Путешественница. Книга 2. В плену стихий Гэблдон Диана

Глава 62

АБАНДАУИ

— Вы можете взять губернаторский пинас. Хоть кораблик и невелик, ходовые качества у него прекрасные, — сказал Грей, вертя в руках взятый с письменного стола чертеж. — Я напишу приказ, чтобы на пристани вам не чинили препон.

— Да уж, судно нам понадобится. Рисковать «Артемидой», поскольку она принадлежит Джареду, я не могу. Что же до пинаса, Джон, то нам лучше его украсть. — Джейми нахмурился. — Я не хотел бы втягивать вас в свои дела столь явным образом. Боюсь, у вас и без этого достанет хлопот.

Грей невесело улыбнулся.

— Хлопот? Да, это можно назвать хлопотами — как-никак четыре плантаторские усадьбы сожжены, а двести рабов бежали неведомо куда! Но я очень сомневаюсь, чтобы в подобных обстоятельствах кто-нибудь заинтересовался моими личными связями и знакомствами. Страх перед маронами, с одной стороны, и китайцами — с другой породил на острове такую панику, что заурядный контрабандист уже не кажется чем-то заслуживающим внимания.

— Право же, — сухо обронил Джейми, — для меня это большое облегчение. Но суденышко мы все-таки угоним. А если нас схватят, то вы в глаза меня не видели и имени моего не слышали, а?

Обращенный к нему взгляд Грея отражал борьбу противоречивых чувств, среди которых были и гнев, и страх, и удивление.

— Достойно ли это? — спросил он. — Будучи пойманными, вы рискуете оказаться на рее, и только ради того, чтобы не запятнать мою репутацию? Бога ради, Джейми, за кого вы меня принимаете?

Губы Джейми слегка дрогнули.

— За друга, Джон. Но раз я принимаю вашу дружбу и беру эту чертову посудину, то вы принимаете мою дружбу и храните молчание.

Несколько мгновений губернатор смотрел на него, поджав губы, но затем расслабился, уступая.

— Ладно, — коротко сказал он. — Но я буду считать большой любезностью с вашей стороны, если вы предпримете все возможные усилия, чтобы не попасться.

Джейми почесал нос костяшками пальцев, скрывая улыбку.

— Обещаю, Джон, что буду стараться изо всех сил.

Губернатор устало опустился в кресло. Под глазами у него залегли темные круги, полотно рубашки утратило обычную безупречную свежесть; похоже, он не переодевался со вчерашнего дня.

— Хорошо. Не знаю, куда вы направляетесь, однако думаю, что это и к лучшему. Но если у вас будет возможность, держитесь подальше от морских путей, проходящих к северу от Антигуа. Сегодня утром я отправлю курьерскую яхту с запросом на такое количество матросов и морских пехотинцев, какое сможет выделить военное командование, и не позднее чем послезавтра они отплывут в том направлении, дабы обезопасить гавань и город от возможной угрозы со стороны маронов в случае открытого мятежа.

Поймав взгляд Джейми, я вопросительно подняла бровь, но он почти незаметно покачал головой. О бунте на реке Йалла и бегстве рабов мы губернатору сообщили, тем более что он все равно узнал бы об этом, не от нас, так из других источников. Но Грей оставался в неведении относительного увиденного нами ночью, когда мы укрывались в бухточке, спустив для маскировки паруса.

Широкая лента реки темнела и поблескивала, как оникс, а когда в ночной тишине послышался приближающийся барабанный бой и возбужденное пение, мы успели спрятаться и избежать встречи с беглецами до того, как увлекаемая течением вниз по реке «Бруха» проплыла мимо нас. Тела пиратов, несомненно, остались где-то выше по течению, брошенные гнить в кустарнике под сенью кедров.

Беглые рабы не направились, как можно было ожидать, в горы Ямайки, а вышли в море, возможно с намерением присоединиться к последователям Боуассы на Эспаньоле. Населению Кингстона со стороны взбунтовавшихся невольников ничто не грозило, но вот мы были кровно заинтересованы в том, чтобы внимание королевского флота было приковано к этому городу, а никак не к острову Эспаньола, куда лежал наш путь.

Джейми встал, чтобы попрощаться, но Грей удержал его.

— Подождите. Почему бы вам не позаботиться о безопасном убежище для миссис Фрэзер?

Он говорил обо мне, но смотрел в глаза Джейми.

— Я был бы польщен, сочти вы возможным вверить ее моему попечению. Она может остаться здесь, в резиденции, до вашего возвращения. Никто не побеспокоит ее, да и незачем кому-либо знать, что она здесь.

Джейми заколебался, однако сказал напрямик:

— Она должна плыть со мной, Джон. У нас нет иного выхода, она должна.

Прежде чем Грей отвел взгляд, я заметила в нем что-то вроде зависти. И даже прониклась к нему сочувствием, но тут уж ничего нельзя было поделать. Сказать ему правду было невозможно.

— Ладно, — с трудом проговорил он. — Я понимаю.

Джейми протянул ему руку. Грей помедлил, но принял ее и пожал.

— Удачи, Джейми. Да поможет вам Бог.

Куда труднее нам пришлось с Фергюсом. Он упорно настаивал на том, чтобы сопровождать нас, приводя довод за доводом, а особенно разошелся, узнав, что с нами отправятся шотландские контрабандисты.

— Ничего себе! — негодовал он. — Они, значит, поплывут, а я нет?

— Они поплывут, а ты нет, — твердо сказал Джейми. — Все контрабандисты или вдовцы, или холостяки, по ним плакать некому, а ты — человек женатый.

Он со значением посмотрел на Марсали, слушавшую этот спор с напряженным от волнения лицом.

— Я думал, она слишком молода для замужества, и ошибался, но уж для вдовства-то она точно слишком молода. Ты остаешься.

И он отвернулся, давая понять, что вопрос закрыт.

Уже совсем стемнело, когда мы поставили парус на губернаторском пинасе, тридцатифутовом однопалубном суденышке, оставив двоих служителей пристани в портовой сторожке связанными, с кляпами во рту. Пинас был одномачтовый, маленький и, хотя превосходил размерами ту рыбачью лодку, в которой мы совершили плавание вверх по реке, едва ли заслуживал горделивого названия «корабль».

Впрочем, посудина и вправду оказалась весьма ходкой, так что очень скоро мы покинули гавань Кингстона и, подгоняемые свежим вечерним бризом, взяли курс на Эспаньолу.

Контрабандисты полностью взяли управление судном на себя, предоставив Джейми, Лоренцу и мне сидеть на длинных скамьях у бортового ограждения. Поначалу мы болтали о том о сем, но вскоре каждый погрузился в свои собственные мысли.

Джейми то и дело зевал и наконец поддался на мои уговоры и растянулся на лавке, положив голову мне на колени. Что же до меня, то я перевозбудилась и спать не могла.

Лоренц тоже бодрствовал — сидел, сцепив руки на затылке, и глядел на небо.

— Воздух сегодня ночью влажный, — сказал он, кивком указывая на серебристый полумесяц. — Видите легкую дымку вокруг луны? До рассвета может пролиться дождь; правда, в здешних широтах в такое время года это редкость.

Разговор о погоде в силу самой обыденности темы казался как раз подходящим для того, чтобы успокоить мои взвинченные нервы. Я взлохматила густые, мягкие волосы Джейми и сказала:

— Надо же! Вы с Джейми запросто можете предсказывать погоду по небу, не то что я. На сей счет мне только и помнится, что детский стишок: «Когда краснеет небо к ночи, то моряку удачу прочит. А коль краснеет поутру, то моряку не по нутру». Я вот даже не заметила, какого цвета было небо вечером, а вы?

Лоренц добродушно рассмеялся.

— Не берусь сказать, раскраснеется ли оно поутру, но это просто удивительно, насколько надежны подобные приметы. Но разумеется, все это имеет под собой научную основу. Например, это рефракция световых лучей, вызванная капельками тумана в воздухе, такими, какие образуют это видимое облачко вокруг луны.

Я подняла лицо, радуясь свежему ветерку, ворошившему падавшие мне на шею тяжелой волной волосы.

— Но как насчет странных феноменов? — осведомилась я. — Явлений сверхъестественных, таких, к каким научные постулаты попросту неприменимы?

«Я ученый, — вспомнились мне его слова, которым легкий акцент как бы придавал дополнительную весомость, — я не верю в привидения».

— Какие именно явления?

— Ну… — Я помедлила, собираясь с мыслями, и обратилась к примерам, приводившимся Джейли. — Например, кровоточащие стигматы, астральные путешествия, видения, предсказания — все то, что не находит рационального объяснения? Как быть с этим?

Лоренц хмыкнул, устраиваясь на скамье поудобнее.

— Начнем с того, что функция науки прежде всего описательная то есть она стремиться ответить на вопрос «как?», а не «почему?». Она, разумеется, пытается докопаться и до причины явления, если такое возможно, но заранее признает, что существует множество феноменов, суть и природа которых на настоящий момент непостижима просто в силу недостаточности наших познаний в той или иной области. Главное же — зафиксировать и описать феномен, а не объяснить его. Но конечно, мы надеемся, что рано или поздно объяснение найдется всему.

— Может быть, такой подход присущ науке, но не человеческой природе, — возразила я. — Люди желают объяснения.

— Это точно, — кивнул Лоренц, явно проникнувшись интересом к нашему разговору.

Он выпрямился и сложил руки на чуть выступавшем животике с видом заправского лектора.

— Именно по этой причине ученые выдвигают гипотезы, то есть предполагаемые объяснения причин наблюдаемых явлений. Но гипотезы не следует путать с настоящими объяснениями, основанными на доказательствах. Мне доводилось наблюдать немало явлений, которые можно назвать необычными. Рыбные дожди, например, когда огромное количество рыбы — причем одного вида, более того, одинакового размера — вдруг ни с того ни с сего падает на сушу с ясного неба. Очевидно, что рационального объяснения подобному феномену у нас нет, но следует ли из этого, что мы непременно имеем дело со сверхъестественным вмешательством? Давайте просто сопоставим вероятность того, что некая высшая, божественная сила забавляется, обрушивая рыбьи косяки на головы растерянных людишек, с возможностью привязать это к какому-нибудь природному явлению: водному смерчу, торнадо, чему-нибудь в этом роде. То есть предположить, что наблюдаемый феномен является последствием того, чего мы не видели, но что оказало свое воздействие. Хотя, конечно, — тут его голос зазвучал задумчиво, — мы вправе задаться и тем вопросом, каким образом метеорологическое явление вроде смерча может лишить всех рыбин голов? Только голов! Но всех!

— Вы что, сами такое видели? — заинтригованно спросила я, и он рассмеялся.

— Вот, чувствуется научный подход, — пробормотал Лоренц сквозь смex. — Ученый ведь первым делом что спрашивает: «А откуда вы это знаете? Кто вам сказал? Вы сами видели?» Да, представьте себе, видел я подобные чудеса, причем трижды. Правда, в одном случае наблюдалось падение не рыб, а лягушек.

— Но это наверняка происходило неподалеку от морского побережья или озера.

— В одном случае у моря, в другом — как раз когда посыпались квакушки — действительно близ озера, а в третьем это наблюдалось глубине суши, милях в двадцати от ближайшего водоема. А вот рыбешка при этом выпала той породы, какую можно встретить лишь в океанских глубинах. И ни в одном из этих случаев явлению не сопутствовали какие-либо возмущения воздушной стихии. Ни туч, ни сильного ветра, ни чего-либо похожего на пресловутые смерчи, способные всосать огромное количество воды вместе с водными обитателями. Но рыба с неба падала — это факт, поскольку я сам был тому свидетелем.

— Значит, то, чему вы не были свидетелем, уже и не факт? — язвительно спросила я.

Лоренц рассмеялся, и Джейми шевельнулся на моем бедре, пробормотав что-то во сне. Я пригладила ему волосы, и он снова погрузился в сон.

— Может, да, а может, и нет — науке это не известно. Что там сказано в вашей Библии? «Блаженны не видевшие и уверовавшие»?[26]

— Да, так там и говорится.

— Да, кое-что приходится принимать на веру без достаточных доказательств. — Он снова рассмеялся. — Как ученый и к тому же еще и еврей, я могу с разных позиций взглянуть на такое явление, как стигматы, или на представление о воскресении мертвых, каковое большей частью цивилизованного мира воспринимается как нечто не подлежащее сомнению. Ученый во мне занимает скептическую позицию, едва ли подобающую иудею.

— Вообще-то, — с улыбкой сказала я, — Фома неверующий был иудеем.

— Быть-то был, но, когда уступил сомнению, стал христианином. А потом и мучеником. Кое-кто может сказать, что его погубила вера.

Голос Лоренца наполнился иронией.

— Существуют принципиальные различия между теми явлениями, которые мы принимаем на веру, и теми, относительно которых существуют объективные доказательства. Причины и тех и других могут в равной степени считаться «рациональными». Главное же различие состоит в следующем: люди, которые с полнейшим пренебрежением относятся к самым удивительным феноменам, причины которых научно установлены и подтверждены, готовы любой ценой отстаивать достоверность и реальность того, чего никогда не видели и не переживали. Того, что не имеет доказательств, но, по их мнению, в них и не нуждается. И то сказать, как можно опровергнуть то, что недоказуемо? Вера — сила столь же могучая, как и наука, — заключил Лоренц, чей голос звучал в темноте спокойно и уверенно. — Но гораздо более опасная.

Некоторое время мы молчали, глядя вперед, туда, где нос легкого суденышка разрезал тонкий слой мрака, разделявшего пурпурное небо и серебристо-серое море. Прямо по курсу, неуклонно приближаясь, уже вырисовывался массив острова Эспаньола.

— А где вы видели безголовых рыб? — неожиданно спросила я и не удивилась, увидев, как он кивнул в направлении корабельного носа.

— Там, — ответил он. — На этих островах мне вообще довелось увидеть немало примечательного, может быть, больше, чем где бы то ни было. Таких мест немного.

Несколько минут я молчала, размышляя о том, что ждет нас впереди, и надеясь, что Измаил не был прав, утверждая, будто именно Айен был тем, кого Джейлис забрала с собой в Абандауи.

И тут меня посетила мысль, которую события последних суток оттеснили куда-то на задний план.

— Лоренц, я хочу спросить насчет остальных шотландских мальчиков. Измаил говорил нам, что видел их дюжину, включая Айена. Осматривая плантацию, вы не видели никаких следов остальных?

Он тяжело вздохнул, но ответил не сразу. Я чувствовала, как он старается подобрать слова, чтобы сообщить то, что уже сказал мне холод, пробравший меня до мозга костей.

Ответ последовал не от Лоренца, а от Джейми.

— Мы нашли их, — прозвучал из темноты тихий голос. Его рука опустилась мне на колено и слегка сжала его.

— И больше ничего об этом не спрашивай, англичаночка, потому что ответа все равно не получишь.

Я поняла. Измаил, надо думать, был прав: Айен с Джейли, потому что другой возможности Джейми попросту бы не вынес. Я положила руку ему на голову, он слегка повернулся, и его дыхание коснулось моей ладони.

— Блаженны не видевшие и уверовавшие, — едва слышно прошептала я.

Незадолго до рассвета мы бросили якорь в небольшой безымянной бухте у северного побережья Эспаньолы. Узкую прибрежную полосу обрамляли утесы, а отчетливо видимый узкий песчаный проход между скалами вел в глубь острова.

Джейми помог мне сойти на берег и обернулся к Иннесу, который шлепал к побережью с тюком припасов.

— Спасибо тебе, charaid, — произнес он официальным тоном. — Здесь мы расстанемся. Если будет на то благословение Пресвятой Девы, мы встретимся снова через четыре дня.

На узком лице Иннеса появилось удивление, сменившееся недовольством.

— Ну нет, — возразил он. — Какое расставание? Я никуда не уведу посудину, пока вы все не вернетесь. Лучше останусь здесь.

Джейми с улыбкой покачал головой.

— Не только ты, приятель. Если мне нужна крепкая рука, я обращусь к тебе первому. Не только ты, все вы останетесь здесь, чтобы обеспечить безопасность моей жены и еврея.

Недовольство истаяло, а вот удивления прибавилось.

— Останемся здесь? Все? Но разве тебя никто не будет сопровождать, Макдью?

Он обвел недоверчивым взглядом скалы, опутанные ползучими растениями.

— Эта местность выглядит угрожающе; неразумно соваться туда без надежных друзей.

— Дункан, лучшее, что ты можешь сделать для меня как настоящий друг, — это остаться и подождать здесь, — заявил Джейми, и я вдруг поняла, что до сих пор и не знала, какое имя дали Иннесу родители.

Иннес снова обвел взглядом утесы и, хотя на его худощавом лице отчетливо читалась тревога, кивнул, давая понять, что уступает.

— Будь по-твоему, Макдью. Но знай, что все мы хотели бы пойти с тобой.

Джейми кивнул и отвел глаза.

— Прекрасно знаю, Дункан, — мягко сказал он, после чего снова взглянул на Иннеса и раскрыл объятия.

Однорукий моряк обнял его и неуклюже похлопал ладонью по спине.

— Если появится корабль, — сказал Джейми, — я хочу, чтоб вы проявили осторожность и позаботились о себе. Королевский флот будет искать этот пинас, смекаешь? Не думаю, чтобы их занесло сюда, но если все-таки они нагрянут — или вообще возникнет какая-либо угроза, — сматывайтесь. Ставьте парус и мигом сматывайтесь.

— Ага, смоемся и бросим тебя здесь? Знаешь, Макдью, ты мне много чего можешь понаприказывать, и я все выполню, но уж от этого избавь.

Джейми нахмурился и покачал головой. Рыжая шевелюра и борода вспыхивали в лучах восходящего солнца, словно всполохи огня.

— Дункан, если тебя убьют, ни мне, ни моей жене не будет от этого никакой пользы. Еще раз повторяю: появится корабль — уходите.

Он отвернулся, чтобы попрощаться с другими шотландцами. Иннес глубоко вздохнул. Лицо его выражало явное неодобрение, но возражений с его стороны больше не последовало.

В джунглях было жарко, сыро и, направляясь в глубь суши, мы трое почти не переговаривались. Да и говорить было не о чем: толковать о Брианне при Лоренце мы не могли, а строить какие-либо планы, не добравшись до Абандауи и не выяснив, что там к чему, не имело смысла. Ночью я спала тревожно, то и дело просыпалась в страхе и успокаивалась лишь при виде Джейми, сидящего рядом, привалившись к дереву и устремив отрешенный взгляд на огонь.

К полудню второго дня мы добрались до места. Перед нами вздымался крутой склон из серого известняка, на котором укоренились остроконечные побеги алоэ и жесткая трава. А наверху я увидела их. Мегалиты, огромные, расставленные неровным кругом камни, образовывали венец вокруг вершины холма.

— Ты не говорил, что здесь имеется круг камней, — сказала я, чувствуя слабость, причем не от духоты или сырости.

— С вами все в порядке, миссис Фрэзер?

Лоренц уставился на меня с беспокойством: даже под загаром было видно, как прилила к его добродушному лицу кровь.

— Да, — ответила я, но лицо, как всегда, меня разоблачило.

Джейми тут же оказался рядом, взял меня за руку и поддержал, обняв за талию.

— Ради бога, будь осторожна, англичаночка! — шепнул он. — Держись подальше от этой чертовщины.

— Нам нужно выяснить, здесь ли Джейли с Айеном, — ответила я. — Идем!

Я заставила свои непослушные ноги передвигаться, и он зашагал со мной рядом, бормоча себе под нос что-то по-гэльски. Наверное, молитвы.

— Их поставили в незапамятные времена, — сказал Лоренц, когда мы поднялись к вершине и оказались в нескольких футах от каменного кольца. — И не рабы, а аборигены, исконные обитатели островов.

Круг был пуст и выглядел безобидно. Всего лишь старые камни, поставленные кем-то в кольцо, да так и оставшиеся неподвижно торчать под солнцем. Джейми с тревогой посмотрел на меня.

— Ты слышишь их, Клэр?

Лоренц удивленно поднял глаза, но ничего не сказал. Я осторожно направилась к ближайшему камню.

— Не знаю, — ответила я. — Сегодня ведь не один из подходящих дней, я имею в виду, не праздник солнца и не праздник костров. Может быть, проход сейчас и открыт. Не знаю.

Крепко держась за руку Джейми, я продвинулась вперед, напряженно вслушиваясь. Если мне это не мерещилось, в воздухе разливалось тихое жужжание, но этот звук вполне могли производить насекомые, благо в джунглях их было предостаточно. С величайшей осторожностью я приложила к ближайшему из камней ладонь.

Я смутно осознавала, что Джейми окликает меня по имени. Каким-то образом мое сознание боролось на физическом уровне, заставляя подниматься и опускаться диафрагму, сжиматься и разжиматься камеры сердца. Уши заполнил пульсирующий гул, вибрация, слишком низкая, чтобы быть звуком, но зато пронизывавшая меня до костей. И где-то там, в центре этого хаоса, находилась Джейли Дункан, чьи зеленые глаза взирали на меня с усмешкой.

— Клэр!

Оказалось, что я лежу на земле, а надо мной склонились Джейми и Лоренц: их встревоженные лица были видны на фоне неба. Щеки мои были мокрыми, ручеек воды стекал по шее. Я заморгала и пошевелила пальцами рук и ног, чтобы убедиться, что владею своим телом.

Джейми отложил носовой платок, которым обтирал мое лицо, и помог мне сесть.

— С тобой все в порядке, англичаночка?

— Да, — пробормотала я, ощущая легкое смущение. — Джейми, она здесь!

— Кто? Миссис Абернэти?

Брови Лоренца поползли вверх, и он торопливо обернулся, словно боясь, что эта особа материализуется прямо здесь.

— Я слышала ее, видела ее каким-то образом! — Ко мне медленно возвращалась способность мыслить. — Она здесь. Конечно, не в самом кругу, но совсем неподалеку.

— А можешь сказать, где именно?

Джейми положил руку на кортик и быстро огляделся по сторонам.

Я покачала головой и закрыла глаза, пытаясь — не без внутреннего сопротивления — сосредоточиться на недавнем видении. Усилие принесло ощущение темноты, холодной сырости и красного света факелов.

— Думаю, она в пещере. Лоренц, это недалеко?

— Да, — ответил он, с любопытством всматриваясь в мое лицо. — Вход находится неподалеку.

— Отведите нас туда.

Джейми уже был на ногах и старался поднять меня.

— Джейми! — Я придержала его за руку.

— Ну?

— Джейми, она тоже знает, что я здесь.

Да, это заставило его остановиться, и я заметила, как он тяжело сглотнул. Потом решительно сжал зубы, резко кивнул и направился к краю холма, тихо проговаривая молитву:

— Святой Михаил, предводитель воинств небесных, обереги нас от демонов.

Чернота была абсолютной. Я поднесла руку к лицу и потерла нос, но ладони при этом не увидела. Однако эта тьма не была пустой. Земля под ногами была шероховатой, неровной, с мелким, хрустевшим при ходьбе крошевом, а стены порой сходились так, что меня удивляло, как могла Джейли протиснуться в подобную щель.

Даже в тех местах, где подземный коридор расступался, делаясь шире, чем размах моих рук, я продолжала ощущать каменные стены. Впечатление было такое, как будто находишься в темной комнате не одна, а с кем-то еще, с кем-то затаившимся и не издающим ни звука, но чье присутствие рядом, на расстоянии вытянутой руки, все равно каким-то образом ощущается.

Рука Джейми лежала на моем плече, но даже без этого я чувствовала, как он идет следом, по живому теплу, колыхавшему застойный, стылый воздух пещеры.

— Направление верное? — спросил он, когда я на миг остановилась, чтобы перевести дух. — Тут полно боковых ответвлений: я чувствовал их, когда мы проходили мимо. Откуда ты знаешь, куда идти?

— Я слышу. Слышу их. А ты не слышишь?

Я пыталась найти нужные слова. Здешний зов был не таким, как на Крэг-на-Дун, а представлял собой нечто похожее на вибрацию воздуха, следующую за ударом в большой колокол. Я чувствовала, как она отзывается в костях моих рук, вызывает резонанс в пояснице и позвоночнике.

Джейми схватил меня за руку.

— Стой рядом! — велел он. — Англичаночка, не дай этому овладеть тобой. Стой!

Я слепо потянулась во тьму, и он прижал меня к своей груди. Стук его сердца у моего виска оказался громче, чем этот гул.

— Джейми, Джейми, держи меня. Не отпускай. Если это заберет меня, Джейми, я больше не смогу вернуться. С каждым разом это все хуже и хуже. Это убьет меня, Джейми.

Он сжал меня так, что затрещали ребра и из легких вышел весь воздух. Правда, спустя мгновение объятия разжались, и Джейми прошел вперед по проходу, продолжая касаться меня протянутой назад рукой.

— Я пойду впереди, — заявил он. — А ты возьмись за мой ремень и не выпускай его, что бы ни случилось.

Так, связкой, мы продолжили медленное нисхождение во мрак. Лоренц хотел идти с нами, но Джейми велел ему ждать у входа в пещеру, чтобы, если мы не вернемся, было кому отправиться на берег, рассказать все Иннесу и остальным.

Если мы не вернемся…

Должно быть, он почувствовал, что я напряглась, поскольку остановился и подтянул меня к себе.

— Клэр, — тихо сказал он, — мне нужно кое-что сказать.

Я уже поняла, что именно, и потянулась, чтобы приложить палец к его губам, но в темноте просто смазала ладонью по лицу. Он перехватил мое запястье и крепко сжал.

— Если придется выбирать, кем из нас пожертвовать, это должен быть я. Ты знаешь это, верно?

Я знала это. Если Джейли здесь и кому-то из нас придется умереть, чтобы остановить ее, то этот риск возьмет на себя Джейми. Ибо если он умрет, я останусь и смогу преследовать ее за камнями, чего он не сможет.

— Знаю, — прошептала я.