Эрагон Паолини Кристофер
– Садись-ка на нее, – сказал Бром, – и не вздумайте спускаться, что бы со мной ни случилось. Я по-прежнему буду ехать на юг, а вы летите где-нибудь поблизости. Неважно, даже если Сапфиру кто-нибудь и увидит.
Эрагон сопротивляться не стал, и Сапфира тут же взлетела. Уже с высоты он увидел, что Бром галопом гонит коней по южной дороге.
«С тобой все в порядке?» – спросила у него Сапфира.
«Да, – ответил он. – Но только потому, что нам здорово повезло».
Из ноздрей драконихи вырвался клуб дыма.
«Значит, зря мы столько времени искали этих раззаков!»
«К сожалению, с раззаками у нас ничего не вышло, – признался Эрагон, крепче прижимаясь к ее чешуйчатой шее. – Если бы там были только раззаки, я бы непременно попробовал с ними сразиться! Но они прихватили с собой целый полк – нам с Бромом против такого количества воинов никогда бы не выстоять».
«Но теперь о нас уже знают все. И о том, как вы пробивались к воротам, тоже. И слуги Империи постараются расставить нам ловушки повсюду». В голосе Сапфиры слышались какие-то совершенно незнакомые Эрагону интонации, но в ответ он лишь коротко сказал:
«Я знаю».
Они летели довольно низко над землей, почти не отклоняясь от дороги. Озеро Леона постепенно исчезало вдали; земля вокруг становилась сухой, каменистой; все чаще попадались заросли колючих кустарников и высоченных кактусов. Тучи заволокли небо. Над горизонтом сверкнула молния. Когда завыл ветер, предвещавший грозу, Сапфира, вдруг резко развернувшись, приземлилась прямо перед Бромом. Остановив коней, он удивленно спросил:
– Что случилось?
– Наверное, ветер слишком сильный! – крикнул Эрагон.
– Ну, не такой уж он и сильный, – возразил Бром.
– Там, наверху, он куда больше чувствуется. Ей трудно лететь.
Бром выругался и передал Эрагону поводья. Дальше они ехали верхом, а Сапфира бежала за ними по земле, с трудом поспевая за лошадьми.
Порывы ветра становились все сильнее, на горизонте крутились пыльные смерчи. Эрагон и Бром обмотали лица платками, чтобы уберечься от пыли. Плащ Брома хлопал на ветру, точно крылья птицы, а борода извивалась, как живая. «А ведь даже хорошо, если сейчас пойдет дождь, – думал Эрагон. – Все следы сразу смоет!»
Вскоре стало так темно, что им пришлось съехать с дороги и устраиваться на ночлег. Лагерь решили разбить прямо за ближайшими валунами. Разжигать костер было слишком опасно, и они кое-как перекусили всухомятку, а потом улеглись, прижавшись к Сапфире, и она укрыла их своими крыльями.
После жалкого ужина не спалось, и Эрагон спросил:
– Но как же все-таки раззаки нас нашли?
Бром вытащил было свою любимую трубку, но, поняв, что под крылом дракона курить как-то несподручно, снова сунул ее в карман.
– Один из слуг во дворце Табора предупредил меня, что среди них есть шпионы, – сказал он. – Наверное, губернатору Драс-Леоны уже доложили, что я задаю разные вопросы и повсюду сую свой нос… А уж от него узнали и раззаки.
– Мы ведь теперь уже не можем вернуться в Драс-Леону, верно? – спросил Эрагон.
Бром покачал головой:
– Разве что через несколько лет.
– Тогда, может, нам попытаться выманить раззаков оттуда? Например, дать им возможность полюбоваться Сапфирой. Уж тогда они точно к нам прибегут!
– Ага, и приведут с собой полсотни вооруженных воинов в доспехах, – сказал Бром. – Сейчас не время даже обсуждать такую возможность. Сейчас главное для нас – во что бы то ни стало остаться в живых! И сегодняшняя ночь будет самой опасной, потому что раззаки продолжат охоту и в темноте, тем более что в темноте они и видят лучше, да и чувствуют себя более сильными. Придется нам до утра по очереди стоять на страже.
– Ты прав, – кивнул Эрагон и, вглядевшись во тьму, неуверенно прищурился: ему почудилось, что невдалеке промелькнула какая-то странная пестрая тень. Он вылез из-под Сапфириного крыла и сделал несколько шагов в сторону, пытаясь получше рассмотреть, что там такое.
– Что это ты высматриваешь? – поинтересовался Бром, устраиваясь на ночь.
Эрагон не отвечал, всматриваясь в непроницаемую тьму, потом вернулся назад и сказал:
– Да я и сам толком не понял… Мне показалось, будто что-то мелькнуло. Наверное, просто птица… – И тут что-то больно ударило его по затылку, он услышал гневный рев Сапфиры и без чувств рухнул на землю.
Месть Раззаков
Эрагон очнулся от сильной боли. Каждый удар сердца отдавался у него в голове так, словно по ней стучали острым молотком. С трудом разлепив веки, он тут же зажмурился, от яркого света у него даже слезы на глазах выступили: прямо перед ним ярко горел фонарь. Сморгнув слезы с ресниц, Эрагон попытался сесть и понял, что руки у него связаны за спиной.
И тотчас увидел перед собой руки Брома. Они были связаны вместе, и ему отчего-то сразу стало легче. «Вряд ли бы они стали связывать нас вместе, если бы кто-то один был мертв, – пытался рассуждать Эрагон, – но кто «они»?» Повернув голову вбок, он так и замер, увидев прямо перед собой пару черных башмаков и отвратительную физиономию раззака. Ему стало страшно. И захотелось немедленно убить эту тварь!
Эрагон попытался призвать на помощь магию и уже приготовился произнести нужное заклинание, но ни одного волшебного слова вспомнить не мог! В отчаянии он пробовал снова и снова, но в итоге понял одно: слова древнего языка упорно ему не даются.
А над головой у него раздался леденящий душу хохот раззака, который прошипел:
– А с-с-снадобье-то с-с-славно действует! С-с-скорее вс-с-сего ты нас-с-с больше не потревожиш-ш-шь!
Слева до Эрагона донеслось какое-то бренчание, и, посмотрев туда, он с ужасом увидел, что второй раззак прилаживает на Сапфиру намордник. Крылья драконихи были скованы крепкими цепями. На лапах тоже были оковы. Эрагон попытался мысленно связаться с нею, но никакого ответа не получил.
– Она с-с-сразу с-с-согласилась с-с-с нами с-с-сотрудничать, с-с-стоило припугнуть ее тем, что мы с-с-с тобой разделаемс-с-ся, – прошипел раззак. Присев на корточки под фонарем, он рылся в их седельных сумках, вынимая и рассматривая по очереди все предметы, пока не добрался до Заррока.
– Какая прелес-с-сть… и у такого жалкого с-с-сморчка! С-с-стоит, пожалуй, ос-с-ставить это с-с-себе. – Раззак наклонился к Эрагону и презрительно фыркнул: – Ес-с-сли будеш-ш-шь хорош-ш-шо с-себя вес-с-сти, наш-ш-ш хозяин позволит тебе ее почис-с-стить.
Эрагон чувствовал на своем лице его горячее влажное дыхание, из пасти у раззака разило сырым мясом.
И вдруг раззак вскрикнул, увидев на рукояти меча священный знак. Второй раззак подошел к нему, и они оба в полном восхищении уставились на меч, шипя и прищелкивая языком. Наконец раззаки повернулись к Эрагону и заявили:
– Ты с-с-станешь с-с-служить наш-ш-шему хозяину, да-с-с-с!
Эрагон с трудом заставил распухший язык повернуться:
– Если и стану, то только чтобы до меча добраться. И в первую очередь убью вас.
Раззаков его слова страшно рассмешили.
– Ос-с-ставь надежду! Мы для нашего хозяина слиш-ш-шком ценные с-с-слуги. А с-с-сам ты… никому не нужен!
Глухое рычание вырвалось из пасти Сапфиры, а из ее ноздрей повалил дым. Но раззаков это, казалось, ничуть не встревожило.
Их внимание отвлек Бром. Он вдруг застонал и повернулся на бок. Один из раззаков схватил его за шиворот, точно куклу, приподнял его в воздух и заявил:
– С-с-скоро действие кончитс-с-ся.
– Дай ему еще, – посоветовал второй.
– Лучше прос-с-сто его прикончить, – предложил первый. – С-с-с ним одни неприятнос-с-сти!
Второй – он был немного повыше ростом – провел пальцем по острию меча.
– Это мы запрос-с-сто, – сказал он, – вот только Гальбаторикс-с-с велел его в живых ос-с-ставить.
– А мы с-с-скажем, что он погиб во время с-с-схватки.
– А с-с-с этим что делать? – спросил второй, указывая мечом на Эрагона. – Что, ес-с-сли он рас-с-скажет?
Коротышка засмеялся и вытащил устрашающего вида кинжал:
– Не пос-с-смеет.
Оба помолчали, и тот, что был повыше, прошипел:
– Хорош-ш-шо, с-с-согласен.
Они оттащили Брома в сторонку и попытались поставить его на колени, но он все время валился набок. Эрагон с ужасом следил за их действиями. «Я должен освободить руки!» – билась в голове одна-единственная мысль. Он попытался разорвать веревки, но у него не хватило сил.
– Не с-с-стоит с-с-стараться! – злобно прошипел высокий раззак и больно пырнул Эрагона острым концом меча. Потом вдруг потянул носом и огляделся: что-то, видимо, его встревожило.
Второй раззак зарычал, оттянул голову Брома назад и уже занес кинжал над его беззащитным горлом, когда вдруг раздалось негромкое жужжание, затем – вопль раззака, и он упал на землю. Из плеча у него торчала стрела. Второй раззак тоже прижался к земле, спасаясь от выстрелов, потом подполз к раненому, и оба, злобно шипя, стали всматриваться во тьму. Они даже не попытались остановить Брома, который вдруг поднялся с земли, выпрямился во весь рост и двинулся к Эрагону.
– Ложись! Стреляют! – крикнул ему Эрагон, но Бром только рукой махнул.
Над лагерем опять засвистели стрелы, раззакам пришлось откатиться за валуны, спасаясь от невидимых врагов. Стрелы тут же странным образом полетели в них с другой стороны. Застигнутые врасплох, раззаки, видно, не знали, как поступить. Уже и у второго торчала из плеча оперенная стрела.
Вдруг раззак-коротышка вскочил и с диким криком кинулся к дороге, походя все же сильно пнув Эрагона в висок носком башмака. Его приятель помедлил, потом подхватил с земли свой кинжал и поспешил вдогонку. Но, выбежав за пределы лагеря, он все же остановился и метнул нож в Эрагона.
Странный свет вспыхнул в глазах Брома. Он бросился вперед и заслонил Эрагона собою, открыв рот в беззвучном крике. Кинжал с негромким хрустом вонзился ему в грудь, и Бром тяжело рухнул на землю. Голова его безвольно откинулась назад.
– Нет! – закричал Эрагон, и этот крик отозвался у него в голове и в боку такой болью, что он чуть не потерял сознание. Потом он услышал чьи-то шаги, и все померкло перед ним.
Муртаг
Довольно долго Эрагон чувствовал только боль. Каждый вздох давался ему с трудом. Казалось, это не Брома проткнули кинжалом, а его. Чувство времени тоже ему изменило, он не смог бы сказать, прошло ли уже несколько недель или всего несколько минут. Наконец сознание полностью вернулось к нему, открыв глаза, он с любопытством уставился на костер, горевший в нескольких шагах от него. Руки у него по-прежнему были связаны, но действие того зелья, которым пичкали его раззаки, видимо, прошло, потому что в голове явно прояснилось.
«Сапфира, – мысленно окликнул он дракониху, – ты не ранена?»
«Нет. Но ранен ты. Да и Бром тоже весьма плох». Оказалось, Сапфира сидит рядом с Эрагоном, распустив над ним свои крылья, точно шатер.
«Но ведь не ты же разожгла костер, верно? Да и цепи ты самостоятельно с себя сбросить бы не сумела».
«Не сумела бы».
Эрагон с трудом поднялся на колени и сразу увидел молодого мужчину, сидевшего по ту сторону костра. Незнакомец был одет очень просто, вид имел спокойный и уверенный. В руках у него был лук, а на поясе висел довольно длинный меч. На коленях у него Эрагон заметил белый рог в серебряной оправе, из сапога торчала ручка кинжала. Серьезное лицо незнакомца было обрамлено красивыми каштановыми кудрями. Глаза у него тоже были красивые, темные, но какие-то мрачно-свирепые. Он, похоже, был на несколько лет старше Эрагона и дюйма на два выше ростом. Рядом с ним стоял серый боевой конь. Незнакомец настороженно наблюдал за Сапфирой.
– Ты кто? – спросил Эрагон, пытаясь вздохнуть.
Незнакомец крепче стиснул лук и ответил:
– Муртаг. – Голос у него был низкий, спокойный и одновременно чувственный.
Эрагон сел, согнув ноги в коленях, и положил на них связанные руки, от этих движений бок у него стало жечь, как огнем.
– Почему ты помог нам?
– Раззаки не только ваши враги. Я давно их выслеживал.
– Ты их знаешь?
– Конечно.
Эрагон сосредоточил все свое внимание на веревках, которыми были стянуты его запястья, намереваясь призвать на помощь магию, хотя и колебался, потому что Муртаг не сводил с него глаз. Потом все же негромко сказал: «Джиерда!» – и веревки лопнули. Эрагон растер запястья, разгоняя кровь, и посмотрел на Муртага. Тот сидел затаив дыхание.
Эрагон попытался встать, но его грудь пронзила такая боль, что он охнул и снова бессильно осел на землю, задыхаясь и скрипя зубами. Муртаг бросился было на помощь, но Сапфира остановила его предупреждающим рычанием.
– Я бы тебе давно помог, но твой дракон меня и близко к тебе не подпускает, – сказал он Эрагону.
– Ее зовут Сапфира, – с трудом вымолвил тот.
«Да пропусти ты его! – велел Эрагон драконихе. – Мне одному не справиться. Кроме того, он спас нам жизнь».
Сапфира опять зарычала, но все же сложила крылья и чуть отступила.
Муртаг, не сводя с нее глаз, подошел к Эрагону и одним рывком поставил на ноги. Бережно поддерживая, он подвел его поближе к костру, где уже лежал Бром.
– Как он? – спросил Эрагон.
– Плохо, – ответил Муртаг, помогая ему сесть. – Нож глубоко вонзился – между ребрами прошел. Ты сам потом увидишь, а сперва давай посмотрим, что эти твари с тобой сделали. – Он помог Эрагону стащить рубашку и присвистнул: – Ого!
Через весь бок тянулся кровавый рубец. Вокруг было и еще множество ссадин. Муртаг, приложив к рубцу ладонь, легонько нажал, и Эрагон невольно вскрикнул, а Сапфира тут же угрожающе заворчала.
Муртаг быстро на нее глянул и взял одеяло.
– По-моему, у тебя сломано несколько ребер. Трудно сказать точнее, но, по крайней мере, два, а может, и больше. Еще хорошо, что ты кровью не харкаешь. – Он разорвал одеяло на широкие полосы и туго обмотал ими грудь Эрагона. Потом помог ему снова натянуть рубаху.
Эрагон даже попытался пошутить:
– Вот уж… повезло! – Как следует вздохнуть он по-прежнему не мог и стал смотреть, как Муртаг, расстегнув у Брома ворот рубахи, перевязывает ему рану. Дрожащими пальцами Эрагон приподнял повязку, и Муртаг предупредил:
– Осторожней, без повязки он может кровью истечь.
Но Эрагон, не обращая на его слова внимания, осматривал открывшуюся рану. Рана была небольшой и не казалась такой уж страшной. Но кровь тут же хлынула из нее ручьем. Эрагон уже знал (его научил этому печальный случай с Гэрроу) – раны, нанесенные раззаками, заживают очень медленно и плохо.
Он стащил с себя перчатки, изо всех сил стараясь вспомнить слова исцеляющего заклятия. «Помоги мне, Сапфира, – умолял он дракониху. – Я слишком слаб, чтобы справиться с этим в одиночку».
Сапфира, нахохлившись, нависла над Бромом. Она не сводила с него глаз, и Эрагон почувствовал, что их мысли слились, а тело словно наполнилось новыми силами. И теперь он смог полностью сосредоточиться на составлении заклятия. Рука его, простертая над раной Брома, слегка дрожала, когда он сказал: «Вайзе хайль!» Пятно на ладони вспыхнуло ярким светом, и рана у Брома в боку вдруг затянулась сама собой без следа. Муртаг внимательно следил за ним.
Все произошло очень быстро. Вскоре рука перестала светиться, а сам Эрагон прилег на землю, от усталости его даже подташнивало.
«Мы никогда еще такого не делали!» – сказал он Сапфире с гордостью.
«Да, и вместе мы можем творить такие заклятия, которые каждому по отдельности неподвластны».
Муртаг, осмотрев бок Брома, спросил:
– Он что же, полностью поправился?
– Я смог исправить только внешний ущерб. Я пока маловато знаю и не в силах исправлять повреждения, нанесенные душе. Теперь дело за ним самим. Я больше ничего не могу. – Эрагон на мгновение даже глаза прикрыл, чувствуя смертельную усталость. – Моя… голова точно в тумане…
– Может, поешь немного? – предложил Муртаг. – Ты сильно ослабел. Давай-ка я сварю суп.
Пока он готовил еду, Эрагон пытался угадать, кто он такой. Лук и меч у него отменные, да и рог тоже. То ли это вор, то ли человек очень богатый – очень! Но почему он выслеживал раззаков? Чем они ему так навредили? А что, если он связан с варденами?
Муртаг протянул Эрагону миску, полную ароматного супа, и он вскоре выскреб ее до дна.
– Сколько времени прошло после схватки с раззаками? – спросил Эрагон, насытившись.
– Несколько часов.
– Тогда нам лучше поскорее отсюда убраться, пока они не вернулись с подкреплением.
– Ты, я думаю, еще сможешь ехать верхом, а вот он – нет. – И Муртаг указал на Брома. – Рана у него слишком опасная, да и в сознание он так и не приходил.
Эрагон решил посоветоваться с Сапфирой.
«Что, если мы соорудим какие-нибудь носилки и положим на них Брома? – спросил он. – Ты сможешь нести его, как тогда Гэрроу?»
«Смогу. Только приземляться мне будет неудобно. Да и для него опасно».
«Ну, хотя бы какое-то время, хорошо?»
Сапфира ответила утвердительно, и Эрагон повернулся к Муртагу:
– Сапфира сможет понести его, но нужно сделать носилки. Ты один сумеешь? У меня сил совсем нет.
– Подожди здесь. – И Муртаг, вытащив меч, куда-то убежал.
Эрагон на всякий случай разыскал свой лук, отброшенный раззаками в сторону, вложил в него стрелу, а меч Заррок подтянул к себе поближе. И еще он приготовил одеяла для носилок.
Муртаг вскоре вернулся, неся в руках два крепеньких молодых деревца с обрубленными сучьями. Он положил их на землю, привязал к ним одеяло, осторожно перенес на носилки Брома и тоже тщательно привязал его. Сапфира подхватила носилки и тут же взлетела, неторопливо и плавно взмахивая огромными крыльями.
– Вот уж не думал, что мне когда-нибудь доведется такое увидеть! – сказал Муртаг, и на лице его появилось какое-то странное выражение.
Когда Сапфира исчезла в темном ночном небе, Эрагон кое-как доковылял до Кадока и с огромным трудом вскарабкался в седло.
– Спасибо, что помог, – сказал он Муртагу. – А теперь нам лучше расстаться. И постарайся уехать как можно дальше от нас. Тебе грозит опасность, если слуги Империи обнаружат, что ты с нами заодно. Мы тебя все равно сейчас защитить не сможем, а мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой по нашей вине беда приключилась.
– Отличная речь! – заметил Муртаг, затаптывая костер. – Интересно, куда это ты ехать собрался? Ты что, знаешь поблизости какое-то место, где вы могли бы спрятаться и передохнуть? Между прочим, старику нужно отлежаться. Да и тебе не помешает.
– Нет, я здешних мест совсем не знаю, – признался Эрагон.
Глаза Муртага блеснули, он погладил рукоять меча и предложил:
– Тогда я лучше поеду с вами, пока вы не окажетесь в безопасном месте, а потом мы, возможно, и расстанемся. К тому же мне все равно сейчас нечем заняться. А поскольку раззаки гонятся за вами, у меня будет гораздо больше шансов снова встретиться с ними. Вокруг Всадников всегда всякие интересные события происходят.
Эрагон решил пропустить его последние слова мимо ушей. Он был совсем не уверен, что ему следует принимать помощь от незнакомого человека, однако чувствовал себя слишком слабым, чтобы настаивать на своем решении. В конце концов, думал он, если этот Муртаг поведет себя недостойно, Сапфира всегда сможет прогнать его.
– Ладно, если хочешь, поехали вместе, – пожав плечами, сказал он Муртагу.
Тот кивнул и вскочил на своего серого коня. Эрагон, ведя в поводу Сноуфайра, последовал за ним. Яркий рогатый месяц неплохо освещал дорогу, но Эрагон прекрасно понимал, что при свете месяца их гораздо легче выследить.
Ему очень хотелось кое о чем расспросить Муртага, но он молчал, экономя силы, ибо с трудом удерживался в седле. Перед рассветом Эрагон услышал голос Сапфиры: «Я должна остановиться. Мои крылья устали, да и Бром требует заботы. Я нашла хорошее место для привала – впереди, примерно в двух милях отсюда».
Они обнаружили ее сидящей у подножия большого округлого холма из песчаника, склоны которого, точно соты, были покрыты множеством больших и маленьких пещер. Подобные холмы виднелись и по соседству. Сапфира, страшно довольная собой, сообщила: «Я нашла отличную пещеру! Снизу ее увидеть невозможно, и она достаточно просторна, чтобы в ней поместились мы все вместе с лошадями. Следуйте за мной». И она принялась довольно ловко карабкаться по склону, глубоко вонзая острые когти в мягкий песчаник. Лошадям же приходилось нелегко: копыта их скользили по камню, и Эрагон с Муртагом постоянно их понукали. Подъем занял у них почти час, но наконец они все же добрались до пещеры.
Она была добрых сто футов в длину и больше двадцати в ширину, и вход в нее был достаточно узкий, так что здесь они действительно оказались неплохо защищены и от непогоды, и от чересчур любопытных глаз. Тьма таилась в дальнем конце пещеры, льнула к стенам и углам, обволакивая их точно мягким черным одеялом.
– Впечатляющее зрелище, – сказал Муртаг. – Целый дворец. Ладно, я пойду за дровами для костра.
А Эрагон поспешил к Брому, которого Сапфира опустила на каменное возвышение у дальнего края пещеры. Сжав безжизненную руку старика, он внимательно всматривался в его осунувшееся лицо. Потом горестно вздохнул, встал и подошел к костру, который уже успел развести Муртаг.
Они молча поели, потом попытались напоить Брома водой, но им это не удалось: старик не разжимал губ. Расстроенные, чувствуя смертельную усталость, они завернулись в одеяла и тут же уснули.
Наследие всадника
«Проснись, Эрагон!» Он пошевелился и застонал. «Мне нужна твоя помощь! Что-то не так!» – звала Сапфира. Эрагону очень хотелось спать, и он не ответил. Но Сапфира снова окликнула его: «Вставай!»
«Отстань!» – проворчал он.
«Эрагон!»
Ему показалось, что она проревела это слово прямо ему в ухо. Он тут же вскочил и машинально нашарил свой лук. Сапфира склонилась над Бромом, который скатился с носилок и нелепой грудой тряпья лежал на полу пещеры. Лицо его было искажено, кулаки сжаты, его корежили страшные судороги. Эрагон бросился к нему, опасаясь самого худшего.
– Помоги! Я не смогу удержать его! – крикнул он Муртагу, хватая Брома за руки. – Он навредит себе!
Бок у него болел страшно. Особенно тяжело было, когда Бром начинал вырываться. Вдвоем они удерживали старика до тех пор, пока судороги не прекратились, потом осторожно переложили его на носилки.
Бром весь горел, казалось, этот жар можно почувствовать, даже не прикасаясь к его лбу. Эрагон попросил Муртага принести воды и какую-нибудь тряпицу и обтер Брому лицо, пытаясь хоть немного унять страшный жар. И только тут заметил, что снаружи светит солнце.
«Долго мы спали?» – спросил он у Сапфиры.
«Довольно долго. Я большую часть времени дежурила возле Брома. Он был ничего, вот только несколько минут назад вдруг стал метаться. Я разбудила тебя, когда он упал на пол».
Эрагон встал и попытался распрямить плечи, но сломанные ребра тут же дали о себе знать. Вдруг он почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку, и увидел, что глаза Брома открыты и смотрят прямо на него.
– Подай мне бурдюк с вином! – с трудом прохрипел Бром.
– Ты очнулся! – радостно воскликнул Эрагон. – Только вино тебе пить не стоит, от него тебе только хуже станет.
– Принеси бурдюк, мальчик… просто принеси… – вздохнул Бром, и рука его бессильно упала.
– Сейчас… Я сейчас… Ты только держись. – Эрагон метнулся к седельным сумкам и в отчаянии крикнул: – Я не могу его найти!
– На вот, возьми мою фляжку, – предложил ему Муртаг.
Эрагон схватил ее и вернулся к Брому.
– Вот, я принес вино, – сказал он, опускаясь на колени.
Муртаг деликатно отошел к самому входу в пещеру, чтобы они могли побыть наедине.
– Хорошо… – еле слышно прошептал Бром и слабо шевельнул рукой. – А теперь… промой вином мою правую ладонь.
– Что?.. – удивился Эрагон.
– Никаких вопросов! У меня нет времени.
Озадаченный, Эрагон вытащил из фляжки затычку, вылил немного вина на правую ладонь Брома и стал втирать вино в кожу.
– Еще! – хрипло потребовал Бром.
Эрагон плеснул ему на ладонь еще вина и тер до тех пор, пока с ладони не исчез коричневатый налет. И тут у Эрагона просто рот от изумления раскрылся: на ладони Брома сиял знак «гёдвей ингнасия»!
– Так ты – Всадник?! – Эрагон не верил собственным глазам.
Улыбка, исполненная боли, скользнула по лицу Брома:
– Был им когда-то… Совсем молодым… моложе, чем ты сейчас, я… был избран самими Всадниками. Они приняли меня в свои ряды. И за годы учебы я очень подружился с одним юношей… Его звали Морзан. Да, это его впоследствии стали называть Проклятым. (У Эрагона даже дыхание перехватило: это ведь было не менее ста лет назад!) Морзан предал нас и перешел на сторону Гальбаторикса… А во время битвы при Дору Арибе на острове Врёнгард мой молодой дракон был убит. Его… ее звали Сапфира.
– Почему же ты мне раньше этого не рассказывал? – тихо спросил Эрагон.
Бром усмехнулся:
– Просто пока… необходимости не было. – И умолк. Дышал он с трудом, руки были мучительно стиснуты. – Я стар, Эрагон… очень стар. Хотя дракон мой был убит, но жил я дольше, чем большинство Всадников. Ты и представить себе не можешь, что это такое – дожить до моих лет, оглядываться назад и понимать, что ты начинаешь забывать даже собственное прошлое, а впереди видеть только… Но я всю жизнь тосковал о моей Сапфире… и ненавидел Гальбаторикса, который ее погубил. – Глядя на Эрагона красными от жара глазами, он страстно воскликнул: – Не допускай, чтобы такое случилось и с тобой! Не допускай! Храни Сапфиру как зеницу ока, сбереги ее даже ценой собственной жизни, ибо без своего дракона Всаднику вряд ли вообще стоит жить.
– Ты не должен так говорить! С Сапфирой ничего не случится! – воскликнул Эрагон с неожиданной для него самого тревогой.
Бром чуть повернул голову, почти невидящим взглядом скользнул по застывшему у входа в пещеру Муртагу и пробормотал:
– Должно быть, я просто брежу… – Потом он вновь посмотрел на Эрагона, и голос его окреп. – Знаешь, я долго не протяну. Это… очень опасная рана. Она уже высосала из меня почти все силы, и мне с ней не справиться. Но прежде чем я умру, я хотел бы благословить тебя.
– Да что ты! Все будет хорошо, ты поправишься! – У Эрагона даже слезы выступили на глазах. – Ты не должен умирать! – точно ребенок воскликнул он.
– Должен… Таков порядок вещей. Так хочешь ты получить мое благословение? – Эрагон молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Бром положил ему на лоб дрожащую руку. – Что ж, я от всей души благословляю тебя, и пусть грядущие годы будут милостивы к тебе и принесут тебе счастье. – Он знаком приказал Эрагону нагнуться поближе и очень тихо прошептал семь слов древнего языка, кратко поясняя значение каждого из них. – Вот и все, что я могу подарить тебе… Но пользуйся этими заклинаниями только в случае крайней необходимости. – Бром долго молчал, потом прошептал едва слышно: – А мне пора отправляться в самое долгое свое путешествие…
Эрагон, заливаясь слезами, пытался снова его разговорить, шептал ему всякие ласковые слова, не отходил от него ни на минуту, не желая ни есть ни пить. Через несколько часов серая бледность стала заливать щеки Брома, глаза его затуманились, руки стали холодны как лед, а в воздухе повис какой-то неприятный запах, исходивший от раны, нанесенной ему раззаками. И Эрагон мог лишь бессильно смотреть, как смерть забирает свою очередную жертву.
Еще только близился вечер, и тени лишь стали немного длиннее, когда Бром вдруг вздрогнул и застыл. Эрагон окликнул его по имени, но он не ответил. Муртаг подбежал к нему, но помочь Брому они уже ничем не могли. Но Эрагону показалось, что, когда он в беспомощном молчании в последний раз заглянул в еще живые глаза Брома, то прочел в них одобрение и прощальный привет, умиротворенно вздохнув, он затих, успокоившись навеки. Так умер Бром, великий сказитель и Всадник.
Эрагон дрожащими пальцами закрыл ему глаза и встал. Сапфира, подняв голову к небесам, печально взревела – она пела свою прощальную песню. Слезы градом катились у Эрагона по щекам, ощущение чудовищной потери было похоже на кровоточащую рану, нанесенную прямо в сердце.
– Мы должны его похоронить, – сказал он Муртагу, запинаясь на каждом слове.
– Но нас могут заметить, – предупредил Муртаг.
– Мне все равно!
Муртаг некоторое время колебался, потом поднял Брома с земли, прихватил его меч и понес к выходу из пещеры. Сапфира последовала за ним.
– На вершину, – хриплым голосом велел Эрагон.
– Но у нас не хватит ни сил, ни времени, чтобы вырубить могилу в этом песчанике.
– У меня хватит.
Эрагон с трудом поднялся на вершину холма: сломанные ребра жгло огнем. Муртаг осторожно опустил Брома на выступающий из земли камень.
Эрагон вытер слезы и все свое внимание сосредоточил на этом камне. Взмахнув рукой, он повелительно произнес: «Муа стенр!» И камень сперва пошел трещинами, а потом начал расплываться, точно стал вдруг текучим, как вода, и в нем образовалось углубление, размерами соответствующее человеческому телу, вокруг которого Эрагон возвел небольшую стену высотой примерно по пояс.
Они опустили Брома в могилу вместе с его посохом и мечом. Затем, чуть отступив, Эрагон с помощью магии сдвинул края камня, и тот скрыл под собой лицо Брома. В последнем усилии Эрагон велел камню превратиться в некое подобие часовни или шпиля и рунами начертал на этом надгробии:
ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ БРОМ.
ИСТИННЫЙ ВСАДНИК И МОЙ НАЗВАНЫЙ ОТЕЦ.
ДА СЛАВИТСЯ ВО ВЕКИ ВЕКОВ ИМЯ ЕГО!
И, уронив голову на могилу, Эрагон наконец-то выплакался всласть. До позднего вечера он оставался на вершине холма, и Муртаг его не тревожил.
В ту ночь ему снова приснилась женщина, заключенная в темницу.
Он был уверен, что с ней происходит нечто ужасное. Она, похоже, была больна – дышала с трудом, неровно и вся дрожала, то ли от холода, то ли от боли. В полумраке темницы он достаточно хорошо видел только ее нежную руку, свисавшую с края лежанки. Но с кончиков пальцев у нее капала какая-то темная жидкость, и Эрагон совершенно точно понял, что это кровь.
Алмазная гробница
Когда Эрагон проснулся, глаза у него опухли, а все тело ломило от усталости. В пещере были только лошади. Носилки исчезли. Эрагон вышел из пещеры и присел на камень. «Значит, та ведьма из Тирма, Анжела, была права, предсказывая мне в скором будущем встречу со смертью», – думал он, тупо уставившись в землю. В небе сияло солнце цвета золотистого топаза, и, несмотря на раннее утро, уже начинало припекать.
Эрагон даже не замечал, как по лицу его текут слезы, оставляя на щеках соленые шершавые дорожки. Он всем телом впитывал живительное тепло, стараясь заставить себя не думать о случившемся и что-то машинально царапая ногтем на мягком песчанике. Потом вдруг, точно очнувшись, обнаружил, что рука его сама собой написала вопрос: «Почему я?»
Он все еще сидел на камне у входа в пещеру, когда наверх вскарабкался Муртаг, держа в руках парочку кроликов. Он молча сел рядом с Эрагоном, положив свою добычу на землю. Потом осторожно спросил:
– Ну как ты?
– Совершенно без сил.
Муртаг окинул его задумчивым взглядом:
– Надеюсь, ты поправишься?
Эрагон только плечами пожал в ответ. Муртаг еще немного помолчал и снова заговорил:
– Знаешь, сейчас, наверное, не время для расспросов, но мне очень нужно знать: твой Бром – это ТОТ САМЫЙ БРОМ? Который помог выкрасть драконово яйцо, бежал с ним через всю Империю и убил Морзана на дуэли? Я слышал, как ты называл его по имени, и прочел надпись, которую ты сделал на его могиле. Но мне нужно знать наверняка. Так это он?
Читать бесплатно другие книги:
