Пора убивать Гришэм Джон

Глава 31

В пятницу утром Джейк позвонил Нузу домой, и супруга судьи уведомила его о том, что его честь в данный момент председательствует на заседании в округе Полк. Оставив инструкции Эллен, Джейк отправился в расположенный в часе езды от Клэнтона Смитфилд. Войдя в зал суда, Джейк кивнул Нузу и уселся в первом ряду кресел. Зрителей не было. Только жюри присяжных. Нуз изнывал от скуки, присяжные изнывали от скуки, адвокаты томились от скуки, и через две минуты неизбывную тоску почувствовал и Джейк. После того как свидетель закончил выступление, Нуз объявил короткий перерыв, и Джейк направился в его кабинет.

— Привет, Джейк. Что ты здесь делаешь?

— Вам известно, что вчера произошло.

— Да, видел вечером по телевизору.

— А знаете, что было сегодня ночью?

— Нет.

— Очевидно, кто-то передал Клану список кандидатов в присяжные. Этой ночью у домов двадцати из них были сожжены кресты.

— У наших присяжных! — Нуз был поражен.

— Да, сэр.

— Кого-нибудь поймали?

— Естественно, нет. Люди были слишком заняты тушением огня. А потом, этих не поймаешь.

— Двадцать наших присяжных, — задумчиво повторил Нуз.

— Да, сэр.

Нуз медленно провел рукой по своим блестящим седым волосам и принялся расхаживать по небольшому кабинету, покачивая головой и время от времени почесывая кончик носа.

— Похоже, что меня хотят запугать, — негромко проговорил он.

«Какой блестящий ум, — подумал Джейк, — да он просто гений».

— Я готов с вами согласиться.

— Так что же мне делать? — В голосе судьи прозвучала нотка отчаяния.

— Сменить место процесса.

— Где же его проводить?

— На юге штата.

— Понимаю. Может, в Кэри? Черного населения там, по-моему, процентов шестьдесят. Уж там-то присяжным никто не вздумает угрожать, а? Или тебе больше по вкусу Броуэр, где их процент еще выше? Так ты добьешься и оправдательного приговора, а?

— Мне все равно, куда вы перенесете суд. Но рассматривать дело в округе Форд просто несправедливо. И без вчерашнего побоища дела шли не очень-то гладко. Теперь же белое население вообще настроено линчевать Хейли, и у него появились реальные шансы быть растерзанным толпой. Ситуация была достаточно сложной еще до того, как Клан начал поганить своими крестами землю наших сограждан. Кто знает, что им может взбрести в головы до понедельника? Подобрать беспристрастное жюри в нашем округе невозможно.

— Ты хочешь сказать — черное жюри?

— Нет, сэр! Я говорю о жюри, которое могло бы непредвзято рассмотреть дело. Карла Ли Хейли должны судить двенадцать человек, те, кто еще не вынес в душе ему никакого приговора.

Усталой походкой добредя до кресла, Нуз грузно опустился в него. Сняв очки, он скосил глаза на кончик носа.

— Тех двадцать человек мы можем исключить из списков, — заявил он, как бы советуясь с Джейком.

— От этого будет мало толку. Люди уже знают о случившемся или узнают через несколько часов. Вы же представляете, как быстро у нас распространяются новости. Все жюри будет охвачено беспокойством.

— В таком случае мы распустим всех и объявим новые выборы.

— Это не пройдет, — резко возразил Джейк, разочарованный упрямством судьи. — Все присяжные должны проживать на территории округа Форд, это известно каждому. К тому же что удержит Клан от выходок по отношению к новому составу? Нет, это не пройдет.

— А почему ты так уверен в том, что Клан оставит нас в покое, если перенести процесс в другое место? — В каждом слове Нуза звучал неприкрытый сарказм.

— Думаю, они последуют за нами, — признал Джейк. — Но наверняка мы этого не знаем. Однако вам известно то, что в округе Форд он уже действует, причем весьма активно, и часть присяжных им таки удалось запугать. Вот в чем дело. Вопрос заключается в том, что в данной ситуации собираетесь предпринять вы?

— Ничего, — тупо ответил Нуз.

— Сэр?

— Ничего. Отзову тех двадцать, и все. С членами жюри я встречусь и детально поговорю в понедельник, в день начала процесса, здесь, в Клэнтоне.

Джейк с недоверием уставился на судью. Значит, у Нуза и в самом деле была какая-то причина, некий мотив, может, страх — что-то такое, о чем он умалчивал. Люсьен был прав: на судью кто-то давил.

— Могу я спросить почему?

— Я думаю, что это несущественно — где именно будет проходить процесс. Не важно, кто будет сидеть за столом присяжных. Вряд ли цвет их кожи имеет какое-то значение. Для себя они уже все всё решили — каждый из них, кем бы он ни был. Они уже вынесли приговор, и это твоя задача, Джейк, — выбрать из них тех, кто считал бы твоего клиента героем.

«Это похоже на правду, — подумал Джейк, — но признавать ее я не собираюсь». Он перевел взгляд на видневшиеся за окном деревья.

— Почему вы боитесь перенести суд?

Глаза Марабу сузились.

— Боюсь? Я не боюсь никакой ответственности за свои распоряжения. А вот почему так боишься ты, что суд состоится здесь?

— Мне казалось, что я только что объяснил вам это.

— Процесс по делу мистера Хейли начнется в понедельник в округе Форд. То есть через три дня. И проходить он будет здесь не потому, что я боюсь перенести его куда-то еще, а потому, что в подобном переносе я не вижу ни малейшего смысла. Все это, мистер Брайгенс, я неоднократно и тщательно взвесил, и меня полностью устраивает Клэнтон. Никаких переносов не будет. Что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

— Тем лучше. Встретимся в понедельник.

* * *

В здание, где располагался его офис, Джейк вошел через заднюю дверь. Парадная была закрыта на замок уже с неделю: перед ней то и дело можно было видеть какого-нибудь беснующегося молодчика. К ней же частенько наведывались и репортеры, однако нередко останавливались и друзья — просто поболтать, попытаться выяснить что-нибудь новенькое относительно деталей предстоящего суда. О том, что на свете могут быть просто клиенты, Джейк уже забыл. Телефон звонил беспрерывно. Он не прикасался к нему, трубку снимала Эллен, если была рядом.

Эллен он обнаружил в комнате для совещаний на втором этаже, с головой ушедшую в разложенные по столу юридические справочники. Материал, подготовленный ею по М. Нотену, и в самом деле являлся настоящим шедевром. Джейк ожидал, что это будет страниц двадцать текста, однако Эллен представила ему семьдесят пять безукоризненно отпечатанных листов, на которых четким и ясным языком излагалась суть каждого дела. Эллен пояснила: по штату Миссисипи интересующих Джейка дел набралось столько, что сделать справку более сжатой не представлялось возможным. Проведенный ею анализ был дотошным и всеобъемлющим. Она начала с первого подобного случая, зарегистрированного в Англии в 1800 году, и изучила все дела, связанные с преступлениями, совершенными в состоянии аффекта на территории штата Миссисипи за последние сто пятьдесят лет. Весьма кратко упомянув о делах малозначительных или неясных, Эллен на редкость простым языком изложила сущность сложных и запутанных процессов. Справку завершали выдержки из действующего законодательства, подобранные в соответствии со спецификой процесса Карла Ли Хейли.

В другой справке, меньшей по объему — всего четырнадцать страниц, — Эллен с неоспоримой логичностью обосновала необходимость предъявления жюри снимков, на которых во всех деталях была запечатлена сцена на лестничной площадке в здании суда, то есть разбрызганные по ступеням и стенам мозги Кобба и Уилларда. Законы штата допускали использование подобных возбуждающих документов в ходе открытого процесса, и Эллен доказывала, что обойтись без этого невозможно.

Напечатала она также и тридцать одну страницу, где рассматривала вопросы поведения защиты в делах об убийствах, совершенных в смягчающих вину обстоятельствах, — она помнила, что Джейк обмолвился как-то об этом парой слов. Вывод ее ничем не отличался от вывода Джейка: суд не сможет принять такую точку зрения. Эллен разыскала случай, когда некий человек поймал и застрелил бежавшего из тюрьмы вооруженного преступника. Человека оправдали, но расхождения между тем делом и делом Хейли были видны невооруженным глазом. Эту справку Джейк не заказывал, он был даже раздражен, что столько энергии и времени было потрачено, по его мнению, зря. Однако вслух он ничего не сказал: Эллен выполнила абсолютно все, о чем он ее просил.

Наиболее приятным сюрпризом для Джейка явились результаты ее работы с доктором У.Т. Бассом. За прошедшую неделю Эллен встречалась с ним дважды, успев в деталях обсудить все, связанное со случаями М. Нотена. На двадцати пяти страницах она подготовила вопросы, которые задаст в суде Джейк и на которые ответит Басс. Это был артистически разработанный диалог, Джейк восхитился его качеством. В ее возрасте он был самым средним студентом, интересовавшимся больше любовными интрижками, нежели исследовательской работой. Эллен же, студентка-третьекурсница, писала справки так, что они читались как монографии.

— Ну как? — спросила Эллен своего босса.

— Как и предполагалось. Он не уступил ни на йоту. Процесс начнется в понедельник здесь с тем же составом жюри, за исключением тех двадцати кандидатов, которые в столь изящной форме получили предостережение от наших друзей.

— Он рехнулся.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Заканчиваю справку, обосновывающую необходимость обсуждения в присутствии присяжных деталей изнасилования. Получается вроде бы неплохо.

— Когда ты думаешь ее дописать?

— Что-нибудь срочное?

— Постарайся до воскресенья успеть. Будет еще одно задание — кое-что новенькое.

Она раскрыла свой блокнот, приготовилась записывать.

— От штата психиатром-экспертом назначен доктор Уилберт Родхивер, руководитель лечебницы в Уитфилде. Так было всегда, он принимал участие по меньшей мере в сотне процессов. Я хочу, чтобы ты покопалась и выяснила, как часто имя его мелькает в решениях суда.

— Я уже на него наталкивалась.

— Хорошо. Если ты помнишь, во всех делах, которые мы с тобой просмотрели, обвиняемые были осуждены и подавали апелляции, про оправдательные приговоры ничего не сообщалось. А они меня интересуют.

— К чему вы клоните?

— У меня такое ощущение, что Родхивер крайне неохотно соглашается с тем, что обвиняемый мог находиться в состоянии аффекта. Собственно говоря, он, по-моему, ни разу этого еще не признал. Он давал отрицательное заключение даже тогда, когда обвиняемый был явно ненормальным и не отдавал себе отчета в том, что делает. Я бы хотел задать Родхиверу несколько вопросов по тем делам, в которых он утверждал, что явно больной человек абсолютно здоров, а потом жюри присяжных оправдало обвиняемого.

— Найти такие дела будет нелегко.

— Я знаю, но ты, Ро-арк, справишься. В течение недели я смотрю, как ты работаешь, и я знаю теперь, что ты сделаешь и это.

— Я польщена, босс.

— Возможно, придется поговорить по телефону с адвокатами, которые в суде сталкивались с Родхивером. Это будет действительно непросто, но ты постарайся.

— Хорошо, босс. Я уверена, что вы еще вчера хотели меня попросить об этом.

— В общем-то нет. Сомневаюсь, что до Родхивера дело дойдет уже на следующей неделе, так что время у тебя есть.

— Тогда я не совсем понимаю. То есть это не срочно?

— Нет. А вот с деталями изнасилования давай побыстрее.

— Да, босс.

— Ты обедала?

— Я не голодна.

— Тем лучше. Об обеде не беспокойся.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что у меня появилась идея.

— Хотите пригласить меня в ресторан?

— Да, пообедать с двумя профессионалами.

Сложив в два портфеля бумаги, Джейк направился к выходу.

— Я буду у Люсьена, — с порога сказал он. — Без крайней необходимости не звони. И никому ни слова о том, где я.

— Чем вы будете заняты?

— Жюри.

Люсьена он обнаружил пьяным в качалке на крыльце. Салли поблизости не было. Джейк поднялся в просторный кабинет наверху. Всевозможной юридической литературы у Люсьена дома было больше, чем у многих адвокатов в их офисах. Положив принесенные документы на стул, Джейк устроился за столом со списком фамилий, стопкой карточек и набором фломастеров.

Первым в списке значился Экер, Барри Экер. Взяв голубой фломастер, Джейк крупными печатными буквами написал его фамилию на одной из карточек. Голубой — для мужчин, красный — для женщин, черным нужно будет писать фамилии негров, вне зависимости от пола. Ниже фамилии Джейк карандашом набросал несколько строчек. Возраст — около сорока, женат второй раз, трое детей, причем двое из них — девочки. Владелец небольшого, не очень-то прибыльного магазинчика скобяных товаров в Клэнтоне. Жена работает секретарем в банке. У них есть маленький пикап. Любит поохотиться. Ходит в ковбойских сапогах. Неплохой парень. В четверг Эткавэйдж прогулялся до скобяной лавки, чтобы посмотреть на Барри Экера. Вернувшись, сказал, что выглядит он ничего, речь довольно грамотная — похоже, получил какое-то образование. На карточке Джейк поставил жирную цифру «9».

Он был доволен проведенной работой. Вряд ли Бакли способен на такую же дотошность.

Следующим в списке шел Билл Эндрюс. Ну и имя. В телефонной книге их насчитывалось шесть. С одним был знаком Джейк, другого знал Гарри Рекс. Оззи частенько общался с третьим, чернокожим. Неизвестно было только, кто из них получил повестку. Рядом с фамилией Джейк поставил вопросительный знак.

Джеральд Олт. Записывая его на карточку, Джейк улыбнулся. Олт приходил в его офис несколько лет назад, когда банк лишил его права выкупа заложенного дома. У его жены было серьезное заболевание почек, и счета от врачей поставили их на грань нищеты. Джеральд слыл интеллектуалом, он учился в Принстоне, где и познакомился со своей будущей женой. Сама она была родом из округа Форд, из некогда процветавшей семьи каких-то простаков, которым хватило ума вложить все свои деньги в акции железнодорожных компаний. Джеральд приехал в Клэнтон незадолго до смерти родителей жены, и безбедная жизнь, которую он представлял себе до свадьбы, сменилась непрекращающейся борьбой. Одно время он работал учителем в школе, потом перешел в библиотеку, потом стал клерком в суде. Тяжелый физический труд вызывал у него отвращение. Потом его жена заболела, и им пришлось расстаться со своим очень и очень приличным домом. Сейчас Джеральд работал в общественном туалете.

О Джеральде Олте Джейк знал и нечто такое, чего никто, кроме него, не знал. Когда Джеральд был еще ребенком, семья его жила в Пенсильвании на ферме, неподалеку от автострады. Однажды ночью дом загорелся. Проезжавший мимо мотоциклист остановился, выбил входную дверь и бросился спасать людей, находившихся в огне. Пламя распространялось очень быстро, и когда Джеральд с братом проснулись в своей спальне на втором этаже, спуститься вниз было уже невозможно. Тогда братья с криками бросились к окну. Родители и сестры, стоявшие на газоне перед домом, находились в отчаянии. Из всех окон за исключением окна детской спальни вырывались языки пламени. Увидев двух мальчишек, неизвестный спаситель окатил себя водой из шланга, нырнул в горящий дом, на ощупь добрался по обрушивающимся лестницам до спальни, выбил дверь, схватил Джеральда и его брата и выпрыгнул с ними в окно. Каким-то чудом никто не пострадал. Со слезами и поцелуями семья благодарила своего спасителя — проезжавшего мимо мотоциклиста, безвестного чернокожего. До этого дети никогда не видели негра.

Джеральд Олт был одним из тех весьма немногих белых в округе Форд, кто действительно любил и уважал черных. На его карточке Джейк написал цифру «10».

В течение шести часов он работал таким образом со списком, надписывая карточки, внося в них информацию, собираясь с мыслями, представляя себе лица будущих присяжных, мысленно беседуя с ними. Ему нужно было все взвесить. Каждый негр автоматически получал десять баллов, с белыми дело обстояло сложнее. Женщинам отдавалось предпочтение, молодежь оценивалась выше стариков, люди с образованием шли чуть впереди тех, у кого его не было, а наивысший рейтинг был у тех, кто слыл либералом.

Двадцать фамилий Джейк вычеркнул сразу — это были те, кого Нуз собирался исключить из списка кандидатов. Стало быть, в данный момент Джейк располагал определенной информацией о ста одиннадцати претендентах. Конечно же, он оставил Бакли далеко позади.

Когда Джейк вернулся, Эллен сидела за машинкой. При виде своего босса она выключила машинку, закрыла справочники, которыми пользовалась, и повернулась к нему на вращающемся стуле.

— Где же обещанный обед? — спросила она с насмешкой.

— Нам нужно будет прокатиться на машине.

— Отлично! Куда?

— Тебе приходилось когда-нибудь бывать в Робинсонвилле, Миссисипи?

— Нет, но я готова. Это где?

— Там нет ничего, кроме хлопка, сои и замечательного маленького ресторанчика.

— Как мне одеться?

Джейк окинул ее взглядом. Эллен выглядела обычно: выцветшие, чуть подкрахмаленные джинсы, без носков, синяя рубашка из хлопка, размера на четыре больше, чем нужно, однако весьма живописно падавшая на безукоризненной формы бедра.

— Никаких изменений не требуется.

Выключив копировальную машину, они уселись в «сааб» и поехали прочь из города. Где-то в негритянском квартале Джейк остановил свой автомобиль, чтобы купить в винной лавке шесть банок «Коорса» и бутылку холодного «Шабли».

— Спиртное туда нужно приносить с собой, — пояснил он Эллен, трогая машину с места.

Садившееся солнце било ему в глаза. Чтобы лучше видеть дорогу, Джейк опустил солнцезащитные козырьки. Эллен открыла две банки с пивом.

— Это далеко?

— Полтора часа.

— Полтора часа! Да я умру с голоду!

— Заправься пока пивом. Поверь мне, оно отличное.

— Что у них там в меню?

— Жареное мясо, креветки в соусе, лягушачьи лапки, рыба.

— Ну что ж, посмотрим. — Она отхлебнула пива.

Джейк прибавил газу, они проносились по мостам и переездам через бесчисленные речки и ручейки, впадавшие в озеро Чатулла. Машина брала плавные подъемы холмов, покрытых густой и жесткой зеленой травой. Они обгоняли тяжело груженные древесиной прицепы, делавшие свою последнюю за день ездку. Джейк открыл люк в крыше, опустил стекла, в машину проник теплый вечерний ветерок. Откинувшись на спинку сиденья, Эллен прикрыла глаза. Врывавшийся сквозь окна воздух играл ее волосами.

— Послушай, Ро-арк, обед будет чисто деловым…

— Конечно, конечно.

— Я говорю серьезно. Я твой работодатель, ты — мой служащий, и разговор пойдет за столом только о деле. Не больше, но и не меньше. Так что в своем сексуально раскрепощенном мозгу не нужно лелеять никаких далеко идущих идей.

— Звучит это так, как будто далеко идущие идеи беспокоят именно тебя, Джейк.

— Нет. Просто я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— Как это тебе удается знать то, о чем я сейчас думаю? С чего это ты взял, будто ты настолько неотразим, что я замыслила тебя совратить?

— Пожалуйста, помни о том, что я на удивление счастливо женат, что у меня замечательная супруга, которая будет готова убить, если решит, что я флиртую с другой.

— О'кей, сделаем вид, что мы просто друзья. Два друга за едой.

— На Юге это не проходит. Друг-мужчина не может просто пригласить в ресторан друга-женщину, если этот друг-мужчина женат. Здесь такого не бывает.

— Почему?

— Потому что у мужчины не может быть друга-женщины. Это невозможно. На всем Юге я не знаю ни одного человека, который был бы женатым и имел бы к тому же друга-женщину. Думаю, что так повелось еще со времен Гражданской войны.

— А я думаю, что это какое-то средневековье. И почему это южанки так ревнивы?

— Такими их сделали мы. Этому они научились от нас. Если бы моя жена отправилась пообедать или поужинать со своим другом, я оторвал бы ему голову, а потом подал бы на развод. Так что она научилась этому у меня.

— Но в этом нет абсолютно никакого смысла.

— Конечно, нет.

— И у твоей жены нет друзей?

— Мне они, во всяком случае, неизвестны. Если ты о ком-нибудь услышишь, дай мне знать.

— У тебя тоже нет никаких подруг?

— Зачем они мне? Поговорить о футболе они не могут, об охоте не могут, о политике или юриспруденции — тоже нет. Они не могут говорить о том, что меня интересует. Зато они будут рассуждать о детях, об одежде, кулинарии, о мебели, в чем я абсолютно не разбираюсь. Нет, никаких друзей-женщин у меня нет. Да они мне и не нужны.

— Вот что мне так нравится в южанах. Какие они все терпимые люди!

— Благодарю.

— А евреи у тебя среди друзей есть?

— Не знаю ни одного еврея в нашем округе. У меня был друг-еврей в колледже, Айра Таубер, из Нью-Джерси. Мы были очень близки. Я люблю евреев. Ведь и Иисус был евреем, ты же знаешь. Я никогда не понимал антисемитизма.

— Боже, да ты либерал! Ну а как, гм, насчет гомосексуалистов?

— Мне жаль их. Они даже не знают, чего лишены. Но это их проблемы.

— А ты мог бы иметь друга-гомосексуалиста?

— Думаю, да — до тех пор, пока он не сказал бы мне об этом.

— Нет, все-таки ты республиканец!

Она забрала у него пустую банку, бросила ее на заднее сиденье, открыла две новых. Солнце уже село, и густой, влажный воздух, врывавшийся в машину на скорости девяносто миль в час, нес прохладу.

— Значит, мы не можем быть друзьями?

— Нет.

— Любовниками тоже?

— Прошу тебя. Я все-таки за рулем.

— Тогда кто же мы?

— Я — юрист, ты — студентка юридического колледжа. Я — работодатель, ты — наемный служащий. Я — босс, ты — подчиненный.

— Ты — мужчина, я — женщина.

Джейк скосил глаза на ее джинсы и синюю рубашку.

— В этом не может быть никаких сомнений.