и успокоила его:

— Все хорошо. Идите. Если понадобится, я вас позову.

— Может, мне за дверью постоять?

Было нетрудно догадаться: охранник посчитал Катерину крайне подозрительной.

— Я же сказала, вы свободны. Меня навестила моя старая приятельница.

— Лучшая подруга, — добавила Катя.

Охранник тут же удалился.

Я захлопнула дверь в гостиную, затем, на всякий случай, вновь ее приоткрыла, проверила, нет ли за ней кого, и, убедившись, что охранник ушел, прикрыла ее как можно плотнее.

— Что с твоим лицом? — поинтересовалась Катя.

— Муж избил.

— За что?

— Чтобы избить, необязательно нужен повод. Хотя на тот момент его главным аргументом было то, что я испачкала платье вином.

— Бред какой-то. Я всегда считала, что лучше ходить в любовницах, чем в женах. На любовницу мужчина хоть никаких прав не имеет, а на жену — все права. Кстати, полным ходом идет расследование убийства Влада. Один официант видел, как мы с тобой поднимались из винного погреба в служебное помещение.

От этих слов меня прямо заколотило, и, несмотря на деланную бодрость, я побледнела как мел.

— Я уладила дело, — спокойно продолжила Катерина.

— Каким образом? — От нервного напряжения у меня пересохло во рту.

— Просто поговорила с одним знакомым и решила этот вопрос. Ничего сложного тут нет.

— Подожди, я ничего не понимаю. Может быть, объяснишь... Как ты вообще узнала, что официант нас засек? Милиции про это известно?

— Если бы милиции было про это известно, за нами бы уже давно приехали люди в форме и отвезли под казенную крышу. Точнее, не нас, а тебя. Меня-то зачем везти... Я не при делах. Зашла в винный погреб, когда уже все закончилось и ты сделала свое черное дело. — Катя затянулась тоненькой сигаретой, выпустила несколько ровных колечек дыма. — Когда ты уехала, начался настоящий кипеж. Нашли тело Влада, вызвали ментов. Кто успел сорваться, тот уехал, а остальных не выпускали, оцепили помещение. Понятно, что я тоже осталась. Мне нужно было убедиться, что на нас никто не покажет пальцем. Меня допросили, но я ответила, что вместе со всеми пила и танцевала. Тогда допрашивать-то было сложно. Все гости в хлам пьяные. Многие так и не поняли, что произошло. Ужрались в ноль, буянили.

— А как же ты узнала про официанта?

— Я понимала, что с работников будут снимать показания особо тщательно, ведь они вхожи в служебные помещения, а значит, могли что-то видеть или знать. Я специально ходила мимо того места, где собрались служащие в ожидании своей очереди на допрос. Заметила, что один молодой официант просто сверлил меня взглядом и как-то сильно нервничал. Почувствовав неладное, я стрельнула у него сигаретку и предложила покурить. Сказала, чтобы он вышел на балкон незаметно, через несколько минут после меня, чтобы никто не догадался, что мы хотим поговорить. В общем, когда я спросила у него, какого черта он так на меня таращится, он раскололся и выдал мне правду. Сказал, что видел меня с тобой... Как мы поднимались по лестнице, ведущей из винного погреба в служебное помещение. Я, конечно, сначала попыталась доказать ему, что он ошибся, что это просто обман зрения и не более. Но он твердил, что мое ярко-красное платье ни с чем не спутаешь. Я поняла, что запираться бесполезно. Даже если он и сделает вид, будто со мной согласился и мне поверил, то потом сам же, за моей спиной, пойдет и сдаст меня ментам.

— И что дальше? — От волнения меня затрясло еще больше.

— А дальше я назвала ему сумму, от которой он не смог отказаться. Сама посуди: от того, что он нас сдаст, в его кармане не прибавится. Ему за такую сумму нужно всю жизнь пахать и все равно не заработает. Что касается Влада, то для него он просто толстосум, обычный «новый русский», привыкший сорить деньгами. Он его знать не знал, поэтому о его смерти ему жалеть особо нечего. Бедных олигархов каждый день отстреливают, как куропаток. Мы договорились, что после его допроса поедем ко мне домой за деньгами. — Катерина пустила изумительно ровные колечки дыма и: — Я дождалась, пока он освободится. Обычно он добирается на работу на маршрутке, а обратно на такси. Я сказала ему номер своей машины, стоящей за общей парковкой, и попросила сесть в нее так, чтобы никто не видел. Машина была в тени, на неосвещаемом участке дороги. Парень сказал сослуживцам, что его ждет такси, и сел в мою машину, как я и хотела, абсолютно незамеченным. Потом мы проехали достаточно большой отрезок дороги до очередного поворота. Я объявила, что с машиной творится что-то неладное, остановилась и попросила его посмотреть, почему так бьет и кидает правое колесо. Он вышел следом за мной и сел рядом с колесом на корточки. В тени деревьев, стоящих у дороги, нас ждал мой знакомый...

Катя замолчала и интригующе посмотрела на меня. Я почувствовала, как бешено заколотилось сердце, и тихо спросила:

— Что дальше?

— Ты не догадываешься?

— Боюсь догадаться.

— Эмма, в этом нет ничего страшного. Если не хочешь в тюрьму, ненужных свидетелей надо убирать. Официанту можно было и заплатить оговоренную сумму, только не думаю, что это бы помогло. Дальше начался бы шантаж. Он использовал бы меня, как «дойную корову», и постоянно вытягивал деньги в обмен на молчание. Таких случаев до хрена и больше. С такими лучше не вступать в дебаты, надо расправляться старым, надежным и проверенным способом. Другого варианта нет.

— Я так поняла, что официанта нет в живых...

— Правильно поняла. Только не думай о нем как о человеке. Лучше думай как о ненужном свидетеле. Короче, я тоже нагнулась к колесу, а в это время из-за деревьев выскочил мой знакомый, набросился сзади и перерезал ему горло. Оттащил в лес как можно дальше и закидал ветками.

— Ужас какой, — только и смогла вымолвить я.

— Эмма, только не строй из себя святую. Сама хладнокровно вонзила Владу нож в сердце по самую рукоятку, а тут услышала про чужую смерть и почувствовала себя плохо. Я, между прочим, спасала твою шкуру. Мне бы все равно за это ничего не было. Я не убивала. Убийство произошло до того, как я появилась в винном погребе. И это тебе не официант, это магнат. Даже у твоего супермуженька не хватило бы денег тебя отмазать. Ты не представляешь, какие люди стоят за Владом. Если кто-то узнает, что убийца ты, тебе не избежать самой страшной участи. Да твой муж не будет дожидаться суда, а лично порвет тебя на куски. Во-первых, он не простит, что ты восстала против деспотичного семейного режима, который он тебе устроил, и стала проституткой. Во-вторых, ты убила невероятно богатого и влиятельного человека, от которого даже твой супруг был в определенной зависимости.

После этих слов меня замутило. Я встала, поплелась к барной стойке и налила себе большую порцию виски.

— Ты что, с ума сошла? С таким-то здоровьем. Судя по опухшему синему лицу, тебя били по голове, а значит, у тебя стопроцентное сотрясение мозга. Думаю, в такой ситуации лучше не пить.

— Если не выпью, то «поеду» головой и попаду в психушку. У меня от всех этих мыслей голова разламывается.

— А если выпьешь, разломится тут же.

— Да пусть хоть взорвется.

— А мне почему не предлагаешь?

— Я думала, ты за рулем.

— Я приехала на такси. Немного вискарика я бы опрокинула.

Я налила Кате виски, пододвинула вазу с фруктами.

— Прости, льда и закуски нет. Не хочется на кухню идти. Повариха сразу поймет, что я опять пью, и настучит мужу.

— Да нормально, и фрукты пойдут.

Мы с Катей чокнулись. Я настороженно на нее посмотрела и, поймав ее странный дымчатый взгляд, спросила:

— Послушай, а как ты узнала мой адрес?

— Это не проблема. Я же провожала тебя до машины. Запомнила номера, навела справки о твоем муже. Нет ничего невозможного. Было бы желание, найти можно любой адрес.

Катя пригубила виски, а я допила свой бокал до дна, сморщилась и откусила яблоко

— Кстати, Эмма, мой знакомый за бесплатно работу не делает.

— Ты о ком?

— О том, кто вызвался тебе помочь и убрал ненужного свидетеля. С ним надо бы рассчитаться.

— А кто должен рассчитываться? Я?

— Ты смешная, честное слово. Ну не я же. Он ведь твой зад прикрыл, а не мой. Ты укокошила моего спонсора, а вместе с ним и мои красивую жизнь и достаток.

— Раньше меня собирался шантажировать официант, а теперь твой знакомый.

— Вот это зря. Не стоит их сравнивать и ставить в один ряд. Официант человек посторонний, никто не знает, что у него на уме, а моему знакомому можно доверять, я его могу контролировать. Ему просто нужно заплатить один раз, и все. Человек сделал такую рискованную работу, его обязательно нужно отблагодарить.

— А сколько он хочет?

— Пятьдесят тысяч евро. — Катя произнесла эту цифру с таким видом, словно речь шла о пяти рублях.

— Сколько?

— Ну ты что, глухая? Я же четко назвала сумму. Пятьдесят тысяч евро.

— А почему так много?

— Потому что, если бы не мой знакомый, ты бы сидела в тюрьме.

— Пятьдесят тысяч евро за то, чтобы убрать обычного официанта... Но это нереальные расценки. Столько даже за банкира не берут.

— Может быть. Тебе виднее. Я прайс на убийства не очень хорошо знаю. Только ты, наверное, не догоняешь. Убрали не просто официанта, а ненужного свидетеля. Можно сказать, за эти деньги спасли от краха твою жизнь.

Я молча посмотрела на Катю и поняла, что с ней лучше не спорить...

Глава 13

— Катя, у меня нет таких денег.

— Эмма, ты издеваешься? Живешь в таком особняке и при таком муже... Еще у тебя хватает наглости заявлять, что у тебя нет денег. Я же к тебе не в какой-то Мухосранск приехала.

— Все деньги у мужа, — честно призналась я. — Да, я живу на Рублевке, дом полная чаша, но личных денег у меня нет.

— А кредитка есть? Ты что, кредиткой мужа не имеешь права пользоваться?

— Нет. Кредитка мужа принадлежит мужу. У меня к ней доступа нет, и ее пароль мне не известен.

— Ну ты даешь. Хреновая ты жена, если к кредитке мужа доступа не имеешь.

— Не думаю, что на моем месте ты бы имела. У меня есть кредитка, но там денег кот наплакал. Так, на мелкие расходы. Все крупные покупки я обговариваю с мужем. Если он считает нужным, то покупает. На моей кредитке что-то около пятнадцати тысяч евро и все. За все платит муж. У нас так в семье заведено.

— Хреновая у тебя семья. Все зависит не от скупости и дебильных правил, которые тебе навязал мужик, а от того, какая женщина рядом с ним находится и как она умеет его раскрутить. Тогда мне ответь на вопрос: ты какого черта побои и деспотизм терпишь? Ради чего? Ради кредитки, на которой нет даже пятнадцати тысяч евро? Ты что, дура?! Реально мазохистка! При таком мужике, как у тебя, нужно иметь хоть какие-то мозги. Я смотрю, у тебя их просто нет. Ты с чем останешься, когда тебя муж на улицу выкинет? С голой жопой? Все вместе прожитые годы коту под хвост. Так нельзя. Когда ты замуж вышла, у тебя свой угол был?

— Однокомнатная бабушкина квартира.

— И где она сейчас?

— Там квартиранты живут. Деньги я получаю ежемесячно. Ярослав их не касается.

— Еще не хватало, чтобы этих несчастных копеек твой муженек касался. Это вообще ни в какие бы дебри не полезло. Ну хоть квартиру не продала. Значит, не совсем дура. А в браке ты что нажила?

— Машины, шубы, драгоценности.

— Машины на кого оформлены?

— Две на меня. Остальные на мужа.

— Действительно, не до конца дура, а то я думала, может, ты по доверенности ездишь и считаешь, что это реально твои тачки... А в особняке ты, случайно, не прописана?

— Я прописана в бабушкиной квартире.

— Думаю, это не единственный особняк твоего мужа. За границей, поди, недвижимости хватает. Почему он тебя никуда не прописал?

— Мы как-то об этом не думали...

— Ему-то об этом точно не надо думать. Ему это выгодно. А ты почему за все эти годы не захотела свой мозг включить?

— В любом случае у нас с мужем официальный брак, и все, что он приобретает в процессе семейной жизни, является нашим совместно нажитым имуществом. При разводе все делится пополам. И это не зависит от того, есть у меня в этом особняке прописка или нет.

— Милая, ты что, не знаешь, как олигархи разводятся?! Хрен ты когда что получишь, ведь у тебя даже денег на приличного адвоката нет. Перед судом олигархи всю свою недвижимость переводят на подставных лиц. Почему ты не заключила брачный контракт? Ведь могла посражаться за некоторые пункты и в случае развода оттяпать у мужа хороший кусок, чтобы не остаться за чертой бедности.

— Потому, что я выходила замуж по большой любви, — проникновенно произнесла я.

— Да ладно... За богатых замуж по любви не выходят. За них выходят за бабки. Вот если бы ты его нищим полюбила и это богатство вместе с ним наживала — другой разговор. Чтобы быть генеральшей, нужно выйти замуж за лейтенанта. Ты фактически заполучила готовенького. Вышла замуж за олигарха.