Храбрая блондинка, или Мужчина должен быть в сердце и под каблуком! Шилова Юлия

Глава 22

– Дочь, я рад, что ты меня за всё простила. Я так перед тобой виноват…

– О чём ты, папа? Ты вытащил меня с того света. Платил за многочисленные операции…

– Но разве я мог поступить по-другому, ведь ты моя родная дочь.

Я вздрогнула и присела на краешек кровати отца.

– Папа, ты ни в чём не виноват…

– Виноват, доченька, очень виноват. Доктор сказал, у тебя частичная амнезия. Скорее всего, ты просто многого не помнишь. Но главное, ты меня узнаёшь. Да и многих гостей вчера тоже узнала, а если быть точным, почти всех.

– И всё же ты ни в чём передо мной не виноват.

– Однажды ты мне заявила, что так устала от «золотой клетки», которую считала домашним заключением, что уговорила, хоть и с трудом, отправить тебя учиться в Англию. Го д в Англии – это было самое счастливое для тебя время, несмотря на то, что я не разрешил тебе жить ни в общежитии, ни в британской семье и снял для тебя отдельную квартиру, где за тобой следила бдительная гувернантка из России. Ты всегда упрекала меня в том, что никогда не чувствовала себя по-настоящему свободной.

– Я помню это, папа, – тут же вспомнила я рассказ Рената. – Мне было безумно интересно погрузиться в языковую среду и атмосферу страны, почувствовать колорит английской жизни. Мне очень нравились англичане, и я сразу отметила качество, которое меня в них подкупило. Это самообладание. Они умеют держать себя в руках и при любой ситуации чаще всего остаются невозмутимыми. Открытое проявление чувств считается признаком невоспитанности. Моя излишняя эмоциональность очень удивляла моих знакомых англичан. А ещё они умеют грамотно распределять время и деньги. Англичане не привыкли менять привычки и манеру поведения. У них очень самобытный характер. Я полюбила Англию всей душой, несмотря на ветер, дожди и туманы.

– У тебя там была первая любовь. Помнишь?

– Конечно. Разве такое можно забыть… Это был чудный парень. Мы мечтали, что обязательно поженимся, останемся жить в Англии и будем воспитывать двух наших ребятишек, которые у нас обязательно будут. Мы бродили по лондонской подземке, держась за руки, и постоянно целовались. Там очень много переходов, и почти на каждом шагу кто-нибудь играет на каком-либо музыкальном инструменте. Господи, какая же я тогда была счастливая! А в Кенсингтонском саду мы валялись прямо на траве, смотрели в небо и строили планы на будущее. Он говорил, что очень хочет увидеть Россию и познакомиться с моим отцом. Я молчала и думала о том, что это невозможно. Ведь у тебя были свои представления о моём избраннике. Но мы всё же мечтали… А рядом бегали почти ручные белки, которые шарили по карманам в поисках орехов. В этом парке стоит статуя Питера Пэна – мальчика, который никогда не взрослел. Мы оба думали, что попали в красивую сказку. А ещё я помню романтические ужины в ресторанах и пабах Лондона. Ночью мы любили гулять на Пикадилли. Даже ночью эта площадь залита яркими огнями рекламы. Мы любили стоять у центрального фонтана и любоваться одним из самых популярных символов Лондона – изящной фигуркой ангела с луком и стрелой. А потом приехал ты, и сказка закончилась.

– Гувернантка рассказала о твоём серьёзном увлечении. Просто понимаешь, ты – самое дорогое в моей жизни. Твоя мать умерла при родах. Я очень сильно тебя любил, ведь ты единственное, что у меня осталось.

– Ты приехал и сразу увёз меня в Россию. После того, как ты вернул меня в «золотую клетку», для меня начались тяжёлые времена. Меня согревало лишь то, что я могла общаться с любимым по Интернету. Каждый день мы писали друг другу электронные письма и мечтали о том времени, когда вновь будем вместе. Но расстояние делает своё дело, наша переписка сошла на нет.

– Это потому, что я попросил Рената, он ведь наш семейный адвокат, близкий друг и моя правая рука, написать парню, чтобы он оставил тебя в покое. Парень понял: ему лучше уйти с дороги и не нарываться на серьёзные неприятности, из-за которых вся жизнь может пойти кувырком.

– Ещё долгое время по ночам мне снились Англия и мой парень: как он учил меня играть в гольф, теннис, крикет, ездить верхом. Он мечтал, что когда мы поженимся, то обязательно поселимся вдали от мегаполиса. Он объяснил мне, что это всегда было привилегией избранной касты. Оттого, что я родилась в богатой российской семье, он относил меня к высшему обществу. Мы любили гулять по пригородам Лондона. Там много красивых, сказочных усадеб и поместий. Мне нравились загородные дома в старом английском стиле, и я уже мечтала о доме, в котором бы мы жили вдвоем с любимым. Я любила те редкие моменты, когда мой парень отбрасывал свою сдержанность и становился жизнерадостным и открытым…

Я помолчала, глотая слезы. Отец тоже молчал. Я прервала затянувшуюся паузу и чуть слышно произнесла:

– После Англии ты отправил меня учиться в МГИМО. Я возненавидела этот институт. Я очень скучала по Англии и отказывалась от дружбы с однокурсниками. Большинство из нас – дети богатых родителей, которые пользуются их привилегиями, деньгами и положением. Нам редко удается встретить честных и искренних друзей, и я много раз думала о том, что при всех плюсах сытой жизни мы – заложники ситуации. Мы должны жить так, как от нас требуют, а не так, как мы хотим. Ты не раз повторял, что деньги – это сила. Без них ты слаб и беззащитен. В нашем институте очень много «золотой молодёжи», там всё продаётся и покупается. Конечно, такое практикуется и в других институтах, но в нашем приобрело слишком большой масштаб.

Отец прищурился и словно сканировал меня взглядом. Мне даже показалось, он специально завёл разговор о моём прошлом, чтобы убедиться, что я действительно его дочь. Проверка на вшивость… Благо Ренат хорошо меня просветил в данном вопросе.

– Большая часть студентов приезжала на машинах с персональными водителями. Некоторые с охранниками. Слишком много понтов и пафоса и зачастую на пустом месте. Даже крутые телефоны не носят в карманах, а кладут на стол, чтобы все видели. У многих преподавателей, особенно тех, кто попал по блату, понтов больше, чем у студентов. У всех дикая потребность ощущать своё превосходство над другими. Главное, дорогие шмотки, крутые тачки, драгоценности, впечатляющие суммы на кредитке, шикарная недвижимость как в Москве, так и за границей, открытые шенгенские визы. У многих нет цели в жизни, им не к чему стремиться. Они учатся только потому, что так хотят их влиятельные родители. Многие вообще не посещают занятия, а появляются только к сессии и, как ни странно, без особого напряга её сдают. Многие опаздывают на лекции не потому, что не успели приехать вовремя, а потому, что так надо для солидности. Мои однокурсники жили и не думали о завтрашнем дне. Зачем? Об этом подумают их родители. Им было плевать, что слово «мажор» несёт негативную окраску. Они считают, что на них злятся и им завидуют от недостатка денег.

– Я тебя очень хорошо понимаю, доченька. Я слишком сильно тебя опекал, но всё же тебе не хватало моей любви, заботы, внимания и понимания. Я компенсировал свою любовь деньгами или подарками, ведь я считал, что деньги решают всё. Деньги к деньгам, а значит, по моим меркам, ты должна была выйти замуж за сына состоятельных родителей.

– За мной всегда следовали два мощных охранника. Ты контролировал каждый мой шаг. В детстве я так мечтала посидеть в дворовой песочнице и поиграть с ровесниками.

– Когда ты мне об этом говорила, я впадал в бешенство. Я выкупал целый зал в элитном детском клубе для тебя одной, и тебя развлекали клоуны.

– Я слышала, что обычные дети ненавидят детские сады и не хотят туда ходить. Я же, наоборот, всегда мечтала посмотреть, что там, внутри, хотя бы одним глазком, почувствовать ту атмосферу и поиграть чужими игрушками. Мне казалось, что там интересно и весело. Моим же миром всегда было закрытое пространство территории нашего дома. Я не знала, что такое друзья, а всегда общалась только с людьми намного старше себя: с гувернантками, домработницами, поварами, охранниками, личными водителями и садовниками. Но они не были моими друзьями и относились ко мне с осторожностью, боясь сделать что-то не так, чтобы я не пожаловалась тебе и не подпортила им репутацию. Они считали меня маленькой хозяйкой, которой нужно угодить, и заискивали передо мною. Домашний повар всегда хотел состряпать для меня что-нибудь вкусненькое, что-нибудь любимое мною. Стоило мне сесть в автомобиль, как мой личный водитель тут же ставил пластинку с моей любимой музыкой. Ну какие они мне друзья? Для них я избалованный хозяйский ребёнок, привыкший к роскоши и дорогим шмоткам. Единственное, они жалели, что моя мать так рано ушла из жизни. Я жила словно экзотическое растение в теплице, за которым тщательно следили, поливали и удобряли. Единственной ниточкой, связывающей меня с внешним миром, был Интернет. Благодаря ему я приобрела виртуальных друзей и общалась с другими детьми.

– Дочь, но я не могу по-другому. Я слишком сильно тебя люблю.

– Благодаря тебе я не представляла стоимости вещей, училась в институте только потому, что так надо, и, несмотря на свои годы, не имела стимула чего-то достичь в жизни. Наверное, это оттого, что меня всю жизнь искусственно ограждали от окружающего мира. Даже когда я стала взрослой, мне разрешалось общаться только с такими, как я, а точнее, с детьми очень богатых и влиятельных родителей.

– Я всегда считал, что дети из нашего круга не представляют для тебя потенциальной опасности, а вот бедные при знакомстве с тобой будут всегда использовать. Я по максимуму старался оградить тебя от неприятностей и исключить все риски из твоей жизни. Представляю, как ты уставала от моего жёсткого психологического прессинга.

– Я нечасто ходила в клубы. Ты был помешан на моей безопасности. Я не посещала ни ясли, ни детский сад. В детстве вообще ни с кем не общалась. Ты игнорировал сам факт детского дошкольного образования. И даже в школьные годы училась дома. Ты всегда считал, что чем реже я выхожу за порог нашего дома, тем лучше. Первый раз по-настоящему свободной я почувствовала себя в Англии. Даже в горнолыжной школе на заграничном курорте меня везде сопровождали охранники. Когда всё же после Англии я уговорила тебя отказаться от образования на дому, ты разрешил мне посещать школу и учиться с другими детьми, но эта школа была самым закрытым учебным заведением в Москве. Высоченный забор, везде видеонаблюдение, куча охраны и точно такие же, как и я, несчастные дети.

– Доченька, я виноват, что ты никогда не знала свободы.

– Папа, всё в прошлом. Что теперь ворошить былое? Главное, мы вместе. – Я постаралась прекратить разговор, поскольку боялась что-то не «вспомнить». – Всё, что ты делал, ты делал правильно, ведь все твои поступки диктовались отцовской любовью.

Глава 23

В течение дня к отцу приезжало много незнакомых людей, с которыми он закрывался и решал различные вопросы. А я была на постоянной связи с Ренатом. Мы часто прогуливались по аллеям, я рассказывала о своих разговорах с отцом, а он хвалил меня, говорил, что я отлично держусь и поступаю правильно.

– Вот видишь, какая ты молодец. Я действительно в тебе не ошибся.

– В который раз ты мне это говоришь. Если честно, мне очень приятен Александр Львович. Он действительно тяжело болеет, но я всё же надеюсь, что теперь, когда в его жизнь вернулась дочь, это будет ему стимулом прожить подольше. Ты только посмотри, он прямо расцветает на глазах.

– Долго не протянет. Скоро сдохнет, – нервно отозвался Ренат и закурил сигарету.

– Ну зачем ты так… Он очень хорошо к тебе относится.

Когда отец разрешил мне покататься на подаренном «феррари», моему счастью не было предела. Он сказал, что за руль сядет водитель-охранник, но вместо него изъявил желание показать мне местные достопримечательности Ренат.

– Тогда я дам ещё одну машину с сопровождением, – заметно напрягся отец.

– Александр Львович, поверьте, вашей дочери рядом со мной ничто не угрожает.

– Тогда я отпускаю её под твою ответственность. Смотри, если что, мои бойцы всегда на связи.

Ренат сел за руль, и мы поехали по побережью. Я натянула панаму и стала наслаждаться ласковым солнышком. В этой стране особая атмосфера… Я ещё не встречала такого количества улыбающихся людей. А ещё тут вечное ощущение праздника. Хочется жить и дышать полной грудью. Море в Италии особенное. Бирюзовое. Глаз не отвести. Рестораны на берегу, потрясающий кофе в кафе, фантастические ночные клубы… Воздух насыщен благоуханием роз, жасмина, мимозы, наполнен ароматами фруктов и овощей. Тут можно насладиться прекрасными видами города, залива и окрестных холмов. На побережье полно очаровательных курортных городков, где не очень людно и можно спокойно провести время. И люди здесь удивительные. Потертые «красавцы», фантастической красоты девушки, потрясающие итальянки, аристократические старикашки со всего света… Здесь можно найти чудесные бухты, дикие гроты, клубы водных видов спорта и прибрежные пешеходные маршруты.

Мы оставили машину на парковке и отправились рассматривать местные достопримечательности. Меня впечатлила местная кондитерская. Манящий запах сладостей сводил с ума и вызывал восторг. Красиво упакованные фигурки животных из карамели и мармелада, наборы конфет причудливых форм, драже, по цвету напоминающие прибрежные камешки Средиземноморья, шоколадные сардины, спрятанные в жестяную банку, напоминающую эту рыбку… Я терялась, не зная, что выбрать…

Ренат, недолго думая, скупил мне все подряд. А затем показал хорошие рестораны, где разделывают рыбу на глазах у посетителей. Он сказал, что разделка рыбы на глазах заказчика – хороший тон. В приличных ресторанах рыбу сначала приносят на просмотр и показывают разделанной.

А потом мы гуляли по набережной и с замиранием сердца смотрели, как носятся роллеры. У местной молодежи самый популярный способ передвижения – ролики. Роллеры устраивали на набережной целые шоу с прыжками через палки трехметровой высоты и танцами.

Набережная живёт насыщенной жизнью. Роскошные вечеринки в самых дорогих ресторанах и модных клубах, флотилии яхт, очереди в бутики «Феррари» и у витрин ювелирных магазинов…

– Как же здесь здорово! И русских много, – заметила я.

– Наши скупают всё, не глядя на ценники. Русские приобретают самые дорогие виллы и замки. За каждой виллой следят бдительные агенты недвижимости, юристы, нотариусы: вдруг хозяин замка соберётся его продать, – рассказывал Ренат, держа меня за руку.

Меня поразил порт, с яркими сказочными яхтами. К каждой роскошной палубе ведёт миниатюрная лестница. Все двери открыты. Заходи на любую яхту и бери всё, что захочешь. В радиусе обзора ни одного полицейского. Оказалась, полицейские здесь не нужны. Все снимает скрытая камера. Говорят, стоит приблизиться к лестнице и сделать хоть шаг, полиция возникает как из-под земли.

А сколько девушек приезжают сюда в поисках своего олигарха! Каждый вечер они при полном параде, сверкая бриллиантами, прохаживаются по набережной, выглядывая одинокого, доброго и щедрого олигарха. Но местные олигархи очень осторожны в связях и не торопятся обращать внимание на наших золушек. А ещё олигарха здесь тяжело вычислить: у него на лбу не написано, что он олигарх. Днем они ходят в парусиновых тапочках, шортах и очках. Правда, в основном они проводят время на виллах и яхтах. По ночам устраивают на своих виллах фейерверки и обязательно с размахом. Настоящее красочное шоу в ночном небе. Так что по ночам вся набережная гремит и мигает разноцветными огнями. За лихое поведение местные прозвали наших нуворишей «богатыми оккупантами курорта».

Русские туристки выделяются среди отдыхающих и на пляже. Они всегда густо накрашены, ходят по пляжу и даже по булыжникам на шпильках, вызывая недоумение местных жителей (итальянки даже вечером редко пользуются косметикой) и надевают вместе с купальником все украшения, какие имеются в их арсенале: массивные серьги, браслеты, кулоны, многочисленные цепочки и даже вечернее колье. Негодование у отдыхающих вызывают наши соотечественницы, гуляющие по набережной в таком виде, словно собрались на прием к королеве. Чересчур прозрачные платья и непонятная страсть к броским, пёстрым нарядам и дорогим украшениям здесь считаются дурным вкусом. Причем наряжаются наши туристки не только вечером, но и утром, перед заплывом в бассейне. Это выглядит нелепо.

По набережной прогуливаются красотки, чьи каникулы традиционно оплачивают их несвободные покровители, оставшиеся в Москве. Они любят встречаться в модных ресторанах или кафе, где хвастаются друг перед другом и рассказывают, кому подарили кабриолет, кому навороченный джип, кому белоснежную норковую шубу до пят или, на худой конец, дорогущий мобильник. Одним словом, соревнуются, кто больше выкачает денег из своего женатого папика. Зачастую именно такие женщины являются индикатором успешности и богатства мужчины. Их роскошная одежда, украшения и ежедневные прогулки на арендованной яхте говорят о том, что эта связь очень доходна. Наши новоиспеченные олигархи хотят не просто быть богатыми, они хотят, чтобы все видели, что они богаты. Местные жители не понимают, почему русские предпочитают «цыганский» стиль в одежде, когда у них столько денег.

Нувориши выделяются впечатляющими по размеру пивными животами и армейскими наколками, которые даже при таком солидном капитале они не посчитали нужным свести. При этом они готовы тратить деньги круглые сутки и в любых количествах. Нувориши склонны к неумеренным увеселениям, пьянству и буйному поведению. Русские любят отдыхать компанией, а если приезжают в одиночестве, то создают компанию на месте. В ресторане они обязательно сдвигают столы, чтобы другим неудобно было пройти, на пляже заранее занимают все шезлонги в радиусе километра. Наши соотечественники сразу бросаются в глаза, ведут себя вызывающе и всячески пытаются показать, какие они успешные и крутые. По вечерам они желают танцевать и пить до упаду, требуют развлечений.

Глава 24

– Ренат, тут так здорово!

Неожиданно для себя я захлопала в ладоши, подпрыгнула и поцеловала Рената в губы…

– Прости, – я смутилась. – Но мне кажется, здесь даже воздух пропитан любовью.

Через несколько минут мы уже вместе кидали камешки в море и не могли наговориться.

– Ренат, а где ты живёшь? – поинтересовалась я как бы между делом.

– У меня тут квартира.

– Поехали к тебе.

– Ты с ума сошла?

– Сошла, – не скрывала я своего состояния.

– Да если твой отец узнает, он меня в порошок сотрёт.

– Да какой он мне отец… Просто человек, которого я успела полюбить. Между прочим, по твоему приказу. Ренат, ты не женат. Я тоже свободна. Почему бы нам не провести пару часов вместе? Или тебя смущают мои шрамы?

– Ты что, дура?! – разозлился Ренат и повёз меня к себе.

Мы приехали в красивую квартиру-студию и прямо с порога занялись любовью. Он выворачивал «наизнанку» не только моё тело, но и мою душу. Мы лежали в объятиях друг друга с ощущением полузабытого счастья. Временами мне казалось, что это сон, и я хотела остаться в этом сне навсегда. Я вновь почувствовала, как должен смотреть на женщину влюблённый мужчина. Этот взгляд полон восхищения и удивления.

С Ренатом мне было комфортно и не хотелось думать о том нешуточном количестве женщин, которые у него были до меня. Я не хотела, чтобы повторялись горькие ночи, когда я была совершенно одна. Тогда я ещё не знала Рената и даже не подозревала о его существовании. Сегодня он наполнил мой день заботой, нежностью, светом, радостью и смыслом. С ним я чувствовала себя ребёнком, за которого он в ответе.

Ренат страстно сжимал меня в объятиях, а я закрыла глаза от блаженства и мечтала, чтобы эти мгновения превратились в вечность. Ему нравилось во время секса наблюдать, как я любуюсь своим отражением в зеркале, как плачу, смеюсь, кусаюсь и умоляю его, чтобы это никогда не заканчивалось.

А потом мы вновь гуляли по берегу, уже обнявшись, и целовались на каждом шагу.

– Аринка, что ты со мной сделала. У меня уже чёрт знает сколько лет не было ничего подобного.

– У тебя давно не было секса?

– Я просто давно не терял голову.

Я улыбнулась и подумала, что моя любовная трагедия растаяла как дым. Я так долго за него боролась, что убила в себе чувство любви… Просто у наших отношений истёк срок годности. У Лёни было то, чего не имели другие. У него была я. Жаль, что у Леонида не хватило разума и сил меня сберечь.

Сегодня после близости с Ренатом я сложила все свои воспоминания, сожаления и разочарования в красивую коробку и перемотала её яркой лентой. Мне больше не было больно. Моя прошлая любовь – это большая иллюзия. Я вообще не люблю вспоминать то, что когда-то было дорого. Мужчину, который пытался разорвать моё сердце на тысячи маленьких частей. Я не рву душу воспоминаниями, просто сжигаю их и пускаю пепел по ветру. Вычёркиваю, как вычёркивают неправильные ответы.

Я не вижу смысла находиться вместе, если люди больше не любят друг друга. Просто осталось слишком много недоговорённостей, но они есть всегда, даже в самых честных отношениях.

Мой бывший знает меня слишком хорошо, ведь мы спали в одной постели, ели за одним столом. Он знает все мои интимные тайны, а я – все его слабости. Мы не просто разлюбили друг друга как сексуальные партнёры. В наших отношениях пропали искренность, честность и доверие. Я хочу построить будущее, не копаясь в своём прошлом. Потеря любви не является потерей человека, которого я когда-то любила, я просто теряю себя как женщину, потенциально способную любить. После любви остаётся жизнь.

– Тебе было хорошо? – спросил Ренат и прижал меня к себе.

– Это было замечательно. Говорят, нет мужчин, которые хотят только секса… Есть женщины, которые ничего другого дать не могут. Мне начинает казаться, что я именно та женщина, которая не может дать мужчинам ничего, кроме секса…

– Аринка, ты даже не представляешь, какая ты классная.

Ренат привёз меня домой, заглянул в глаза и прошептал:

– Спасибо…

Я улыбнулась, помахала ему рукой и пошла в дом.

– Ну, как съездила? – поинтересовался отец.

– Отлично.

– Доченька, я хочу с тобой поговорить. – Голос отца был серьёзным.

– Что-то случилось? – Я села напротив и поджала под себя ноги.

– Знаешь, ты вынесла столько операций… Это говорит о том, что ты мужественная девушка. Не просто мужественная, а очень храбрая. Храбрая блондинка… Я очень рад, что мы снова вместе.

– Папа, к чему ты это говоришь?

– К тому, что я знаю: ты – не моя дочь.

У меня закружилась голова, и я чуть не потеряла сознание.

– Папа, ты что, плохо себя чувствуешь?

– Плохо, – честно признался он.

– Что на тебя нашло?

– Арина, отцовское сердце не обманешь. Ренат хорошо объяснил тебе образ жизни моей покойной дочери, но он не учёл, что у меня хорошо развита интуиция и я насквозь вижу людей. В противном случае я бы не стал тем, кем стал…

Глава 25

Я стояла бледная, словно стена, и чувствовала, как дрожат губы.

– Вы меня убьёте? – прошептала я первое, что пришло в голову.

– Зачем? Ты перенесла столько операций. Тебе даже кости ломали только для того, чтобы ты стала похожа на мою дочь. Странно, как после всех манипуляций ты осталась жива…

– Простите меня.

– За что?

– За то, что попала в ваш дом.

– Думаешь, я не знаю, что у тебя не было выбора?

– Откуда вы знаете?

– Я всегда держу руку на пульсе.

– Вы, пожалуйста, не переживайте. Я сейчас уеду.

– Куда?

– Ну… в Россию.

– А кто там у тебя?

– Никого.

– А тогда что тебе там делать?

– А что мне теперь делать в вашем доме?

– Твой бывший муж спился.

– Откуда вы знаете про моего бывшего мужа?

– Арина, не задавай глупых вопросов. Я знаю всё. Твой бывший переехал в Рязанскую область. Даже однушку в Москве продал. Он очень сильно попал на деньги, когда вытаскивал свою жену из тюрьмы. В общем, живёт в ветхом доме, не работает, ставит брагу, собирает бутылки по соседним деревням и посёлкам. Жена тоже попивает. Одним словом, мстить никому не нужно. Всё, что эти двое сотворили, вернулось к ним бумерангом. Жалкие люди, грязные, спившиеся… Страшное зрелище. Пацана жалко, но тут уж ничего не сделаешь.

– Надо же, никогда бы не подумала, – я ощутила, как заколотилось сердце… – Мне тяжело представить своего бывшего бомжом.

– Жизнь, она знаешь какая штука, кого надо, сама накажет.

– А меня за что наказала?

– Не за что, а зачем. Чтобы вознаградить.

– Не очень понимаю…

– У тебя доброе сердце, и ты действительно стала мне как родная. Мне бы хотелось, чтобы в наших с тобой отношениях ничего не поменялось и ты по-прежнему называла меня папой. Я потерял дочь, а ты в детстве потеряла родителей. Пусть всё останется как есть.

– Александр Львович, но ведь я аферистка, мошенница. Таким не место в вашем доме.

– Никакая ты не аферистка. Ты жертва.

– Если вы всё знали, почему не выгнали меня сразу, как я переступила порог этого дома?

– Потому что знал, чего тебе стоило его переступить… Я не хочу тебя потерять. Я очень к тебе привязался, ты стала мне дорога. Я хочу быть твоим отцом…

Я громко зарыдала и бросилась к нему на шею.

– Успокойся… Всё хорошо. Обещаю, всё будет отлично. Ты только не рассказывай Ренату о нашем с тобой разговоре.

– Обещаю.

– Ренат хороший мужчина, прекрасный друг. Я знаю, он пошёл на этот шаг, чтобы поддержать меня. Боялся, когда я очнусь и узнаю, что дочери нет в живых, не выдержу. Ну и конечно же он продался Локомотиву за деньги. Посчитал, что если меня не будет, то настоящих наследников у меня нет и моё состояние можно переписать на заинтересованное лицо.

– А кто такой Локомотив?

– Один зажравшейся бизнесмен. Но он не получит ни копейки. Я сделаю завещание, где всё перейдёт тебе, и моим наследством никто не сможет воспользоваться, кроме тебя, твоих детей, моих внуков.

Я вытирала слёзы, смотрела на седого мужчину и шептала:

– Так не бывает…

– Бывает, дочка, бывает… Меня называют криминальным авторитетом. Не просто так называют. В этой жизни я слишком много нагрешил. Мне хочется искупить свою вину. Сейчас я нахожусь на закате своей жизни, и мне хочется сделать добро.

На следующий день мы с отцом в сопровождении двух самых верных охранников поехали на могилу к настоящей Арине и привезли ей цветы.

– Этот красивый памятник поставил Ренат за свои деньги. Наверное, именно поэтому я не злюсь, что он продался Локомотиву. Ренат очень опекал мою дочь. Когда её не стало, он посчитал, что, когда не станет и меня, ему нечего здесь делать. А что такое наследство… Всего лишь деньги. Деньги, за которыми не осталось больше живых людей…

Я смотрела на фотографию девушки, и сердце мое ныло от тоски и боли. Бедная она, бедная я…

– Завещание я сделаю на твоё настоящее имя.

– Но ведь у меня нет паспорта.

– Я его уже заказал. Сегодня привезут из России. Тебе сделали новый по утере документа.

Я уткнулась Александру Львовичу в грудь и заплакала.

Глава 26

После шопинга я решила искупаться в бассейне, который сразу впечатлил размерами. Вода была тёплая и прозрачная, как стекло. Вдоволь наплававшись, я надела банный халат и направилась к сауне. У меня невероятно улучшилось самочувствие. Когда я вышла из воды, то почувствовала небывалую лёгкость и ощущение свободы. Дойдя до одиноко стоящего лежака в самом конце бассейна, я прилегла на него и закрыла глаза.

Мне не верилось, что я лежу у красивого бассейна рядом с искусственной пальмой и слушаю, как шумит водяной каскад. За окнами особняка прекрасная погода и точно такая же прекрасная жизнь. Вечером обязательно искупаюсь в море. Я вдруг подумала, что после нашей близости Ренат ни разу мне не позвонил и не появился в доме. Создавалось впечатление, что он просто меня избегал. Странно, вроде не дети…

Неожиданно я погрузилась в глубокий сон и проснулась только, когда на улице стало смеркаться.

– Вот это я поспала…

Стеклянная крыша бассейна с разноцветной мозаикой уже была тёмная, а значит, я спала несколько часов. Встав с лежака, я быстро оделась и вышла из бассейна. Зайдя в гостиную, увидела, что отец сидит в кресле. Рядом с ним столик с закусками и выпивкой. В гостиной горит камин.

– Папа, что случилось? Почему пьём в гордом одиночестве? А свет почему не включаешь?

Отец не шевелился, смотрел куда-то вдаль и не обращал на меня внимания.

– Папа, что с тобой?! Тебе плохо? Сердце прихватило?

Почувствовав неладное, я бросилась к Александру Львовичу, взяла его за руку и постаралась нащупать пульс. Как только его рука оказалась в моей, он слегка подался вперёд, и его тело повалилось на меня.

– Александр Львович, что с вами?! – в ужасе закричала я.

Вся его спина была в крови, пульс не прощупывался. Увидев окровавленную рубашку, я чуть не потеряла сознание.

– О боже… Да что ж это такое? Папа… Александр Львович, кто вас? Кто?

Рядом с убитым лежал пистолет, который я тут же сообразила поднять и, незамедлительно сняв его с предохранителя, стала озираться по сторонам. Первое, что пришло в голову: самоубийство. Но Александр Львович был сильным человеком и вряд ли пошёл бы на такой шаг. Конечно, болезнь измотала, но он очень хотел жить… Мысль о самоубийстве рассеялась, словно туман. Не мог же он сам себе выстрелить в спину! На спине отчётливо виднелась рана, из которой ещё текла кровь. Его убили… Пока я спала в бассейне, его убили.

– Здесь есть кто?! – прокричала я.

Ответом мне была зловещая тишина, которая не предвещала ничего хорошего.

– Выходи, или я буду палить без разбора! Выходи!

Неожиданно во всём доме погас свет. Боже, где прислуга, охрана… Я всматривалась в темноту и чувствовала, как сильно дрожат колени. Похоже, отца убили недавно. Он успел выпить лишь бокал вина, сидел, расслабленный и умиротворённый, о чём-то думал и никого не ждал в гости. Кто-то подошёл из-за спины и… Видимо, в эту минуту Александр Львович наклонился к столику, чтобы с него что-то взять. Он не слышал и тем более не видел врага, потому что не обернулся, и в его глазах не было страха. Он смотрел куда-то вперёд и, судя по спокойному выражению лица, совершенно не ждал плохого. Когда прозвучал выстрел, он даже не дёрнулся. Остался сидеть и, вероятно, умер мгновенно.

Мне показалось, убийца где-то рядом. Смотрит на меня из темноты и может дать о себе знать в самый неожиданный момент. Крепко сжимая пистолет, я принялась обходить комнаты, всматриваясь в кромешную темноту в надежде разглядеть невидимого врага. Не прошло и минуты, как послышался странный треск. От страха у меня перехватило дыхание, а по телу пробежала странная судорога. Я, не раздумывая, бросилась туда, где послышался треск, и дважды выстрелила.

– Выходи! – закричала я и затряслась как в лихорадке. – Хватит играть в кошки-мышки! Я не позволю убить себя. Я не позволю!

Когда недалеко от меня вновь послышался хруст, я зарыдала от страха и принялась стрелять без разбора, пока в обойме не закончились патроны.

– Прекрати палить, дура, – услышала я чей-то голос.

В гостиной загорелся свет, и я увидела незнакомого мужчину.

– Кто вы?

– Заказчик, которого интересует наследство.

– Локомотив?!

– Собственной персоной. Кстати, ты чего тут палить стала? Чуть меня не убила.

Я выронила пистолет.

– Это вы убили моего отца?

– Ты что, с катушек слетела? Какой он тебе отец?

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Я.

– Зачем?

– Чтобы старик больше не мучился. В нём нет надобности, ведь наследница уже на месте. Сейчас мои ребята похоронят деда с почестями. Убийство всё равно не раскроют. Он был известный криминальный авторитет, а такие гибнут постоянно. Ты переписываешь на меня наследство и уходишь следом за дедом.

– Вы меня убьёте?

– А ты что, дура, думала тебя живой оставят?! Кому ты нужна?!

– Локомотив, мы с тобой так не договаривались, – в гостиной появился Ренат. – Дед должен был жить столько, сколько ему отпущено. Согласись, это было бы не так долго. А об убийстве девушки вообще не шла речь. Я бы никогда не подставил эту семью…

– А ты как здесь очутился?

– Просто почувствовал неладное. Приехал, смотрю – охрана спит. Чем-то хорошим её накачали…

– А я не могу переписать наследство, – тихо произнесла я, смахивая слёзы. – По завещанию им могут пользоваться я и мои будущие дети. Я не могу даже ничего продать – не имею права. Чтобы никто не смог оспорить завещание, оно оформлено не на покойную дочь Александра Львовича, а на меня настоящую.

– Ты блефуешь, сучка, жить хочешь, – оскалился Локомотив.

– Жить действительно хочу, но не блефую. – Я подошла к комоду, достала завещание и дрожащей рукой протянула Локомотиву. – Это копия. Оригинал у нотариуса.

– Ах ты мразь! – взревел Локомотив, прочитав документ. – Под деда легла, сука переделанная!

Вдруг раздался выстрел, но я ничего не почувствовала, потому что ко мне бросился Ренат и закрыл своим телом. Через несколько секунд дом был полон полиции. Ее, вероятно, вызвали соседи, услышав мои выстрелы.

Эпилог

Мы с Ренатом живём на берегу океана в одной из вилл, принадлежащих Александру Львовичу. Если честно, мне не хочется его так называть, потому что для меня он – отец. Мой папа. Ведь он сделал для меня столько и такую важную роль сыграл в моей судьбе.

Мы счастливы. Я очень долго выхаживала Рената в больнице. Он получил три огнестрельных ранения, но выжил ради меня и ради нашей любви.

Отца мы похоронили рядом с его дочерью. Особняк, где произошло убийство, сдали в аренду. Ренат любит меня до безумия, и я чувствую себя такой желанной и любимой, какой не чувствовала давно. Я даже и понятия не имела, что мужики умеют так любить.

По моей просьбе мы слетали с ним в Россию, в Рязанскую область. Я нашла деревню, где обитал мой супруг, и пришла к разваленному дому, чтобы посмотреть ему в глаза.