Свобода от воспитания Зицер Дима
Друзья, у меня отличные новости: с физическими упражнениями справиться намного проще, чем с интеллектуальными. Следует лишь наблюдать за собственным телом и вмешиваться в процессы по мере необходимости. Чувствуете, как что-то подкатывает к горлу и становится тяжело дышать? Сделайте произвольно несколько глубоких вдохов. У вас вспотели ладони? Просто вытрите их. Пересохло в горле? Попейте воды. Стали ватными ноги? Присядьте. И так далее. Возможно, это звучит для некоторых слишком просто. Что ж, проверьте меня и попробуйте. Только честно. В следующий раз (а он, увы, будет у большинства из нас) в ситуации раздражения обратите внимание на собственное тело. Сверху донизу и наоборот. Шаг за шагом выясняйте, что с ВАМИ происходит.
Меняйте то, что хочется поменять, – это в вашей власти. Только, пожалуйста, не говорите, что в том или ином вашем состоянии виноваты дети. В подавляющем большинстве случаев это неправда!
И осуществлять насилие по отношению к ДРУГОМУ, чтобы изменить ВАШЕ состояние, уж простите, нечестно и непорядочно.
Необходимо помнить еще одну вещь: речь идет о глубоко укоренившихся привычках. В определенной ситуации организм привык выдавать ту или иную реакцию. Еще бы! Ведь это происходило так много раз! Сначала по отношению ко мне, потом я вел себя так по отношению к другим. Это означает, что некоторое время придется потерпеть. Будут срывы, будут разочарования. Но будет и успех. Ведь можно получить целых два удовольствия: заниматься собой и делать счастливым любимого человека. Стоит того, разве нет?
ПРОДОЛЖАЕМ РАЗГОВОР
Как частое раздражение родителей может повлиять на характер детей?
Раздражение и нервное поведение, как правило, неадекватно, и оно непонятно ребенку, да и другому человеку тоже. Нарушается общее поведенческое направление: когда мы получаем не соответствующие ситуации реакции, мы теряем курс, не понимая, что должны делать.
Чаще всего подобная ненормальная реакция появляется на естественное поведение ребенка. Представьте, я прыгаю на одной ноге, как и свойственно человеку пяти лет, и в этот момент мне вдруг говорят: «Прекрати!», «Ты что, сошел с ума?», «Так себя не ведут!» В этот момент, с одной стороны, я следую собственной природе и хорошо понимаю, что никак не мешаю окружающим; с другой стороны, взрослый мир, к которому я привык прислушиваться и хочу прислушиваться, дает мне очень сильный сигнал о том, что мои действия неправильны. Возникает когнитивный диссонанс, из которого я должен искать какой-то выход. Самый простой поведенческий выбор для меня – то, что в простонародье называется обломом. Я не знаю, как себя вести: прыгать – это плохо или хорошо? Что-то не так? Я должен перестать верить себе? В то же время я не знаю, какой тип поведения должен выбрать и что от меня требуется.
Чем чаще будут складываться такие ситуации, тем быстрее появится невроз. Если бы мы сейчас говорили о том, как сделать из ребенка невротика, драчуна, агрессора, неуверенного в себе, я бы ответил: как можно больше раздражения и неадекватных реакций. (См. несерьезное отступление «Как организовать качественный невроз».) Взрослые загоняют ребенка в яму, из которой ему приходится выбираться самостоятельно, потому что помощи ждать неоткуда.
Далее возникают различные поведенческие кризисы, поскольку в тот момент, когда человеку запрещают действовать в соответствии с потребностями его личности, он пытается изобретать поведение. И это является началом самообмана, приводящего нас к взрослой жизни, в которой человек не знает, чего он хочет.
Какими могут быть детские ответы, в том числе со стороны тела, на ярость взрослого?
Самый простой и наиболее знакомый читателям ответ – то, что на театральном языке называется зажимом. Человек застывает, почти в прямом смысле превращается в одеревеневшего мальчика или девочку, тело входит в ступор. Язык прилипает к нёбу, и вовсе не фигурально выражаясь. Драгунский в рассказе «Что я люблю… и чего не люблю!» от лица мальчика Дениски пишет: «Не люблю ходить в новом костюме – я в нем как деревянный». Слишком жесткие и искусственные рамки поведения – это тот самый социальный костюм, в котором человеку безумно некомфортно.
А поскольку взрослому становится стыдно за свою неадекватную реакцию, он пытается выпутаться из этой ситуации и продолжает донимать ребенка: «Почему ты мне не отвечаешь?», «Скажи что-нибудь!» и т. д. Так первоначальное раздражение влечет за собой целую цепочку – и давление усиливается. С одной стороны, ребенок чувствует, что должен дать какой-то ответ, потому что он привык считать реакцию взрослых адекватной. А с другой – ну какой ответ можно дать на вопрос, почему ты пел за обедом? Или человек должен попросить прощения за то, что он вел себя в соответствии со своими ощущениями? На протяжении многих лет имея дело с детьми, я видел немало симптомов, которые, впрочем, могли наблюдать все: невроз – это обкусанные губы и ногти, пятна на лице, искаженные черты, нарушение мимики, скрюченные пальцы, навязчивые действия. Откуда происходят эти симптомы, легко вспомнить: когда нам неудобно, мы сжимаем кулаки, пальцы на ногах, закусываем губу. И чем больше этого – тем сильнее подобные проявления входят в привычку. И конца у этого пути нет.
Можно ли сказать, что крайняя точка этого пути – самоубийство?
Сильный и страшный вопрос. Я совсем не хочу пугать читателей. К счастью, обычно отношения, о которых идет речь, выливаются «всего лишь» в невроз, который далее дети «гордо несут» через всю жизнь, даря его следующим поколениям.
В то же время, как мы наблюдаем, количество подростковых самоубийств постоянно увеличивается. И думаю, можно понять почему. Человек оказывается в эпицентре ужасающего конфликта. Скажем, с одной стороны, девочка лет 13 живет, насколько это возможно, в атмосфере относительной внутренней свободы, к тому же в эпоху Интернета и социальных сетей, то есть в открытом мире. А с другой стороны, ей говорят, что, как и кому она должна, унижают, лишают права на саму себя. Часто это делается в форме, которую просто невозможно принять. И выдержать нереально… Старые модели противостоят современной свободе, и чем дальше – тем жестче. Чем более открытым является мир, тем он непонятнее для ретроградов, тем труднее им его принять. И тем сильнее становится их давление.
И действительно, тонкие натуры чувствуют и переживают этот конфликт очень остро. Значит ли это, что все они стремятся покинуть наш мир, в прямом смысле слова выбросившись из окна? Нет, не значит. Должно совпасть множество разных факторов, включая психические особенности личности. Но знать и помнить об этой пугающей тенденции просто необходимо.
Вы считаете, что чувство вины только мешает взрослому избавиться от ярости?
Да, потому что в современном российском обществе существует так называемый общественный диктат: взрослый всегда прав, и если он совершил гадкий поступок – а мы прекрасно знаем, когда это делаем, – ему нужно перейти в точку, в которой он окажется прав. Поэтому если я просто так кричу на ребенка: «Не бегай!» и через секунду понимаю, что сказал глупость, из-за диктата социума мне нужно произнести еще какую-нибудь глупость наподобие: «Ты сейчас упадешь!», «Сломаешь ногу, и мне придется с тобой возиться», «Что обо мне подумают?», «Что подумают о тебе?», «Ты собьешь с ног бабушку!» А дальше раздражение растет, как снежный ком: чем мне хуже (а человеку, очевидно, плохо, когда он нервничает и кричит) – тем больше я завожусь и остановиться все сложнее. В процесс вступает тело, включается огромное количество накопленных за жизнь телесных реакций: сжимаются руки, искажается выражение лица, в горле пересыхает и т. д. То есть чувство вины не помогает. Размышление о том, что произошло, станет отличным инструментом впоследствии, но когда человек находится внутри ситуации, выйти из нее таким образом очень тяжело.
Часто раздражение, возникающее в отношении ребенка, связано с чувством стыда и зависимостью от чужого мнения. Как избавиться от этого?
В рамках того, о чем мы говорим, не надо от него избавляться, необходимо понять, что это значит. Вполне возможно, что, произнося громкое слово «стыд», мы имеем в виду не одно и то же. На физическом уровне может оказаться, что вы подразумеваете, например, горящие щеки, а я – ватные ноги. Поэтому в первую очередь следует обратить внимание на собственные ощущения. Сделав это, мы с удивлением обнаружим, что никакого чувства стыда нет. Это слово-символ, о котором люди договорились и которое давит на нас само по себе. А что я в реальности испытываю в данный момент – абсолютно неочевидно. Так что я бы сказал, что нужно не избавляться – нужно проживать. Это не значит, что таким образом можно лишиться совести. Но если оказывать на себя давление с помощью слов «стыд», «подлость», «ненормальность», то соблазн впасть в фатализм и, прикрываясь этими понятиями, легитимировать несправедливое отношение к ребенку будет слишком велик.
Если человек не смог справиться с собой и накричал на ребенка, стоит ли обсуждать с ним причины, почему это произошло? Или лучше просто извиниться и продолжить работу над собой?
Я абсолютно уверен, что извиняться надо и что лучше не грузить ребенка своими проблемами, которые не имеют к нему отношения, а серьезно заняться собой, собственными реакциями, в том числе телесными, научиться их отслеживать – и в тот момент, когда у тебя, скажем, сдавило горло, пойти выпить стакан воды. Организм моментально перестраивается, и тебе уже не захочется ни на кого кричать. Еще раз отмечу этот принципиально важный момент: действия другого человека не имеют отношения к моему телу, ребенок, размазывающий кашу по тарелке, – всего лишь один из миллиона раздражителей, на которые я реагирую, соответственно, заботиться об этом должен я, а вовсе не он. Конечно, иногда бывает настолько стыдно, что хочется объяснить, почему я так себя веду, и это, естественно, лучше, чем продолжать кричать. Однако все же имеет смысл изначально воздержаться.
Можете ли вы посоветовать какие-то комплексные практики для тех, кто чувствует, что просто наблюдение за собой не помогает?
Того, что мы обсудили, вполне достаточно. Самонаблюдение – это практика, которой можно заниматься с утра до вечера. А лучший тренажер, который у нас есть, – это мы сами.
Что касается разнообразных методик, то их очень много, но я не стал бы уделять им слишком большое внимание, чтобы не смещать акцент с работы над собой, которая и лежит в основе каждой хорошей практики и которую можно осуществлять вне каких-либо школ.
По легенде, однажды к Будде пришел человек и сказал: «Я слышал все твои слова, был на твоих проповедях, но с тех пор, как я узнал твое учение, в моей жизни ничего не изменилось». Тогда Будда задал ему вопрос: «Ты мог бы мне рассказать, как из Дели добраться до Бомбея?» Человек ответил. Будда спросил: «От того, что ты рассказал мне, как пройти из Дели в Бомбей, попал ли я в Бомбей?» – «Разумеется, нет, я всего лишь рассказал» – «Так и мое учение: надо сделать первый шаг и идти, одних рассказов недостаточно». Вот и вся разница между саморазвитием и умными книгами.
Конечно, есть путь изучения скрытых причин определенных реакций на раздражители, например психоанализ. Но данный способ предполагает целый ряд сложностей, главная из них – этот путь долог. Когда ко мне приходит мама, которая рассказывает, что она не сдерживается и начинает бить ребенка или швырять кастрюлю в мужа, я, конечно, могу предложить ей десяток сеансов, но есть более простой и в каком-то смысле более человечный, личностный метод: быстро обратить внимание на себя, в первую очередь на свое тело. Это то, что мы можем ощутить и понять немедленно. Таким же образом мы стараемся работать с детьми: в определенной семейной модели малыши бывают агрессивными, но если ребенок учится прежде всего обращать внимание, скажем, на собственные кулачки, через секунду все меняется. (Попробуйте в ситуации стресса, когда кулаки сжаты, заметить это и просто разжать их. А затем честно выбрать стиль поведения – ударить «обидчика» или поступить как-то иначе.) Я уже рассказывал о ситуации, когда к нам в школу пришел мальчик, который оказался настоящим агрессором. Он вел себя неадекватно, будучи не в силах выдержать возле себя никого и ничего. Научившись за собой следить, на первом этапе он стал убегать, чтобы физически уносить свое тело из точки опасности. Данный метод он придумал сам, и сейчас ему это уже не нужно. Это отлично работает, если ты привыкаешь в случае раздражения обращать внимание на себя, и только на себя, а не на мнимого обидчика. Если человек в восемь лет способен этому обучиться, то человек в 40 лет – тем более.
Я согласна с вами, а кроме того, с психоанализом, что есть еще одна сложность. Если в начале XX века пациент в результате курса узнавал причину своего невроза и уже это могло его вылечить, то спустя 50 лет восприятие мира настолько изменилось, что, будучи по-прежнему актуальным как способ объяснения языка и структуры общественных отношений, психоанализ не имеет былого терапевтического эффекта.
Я полностью разделяю эту точку зрения. Психоанализ не помогает мне ответить на вопрос, что со мной происходит здесь и сейчас, в отличие от наблюдения за телесными реакциями. Помните, в уже упомянутой пьесе Шварца «Обыкновенное чудо» король жалуется: «Я вместе с фамильными драгоценностями унаследовал все подлые фамильные черты. Представляете удовольствие? Сделаешь гадость – все ворчат, и никто не хочет понять, что это тетя виновата»… Подобно этому персонажу, мы запросто можем продолжать идти вперед, понимая, что делаем плохое. Если бы король остановился на долю секунды и почувствовал, осознал, что с ним творится, с этим было бы легко работать, потому что состояние тела в данный конкретный момент – это самое реальное, что можно ощутить.
Многим из нас в детстве внушили, что общение может строиться только на жесткой иерархии. Обладая властью над кем-то, мы действуем по инерции, подсознательно стремясь завоевать место в мире, убедиться, что наше существование имеет смысл. Таким образом, подавление другого сливается с твоим собственным подчинением. Так ли просто выйти из этого порочного круга? Мне кажется, для этого надо иметь сильный характер и ощутимую поддержку близких.
Действительно, определенные модели приводят нас к соответствующим результатам, но утверждение, что преодолеть эту связь могут только люди с сильным характером, в корне неверно. Если ущипнуть сильного и слабого, реакция двух людей будет одинаковой – оба отдернут руку. Наблюдение за самим собой и собственными ощущениями никак не связано с моим характером, и поддержка близких мне для этого не нужна. Я не раз видел, как работа очень разных людей над собой меняет их отношения с близкими и даже стратегию поведения членов семьи.
«Нужно иметь сильный характер», «нужно собраться», «нужна поддержка», «нужно начать с понедельника» – все это самообман. Можно начать с десяти минут и в течение дня обращать внимание на свои реакции на разные раздражители. Это несложно, просто непривычно, как и любая новая практика, может казаться сложным, глупым, бессмысленным, но ничего проще и действеннее, чем этот метод, я не знаю. Если человек хотя бы немного осознает, что ему плохо, есть шанс, что он попробует, а как только он попробует – эффект появится незамедлительно. А дальше чем больше практики, тем лучше результат. Прямо сейчас читатель может проверить мои слова: пока вы читаете этот текст, обратите внимание, где находятся ваши ноги, руки, поясница, что происходит с вашей челюстью, глазами, локтями, плечами – насколько они напряжены. Расслабившись, вы будете чувствовать себя намного спокойнее.
Могут ли чрезмерные объятия, как и крик, тоже быть результатом напряжения? Как найти адекватную меру физического взаимодействия с ребенком, чтобы не надоедать ему, но и не быть с ним слишком холодным?
В ласке нет ничего плохого. Внушенные нам модели поведения часто формируют ложные установки, например, что не нужно быть слишком нежным с ребенком, его можно этим испортить. Но, идя за собственными позывами, я обнаруживаю, что мне и самому хочется телесного тепла. Я не надоем ребенку в этот момент, а лишь научу его и научусь вместе с ним понимать себя.
Я не могу начать раздражать другого человека, если моя реакция естественна, спонтанна. А если ему будет не до того, он, видя мою искренность, найдет способ сказать мне об этом так, чтобы меня не обидеть.
Но объятия, действительно, не всегда являются непринужденной реакцией. Это может быть осознанным действием, точно так же, как излишняя строгость и использование любой возможности для демонстрации своей власти. Если вы нервно сжимаете ребенка, необходимо обратить внимание на то, что происходит с вашим телом. Задумавшись, я вполне могу обнаружить, что на самом деле я хочу отойти и побыть наедине с собой. Если следовать за собственным телом, объятий будет столько, сколько нужно.
Кроме того, чтобы почувствовать свое тело, стоит ли стараться понять, что ощущает тот, на кого направлена твоя агрессия?
Это звучит здорово, но вопрос в том, как это сделать. В восточных практиках есть один ритуал – желание добра всему живому. Как почувствовать другого человека без этого – я не могу представить. Себя-то с трудом получается. Желать человеку добра тоже непросто, потому что наше поведение определяют модели, в которых мы развивались. Многие, например, недоумевают, почему все настолько озлобляются в общественном транспорте. Потому что навязанные установки не отпускают людей, потому что с самого детства им диктовали, что первой реакцией на неудобство, усталость, агрессию других должно быть нападение. Конечно, нет ничего трудного в проявлении дружелюбия, если ты рос в соответствующей модели. Но когда ты хочешь закричать еще до того, как подумал, нужно в долю секунды поймать себя и успеть, фигурально выражаясь, пожелать добра. Я, например, зачастую не успеваю, меня, бывает, заносит, как машину на скользком повороте, но надо приучать себя – это очень важно. Можно тренироваться на посторонних людях, скажем, идти по улице и всем прохожим желать добра, это проще. А там, глядишь, и собственному сыну или маме пожелаешь только самого лучшего.
Жесты, как язык тела, являются полноценной знаковой системой, но мы обращаем на них внимание меньше, чем на слова. Можете ли вы привести типологический словарь основных жестов, связанных с общением взрослых и детей?
Я, конечно, могу перечислить несколько характерных жестов, но не хотел бы этого делать, потому что телесные реакции, лежащие в основе движений, у разных людей индивидуальны и гораздо важнее научиться отслеживать их, а не симптомы. В течения дня у нас возникают тысячи телесных реакций, и мы привыкли не обращать на них внимания. Нас приучили думать, что главное в нашем организме – голова. На самом же деле наша система скорее телесная, поэтому я рекомендовал бы вам, даже если вы абсолютно спокойны, начать наблюдать за тем, что происходит с вашим телом. Если подвести к зеркалу человека, который злится, скорее всего, тот ужаснется и поймет, насколько он в этот момент безобразен и как слабо контролирует протекающие в его теле процессы. И если рядом оказывается кто-то другой, особенно слабый, вся эта агрессия и напряжение будут направлены на него.
Однажды мне написала молодая женщина из далекого провинциального города. Ее муж уезжает на две недели по работе и возвращается домой только на выходные. Все время она проводит одна с двухлетней дочерью, постоянно чувствуя напряжение. Самый простой выход, который нашло ее тело, – срываться на ребенке, и это доходит до того, что она бьет девочку. Честь и хвала этой маме за то, что она озаботилась своим поведением и работает над собой. Я знаю лично десятки таких людей, и мне точно известно, что на деле их миллионы. Женщина, о которой идет речь, смогла выбраться из страшной ситуации с помощью самонаблюдения. Она научилась сначала ловить себя на таких состояниях, произвольно дышать, делать несколько глотков воды. И дальше, обращая все больше внимания на свои физические ощущения и проявления, она постепенно получила код доступа к собственному поведению. И смогла изменить все, что ей хотелось.
Я боюсь превозносить какой-то определенный метод, однако, как ни пафосно это прозвучит, по-моему, физическая (телесная) практика – действительно панацея. Поскольку я понимаю, что ребенок, разливший суп, не имеет никакого отношения к боли в моей пояснице, сначала я разберусь с собой (в частности, с собственными телесными ощущениями), а потом просто вытру стол. Вот и все. Это финал потенциального конфликта.
Про то, как защитить детей
Признаюсь, один вопрос я решил выделить из наших бесед и оставить для финала книги. Дело в том, что его задают почти все, с кем мне приходится общаться. Звучит он примерно так: «Как же нам защитить детей от этого жестокого взрослого мира, о котором вы все время твердите?»
Вопрос философский, поэтому и ответ я рискну дать такой же: «Просто защитите их от себя».
Хотите защитить от агрессии? Это просто: не будьте агрессивны. Совсем. Оставьте все эти «Прекрати сейчасжеатоянезнаючтосделаю!» Сорвались – просите прощения. Не умеете – учитесь. Лучше на супругах и друзьях. Перестаньте оправдывать собственные гадости чьим-то плохим поведением или непослушанием. Ах, мы не справляемся с раздражением? Но чья же это проблема? Не наша ли? Вот давайте и защитим детей от наших проблем. Ну, например, сделаем несколько глубоких вдохов перед тем, как совершить очередной агрессивный выпад. Если хотя бы в 10 % случаев этой секунды хватит для того, чтобы снизить обороты, это станет отличным началом. У нас получилось: мы защитили!
Слишком просто? Слишком банально? А вы попробуйте – и увидите, как быстро ребенок начнет вслед за вами отличать собственные чувства от чужих, выбирать и осознавать, как быстро он научится жить, не опасаясь вашей агрессии.
Хотите защитить от лжи? Перестаньте врать раз и навсегда. Про что бы то ни было. Хотя бы постарайтесь. Или хотя бы начните замечать (отмечать), когда лжете. Прекратите строить из себя Кассандру и говорить детям, как они будут жить через 5 или 20 лет: вам не дано этого знать. Прекратите рассказывать истории о том, что если он(а) не выучит математику, то непременно станет несчастным. О том, что вредно, а что полезно (в следующие 20 лет представления об этом изменятся, так же как изменились и в предыдущие). Перестаньте делать вид, что знаете, когда жарко, а когда холодно: даже в отношении самих себя мы понимаем это с большим трудом. Перестаньте отводить глаза и придумывать себе занятие, если детский вопрос для вас неудобен, выдумывать причины, по которым вы проводите с ними недостаточно времени. Да мало ли еще что!.. А для начала хотя бы заметьте, как вы отводите глаза. Позвольте ребенку научиться отличать ложь от правды. Это поможет ему в будущем защищать себя самостоятельно.
Хотите уберечь от манипуляций? Прекратите манипулировать. Хотя бы на время постарайтесь снять зависимость от вашего настроения, состояния, оценок. Не шантажируйте собственной любовью (даже если предположить невозможное и поверить, что в момент шантажа вы их любите), не превращайте в проституток, готовых согласиться на формулу «если ты сделаешь что-то, я дам тебе то-то». А для начала хотя бы заметьте собственные ощущения, толкающие вас в манипуляцию, отследите их.
Хотите защитить от насилия? Дайте им расти свободными. Прекратите воспитывать раба: «Сделай то-то, скажи так-то, принеси, убери…» Не оправдывайте себя очередной ложью: «Так устроена жизнь, иначе он(а) не выживет». Пусть пробуют, творят, спорят, проверяют. Когда насилие проявляет другой взрослый (учитель, прохожий, бабушка), просто заступитесь за них, позвольте почувствовать счастье от того, что они действительно кому-то важны. Поверьте, вам будет непросто, но появится настоящий повод гордиться собой. А для начала признайте собственную привычку, которая, проявляясь раз за разом, толкает вас в этот бесконечный день сурка.
Хотите защитить от ненависти? Не забывайте говорить, что любите. И себя неплохо бы спросить, что это значит – любить. Перестаньте действовать по принципу «потерпи, сейчас я сделаю тебе больно, но это от большой любви: вырастешь – поймешь». Не поймет. И не от любви. С каждым днем все горше будут детские слезы, все страшнее будет разрыв между тем, что считают жизнью они, и тем, что навязывается им нами. И ненависть будет накапливаться, пока однажды не вырвется наружу; мы часто являемся свидетелями этого выброса. Не страшно? Если страшно, постарайтесь ощутить тяжесть в груди, боль во всем теле от собственной ненависти и детских слез. А ощутив, спросите себя, сознательно ли вы выбрали этот путь?
Знаю, насколько все это непросто на практике. И когда я пишу «вы», имею в виду «я». Знаю, что ИХ защита требует НАШЕЙ ежедневной работы. Но ведь вот же он – повод. Список пунктов, по которым их необходимо оберегать от нас, можно продолжать и продолжать. Уверен, любой справится с этим самостоятельно. Если, конечно, захочет. Такой вот личный и личностный тренинг. Попробуете? Ей-богу, одно это станет весомым вкладом в дело защиты детей.
И давайте перестанем, наконец, скрываться за вопросом: «Как это сделать?» Мы ведь знаем ответ: просто взять и сделать! Начать осознавать себя, собственные чувства и реально существующие телесные ощущения.
Заключение
Итак, друзья, еще раз на прощание: путь к нашей свободе – прежде всего в осознании. В самом прикладном смысле этого слова. Только понимая, чего хотим, что транслируем, что ощущаем, как дышим, мы можем действительно выбирать собственный способ поведения. Да, он зависит от наших привычек и страхов. Поэтому как только мы «поймаем себя за хвост», мы будем в состоянии ответить на собственные вопросы: «Что со мной происходит здесь и сейчас?», «Чего я хочу?» и «Что я делаю?»
Позволить себе быть самим собой с ребенком, не подменять отношения любви воспитательным процессом – это в первую очередь означает просто позволить себе быть. А для этого необходимо почувствовать и понять. Вот так и получается, что путь к любви лежит через понимание и принятие самого себя.
Вот и все, друзья. Мы, конечно, могли бы продолжать и продолжать – бесконечно число житейских ситуаций, которые можно анализировать и в которых мы неминуемо оказываемся вместе с нашими любимыми людьми. Но ключ к их разрешению волшебным образом оказывается единым: это понимание своего состояния здесь и сейчас и в конце концов наша личная свобода.
Эта книга начинается воображаемым письмом к детям, написанным их родителями. Было бы так симметрично красиво закончить ее ответным письмом от детей открытым и осознанным людям, которые по совместительству являются их мамами и папами. Я бы написал о любви, о свободе, о вере, о нежности… Но, увы, это невозможно. Ведь на деле каждая счастливая семья счастлива по-своему (да-да, именно так, в опровержение скучного представления, которое разделял граф Толстой).
Впрочем, пожалуй, достаточно было бы свести это письмо всего к одной строке, которую однажды – я верю – смогут написать нам наши дети:
«Мы с вами счастливы».
Читать бесплатно другие книги:
