Искупление Габриеля Рейнард Сильвейн
Габриель поднес палец к губам, прося ее помолчать.
– Что вы предлагаете? – спросил он у Джека.
– Девка зла на своего дружка. Он ее кинул, чтобы жениться на другой. Теперь она хочет нагадить и ему, и его папаше. Мы можем ей помочь. Я перекопирую все, что касается этой девки и ее дружка, на новую флешку и отправлю по названному адресу.
– А это не будет рискованным?
– Они займутся расхлебыванием каши и забудут про мою племянницу.
Габриель снова взглянул на Джулианну. Она хмурилась. Между бровями появилась складка.
– Ваша племянница рядом со мной. Давайте я все обсужу с ней и потом вам перезвоню.
– У меня не бесконечное количество времени.
– А я не вправе решать за нее.
Габриель отключился и бросил мобильник на постель. Прекрасное утро было испорчено.
– Что случилось? – спросила Джулия, придвигаясь к нему. – Почему Джек позвонил тебе?
– У Натали обнаружилась флешка с фото и видео, которую она где-то прятала. Сегодня она пыталась через «Фед-экс» отправить флешку в «Вашингтон пост».
– Что? – застонала Джулия. – Это же все попадет в Интернет. В газеты. Боже мой! – Она закрыла лицо руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
Габриель осторожно тронул жену за плечо:
– Подожди сокрушаться. Не все так трагично. Джек перехватил флешку. Он хочет знать, как ему быть дальше.
– Попроси его уничтожить флешку. Пусть найдет все копии. Их тоже надо уничтожить.
– Ты уверена? Твой дядя может убрать все, что связано с тобой, а остальное отправить газетчикам. Твои обидчики заслужили такой финал.
Джулия натянула простыню к самому подбородку:
– Я не хочу мстить.
– Почему нет, черт побери? – спросил Габриель. В его глазах появился опасный блеск.
– Потому что не желаю возвращаться к прошлому. Я почти не вспоминаю о них и хочу забыть совсем. Мне не доставит радости узнать, что их жизни поломаны и я в этом повинна.
– Что за чушь? Ты совершенно ни при чем. Пусть отвечают за то, что сделали когда-то.
– Я отвечаю за каждый свой поступок. – В голосе Джулии появился металл. – Не понимаю, почему Натали все это затеяла. Я думала, вы с Джеком отбили у нее охоту к шантажу.
– Все очень просто. Саймон женится на другой.
– Что-о? – У Джулии округлились глаза.
– Скорее всего, Натали рассчитывает, что невеста Саймона бросит его, узнав о таком прошлом своего жениха.
Новость явно шокировала Джулию.
– Значит, он все-таки бросил Натали. Я думала, что он не захочет расставаться с нею. Наверное, отец потребовал.
– Я бы этому не удивился. Не за горами – будущий год. Выборы.
– Значит, свадьба, – качая головой, сказала Джулия. – Маленький брачный спектакль, чтобы показать избирателям, как сенатор Тэлбот ценит семейные узы. У меня одно желание. Хочу, чтобы Натали не впутывала меня в их дела.
– Пока что ты остаешься впутанной. – Габриель поморщился. – Я думаю, Джек нанесет еще один визит в жилище Натали. Так что мне сказать ему по поводу флешки?
– Попроси его все уничтожить.
Габриель досадливо фыркнул, запустив пальцы в волосы.
– Они не заслуживают твоего великодушия.
– Они, может быть, и нет, а невеста Саймона заслуживает. Кем бы она ни была, для нее это очень унизительно.
– Его невеста – просто глупая девчонка, если связалась с таким дерьмом.
– Я когда-то тоже была глупой девчонкой, – едва слышно произнесла Джулия.
– Ты не была глупой. Он просто манипулировал тобой. Неужели ты не хочешь, чтобы они получили свою порцию страданий?
– Только не таким способом.
Габриель вскочил на ноги.
– А я хочу! – заявил он, уперев руки в бока. – Вспомни, как он обращался с тобой. Вспомни, как эта Натали шантажировала тебя. Они годами портили тебе жизнь. Они чуть не сломали тебя!
– Но не сломали же, – сказала Джулия, глядя мужу в спину.
Габриель подошел к окну, раздвинул портьеры и стал смотреть на Центральный парк.
– Я сломал ему челюсть, однако это не принесло мне никакого удовлетворения. – Габриель разглядывал запорошенные снегом ветки деревьев. – Мне хотелось его убить.
– Ты действовал в пределах самообороны. Если бы ты тогда не приехал… – Джулия содрогнулась всем телом, вспоминая страшный день, когда Саймон едва не изнасиловал ее. – Но то, о чем ты сейчас меня просишь, не имеет ничего общего с самообороной.
– Имеет. Это восстановление справедливости, – обернувшись через плечо, сказал Габриель.
– В свое время мы говорили о том, что милосердие стоит выше справедливости. Еще мы говорили о покаянии и прощении.
– Саймон и Натали – совсем другая история.
– Нет. По сути – та же. Я могла бы потребовать справедливости, но не стану. Как написано в одном из наших любимых романов, «я почтительно возвращаю Богу билет». [33]
Габриель недовольно хмыкнул:
– Искажаешь слова Достоевского ради своих францисканских целей.
Джулия лишь улыбнулась:
– Ты сердишься на меня за мое нежелание их наказать. Но это ударило бы не только по ним. Подумай о матери Саймона. Она всегда по-доброму ко мне относилась. Ее бы это просто убило.
Габриель продолжал рассматривать деревья.
– Помнится, ты сама угрожала обратиться в газету.
– Но я бы лишь рассказала правду. Никаких снимков. И обращение к газетчикам я оставляла на крайний случай, если Натали не прекратит своих нападок.
Габриель сжал руку в кулак и приложил к стеклу. Ему отчаянно хотелось со всей силы ударить по окну.
Он задыхался от чудовищной несправедливости.
Мало того что такой светлый и чистый человек, как Джулианна, оказалась не нужна ни матери, ни отцу, так судьба еще столкнула ее с редкостным и жестоким подонком, который помыкал ею. Где тут справедливость?
А разве справедливо, что Сюзанна Эмерсон довольствовалась крохами внимания, перепадавшими ей от любовника, тогда как весь поток его заботы и любви был направлен на семью?
Или, может быть, справедливо, что Майя не родилась на свет, а Грейс умерла значительно раньше своего времени? Зато такие, как Саймон и Натали, живут.
Наконец, чем провинился ребенок Тома и Дайаны, который родится с поврежденным сердцем?
Нет справедливости во Вселенной. Но что еще горше: когда подворачивается возможность наказать хоть нескольких негодяев, францисканцы вроде Джулии подставляют другую щеку и говорят о милосердии.
Черт, черт, черт!!!
Габриель закрыл глаза.
Она бы подставила ему другую щеку.
И Грейс тоже.
И Майя.
Глубоко вдохнув, Габриель вспомнил свою прошлогоднюю поездку в Ассизи и то, что происходило с ним у гробницы святого Франциска. Там его встретил Бог, но не ради восстановления справедливости, а чтобы даровать ему милосердие.
– Позвони своему дяде.
– Габриель, я…
Габриель открыл глаза, разжал пальцы, но не повернулся к ней.
– Я всего лишь прошу тебя позвонить ему. Скажи все, что считаешь нужным.
Джулианна завернулась в простыню, подошла к мужу и уткнулась ему в спину:
– Ты хочешь защитить меня. Ты хочешь справедливости. За это я и люблю тебя.
– Я и сейчас жалею, что не убил Саймона.
– Убил, – сказала она, прижимаясь к его лопатке.
– А кто тогда собирается жениться? – раздраженно спросил Габриель.
– Ты меня любишь. Ты добр и относишься ко мне с уважением. Чем дольше я с тобой живу, тем сильнее прошлое кажется мне дурным сном. Чтобы убить человека, не обязательно лишать его жизни. Ты убил его память. И за это, Габриель, я говорю тебе спасибо.
Габриель закрыл глаза, захлестнутый мощной волной любви и еще какого-то чувства, которому он не находил названия.
Джулия поцеловала его плечи и отправилась звонить своему дяде.
Глава шестьдесят вторая
Вечером того же дня Джулия и Габриель отправились в гости к Келли, где познакомились с ее мужем Джонатаном и дочерьми Андреа и Мередит. Ехать было не слишком далеко, поскольку Келли тоже жила на Манхэттене.
Семья сестры Габриеля очень тепло приняла Джулию, и под конец визита все общались как старые друзья.
Келли вручила Габриелю отцовские запонки, бейсболку с эмблемой «Бруклин доджерс» (тоже наследие отца) и несколько книг, написанных дедом.
Габриель рассказал ей, что игрушечный паровоз ему действительно принес отец. Это доказывали буквы, нацарапанные детской рукой на днище: «О. Ш.». Они соответствовали тогдашнему имени отца – Отниель Шпигель.
Эмерсоны пригласила семью Келли приехать к ним в Кембридж или в Селинсгроув. Потом заговорили о будущем лете и возможном совместном отдыхе в Хэмптонс. Келли заручилась обещанием Габриеля посетить ближайшее заседание Фонда рабби Бенджамина Шпигеля. Ей очень хотелось познакомить его с другими родственниками по отцовской линии.
В отель они вернулись довольно поздно. Джулия включила ноутбук и уселась проверять электронную почту. На голове у нее красовалась старая шапочка с эмблемой «Доджерс», оказавшаяся слишком маленькой для головы Габриеля, и Джулия не преминула выразить свое изумление на сей счет.
Некоторое время она сосредоточенно смотрела на экран ноутбука, щуря глаза за стеклами очков, потом изрекла:
– Scheisse!
– Чувствую острую необходимость научить тебя ругательствам на других языках, – усмехнулся Габриель, подходя к ней. Он успел снять костюм и надеть гостиничный халат. – Я где-то слышал, что язык фарси обладает богатым набором колоритных ругательств.
– Сомневаюсь, что мне их хватило бы. Ты только полюбуйся!
Габриель тоже надел очки. На черно-белом фото, запечатлевшем церемонию помолвки, он мгновенно узнал Саймона Тэлбота.
– А эта девушка кто? – спросил он, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться.
– Слышал про сенатора Хадсона из Северной Каролины? Это его дочь. Старшекурсница в Университете Дюка.
Габриель и Джулия переглянулись.
– Насколько мне известно, семейство Хадсон очень консервативно. Как она… спуталась с Саймоном?
Габриель не скрывал своего презрения.
– Этого я не знаю. Зато могу представить, каково сейчас Натали. Саймон бросил ее ради невесты уровня Жаклин Бувье. [34]Посмотри на лицо этой девушки.
– Кто прислал тебе снимок?
– Рейчел. Увидела в «Филадельфия инквайрер». – Джулия с грустью смотрела на фотографию улыбающейся пары. – Я сочувствую невесте Саймона. Она даже не представляет, во что вляпалась.
– Может, и представляет, но пока не придает этому значения. – Габриель поправил на голове жены бейсболку. – А тебе идет. Вот уж не думал, что ты болельщица «Доджерс».
– Осваиваюсь с твоим бруклинским наследием, – улыбнулась она.
* * *
На следующий день Джулия вплотную засела за семинарское задание. Габриель отправился в архив Колумбийского университета, чтобы побольше узнать о своем деде. К вечеру они вместе с Келли и Джонатаном поехали в Квинс, где в доме престарелых жила тетя Сара.
Визит был достаточно кратким. У Джулии и Габриеля хватило времени, чтобы пройтись по городу и магазинам. Они пообедали в «Русской чайной» и вернулись в отель.
Номер был залит мягким светом свечей. Джулия восседала на Габриеле. Ее руки гладили ему грудь.
– Произнеси мое имя, – прошептал он.
Джулия едва не вскрикнула от его сильного толчка и прошептала:
– Габриель.
– Ничто меня так не воспламеняет, как мое имя в твоих устах.
– Габриель, – повторила она. – Как это прекрасно.
Он притянул ее ближе к себе и принялся целовать ее груди.
– Ты меня вдохновляешь, – прошептал Габриель.
– И ты становишься неистовым.
– Конечно становлюсь. Я же занимаюсь фантастическим сексом со своей прекрасной женой.
– У меня такое ощущение, что мы одни во всем мире.
– Пусть будет так, – согласился Габриель, следя за ее движениями вверх-вниз.
– Это благодаря тебе я чувствую себя красавицей.
В ответ он стал облизывать ее соски, пока она не застонала.
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, двигайся еще быстрее.
– Я буду счастлива зачать с тобой ребенка, – успела сказать Джулия.
Она вскинула голову, закрыла глаза и через мгновение вздрогнула от мощной волны оргазма. Габриель продолжал толчки, угадывая ее состояние. Потом он стал толкать быстрее, еще быстрее и после последнего, самого мощного толчка кончил сам.
* * *
– Как хорошо, что ты прилетела ко мне, – признался Габриель, когда они ждали обратного рейса на Бостон. – Жаль, что не удалось никуда сходить, зато мы немного полюбовались городом.
– Ты противостоял толпам покупателей. Здесь предрождественская пора – просто сумасшедшее время. Ты, как рыцарь, оберегал меня от давки. Мне не на что жаловаться. – Она поцеловала мужа. – Боюсь, наш багаж превысит установленный вес.
– Пусть только попробуют упрекнуть нас в этом. В Рождество всегда так бывает.
– Да, – засмеялась Джулия. – А насчет того, что мы никуда не сходили… Мне трудно представить, как бы ты выдержал бродвейское шоу до конца.
– Я бы предпочел посмотреть Шекспира.
– В форме мюзикла?
– А что? Кстати, забавно было бы посмотреть их версию «Отверженных» Гюго. – Габриель наклонился к ней. – Помнится, твой пересказ этого романа изменил мою жизнь.
Джулия разглядывала свои новенькие сапоги на высоком каблуке. «Маноло Бланик». Она убеждала Габриеля, что прекрасно обойдется без этих сапог, но он потащил ее в «Барнис» и настоял на покупке.
– Меня одной не хватило бы. Это было, говоря научным языком, взаимодействием нескольких факторов. К случившемуся с тобой в Ассизи я вообще не имею никакого отношения.
– Не имеешь, – согласился Габриель, вертя ее обручальное кольцо. – Но если бы ты ранее не помогла мне, вряд ли я поехал бы в Ассизи. Если бы ты не согласилась зачать со мной ребенка, я бы не узнал, что у меня был такой замечательный дед. Твою помощь невозможно переоценить.
– Тэмми говорила, что хорошего мужчину отцовство делает еще лучше. Хотелось бы посмотреть, как оно изменит тебя.
– Спасибо тебе, Джулианна, – сказал Габриель и как-то странно заморгал.
Они самозабвенно целовались, пока за спиной не раздалось настойчивое покашливание. Вспомнив, что они стоят в очереди, смущенные супруги Эмерсон двинулись дальше. Их руки оставались крепко сцепленными.
* * *
Они едва успели пройти пункт досмотра, когда у Джулии зазвонил мобильный телефон.
– Здравствуй, Джул, – раздался в трубке угрюмый голос Тома.
– Привет, папа. Надеюсь, у вас все хорошо?
Отец молчал. Джулия остановилась. Габриель тоже остановился, вопросительно глядя на жену.
– Я звоню из Филадельфии. Я сейчас в детской больнице, – сообщил Том.
– Боже мой! Как Дайана? Как ребенок?
– Ночью Дайана проснулась и сказала, что… чувствует себя как-то не так. Мы сразу помчались сюда. – Том сделал новую паузу. – Сейчас ее обставили кучей аппаратуры. С ней и ребенком все нормально. Но тут… понимаешь, у нее недавно начались схватки.
– Преждевременные роды, – прошептала Джулия.
– Похоже, что так. – Голос отца стал напряженнее. – Врачи в один голос говорят: пусть ребенок сначала родится и тогда будем смотреть. Я их спросил, где они раньше были. Они говорят, УЗИ многого не показывает. Возможно, им придется сразу заняться его сердцем.
– Что, сразу делать операцию?
– Нам говорили, что коррекционную операцию обычно делают где-то дня через три после родов. Но может статься, нашего крошку сразу положат на операционный стол.
Джулия посмотрела на мужа:
– Пап, мы сейчас в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди. Собираемся возвращаться в Бостон. Хочешь, я прилечу к вам?
– Если сможешь, прилетай. Вряд ли Дайана родит до твоего приезда, но твое присутствие будет очень кстати. Три долгих дня, и еще неизвестно… – Он стал кашлять.
– Пап, я вылечу ближайшим рейсом. Сейчас поменяю билет. Из аэропорта сразу поеду в больницу. Я тебе по дороге позвоню, и ты скажешь, где мы встретимся.
– Хорошо, – с явным облегчением произнес Том. – Джул.
– Что, папа?
– Спасибо. До скорой встречи.
– Пока. Передай Дайане мою любовь.
Джулия отключилась и взглянула на мужа. Лицо Габриеля было серьезным и сосредоточенным.
– Прости. Я должна была бы вначале переговорить с тобой. А я… услышала, в каком состоянии отец, и с ходу пообещала ему, что полечу в Филадельфию. – Она по привычке закусила изнутри щеку.
– Не будем терять время. Мы должны лететь в Филадельфию.
– Мы?
– Кем мне приходится твой брат? Племянником? И потом, я ни в коем случае не отпущу тебя одну.
Обняв Джулию, он повел ее сквозь толпу пассажиров.
Глава шестьдесят третья
– Джул! – Том тряс дочь за плечо, пытаясь ее разбудить.
Джулия спала, сидя в комнате ожидания при отделении интенсивного родовспоможения. Габриель стоял рядом, прихлебывая отвратительный кофе.
К счастью, профессор Эмерсон вел себя достойно и не стал жаловаться администрации больницы на плачевное состояние их кофейных автоматов.
Джулия открыла глаза, щурясь от яркого верхнего света.
– Он родился, – сообщил отец, опускаясь перед ней на корточки.
– Все в порядке?
– Им пришлось сразу же заняться его сердцем. Сейчас он очухивается. Дайана с ним. Смотри, какой симпатяга. – Том достал мобильный телефон и протянул дочери.
Джулия быстро просмотрела серию снимков уставшей, но сияющей от счастья Дайаны и крошечного малыша цвета кофе с молоком. Ребенок родился с курчавыми черными волосиками.
– Пап, да он просто красавец. Я так рада за вас обоих, – сказала Джулия, возвращая отцу мобильник.
Том вгляделся в последнюю фотографию. Его палец водил по курчавой головке сына.
– Томас Ламар Митчелл. Семь фунтов десять унций. Родился сегодня, одиннадцатого декабря.
– Не знала, что ты дал ему свое имя.
– Мальчик и должен носить имя отца, – с привычной угрюмостью заявил Том. – Правда, Дайана собирается звать его Томми. Пусть пока так зовет.
– Для меня он тоже будет Томми.
Джулия посмотрела на мужа, хмуро взиравшего на содержимое кофейной чашки.
– Ребята, поезжайте-ка вы в отель, – сказал им Том. – Если будут новости, я сразу позвоню. Ребенка вам сегодня все равно не видать. Сейчас его обхаживают доктора. Будем надеяться, что через несколько дней они сделают операцию и мы вернемся домой.
Джулия обняла отца:
– Поздравляю.
Глава шестьдесят четвертая
– Как малыш? – спросила Рейчел.
За два дня до Рождества все они собрались в селинсгроувском доме Кларков. Джулия только что закончила телефонный разговор с отцом. Естественно, новости о новорожденном интересовали всех.
– Великолепно, – ответила Джулия. – Обычно после таких операций детей еще месяц держат в больнице. В январе его отпустят домой.
– Представляю, как это тяжело для твоего отца и Дайаны.
– Конечно. Они рассчитывали к Рождеству вернуться домой. Отец собирался взять отпуск за свой счет, но в Саскуэханнском университете ему дали оплачиваемый отпуск по семейным обстоятельствам. – Джулия улыбнулась. – А еще говорят, что работодатели – черствые и бездушные люди.
– Месячное пребывание стоит изрядных денег, – почти шепотом сказала Рейчел. – Как твой отец оплачивает счета?
– Часть денег покрывается за счет страховки. Об остальных заботится ангел-хранитель, – ответила Джулия, бросив мимолетный взгляд на мужа.
– Бывают же такие чертовски милые ангелы-хранители, – пробормотала Рейчел.
– Девочки, о чем вы тут шепчетесь? – поинтересовался Габриель.
– О моем младшем братишке. Жду не дождусь, когда смогу купить ему первую шапочку с эмблемой «Ред сокс». [35]
Габриель скорчил гримасу:
– Ваш папочка ее сожжет. Он болеет за «Филлис». [36]
– Он не посмеет сжечь мой подарок. Как-никак я старшая сестра.
– Сестры играют очень важную роль в жизни братьев, – назидательно произнесла Рейчел. – Прошу это учесть, когда пойдешь покупать рождественские подарки.
– Постараюсь запомнить, – пообещал Габриель и встал, держа в руках бокал с минеральной водой.
Собравшиеся за столом затихли и повернулись в его сторону. Даже Куинн, сидевший на высоком детском стуле, перестал лопотать, внимательно глядя на своего дядю.
– У нас немало причин для благодарности, – начал Габриель. Он задержал взгляд на Джулианне, затем поочередно посмотрел на каждого из собравшихся, закончив отцом, сидевшим во главе стола. – У мамы была замечательная привычка. Когда мы собирались по торжественным дням, она буквально требовала, чтобы каждый назвал свою причину быть благодарным. Поначалу я думал, что ограничусь благодарностью за свою прекрасную жену, новую работу и моего новорожденного племянника Томми.
Взрослые подняли рюмки и выпили за здоровье Томми.
– Все вы помните тост, который я произнес в мамину память на свадьбе Рейчел и Эрона. – Голос Габриеля стал напряженнее. – Однако мне хотелось бы повторить часть тех слов.
Читать бесплатно другие книги:
