Рассказы освободителя Суворов Виктор

Почему нас не отправили освобождать Румынию

1

С тем, чтобы результаты освободительного похода закрепить навеки, 16 октября 1968 года в Чехословакии была образована Центральная группа войск Советской Армии. В состав группы вошли шесть дивизий (авиационная, две танковых, три мотострелковых), пять бригад (связи, артиллерийская, зенитно-ракетная, две ракетных), отдельные полки, батальоны и дивизионы (разведывательные, противотанковые, десантно-штурмовые, саперные, понтонно-мостовые, автотранспортные, ремонтные, медицинские и прочие).

Все эти дивизии, бригады, полки, батальоны и дивизионы в основном комплектовали личным составом, который участия в освободительном походе не принимал. Тех, кто входил в Чехословакию в августе 1968 года, уже в сентябре и октябре возвращали в Советский Союз. Меня военная судьба бросила в 66-ю гвардейскую учебную мотострелковую дивизию Прикарпатского военного округа.

Дивизия стояла в Черновцах, учебный центр, танкодром и полигоны находились в Стороженце. Румынская граница рядом. А в Румынии дела обстояли никак не лучше, чем в Чехословакии.

Началось с того, что в 1965 году скончался товарищ Георге Георгиу-Деж — большой друг Советского Союза, по совместительству — главный коммунист Румынии. Тут же город Лиски Воронежской области был переименован в Георгиу-Деж. Соответственно, жители города стали именоваться георгиудежчанами и георгиудежчанками. У нас существовала замечательная традиция величать города и селения новыми именами в честь великих борцов за счастье трудового народа. В соответствии с этой традицией жители города Ежово-Черкесска именовались (правда, недолго) ежовочеркессчанами и ежовочеркессчанками, города Орджоникидзе — орджоникидзовчанами и орджоникидзовчанками, Карло-Либкнехтовска — карлолибкнехтовчанами и карлолибкнехтовчанками.

Итак, великий вождь Румынии ушел в мир иной, и за его место боролись сразу три претендента-тяжеловеса: товарищи Георге Апостол, Ион Георге Маурэр и Киву Стойка. Никто из них не желал видеть своего соперника новым вождем Румынии. Потому, когда один из них пытался забраться на коммунистический трон, двое других хватали его за ноги и тащили вниз. Никому из них забраться на трон не удавалось, но трон пустым долго держать не принято. Сели три ответственных товарища за круглый стол, ситуацию обсудили и договорились Румынией править втроем. А чтобы трон не пустовал, решили усадить на него безмозглую куклу, которую можно будет дергать за веревочки. Для такой роли надо было сыскать какое-нибудь ничтожество — тихого, серенького, незаметного, бездарного, мало на что способного человечка.

Человечек такой на примете был. Звали его Николае Чаушеску. Вот его общими усилиями и вознесли.

Подобную ошибку умные и сильные люди повторяют веками и тысячелетиями. Все они забывают, что ничтожество на троне страшнее любого деспота. Ведь сказано: не дай Бог свинье рогов, а холопу барства.

Холопу дали барство. Серенький холоп на троне освоился мгновенно.

И покатились партийные головы.

Товарищ Георге Апостол был поставлен управлять профсоюзами, что означало глубочайшее падение. За этим последовала еще более низкая должность. Далее — позорное изгнание с высот власти с формулировкой «за моральное разложение».

Товарищ Ион Георге Маурер был оттеснен с первых ролей, затем отправлен на пенсию.

Товарищ Киву Стойку тоже потерял все свои должности. Причем весьма быстро. И покончил жизнь самоубийством.

По крайней мере, так было официально объявлено. Не берусь доказывать, что самоубийство было насильственным с посторонней помощью, но и возможность эту не отвергаю.

А на вершине власти безраздельно угнездился тот самый серенький Николае Чаушеску.

Его несло. Находясь в должности Генерального секретаря Румынской коммунистической партии, он стал Президентом Румынии, Верховным главнокомандующим и премьер-министром. Чтобы лишний раз не тратить народные деньги на выборы, Чаушеску объявил должность президента пожизненной.

Чаушеску любил ордена. Он стал трижды Героем Румынии и Героем социалистического труда Румынии.

Этого оказалось мало. Он присвоил себе титул Кондукэтора (рум. conductor — «предводитель», «вождь»), который аналогичен титулам дуче, дожа, фюрера нацистской Германии и каудильо в Испании времен Франко. Соратники по борьбе соревновались в изобретении еще более звучных титулов для своего любимого вожака: Гений Карпат, Отец Родины, Полноводный Дунай разума, Творец эпохи невиданного обновления, Герой из Героев, Первый персонаж в мире, Работник из Работников, Источник нашего света, Великий строитель светлого завтра и прочая, и прочая. Самые верные последователи объявили, что Румыния существует только до тех пор, пока живет товарищ Чаушеску; не будет Чаушеску, не будет и Румынии.

Великий строитель светлого завтра обещал народу Румынии изобилие в ближайшем будущем. Начинал, как принято у коммунистов, с себя: не разбрасываясь пустыми обещаниями, Чаушеску обеспечил себе красивую жизнь в настоящем. У него было 39 резиденций, 23 дворца, 3 отдельных корпуса в лучших санаториях, 28 охотничьих домиков с обслугой и охраной, с каминами, банями, бассейнами и всем прочим, необходимым для полноценного отдыха главного работника страны. Работник из Работников заявил, что лично ему ничего не надо; все, что у него есть, принадлежит народу Румынии.

Герой из Героев был помешан на собственной безопасности. Во время торжественного обеда у Ее Величества королевы Великобритании Полноводный Дунай разума приказал своему холопу пробовать еду перед тем, как самому к ней прикоснуться.

Отец Родины не забывал о своей родне. Супругу Елену он ввел в Политисполком Центрального Комитета Румынской коммунистической партии и назначил первым заместителем премьер-министра, то есть своим первым заместителем. Юридически Елена Чаушеску стала вторым человеком в стране.

Должность вождя Первый персонаж в мире планировал по наследству передать сыну. Такова натура борцов за всеобщее равенство: если запустишь во власть чужака, будет ли он так ревностно служить народу? Не лучше ли власть на потомка переписать? Уж он-то точно отклонений от генеральной линии не допустит. В Северной Корее коммунистическая династия существует уже в третьем поколении: от отца к сыну, от сына к внуку. В Азербайджане — от отца к сыну. И в дружественной нам Сирии.

Нику Чаушеску, сынок Источника нашего света, готовился принять от отца тяжкое бремя власти. Умением и старанием, верным служением Румынии Нику сумел подняться на должность первого секретаря Коммунистического союза молодежи Румынии, став главарем кадрового резерва коммунистической партии и Государственной безопасности. И в самой коммунистической партии был он не последним человеком. Партией управлял Центральный Комитет, а Центральным Комитетом управлял Политисполком (по-нашему — Политбюро). Нику Чаушеску стал членом Центрального Комитета, затем — кандидатом в члены Политисполкома.

Родственники Творца эпохи невиданного обновления по-братски разделили ключевые посты в Государственной безопасности, в министерствах обороны, внутренних дел, торговли, далее — везде.

Народ безумно любил Кондукэтора. В ноябре 1989 года состоялся XIV съезд Румынской коммунистической партии. Делегаты побили мировой рекорд. Речь Великого строителя светлого завтра они прерывали бурными, долго не смолкающими овациями — не дважды и не трижды, а целых 62 раза. При этом каждый раз все дружно вставали. Кстати, столь страстная всенародная любовь всегда почему-то выходила боком для всех великих творцов народного счастья. Ровно через месяц Работник из Работников и его супруга-заместитель были свергнуты, пойманы и расстреляны у стены солдатского сортира.

Но это случилось позже. А до того светлого дня Румыния четверть века под знаменем Гения Карпат, под руководством его Величайшего Друга и Соратника и его Потомка шла своим особым путем от победы к победе.

Во внешней политике Гений Карпат гнул собственную линию. От Советского Союза он отвалил уже на втором году своего правления. И пошел своим путем.

В августе 1968 года народу Чехословакии надо было помочь найти путь во мраке. Собрались коммунистические начальники Восточной Германии, Польши, Венгрии и Болгарии и решили послать восемь дивизий из состава своих армий на выручку братьям по классу. Вожди Советского Союза подумали и согласились: раз все так решили, так уж и быть, мы тоже поможем, чем сможем — пошлем в Чехословакию девять армий, включая две танковых (1-я гвардейская и 8-я), три гвардейских общевойсковых (8-я, 11-я и 20-я) и четыре общевойсковых (13-я, 14-я, 28-я и 38-я) общим числом 33 дивизии (12 танковых, 18 мотострелковых, 1 артиллерийская, 2 воздушно-десантных), не считая бригад — специального назначения, ракетных, артиллерийских, правительственной связи, железнодорожных и прочих; их действия поддержим тремя воздушными армиями (4-я, 16-я, 57-я), армией ПВО (8-я), корпусом дальней авиации, пятью военно-транспортными авиационными дивизиями и всем прочим, что потребуется для наведения полного порядка.

Пошли войска пяти братских стран освобождать Чехословакию, а Гений Карпат воздержался. А Гений Карпат выступил с осуждением. Наш освободительный поход он обозвал чуть ли не агрессией и вмешательством во внутренние дела. Мало того, собрал в Бухаресте полумиллионный митинг протеста.

Этого ему никак нельзя было простить.

2

Итак, после Чехословакии военная судьба бросила меня на границу с отбившейся от рук Румынией.

Расслабляться нам не давали. Дивизию мою поднимали по тревоге весьма часто. И каждый раз думалось: ну вот, наконец-то!

Уж мы в Бухаресте порядок наведем! Мой доблестный 145-й гвардейский учебный мотострелковый полк в своем пышном титуле имел почетное наименование — Будапештский. Получил он это наименование за штурм Будапешта весной 1945 года.

Но воевал в Будапеште он не один раз, а дважды. В октябре 1956 года революционный порядок в соседней братской стране наводили Особый корпус Советской Армии, который уже находился в Венгрии, и две армии из состава Прикарпатского военного округа. Особый корпус очищал от контрреволюции Будапешт, а вся остальная страна была разделена на две части: 8-я механизированная армия освобождала всё, что к востоку от Дуная, 38-я армия — всё, что к западу.

66-я гвардейская (в то время — стрелковая) дивизия в составе 38-й армии, помогая венгерскому пролетариату сохранить революционные завоевания, вышла к границам Австрии, но три ее гвардейских полка, 128-й танко-самоходный, 135-й артиллерийский и 145-й стрелковый, временно вошли в состав Особого корпуса и вели боевые действия непосредственно в Будапеште.

Потому мой 145-й полк в шутку именовали «дважды Будапештским».

Осенью 1968 года или весной 1969 года ему бы самое время в числе другх и в Румынию сходить, присовокупив к титулу еще и название Бухарестского.

В Венгрии Советская Армия порядок навела? Навела.

В Чехословакии навела? Навела.

Вон за тем лесом — граница непокорной Румынии. Надо порядок наводить? Надо. Если Родина прикажет.

Но Родина такого приказа не отдавала.

Где же логика?

Командиром батальона у меня был подполковник Протасов. В 1956 году он капитаном воевал в Будапеште. И вот однажды, после отбоя очередной тревоги, я не выдержал и задал ему вопрос:

— Товарищ гвардии подполковник, войска Прикарпатского военного округа оказали интернациональную помощь Венгрии, оказали интернациональную помощь Чехословакии. У нас такой богатый опыт. Рука набита. Румыния рядом. Так когда же?

— Никогда, — спокойно ответил он.

— Да почему же?

В его взгляде я прочитал явное разочарование моими умственными способностями. Мол, такой ерунды не понимаешь.

На этом можно было бы и завершить разговор. Но я хотел докопаться до первопричины. Пусть он меня считает дураком, но пусть объяснит, в чем же разница между Венгрией и Чехословакией с одной стороны и Румынией — с другой.

И он разницу пояснил:

— В Венгрии и Чехословакии зараза.

— А разве в Румынии нет заразы?

— Нет. Румыния не заразна.

3

Вот и все объяснение. Простое и ясное.

Когда умный человек на пальцах растолкует, то приходится лишь удивляться: как же я сам до этого не додумался?

А ведь и вправду не была Румыния для нас заразой. Румыния была образцовой коммунистической страной.

А что это такое: коммунистическая страна? Ответ на этот вопрос содержится в «Манифесте коммунистической партии» — основополагающем документе всего мирового коммунистического движения. Суть коммунизма товарищи Маркс и Энгельс объяснили предельно четко и ясно:

Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности.

Следуя заветам великих борцов за счастье трудового народа, коммунисты вот уже сто лет пытаются построить коммунизм, то есть ликвидировать частную собственность. Эксперимент проводился и проводится до сих пор в самых разных условиях: в джунглях Камбоджи и в степях Монголии, в пустынях Эфиопии и в горах Венесуэлы, в тайге и в тундре, в многомиллионных городах Европы и Азии, в горных аулах и пыльных кишлаках, в императорских дворцах и в городских трущобах Центральной Америки. Он ставился на людях самых разных наций, языков, культур, религий и традиций, на странах, уровень развития которых находился в самом широком диапазоне — от феодального до развитого индустриального. Жертвами эксперимента стали живые люди числом более миллиарда.

Результат везде один. Без исключений. Этот результат можно было предвидеть без всяких экспериментов. Если ликвидировать частную собственность, то кому в этом случае будет принадлежать земля и все ее богатства: поля и леса, нефть и природный газ, уран и уголь, золото и никель, молибден и марганец, шахты, рудники, заводы, железные дороги, электростанции? Правильно: всему народу.

А кто всем этим хозяйством будет управлять, если все принадлежит всем, но никому конкретно? Правильно: управлять будет государство.

Как же государство может всем этим управлять? Правильно: через государственные структуры — министерства, ведомства, управления, отделы. Проще говоря, будет управлять бюрократия.

В этом суть: если построить социализм, то есть ликвидировать частную собственность, то бюрократия получит тотальную, ничем не ограниченную власть над народом.

Соответственно, население будет лишено всех своих прав. Все блага будут распределять бюрократы: квартира не твоя, а государственная, получишь ее, если на то будет воля бюрократа. И работу может дать только бюрократ, ибо частных предприятий нет — все государственные, все бюрократами управляемые. Если выразил недовольство социалистическими порядками, то бюрократ, который предприятием управляет, это недовольство зафиксирует в твоем личном деле. Это печать на всю жизнь: ни один другой бюрократ такого работника на хорошую работу не возьмет. Потому всем, от дворников до академиков, от рядовых до маршалов, от чернорабочих до министров, надо было не просто скрывать недовольство. Этого было недостаточно. Чтобы не попасть в немилость бюрократам, надо было активно демонстрировать свою преданность идеалам коммунизма. Не упрекайте румынских бюрократов в том, что они в ходе одного только выступления 62 раза стоя прерывали речь своего великого вождя: они тоже люди, они тоже должны были демонстрировать свою верность делу социализма и коммунизма.

Коммунизм — это высшая стадия социализма. Коммунизм — сияющая вершина, к которой надо стремиться, беспощадно истребляя всех недовольных и сомневающихся. Из этого правила нет исключений: везде, где власть переходила в руки коммунистов (то есть бюрократов) возникал, стремительно развивался и креп культ личности великого вождя. Главный бюрократ страны получал под контроль все, чем раньше владели десятки и сотни миллионов людей. В его руках была сосредоточена необъятная власть, о которой не могли мечтать князья и графы, цари и короли, фараоны и императоры.

Дорвавшись до необъятной власти, главный бюрократ нигде и никогда не пожелал с нею расставаться. Он либо умирал на боевом посту в состоянии полного маразма, либо его оттуда гнали — хорошо, если на пенсию, хуже — если прямо на тот свет.

Пока главный бюрократ находится у власти, те, кто рангом поменьше, воспевают его мудрость. Они будут наперебой выкрикивать здравицы и придумывать все новые отличия и титулы. Товарищ Брежнев, к примеру, сидел на троне 18 лет и стал восемнадцатикратным героем, в том числе Героем Советского Союза — четырежды, Героем Чехословакии — трижды, Героем Германской Демократической Республики — трижды, Героем Народной Республики Болгария — трижды, и так далее.

В 1956 году в Венгрии народ силой оружия сверг власть коммунистов. Это был опасный пример для народов Советского Союза. Как бы и они за оружие не взялись. Потому нашим коммунистическим бюрократам революцию в Венгрии надо было душить срочно и беспощадно, пока зараза не перебросилась в Советский Союз.

В 1968 году в Чехословакии народ власть коммунистов не сверг, но потеснил. А уж если начал теснить, то и до логического конца дело мог бы довести. Это тоже был пример для нашего народа, и пример весьма опасный. И тут надо было срочно вмешаться, пока на нас эта чума не перекинулась.

А в Румынии никакой такой заразы не было. Все у товарища Чаушеску было устроено по нашему образу и подобию. Все у Гения Карпат было так, как и у нас: в стране одна политическая партия, вооруженная единственно верным учением. Потому других партий не надо — у них же не было единственно верного мировоззрения! Мудрая коммунистическая партия вела народы Румынии в светлое завтра. Великий кормчий товарищ Чаушеску бессменно стоял на вахте. Народ его любил до полного одурения, на выборах этот «Источник света» набирал по 99,93% голосов. Государственная безопасность бдила, граница была на замке, вражьи радиоголоса исправно глушились, недовольных сажали, поэтому все были довольны. Чего же еще нужно?

Свобода привлекательна и заразительна. А власть Гения Карпат в Румынии для народов Советского Союза не была ни привлекательной, ни заразительной. Никто у нас не мечтал жизнь устроить так, как она устроена у Полноводного Дуная Разума. Потому их Герой из Героев нашим Героям из Героев не был угрозой. Потому его незачем было свергать. А то, что он свой народ в светлое завтра вел каким-то другим окольным путем, наших вождей не особенно волновало.

Если бы по всему миру правили такие «герои» и «гении», то и проблем бы у наших вождей не возникало. Пусть бы шли своими дорогами, только бы наш народ не мутили вольнодумием.

Потому отношение наших вождей к Творцу эпохи невиданного обновления было дружески-снисходительным: пусть живет. Он же не мешает.

Зачем были придуманы учебные дивизии

1

Каждому отделению, стрелковому, разведывательному, десантному, ремонтному, санитарному, саперному, пулеметному, минометному, гранатометному, огнеметному и всем прочим, каждому танку и каждому артиллерийскому орудию нужен командир. Многомиллионной армии нужны сотни тысяч (а на войне — миллионы) младших командиров.

Еще в 1918 году для подготовки командиров самого низшего звена в составе дивизий Красной Армии были созданы дивизионные школы; помимо этого, в 1924 году в стрелковых, кавалерийских и артиллерийских полках были созданы полковые школы.

Система подготовки младших командиров в СССР постоянно улучшалась и после Второй мировой войны достигла пика совершенства.

Стрелковый полк 1950-х годов — это три стрелковых батальона и полковая школа, кроме того в полку — четыре роты (связи, разведывательная, саперная, автотранспортная) и четыре батареи (самоходно-артиллерийская, противотанковая, минометная, зенитная), которые в состав батальонов не входили, а прямо подчинялись командиру полка или его заместителям. Полковая школа стрелкового полка по своей численности примерно соответствовала стрелковой роте. Она готовила сержантов только по основному профилю полка, то есть командиров стрелковых и пулеметных отделений.

Всего в полку 30 стрелковых взводов (27 в трех батальонах, 3 в полковой школе) и 10 пулеметных взводов (9 в трех батальонах, 1 в полковой школе). Командир полка орлиным взором следил за командирами стрелковых и пулеметных взводов и тех, кого наметил к выдвижению на роту, отправлял для начала командовать взводами в полковой школе. Таким образом, полковая школа получала самых лучших, самых опытных и перспективных командиров взводов, тех, кто был достоин повышения.

Самого свирепого из всех старшин рот и батарей командир полка ставил старшиной полковой школы. Самого лучшего из всех ротных командиров, того, кого наметил к повышению на батальон, он ставил для начала командиром полковой школы.

Система подготовки сержантов была простой, понятной, эффективной. Солдат служил три года. Прибывало новое пополнение, его распределяли по ротам и батареям. В каждой роте и батарее создавалась временная команда новобранцев. Под руководством ротного командира, старшины и нескольких сержантов новобранцы проходили курс молодого бойца, им объясняли, кто они такие и куда попали, какие у них будут обязанности (права им не нужны), кто ими будет командовать и какие права есть у командиров. Новобранцев учили мотать портянки и чистить сортиры, они изучали свое оружие, первый раз стреляли на полигоне, после этого их приводили к присяге и распределяли по взводам. Но не всех.

Во время прохождения курса молодого бойца ротный командир выявлял самых сильных, авторитетных, способных, развитых умственно и физически, задиристых и нахрапистых. Это будущие сержанты. Ротный не распределял их по взводам, а отправлял в полковую школу.

Интерес командира роты — выбрать самых лучших, ибо через год подготовки именно они вернутся к нему продолжать службу. Выбор лучших для полковой школы — это интерес не только командиров рот, но и всех офицеров от взвода до полка включительно.

Итак, в полковой школе — самый лучший из всех ротных командиров, тут самый свирепый ротный старшина, тут самые лучшие взводные командиры, самые злые сержанты и самые, какие только есть, лучшие солдаты.

Полковая школа — личная гвардия командира полка. На торжественном построении с выносом боевого знамени знаменный взвод — от полковой школы. Нужно провести показные занятия по огневой, тактической, физической, строевой и любой другой подготовке — хоть для соседнего пионерского лагеря, хоть для делегации генералов братской армии — полковая школа покажет выучку. Караул в праздничные, самые ответственные дни, — от полковой школы. И патруль от нее же.

А вот наряд на кухню — нет! Ни разу за всю службу. Красить заботы, мести улицы, копать картошку, чистить полковой сортир, — это не для будущих сержантов. Но вот, допустим, подрались в казарме узбеки с грузинами, и командир полка поднимает полковую школу с приказом разнять, навалять тем и другим, щедрым мордобоем укрепить дружбу народов.

На боевую подготовку полковой школы командир полка тратил вдвое, а то и втрое больше боеприпасов, моточасов и горючки, чем на подготовку обычной роты.

Через год весьма суровой подготовки выпускникам присваивали звания младших сержантов, показавшим самые высокие результаты — звания сержантов, и для продолжения службы возвращали в те роты, из которых они пришли. Но была у командира полковой школы помимо прочего еще одна привилегия: самых-самых он имел право оставить себе. Ему много не надо, но ведь и у него сержанты уходят на дембель, их надо кем-то заменять. Их заменяли самыми лучшими.

И еще деталь. В полковую школу набирали с запасом. В ходе подготовки кто-то может отсеяться. Причин много, от венерических заболеваний до гибели на полигоне. Но что делать с теми, кого подготовили в полковой школе, но для кого свободных должностей в полку нет? Тем присваивали звания ефрейторов. Они выполняли работу рядовых, но были своеобразным кадровым резервом для заполнения внезапно образовавшихся вакансий.

Кроме командиров стрелковых и пулеметных отделений стрелковому полку требовалось примерно столько же сержантов множества разных специальностей: разведчиков, саперов, связистов, минометчиков, зенитчиков, командиров противотанковых и самоходных орудий. Готовить множество небольших групп специалистов разных профилей в масштабе стрелковых полков было нецелесообразно. Их готовили не в полковых, а в дивизионных школах. Дивизионная школа соответствовала не роте, а отдельному батальону.

В армии множество различных профессий: химики, медики, ремонтники, повара и так далее. Сержантов относительно редких специальностей готовили на армейских и окружных курсах. При этом неукоснительно соблюдался следующий принцип: я, командир, выбрал перспективного солдатика, вам его отдаю в дивизионную школу или на окружные курсы, вы из него сделаете сержанта и через год мне вернете. Этот принцип заставлял каждого командира весьма внимательно относиться к вопросу подбора будущих командных кадров.

В 1959 году эта система была беспощадно разрушена. Полковые и дивизионные школы, армейские и окружные курсы были ликвидированы. Вместо этого ряд мотострелковых и танковых дивизий превратили в учебные дивизии.

2

Через девять лет после разгона полковых и дивизионных школ я получил назначение в 66-ю гвардейскую учебную мотострелковую дивизию Прикарпатского военного округа. В дивизии шесть учебных полков — три мотострелковых, танковый, артиллерийский, зенитно-артиллерийский, и учебные батальоны — связи, саперный, медицинский, автотранспортный и прочие.

В случае резкого обострения обстановки или войны дивизия мгновенно превращалась в боевую; кроме того, из своего состава она выделяла так называемое «ядро» — группу офицеров для формирования еще одной дивизии, которую следовало дополнить резервистами.

Служба в учебных дивизиях была престижной, особенно для младших офицеров. В линейных частях потолок для взводного — старший лейтенант, для ротного — капитан. В учебных дивизиях потолок для командира учебного взвода — капитан, для командира учебной роты и батареи — майор. И платили нам больше, чем командирам обычных взводов, рот и батарей. Для всех вышестоящих командиров, от батальона до дивизии, воинские звания были установлены как в обычных частях. Помимо учебных подразделений и частей, дивизия имела части и подразделения, которые учебными не являлись, например, отдельный ракетный дивизион. На офицеров этих частей и подразделений наши привилегии не распространялись.

Попасть в учебку на первом году офицерской службы даже на должность взводного было повышением. Я такое повышение получил. Службу любил, выкладывался по полной. И мои товарищи старались, командиры вышестоящие спуску не давали, но по большому счету мы гнали брак.

Если руку положить на сердце, то нужно признать: система была дурацкой. Встретишь старого товарища из боевой дивизии, сообщишь, где служишь, и тоскливо ждешь удара в морду. Крепко на нас обижались.

А как выпьешь с ним по первой, как проклятое пойло осадишь огурчиком, изливай душу: не пробовал ли он сам из говна конфетки делать? Гнали к нам эшелоны из Узбекистана, гнали из Азербайджана, гонят из Туркмении. Гнали, правда, и из России, и с Украины, но только тех, кто не подходил по уровню развития в войска правительственной связи КГБ, в пограничные войска КГБ, во Внутренние войска МВД, в Ракетные войска стратегического назначения, во флот, в авиацию, в десантуру, в Войска ПВО страны. Гнали к нам по остаточному принципу.

В 1967 году срок службы в Советской Армии был сокращен с трех до двух лет. Раньше было так: в полковой или дивизионной школе — год подготовки после тщательного отбора. И отбор не для чужого дяди, а для своей собственной роты или батареи. И вдруг — пять месяцев подготовки без всякого отбора: этот эшелон в боевую дивизию, это будут рядовые, а этот эшелон — в учебную дивизию, пусть из них сержантов делают.

Каждый год в учебной дивизии состоял из двух учебных периодов: месяц на подготовку учебной базы, ремонт помещений и боевой техники, прием пополнения, пять месяцев учебы и снова один месяц подготовки и пять месяцев обучения.

Дивизия моя готовила сержантов для войск Прикарпатского военного округа, Центральной и Южной групп войск, то есть для войск Советской Армии, находящихся в Венгрии и Чехословакии. Каждый набор — от 4 до 6 тысяч курсантов. В год дивизия давала от 8 до 12 тысяч сержантов. В случае необходимости производительность дивизии могла быть поднята до 20 тысяч сержантов в год.

Наши скороспелые сержанты после пяти месяцев подготовки попадали в боевые части, где им приходилось командовать не только сверстниками, но и дембелями, которым оставалось служить считанные месяцы. Ничего хорошего от этой системы подготовки ожидать не приходилось. Но не нам, офицерам учебных дивизий, надо было при встрече морды бить, а тем, кто это эту дурь выдумал.

Вот и вопрос: а кому мешали полковые и дивизионные школы? Почему их ликвидировали, кому и зачем понадобились учебные дивизии?

3

Мой доблестный 145-й гвардейский учебный мотострелковый полк мотострелковым был только по названию. Два учебных батальона готовили войсковых разведчиков для разведывательных рот мотострелковых и танковых полков и разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий. Третий учебный батальон готовил сержантов для спецчастей охраны хранилищ ядерных боеприпасов. Такое сочетание учебных батальонов имело глубокий смысл.

Главная задача разведывательных частей и подразделений — поиск и уничтожение в тылу противника ядерного оружия и средств его доставки. Потому курсантов двух батальонов учили прежде всего находить и распознавать так называемые цели первой категории, то есть пункты хранения и технического обслуживания ядерного оружия, а также огневые и стартовые позиции артиллерийских орудий и ракет, которые доставляют эти боеприпасы к цели. В ходе войны обнаруженные цели первой категории подлежали немедленному уничтожению любой ценой, в том числе и самоубийственными атаками. Для таких атак разведывательные подразделения имели в своем составе танки, бронетранспортеры и другую тяжелую технику. А курсантов третьего батальона учили тщательно маскировать охраняемые объекты, бдительно их охранять и стойко оборонять как от диверсионных групп, так и от танковых атак.

Боевую подготовку было достаточно просто организовать: на полигоне курсанты из первых двух батальонов искали, находили, пытались атаковать и уничтожить цели первой категории, а курсанты третьего батальона учились от таких атак уклоняться или их отбивать.

Наша боевая техника — бронетранспортеры БТР-60П, БРДМ (бронированные разведывательно-дозорные машины), танки Т-55, плавающие танки ПТ-76.

Курсанта надо было заставить повиноваться, закалить физически, преподать основы выживания в экстремальных условиях и тактики действий в тылу врага, втолковать ему основы грамотной эксплуатации бронетанковой техники, организации закрытой связи, научить вождению танка или бронетранспортера, стрельбе из многих видов оружия, до автоматизма развить навыки индивидуальной и коллективной защиты от оружия массового поражения противника, научить распознавать боевую технику вероятных противников, втолковать азы тактики иностранных армий, выковать из него командира, но прежде всего — преподать основы русского языка.

И все это — за пять месяцев!

Да, чуть не забыл самое главное: из него следовало сделать идейного борца за идеалы коммунизма. К концу обучения курсант должен был без запинки называть всех членов Политбюро и кандидатов в члены, все республики Советского Союза и их столицы, все агрессивные военные блоки империалистов и страны, в эти блоки входящие, вспомнить контрольные цифры производства чугуна и стали в Советском Союзе на конец текущей пятилетки, рассказать, когда и за что Коммунистический союз молодежи получил свои ордена. На выпускной инспекторской проверке он должен был бегать, прыгать, водить боевые машины, оказывать первую медицинскую помощь раненым, допрашивать пленных, стрелять, легко и свободно щебетать очень о многом.

А ему все это было совершенно не нужно.

Одно дело — врожденный лидер, который был вожаком дворовой шпаны, который и в армии рвался в сержанты, другое дело — хлюпик, который никогда никого не заставлял себе повиноваться, который для этого не рожден и не создан. Раньше и первый, и второй типы мгновенно определялись командирами еще при прохождении курса молодого бойца; первых отправляли в полковые и дивизионные школы, вторых оставляли рядовыми.

После создания учебных дивизий индивидуальный отбор остался в прошлом. Понятно, военкоматам ставили задачу слать в учебные дивизии самых лучших. А где их взять? Сидит бедный военком, пригорюнившись: в погранцы самых лучших, и в десантуру, и во флот, и в ракетчики, и в авиацию. А тут ему еще приказ: снарядить пару эшелонов в какую-то учебную дивизию. И опять же — самых лучших. Раньше ротный командир из двух-трех десятков новобранцев вбирал четыре-пять человек. И выбирал для себя. А у военкома — тысячи призывников, которых он в глаза не видел. И отбор для какой-то учебной дивизии, не то в Белоруссии, не то в Забайкалье. Да гори это всё ясным пламенем! И гнали в учебные дивизии эшелоны с тысячами новобранцев, большинство из которых в сержанты не годились не только по психологическому складу, но даже по уровню умственного и физического развития.

4

В 145-м гвардейском учебном мотострелковом полку я служил два года. Это четыре выпуска. Все выпуски были отличными[15]. Получил мощное повышение в разведывательный отдел штаба округа. Но был и остаюсь лютым врагом учебных полков и дивизий: система была порочной в замысле и в принципе.

Так какому же идиоту в голову стукнула идея так готовить младших командиров для артиллерии и танковых войск, для мотострелковых и разведывательных частей и подразделений?

Этот вопрос я задавал себе еще тогда и еще тогда искал ответ.

Он оказался простым.

Советская Армия была мобилизационной. В мирное время — пять миллионов, начнется война — призовем еще много-много миллионов. От качественной подготовки сержантов в полковых и дивизионных школах пришлось отказаться потому, что такая система противоречила идее всеобщей мобилизации мужского населения в случае войны.

Перед Второй мировой войной в Советском Союзе не было всеобщей воинской обязанности, в армию брали не всех. Одновременный призыв миллионов резервистов под знамена ни разу не проводился, потому и не было замечено несоответствие между призывом огромных людских масс и системой качественной подготовки младших командиров.

В так называемый «предвоенный период» (1 сентября 1939 года — 21 июня 1941 года) младших командиров готовили сотнями тысяч в полковых и дивизионных школах. При этом снова никакого несоответствия между массовой армией и системой подготовки сержантов замечено не было, ибо вскоре грянула война, которая все списала, все несоответствия стерла. В ходе войны сержантов готовили в запасных полках или просто присваивали сержантские звания отличившимся на фронте бойцам. И снова никаких противоречий не возникло.

После войны полковые и дивизионные школы, а также армейские и окружные курсы достигли наивысшего расцвета. Все было прекрасно. Но товарищи Хрущёв и Жуков решили разоблачить Сталина. Для того был собран XX съезд коммунистической партии. Сталин был объявлен злодеем. И тут же вся система социализма в братских странах посыпалась.

В Польше удалось быстро потушить пламя восстания, а в Венгрии полыхнуло. Будапешт давили войска советского Особого корпуса, который находился в Венгрии, а всю остальную страну — две армии, которые были введены из Прикарпатского военного округа. Но этим не обошлось. По боевой тревоге были подняты войска соседних военных округов.

Тут еще и Суэцкий кризис. Хрущёв и Жуков решили перекрыть Суэцкий канал руками египетских товарищей и тем самым перерезать путь снабжения Западной Европы ближневосточной нефтью. На это Великобритания, Франция и Израиль ответили мощным ударом по Египту, разогнав египетских вояк по зыбучим пескам.

Пришлось по боевой тревоге поднимать всю Советскую Армию с частичным призывом приписного состава. И во всей красе вдруг открылось: система качественной подготовки сержантов

в полковых и дивизионных школах не соответствует фундаментальным основам нашего военного строительства. Полковые и дивизионные школы готовили хороших сержантов, но Советской Армии такие не нужны!

Нужны плохие!

Ах, да почему же?

Объясняю.

5

На территории братских стран находились полностью развернутые дивизии Советской Армии, а на территории Советского Союза были дивизии трех типов:

1. Развернутые. Их было немного, предназначались они для парадов и показухи.

2. Сокращенного состава. Этих было много.

3. Кадрированные (в народе — кастрированные). Этих тоже было много: были командиры и боевая техника на консервации, но не было солдат. Такая дивизия — словно пасека без пчел.

Сокращенные и кадрированные дивизии существовали на случай войны: грянет гром — призовем резервистов. И вот в октябре 1956 года пропели жареные петухи, была объявлена боевая тревога всей Советской Армии с частичным призывом приписных. И вдруг открылась полная нестыковка двух систем — качественная подготовка сержантов не позволяла в случае необходимости быстро развернуть массовую многомиллионную армию.

Не упрекайте меня в предвзятом отношении. Но давайте, вопреки политической корректности, признаем, что люди разных национальностей не одинаковы. Национальные особенности существуют, и надо признать, что есть некоторые виды деятельности, к которым большинство представителей одного определенного народа в силу особенностей своего исторического развития, традиций, территории проживания и многих других факторов предрасположены больше, чем большинство представителей другого. Например, коренные африканцы — отличные бегуны на короткие дистанции.

Так вот, перефразируя известную поговорку, можно сказать, что сержант-татарин хуже татарина. И чем он хуже для солдата, тем лучше для офицера. Если у вас есть выбор, то при прочих равных на должность сержанта, не раздумывая, ставьте татарина.

Ах, какие у меня в роте были сержанты! Старший сержант Абдулин! Старшина Усков! Сержант Гарифулин!

Слава Татарстану! С такими ребятами — хоть до Парижа!

Был у меня венгр из Закарпатья, старший сержант Ласлафи. Этого только на цепи держать: того и гляди кого-нибудь зубами порвет.

Венграм не уступали литовцы. А еще — хохлы. Каждый, кто служил, не забудет до гроба упрямого сержанта-украинца: «Застыбнить пуг-г-гоф-фку!»

Были у меня и сержанты-украинцы. Старший сержант Кохан! Сержант Ярема! Старший сержант Бялковский! Старший сержант Швайко! Последнего солдаты прозвали Шваем: маленький, щупленький, легонький, весь, словно чертик, через края веселой злостью переполненный. Если он дежурным по роте заступал, то офицерам в казармах можно было не появляться. Все 24 часа он роту держал на грани нервного срыва.

Так мы о чем? Мы о том, что у системы полковых и дивизионных школ, то есть у системы тщательного отбора и качественной подготовки сержантов, был врожденный изъян. Приходили новобранцы в полк, командиры выбирали самых перспективных и отправляли в полковые и дивизионные школы, там из них делали классных сержантов, через год они возвращались в свои роты и батареи, служили еще два года и уходили на дембель.

Но грянул 1956 год, дело шло к войне, сокращенная дивизия где-нибудь в Казани, Каунасе или Ровно принимает в свой состав резервистов из местных военкоматов. Но резервисты почти все поголовно — сержанты запаса. А солдатиков мало-мало. В то же самое время в каком-нибудь Ташкенте все резервисты чуть ли не поголовно рядовые, и ташкентской дивизии требуется много сержантов.

В 1956 году товарищи Хрущёв и Жуков чуть было Западную Европу не взяли в ежовы рукавицы. Зловредную Западную Европу можно было бы удавить нефтяной петлей. Суэцкий канал египетские друзья Советского Союза попытались перекрыть.

Супертанкеров тогда не было. Хороший танкер того времени брал 7-8 тысяч тонн нефти, реже 10-12 тысяч. Гонять такие танкеры вокруг Африки было накладно, цена нефти для потребителей возрастала неимоверно.

Возник международный кризис. Великобритания, Франция и Израиль приняли решение канал вернуть законным владельцам. Если бы в тот момент удалось перевести Советскую Армию с мирного на военное положение, то Великобритания, Франция и Израиль, возможно, не посмели бы ударить по Египту.

Но Советскую Армию даже частично отмобилизовать не удалось потому, что все десять послевоенных лет командиры Советской Армии отправляли в полковые и дивизионные школы татар, украинцев и литовцев. Узбеков, таджиков, туркмен и армян тоже иногда отправляли, но не в тех пропорциях, которые требовались для мгновенного развертывания гигантской армии.

До 1956 года все было красиво расписано в бумагах. К примеру, в случае мобилизации из Солонянского района Днепропетровской области надо было отослать в Кызылагаш Талды-Курганской области Казахской СССР пять командиров танков Т-44, а в Кизыл-Арват Туркменской СССР — восемь командиров орудий МЛ-20 и одного командира топографического отделения. В каждом районе — тысячи сержантов запаса множества самых различных специальностей. Их следовало разослать в сотни разных мест. А ехать им далеко-далеко со множеством пересадок.

В масштабе одного района такое можно организовать. Теоретически. Но в 1956 году в связи с народным восстанием в Венгрии и кризисом в районе Суэцкого канала, который мог перерасти в большую войну, была поднята по боевой тревоге вся Советская Армия. В ходе частичной тайной мобилизации в Советскую Армию было дополнительно призвано три миллиона резервистов. Сотни тысяч сержантов запаса из Литвы, Украины, Татарской автономной республики мелкими группами двинулись в Армению и Грузию, в Казахстан и Узбекистан, на Алтай и Памир. Ехать им долго-долго. Солдат призывали из тех местностей, где находились дивизии. С солдатами проблем почти не было — вернее, были, но другого рода: солдат уже призвали, но сержанты еще не доехали.

Представим себе дивизию, которая приняла в свой состав десять тысяч солдат-резервистов из Узбекистана или Таджикистана. Они свое отслужили и больше служить не хотят. Все они — вооруженная, почти однородная масса, которая говорит на своем, непонятном офицерам языке. А сержанты еще едут.

Что в результате? Правильно: разложение, которое не удалось остановить даже после того, как сержанты прибыли.

Так это не все. Дивизии в Литве, Украине, Татарстане тоже надо было комплектовать. Тут обратная проблема — нехватка рядовых. Потому, допустим, из Джезказгана отправляем 250 стрелков и 93 пулеметчика в Яворов, 32 заряжающих и 15 замковых[16] в Николаев, 18 химиков-дозиметристов в Каунас и так далее. Это не единый встречных поток, это сотни тысяч ручейков из самых разных мест в самые разные.

Такой был момент взять Европу за горло или за какое-нибудь другое место! Но пока сотни тысяч сержантов добрались до своих дивизий и полков, кризис в районе Суэцкого канала был улажен.

А момент — упущен.

Не следует забывать и о побочных эффектах такого способа отмобилизования частей и соединений. Масса молодых мужиков была сорвана с обжитых мест и отправлена в дальние странствия со множеством пересадок. Отправлены они были не плотными массами, но мелкими группами. Если бы резервисты, которые были командирами расчетов 120-мм минометов, жили в одном селе, а командиры 122-мм гаубиц — в соседнем, то можно было бы как-то собрать их плотными группами. А так — россыпью, и никак иначе. По радио гремели страшные заявления советского правительства. Дело шло к войне. Может быть, даже ядерной. Выпивали друзья, расставались: кто знает, не на всегда ли? Во время пересадок всем надо было компостировать билеты. Воинские кассы забиты. Шум, гам, толкотня, драки. Татары сцепились с киргизами. Грузины с азербайджанцами. Патруль, комендатура, трибунал.

Частичная мобилизация была сорвана. Да и тайны никакой не получилось. Все вокзалы были забиты подвыпившими мужиками в изодранной одежде. Кому из вражеских разведок надо, тот понимал смысл происходящего.

Какие же выводы надо было сделать на будущее? Призадумались вожди. Министр обороны Маршал Советского Союза Жуков предложил отменить индивидуальный отбор и вместо этого готовить сержантов в плановом порядке. Раз дивизии сокращенного состава находятся в Узбекистане и Таджикистане, в Армении и Казахстане, в Киргизии и Азербайджане, значит, в случае развертывания их следует комплектовать местными резервистами, в том числе и сержантами. Следовало в мирное время определять потребности каждой дивизии в сержантах самых различных специальностей и их заблаговременно готовить.

Вскоре Жукова с вершин власти прогнали, но эта его идея восторжествовала. А как же иначе?

6

Можно было, конечно, иметь армию поменьше, но высокого качества. Это нам не подходило. Нам была нужна самая большая армия в мире. Но в такую армию надо было в случае войны призывать всех без разбора. А для этого еще в мирное время в местах развертывания и пополнения полков, бригад и дивизий надо было создать соответствующий контингент резервистов.

Планы комплектования составлялись просто. Стоит, допустим, где-нибудь в Ташкенте дивизия сокращенного состава. Мобилизационный отдел штаба дивизии прикидывал, сколько в случае развертывания нужно иметь сержантов и каких именно специальностей. Эти сведения направлялись в мобилизационное управление штаба округа, далее из округов сведения поступали в Главное мобилизационное управление Генерального штаба. И там принимались решения: для Закавказского военного округа нужно будет через два года иметь такое-то число командиров орудий, такое-то число командиров танков, такое-то число командиров разведывательных отделений и так далее. А для Среднеазиатского округа вот такое-то число. А для Туркестанского...

И следовал приказ: ТуркВО осенью столько-то эшелонов направить в такую-то учебную дивизию, а столько-то в такую. Понятно, что давались громовое указание: отбирать самых лучших. Военкоматы рвали под козырек и докладывали об исполнении: да, да, самых лучших, как и было предписано.

А мы эти эшелоны принимали. Из Ташкента. Из Баку. Из Еревана.

Сержанты, которых готовила 66-я гвардейская учебная мотострелковая дивизия, служили в Прикарпатском военном округе, в Центральной и Южной группах войск. Но после службы они возвращались в свои родные места, составляя резерв сержантского состава на случай мобилизации.

В каждом наборе среди новобранцев попадались татары, украинцы, литовцы. Мы их готовили, как и всех остальных, но после производства в сержанты оставляли себе. Этим обеспечивали хоть какое-то качество подготовки новых пополнений.

7

Так вот: сержант — это командир. Ему вести солдат на смерть. Из солдата можно сделать сержанта, но только из того солдата, в котором задатки и качества вожака были изначально заложены. Если человек служить не хочет, сержанта из него не получится.

Со всей ясностью несостоятельность подготовки сержантов по методу Жукова вскрылась в 1979 году. Советская Армия готовила очередной освободительный поход, на этот раз в Афганистан. В Туркестанском военном округе были отмобилизованы две мотострелковые дивизии. Резервисты, солдаты и сержанты — из местного населения. Ничего из этой затеи не вышло. Немедленно после ввода войск в Афганистан всех этих бойцов пришлось срочно заменять на русских, украинцев, белорусов, татар.

Проблема комплектования сержантского состава Советской Армии заключалась не только в отсутствии индивидуального отбора. Суть проблемы лежала гораздо глубже.

Командиру любого ранга надлежит быть профессионалом. А профессионал отличается прежде всего тем, что выбрал свой путь в жизни добровольно. Но выбрать добровольно путь в сержанты солдат мог только в том случае, если ему были гарантированы хоть какие-то материальные льготы.

Этого экономика Советского Союза не позволяла. Советский Союз объявлял себя чуть ли не сверхдержавой, но полноценной сверхдержавой не являлся — ни одного дня за всю свою историю. Советский Союз был не способен обеспечить квартирами даже своих офицеров, не говоря уже о сержантах. Потому сержант, даже самый хороший, как и рядовой солдат, мечтал только о дембеле и высчитывал дни, часы, минуты и секунды до неизбежного момента, когда с него снимут ярмо ненавистной повинности.

Страна, в армии которой младшие командиры служили по принуждению, была обречена на распад.

Основы педагогики

Прикарпатский военный округ Третий день моей службы в должности командира учебного взвода.

Старая армия, армия казарменной муштровки, пытки над солдатами, отошла в прошлое.

Владимир Ильич Ленин

Полное собрание сочинений. 5-е издание.

М.: Политиздат, 1974. Т. 35. С. 269

1

— Блюй! Я приказываю!

Молодой стриженый солдатик затравленно озирается в поисках поддержки. Взвод таких же, как и он, молодых и стриженых солдат, перед строем которых он стоит, явно ему не сочувствует. За первую неделю своей службы будущие сержанты усвоили первое железное правило учебной дивизии: если один не выполняет приказ — пострадает отделение, если отделение не выполнит приказ — пострадает взвод. А если взвод не выполнит приказ, то сержанты выберут из взвода любого солдата, и он будет страдать за взвод. Его будут тренировать, «пока дым из ушей не пойдет», «пока не ляжет». И если в какой-то момент до завершения «тренировки» он лишится сил и не сможет выполнять приказы, пострадает его отделение, и весь цикл снова повторится с самого начала. Способов тренировки много: можно заставить рыть окопы на старых железобетонных плитах. Норма — окоп полного профиля за 30 минут. А если солдаты не укладываются в норматив, их следует наказывать и тренировать еще.

Стриженый солдатик стоял перед строем, а строй начинал свирепеть, ибо знал, чем ему грозит невыполнение приказа.

Я стоял в отдалении, наблюдая за действиями своего заместителя. На третий день моей службы в должности командира учебного взвода я полностью постиг еще один закон учебной дивизии: не мешай сержанту работать, иначе придется работать самому.

А старший сержант, выждав десять секунд для солидности, четко скомандовал:

— Взвод, слушай приказ! Рядовой Равдулин опоздал на построение на 13 секунд, ибо находился в буфете!

Каждый солдат учебной дивизии ежедневно имеет 20 минут свободного времени после обеда и 10 минут вечером. Вырвавшись с обеда, голодный солдат бежит в буфет, где работает одна неповоротливая продавщица. В полку полторы тысячи солдат, и добрая их половина, самые голодные, пытается прорваться к прилавку. Большинство из них, протиснувшись в буфет, не имеют возможности ни пробиться к прилавку, ни вырваться обратно. За опоздание в строй их жестоко наказывают, но число желающих прорваться не уменьшается. Спрашивается, откуда же солдат берет деньги, если в месяц ему платят 3 (три!) рубля 80 копеек? А вот оттуда и деньги, что он два-три месяца пытается к прилавку прорваться, да не получается. Вот и выходит экономия.