Мечты сбываются, или Инстинкт против логики Шилова Юлия

Глава 10

Около получаса я уговаривала Алексея помочь мне. Алексей твердил, что я сумасшедшая, и направился к выходу. Только когда я зарыдала и встала перед ним на колени, он все же остановился, присел рядом со мной и попытался меня образумить.

— Вика, не нужно его никуда тащить! Нужно просто вызвать «скорую» и милицию.

— Нет, — судорожно затрясла я головой и схватила Алексея за руки. — Никто не должен знать, что это произошло в моей квартире.

— Может быть, ты его убила? — спросил он.

— Да как ты можешь так про меня думать?!

— Тогда чего боишься? Да ты пойми, что если мы вызовем милицию, то тебе за это ничего не будет, а вот если мы начнем заниматься самодеятельностью, то нас увидят соседи или повяжут на первом посту милиции.

— Если мы будем с тобой тянуть время, то нас точно повяжут.

— Да ты сейчас сама не ведаешь, что творишь. Ты не в себе!

Алексей был прав лишь в том, что я действительно находилась в шоке. Мне было не все равно, что шеф «Ориона» умер в моей кровати. Милиция быстро узнает, что я работала в конкурирующей фирме, начнет задавать слишком много вопросов, а Леонид скажет, что я испортила все дело, и от меня отвернется. Тогда ни о каком замужестве не стоит даже и мечтать.

— Вика, а он от чего умер-то? От сердечного приступа во время занятий сексом?

Я прошептала:

— Я с ним не спала. Сколько раз можно повторять? Не успела, а может быть, даже и не смогла бы. Сама не знаю. Вот видишь, если ты так решил, то и другие тоже будут так думать. — Посмотрев на часы, я смахнула слезинку и тяжело вздохнула.

— Почему ты мне сразу не сказала, что он мертв? Я бы все равно узнал. Я же не полный идиот и могу отличить спящего человека от покойника.

— Не смогла.

— Что не смогла?

— Не смогла сказать тебе правду.

— Зачем ты придумала всю эту чушь?

— Боялась, что ты не приедешь. Сам посуди, если бы я тебе сказала о том, что мне нужно мертвого шефа в машину посадить, ты бы приехал?

Алексей не ответил на мой вопрос. Да и не было необходимости на него отвечать: тут и так все было понятно. Я вновь бросила беглый взгляд на часы:

— Леша, ты можешь возвращаться домой. Извини, что я побеспокоила тебя посреди ночи. Забудь, пожалуйста, все, что ты здесь видел. Я никого не убивала. Просто этот жирный боров очень разволновался. Он безумно меня хотел. Видимо, когда я пошла принимать душ, он стал рисовать в своем воображении невероятные эротические картинки и у него остановилось сердце. Ему нужно было выпить, чтобы побороть свой страх. Может, ему пить было нельзя. Я же и понятия не имела, что у него не в порядке сердце. Алексей, уходи. Я тебя хорошо понимаю. А то вдруг я в самом деле его убила… Зачем тебе эта неизвестность? Ты же не хочешь мне помогать, потому что думаешь, что я убийца?

— Я помогу тебе, — пробормотал Алексей и так многозначительно посмотрел на меня, что я почувствовала неловкость. — Только у меня условие.

— Какое?

— Если все пройдет успешно, то ты мне обязательно объяснишь, что здесь, черт побери, произошло. Я хочу узнать, наконец, кто ты такая.

— Без проблем. Тебе с раннего детства мою биографию рассказывать или со школы? Может быть, с института?

— Как хочешь.

Мы все-таки умудрились одеть толстопузика и присели, чтобы немного передохнуть, так как с нас градом катился пот. Вдруг зазвонил мобильный телефон шефа, лежащий в кармане его брюк. Мы замерли и испуганно посмотрели друг на друга.

— Жена, наверное, звонит, — чуть слышно произнесла я и протянула Лешке полотенце, чтобы он мог отереть пот. Лешка отмахнулся и раздраженно сказал:

— Да затуши ты эти вонючие свечи, тут уже дышать нечем!

— Они не вонючие, а ароматизированные, — сказала я, но выполнила его просьбу, и мы дружно потащили шефа из спальни.

— И переоденься! Ты что, в этой сорочке поедешь?!

— Это не сорочка, а пеньюар.

— Какая разница! Все равно переоденься.

— Не кричи на меня.

— А ты не наряжайся так перед начальниками.

— Леша, ты что, ревнуешь?

— Чушь!

— Тогда реагируй спокойнее.

Лешка взял ключи от машины толстопузика, которые мы обнаружили в кармане пиджака покойника, и решил подогнать иномарку шефа прямо к подъезду. Разведав обстановку на улице, Алексей попросил одеяло, чтобы завернуть труп.

Я вытащила шерстяной плед, мы поволокли Евгения Леонидовича по ступенькам, моля бога, чтобы нас никто не заметил. Я не знаю, откуда у нас взялись силы, в особенности у Лешки. Мне припомнился наш разговор во время ужина в кафе, когда он хвастался мне, что поднимает штангу, и говорил, что даже выиграл какое-то первенство. Я не знаю, какое именно первенство он выиграл, но с толстопузиком управлялся довольно ловко.

Мы усадили мертвеца на заднее сиденье, и Алексей сел за руль.

— Если патрульная машина остановит и спросят, что с пассажиром, скажешь, что он пьяный, — давал мне распоряжения Лешка.

Я молча кивала, постоянно оглядывалась на толстопузика и вытирала слезы.

— Что ревешь-то?

— Боюсь…

— Кого?

— Вдруг нас остановят? А ведь у тебя даже доверенности нет.

— У меня деньги есть. С их помощью с патрульными всегда можно договориться. Главное, чтобы никто твоего начальника тормошить не стал. Иначе мы попали.

Но в эту ночь нам определенно везло. Лешка остановил машину на каком-то пустыре, и мы пересадили шефа за руль. Алексей расстегнул ворот его рубахи, чтобы со стороны показалось, будто человеку стало плохо, и, взяв носовой платок, принялся стирать отпечатки пальцев. Я стояла рядом с ним в полном отупении и наблюдала за его действиями.

— Боюсь, что от всех отпечатков мы вряд ли сможем избавиться, — произнес Алексей.

— Почему?

— Слишком много наследили. Тут везде «пальчики».

— Пройдись еще разок, — тяжело вздохнула я.

— Хорошо.

— Нужно было перчатки надеть.

— Извини, ты не предупредила, что трупы будем возить, а то бы я захватил.

— Прости… Это я криминальных фильмов насмотрелась.

— Тебе это вредно.

— Почему?

— Да потому, что они плохо влияют на твою психику. У тебя любимый человек есть. Ты замуж за него мечтаешь выйти, ребенка родить. Ты же сама мне все уши прожужжала, какая у тебя такая невероятная любовь.

— А я его и в самом деле очень люблю.

— Тогда какого черта этот мужик в твоей постели делал?!

— Меня об этом мой любимый попросил, — устало ответила я.

Лешка ожег меня взглядом, что-то хотел спросить, но промолчал.

Мы прошли несколько кварталов и бросили плед в мусорный бак, надеясь на то, что его в самое ближайшее время подберут бомжи. Светало. Мы вернулись ко мне домой и сразу прошли на кухню. Увидев, что я потянулась к коньяку, Лешка сам взял бутылку и наполнил рюмки.

— Мне тоже нужно выпить, а то голова идет кругом. Я еще никогда в такой ситуации не был. Паршиво как-то. Ну, чтобы все прошло удачно… — Он опрокинул коньяк в рот.

Я попросила Алексея налить мне еще, но он отрицательно покачал головой и отодвинул бутылку:

— Тебе хватит.

— Мне очень плохо, — заныла я.

— Тебе утром на работу идти.

— Я не пойду.

— Что значит «не пойду»?

— А что мне там делать? — удивленно подняла брови я.

— Работать, — сурово ответил он.

— Не могу. Да и не вижу смысла.

— Хочешь не хочешь, а идти нужно. Зачем тебе лишние подозрения? Не забывай, что ты — последний человек, который видел шефа живым. А так ты сегодня придешь на работу и узнаешь, что твой шеф умер от сердечной недостаточности в собственной машине.

Я взяла Алексея за руку и с трепетом заглянула ему в глаза:

— Лешка, скажи, никто не узнает, что это случилось у меня дома?

— Если ты никому не расскажешь, то никто, — пожал плечами он. — Вроде бы нас не заметили.

— А ты сохранишь тайну?

— Я — да, — твердо сказал Лешка. — Только ты язык за зубами держи.

— Я что, сама себе враг?

— Вы, женщины, такие болтливые.

— Леш, скажи, а когда шефа в машине найдут, то уголовное дело заводить не будут?

— Если он умер ненасильственной смертью, то не будут.

— У него сердце остановилось.

— По идее, не должны. А там кто его знает.

— А ты думаешь, это не сердце? — пытала я Лешку.

— Откуда я знаю? Я же не врач-патологоанатом. Вскрытие покажет.

— А больше ничего не может быть… — Я говорила скорее для самой себя, чем для Лешки, пытаясь таким образом успокоиться. — Ну, сам посуди, от чего человек ни с того ни с сего умереть может? Только от остановки сердца.

— Вика, я прошу тебя не врать. Если ты будешь хитрить, то я сейчас встану, уйду и ты больше никогда меня не увидишь. Ты этого хочешь?

— Нет. У меня еще никогда не было друга-мужчины, и тем более такого надежного.

— Все пытались затащить тебя в постель?

— Все, — призналась я. — Один ты не пытаешься.

— Ты, наверное, думаешь, что я импотент, — расплылся Лешка в улыбке.

— Я думаю, что ты очень культурный и воспитанный человек.

А затем я рассказала ему все о себе без прикрас. Я знаю, что никогда нельзя выкладывать мужчине абсолютно все, иначе станешь для него «прочитанной книгой». Он потеряет к тебе интерес. Мужчинам вообще нельзя знать больше, чем положено. Но это совсем не тот случай, потому что Алексей не был близким человеком, да и, если честно, я воспринимала его не как мужчину, а скорее как подругу, которая всегда поймет и придет на помощь.

Я рассказала ему, что никогда не верила в любовь, от которой можно потерять голову, но она все-таки ко мне пришла. Не ждала, не звала, но встретила. Судьба подарила мне встречу с ярким необычным мужчиной.

Рассказывая о Леониде, я видела, как ходят желваки на его скулах, наверное, ему было неприятно слушать мои откровения, но мне очень сильно хотелось поделиться своими чувствами. Я подчеркнула, что без Леонида мне незачем жить.

— Ты кого-нибудь когда-нибудь любил? — поинтересовалась я.

— Да, — не раздумывая, ответил Алексей.

— Если ты знаешь, что такое настоящая любовь, значит, ты должен меня понять.

— Я знаю, — уверенно ответил Лешка.

— Кстати, а где сейчас твоя любимая девушка?

— Разбилась в автокатастрофе вместе с родителями.

— Извини, пожалуйста.

— Ничего страшного.

— Давно это было?

— Пять лет назад.

— Прости, я не знала.

— Продолжай, — настаивал Алексей.

Я призналась Алексею, что до Леонида я не понимала, в чем прелесть интимных отношений, и встречалась с мужчинами просто так. В моей жизни было слишком много похотливых взглядов, грубых мужских рук, жадных ненасытных губ. Все хотели владеть мною всецело, ничего не давая взамен.

— Ты так молода, но у тебя такой колоссальный опыт…

— Но ты же просил меня говорить правду.

— Говори.

— Я искала любовь. Но мне долго не везло. И вот наконец-то я встретила ЕГО, единственного и обожаемого. Я пойду на что угодно, лишь бы только он был со мной. Для меня теперь не существует препятствий, ограничений и каких-либо условностей. Когда его нет рядом, я думаю только о нем и днем и ночью. — Я вытерла заплаканные глаза, сжала кулаки и прошептала: — Он предложил мне выйти за него замуж. Правда, он женат…

— Ты уверена, что это предложение было серьезным?

— Такие мужчины слов на ветер не бросают.

— Но ведь он еще не развелся.

— Он поставил мне условие, и я согласилась на промышленный шпионаж.

— Какой еще промышленный шпионаж?

Все, что я рассказывала дальше, приводило Алексея в недоумение. Он только хмурил брови и нервно курил.

— Твой Леонид тебя совершенно не любит и не уважает, а ты не любишь его, — сделал заключение Лешка и протянул мне рюмку коньяку.

— Это неправда. — Мои глаза снова налились слезами.

— Правда. Любовь — это чистое чувство. Ты не можешь без человека жить, больше смерти боишься его потерять, а уж представить, что ему может быть плохо, — вообще невозможно. Все поступки Леонида говорят о том, что он глубоко непорядочный человек. Подкладывать любимую девушку под конкурента — это верх цинизма.

— Все не так, как ты представляешь. Я просто помогаю ему выжить в конкурентной борьбе. Нельзя так с плеча рубить, ведь ты его совсем не знаешь!

— Ни один порядочный мужчина не будет пользоваться чувствами женщины и торговать ее умом, красотой и телом. Любой мужчина — собственник, и если он действительно любит женщину, то никогда не отдаст ее во временное пользование другому. У вас с Леонидом грязные отношения, чтобы рассуждать о любви. Это не любовь, а черт знает что.

Подперев голову руками, я усмехнулась и тихо спросила:

— Послушай, откуда ты такой правильный взялся? Если ты такой умный, то почему тогда такой бедный? С таким, как ты, жить — просто караул. Нужно будет сидеть на хлебе и воде, да еще и твои нравоучения слушать. Ни одна нормальная женщина этого не выдержит.

Алексей встал и, не говоря ни слова, направился к выходу. Взявшись за дверную ручку, он посмотрел на меня крайне неодобрительно и злобно сказал:

— А ты откуда взялась такая неправильная? Давай ради него плюй на себя, спи, с кем он укажет, за решетку садись и жди годами развода. Дура!

— Сам такой!

Я хотела крикнуть Лешке вслед все, что я о нем думаю, но он громко хлопнул дверью и ушел не только из моей квартиры, но и из моей жизни. Он меня возненавидел.

Глава 11

Не знаю, как у меня хватило сил привести себя в порядок и добрести до офиса. Сев на рабочее место, я с тоской поглядела на дверь кабинета Евгения Леонидовича — больше он сюда не придет.

День прошел тихо и спокойно. Шеф не вышел на работу, но это никого не озаботило. Сотрудники фирмы все еще пребывали в полном неведении и даже представить себе не могли, какая ошеломляющая новость их ждет.

В приемную заглянула Жанна. Она села напротив меня и, брезгливо наморщившись, помахала ладонью возле своего носа.

— Ты что, пила всю ночь?

— На дне рождения была.

— Чувствуется! Перегаром разит…

— Извини.

Я достала из сумки мятный леденец и сунула его в рот, виновато посмотрев на Жанну.

— Уже лучше?

— Тебе, по большому счету, хорошо бы выспаться. Не знаю, шеф сегодня приедет или нет.

— А что, можно раньше домой уйти, если он не приедет?

— Не стоит, — не одобрила мою идею Жанна. — Тут есть люди, обожающие стучать. Их хлебом не корми — разреши донести на кого-нибудь.

— Тогда буду сидеть до конца рабочего дня.

— Вот это правильно. Как с шефом работается?

— Нормально, — ответила я как можно более непринужденно.

— Он все так же пожирает тебя глазами?

— Уже привык.

Закипел чайник. Жанна налила нам по чашечке чая, сделала по бутерброду, и тут она заметила, что у меня очень сильно дрожат руки. Так сильно, что я чуть было не пролила чай на себя.

— Вика, что с тобой?

— Я же говорю тебе: на дне рождения была.

— Бурный, наверное, был день рождения, — улыбнулась она.