Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин Большаков Валерий

– Да я так, просто… Летишь над собственной страной, а сам скрываешься будто.

– Не будто, – вступил Микоян, – а скрываешься. Ничего, погоним скоро немчуру!

– Между прочим, – заговорил Котов, – мы в гости к Гитлеру летим! С подарочками!

– На аэродроме ни слова по-русски.

– Йаволь, майн фюрер!

– Именно так.

– Может, и «Хайль Гитлер!» кричать?

– Надо будет – крикнешь.

– Ты, Мишка, не заносись. Считай, что мы группа художественной самодеятельности. Летим на гастроли!

– Выступим… Мы им так выступим, что…

– Отбой.

– Правильно, командир. А то, перехватят еще…

И «кубанская этажерка» полетела дальше…

Час спустя под крылом зазеленело Полесье, взблескивая зеркальцами озер и речушек.

Здесь эскадрилью потревожили впервые – медленно нагоняя «По-седьмые», поднялся «Мессершмитт».

С трудом удерживая скорость – серый дымный шлейф форсируемого двигателя стелился за «худым», – немецкий пилот поравнялся с Быковым и показал большой палец.

Принял за своего!

Нормальному немцу и в голову прийти не могло, что здесь, в глубоком тылу, вдруг окажутся самолеты противника, да еще такие – хрен догонишь!

Григорий осклабился, помахал фрицу рукой.

«Мессер» покачал крыльями и потянул вниз, плавно заворачивая.

Даже заученную легенду Быкову проговаривать не пришлось.

Что ж, тем лучше. А то, не дай бог, попадется фашист, мыслящий по-уставному, да и станет справки наводить о Гельмуте фон Штирлице…

А оно ему надо?

Еще час лету, и впереди заблестела лента Одера, похожая на полосу полированного металла.

Поразительно, но эскадрилья летела, будто невидимая.

Всего пару раз последовал запрос, но бодрые ответы Быкова мигом успокаивали наземные службы рейха.

А Григорий в который раз благодарил тетю Марту за ее уроки.

В детстве это была как бы игра, и вот так, шутя, он выучил к школе немецкий.

Пригодился!

Снижаясь, Быков замечал все те ориентиры, насчет которых его просветил Судоплатов. Так-так-так…

Вот она, та самая одиночная кирха! А вон четыре холма в рядок, словно кто их насыпал – одинаковые травянистые конусы.

Пора.

Григорий вызвал по радио аэродром Ферботенвальд.

Полный достоинства густой баритон отозвался, интересуясь, кто это в гости напрашивается.

– Обер-лейтенант Штирлиц, – отчеканил Быков. – Испытательная группа Люфтваффе.

Все, больше вопросов не было.

Баритон мигом сменил тон, деловито интересуясь, чем они могут помочь.

Григорий ответил в том смысле, что неплохо бы заправить самолеты эскадрильи и приготовить тридцать две бомбы SC100. Летчикам-испытателям нужно отбомбиться на полигоне…

– Jawohl, staffelfhrer!

Вскорости показался главный ориентир – небольшой замок с высокой башней-донжоном.

Ферботенвальд находился аккурат между ним и Одером.

Быков плавно завернул, выходя на посадочную глиссаду – бетонная ВПП лежала перед ним, как торт на блюде.

«А я, значит, муха…» – мелькнуло у Григория.

Истребитель сел, качнулся, приседая на передние шасси, и покатился, пригашая скорость и выруливая на стоянку.

Быков выбрался первым, с удовольствием разминая ноги.

И воздух свежий…

От низких построек аэродромных служб уже поспешал полный немец в серой форме.

Вскинув руку в нацистском приветствии, он бодро отрапортовал:

– Хайль Гитлер! Начальник аэродрома Ферботенвальд, гауптман Клаус Клюге!

Небрежно, в манере Адольфа, сделав ручкой, Григорий передал Клюге нужные бумаги и отрекомендовался:

– Оберст-лейтенант Гельмут фон Штирлиц, испытательная группа Люфтваффе. У вас все готово, гауптман?

– Не извольте беспокоиться, – ответил Клюге в манере мелкого лавочника.

Со стороны складов уже рокотал «Опель-блиц», в его кузове были аккуратно расставлены ящики с бомбами.

Следом, надрывно воя мотором, поспешал наливник с прицепом-цистерной.

– Кофе не желаете? – прогнулся гауптман.

– Было бы неплохо, – кивнул «Гельмут». – Моих парней угостите?

– Всенепременно!

– Тогда мы поделимся печеньем.

Вразвалочку приблизившись к пилотам 4-й эскадрильи, с любопытством оглядывавшихся кругом (заграница!), Быков негромко сказал:

– Только «данке» и «гут».

– Йа, йа! – важно покивал Орехов.

Пожилой солдат с розовыми петлицами на форме приволок тележку с термосом и разлил кофе по картонным стаканчикам. Григорий угостил Клюге печенками из трофейной банки.

– Господин Клюге, – спокойно сказал он, отпивая горячий кофе, до которого не был охотник, – мы слетаем и отбомбимся, после чего вернемся сюда на дозаправку – в одиннадцать сорок пять. Подвесные баки мы оставим у вас.

– Яволь, штаффельфюрер!

Старый солдат налил стакан кофе и поднес Володе Орехову.

– Битте.

– Данке, – церемонно ответил ведомый.

Все, как в лучших домах Берлина…

Допив кофе, Быков кивнул Клаусу Клюге и коротко сказал:

– Абфарен![12]

Заправщики уже отъезжали, сворачивая шланги.

Оружейники цепляли бомбы к держателям – Судоплатов, молодчина, и об этом побеспокоился, его умельцы присобачили немецкие «цеплялки».

И снова заревели, загудели моторы.

Самолеты без опознавательных знаков выруливали на гладкую бетонку и один за другим поднимались в небо.

Сделав круг над Ферботенвальдом, Быков покачал крыльями и направил «По-7» к Берлину.

Где-то внизу промелькнули столбы с проводами.

Небось, телефонные.

Ничего, наш человек уже второй час подряд прослушивает линию.

Попробует гауптман, на всякий случай, позвонить, куда надо, пассатижи мигом прервут разговор…

Эскадрилья пролетала над коренными немецкими землями и уже не вызывала ровно никаких опасений – русские просто не могли оказаться здесь, Восточный фронт далеко…

Скоро немцам придется усомниться в своей недосягаемости.

Григорий сосредоточился.

Он с пилотами долгими часами разыгрывал на столе сегодняшнюю операцию.

Но модельки – это одно, а действительность имеет одну паршивую особенность – вносить коррективы и требовать судорожных импровизаций…

Быков глянул на часы.

Все, время пошло.

Скоро график и вовсе ужесточится, каждая минута будет расписана.

Была расписана…

Поглядим теперь, как сработает эскадрилья.

Обойдя столицу Третьего Рейха с запада, «По-седьмые» устремились к пункту назначения, держась серой полосы автобана.

– Ахтунг.

– Йа, йа…

Заксенхаузен показался как-то сразу, хотя выстроили его широко, с размахом.

Громадный равнобедренный треугольник концлагеря был спланирован по всем канонам архитектуры – от вершины, где находилась мрачная башня «А», тянулись лужайки и скверики – место проживания администрации КЦ, а в большом особняке, прозванном узниками за свой камуфляжный цвет «зеленым чудовищем», отдыхали от трудов неправедных эсэсовцы.

Далее по расходящимся лучам стояли бараки, примыкая к «Плацу проверок» – половине обширного круга, выходившему широкой стороной к двухэтажному зданию комендатуры.

Этакий Версаль для изуверов и палачей.

– Штурм!

«Этажерка» распалась на двойки.

Пара Баклана улетела бомбить башню «А», где находился главный вход в концлагерь и откуда шел ток на колючую проволоку.

Рядом с башей, на зеленом лугу, стоял дом коменданта – на него тоже бомбы не жалко.

Пары Коробова и Гарама отправились рушить казармы СС, потом, сбросив тяжелые SC, они пройдутся по монументальным пулеметным вышкам, откуда простреливался весь лагерь.

Советские истребители стреляли экономными очередями, но мощь залпа давала себя знать – при попадании сносило крышу на башнях местных вертухаев и расколачивало пулеметы, парапеты и прочее хозяйство.

Уже несколько башен-вышек подряд исходили клубами пыли и дыма.

Осколочно-фугасные SC разнесли по досочке «зеленое чудовище».

Эсэсовцы разбегались черными жуками, но где спасаться от осколков на ровном, хорошо подстриженном лугу?

И раскаленный металл рвал и терзал упитанные тела, вынимая душонки вон.

Одна из бомб угодила в крематорий, прямо в резервуар с мазутом, и тот рванул, разлился кипящим огнем, нещадно коптя черным дымом.

– Володя!

– Я помню! – отозвался Орехов, входя в пике.

Четыре бомбы рванули, разнося левое крыло комендатуры.

Быков, катясь с «горки», отбомбился по той же цели, снося весь второй этаж, но снова набирать высоту не стал – пошел на посадку.

Холодок сквозанул по спине – скоро все станет ясно…

Стоило ли им рисковать? Идти ва-банк?

А выигрыш?

«По-7» сел резковато, подскочил, да и покатил по плацу, прямо на толстый столб виселицы.

Где-то в стороне бегали черные фигурки солдат, их бег пересекался с пунктирами дымных фонтанчиков, но Григорий не отвлекался.

Близились невысокие стены, полукругом обрамлявшие трассу для разноски обуви.

Быков плавно развернул самолет, огибая виселицы.

Кто-то показался в проеме между стен…

Неужели?

Сдвинув фонарь, Григорий привстал и закричал:

– Яшка! Сюда!

Нелепая, скособоченная фигура шустро заковыляла навстречу.

Он! Точно, он!

Яков Джугашвили!

Почти падая, Яков оперся обеими руками о крыло.

– Брат! – выдохнул он, запрокидывая бледное лицо.

– Залазь! – Григорий нагнулся, протягивая Якову руку.

Кое-как узник забрался на крыло, пролез в кабину и закашлялся, рот открывая, а слов не говоря – запыхался.

– Я – «Колорад»! Уходим!

– Командир, он с тобой?

– За мной сидит!

– Ур-ра!

– Экономить боеприпас!

Затормозив, Быков добавил газу, да так, что самолет потащило по полосе, и тут же разблокировал колодки.

«По-7» швырнуло вперед, а мотор все набавлял и набавлял оборотов.

С ревом истребитель оторвался от плаца, пронесся над дымившимися развалинами комендатуры и пошел в набор высоты.

Широко улыбаясь, Григорий поднял руку, и худая ладонь Якова слабо впечаталась в его крепкую пятерню.

Сообщение Совинформбюро от 10 апреля 1943 года:

«В течение ночи на фронтах существенных изменений не произошло.

Западнее Ростова-на-Дону продолжалась артиллерийская и минометная перестрелка с противником.

Огнем артиллерии уничтожено три орудия, 9 пулеметов, разрушено 13 дзотов и блиндажей противника.

На другом участке наши артиллеристы обстреляли немецкую мехколонну и уничтожили по меньшей мере 10 автомашин противника.

На Кубани наши войска вели артиллерийскую перестрелку и разведку противника.

На одном участке батальон немецкой пехоты пытался вклиниться в наши боевые порядки.

Подразделения Н-ской части подпустили немцев на близкое расстояние и открыли по ним залповый огонь.

Гитлеровцы отступили, оставив на поле боя свыше 100 трупов своих солдат и офицеров.

Наши летчики в воздушных боях сбили три немецких самолета».

Глава 9 Обратно

Застать фашистов врасплох удалось вполне – Заксенхаузен остался за хвостом, и столбы пожарищ по косой уходили в небо.

Эскадрилья ушла без потерь, да и нечем было вертухаям отбивать налет.

Впечатление складывалось такое, что восьмерка «По-седьмых» разворошила осиное гнездо – немцы очень сильно разозлились, но особенное расстройство в ведомствах Гиммлера и Геринга вызывала скрытность и малозаметность русских.

Казалось бы, целая эскадрилья!

Куда ж ей деваться? Где скрыться?

Однако центральная Германия – это не передовая, здесь мало постов наблюдения, а перехватчики с зенитчиками несли свою службу на подходах к Берлину, на острове Узедом, где стояла когда-то рыбацкая деревушка Пенемюнде, и прочих интересных местах.

А их-то как раз русские избегали, аккуратно обходя стороной.

Неизвестные самолеты наблюдали многие, но кто из обывателей мог отличить новый «фоккер» от старых моделей, кто мог сказать, что видел пролет неизвестных истребителей?

А Быков воротился по своим следам и пошел на посадку в Ферботенвальде.

Сначала он описал круг, ожидая сигнала от агента НКГБ, и он пришел.

Спокойный девичий голос произнес:

– Аллес байм альтен[13], – и отключился.

Порядок…

– Яш, пригнись и не высовывайся.

– Тут же немцы!

– А чем мы хуже?

– А-а…

Вся восьмерка села, и гауптман Клюге тут же развил бурную деятельность – доливалось топливо, подвешивались столитровые алюминиевые баки под крылья.

Сгоряча Григорий хотел и боеприпас обновить, но вовремя одумался – местные оружейники живо разберутся, что пушки на «новой модели «Фокке-Вульфа» называются ШВАК…

– Абфарен!

Самолеты эскадрильи взлетали друг за другом, чередой, словно воздушный караван, и набирали высоту.

Казалось бы, теперь перед ними стояла куда более простая задача – вернуться, но как раз ее решить было сложно.

Полет «сюда» ни у кого не вызывал особых подозрений – одни путали «По-7» с «фоккерами», другие вообще не обращали внимания на небо – не привыкли еще к бомбежкам.

А вот теперь, когда дело сделано, возбудятся все штабы, дежурные звенья «мессеров» станут утюжить воздушное пространство, выискивая нарушителей, покусившихся на самое сердце рейха.

Обратный курс Быков прокладывал по известной схеме – подальше от городов, аэродромов и расположения известных военчастей.

Над лесами, над полями, над болотами…

Первый перехват случился над просторами генерал-губернаторства, как нацисты назвали Польшу.

Почти незаметные на фоне курчавых зарослей, показались «худые».

Ровно дюжина. Эскадрилья. Штаффель.

«Мессершмитты» резво бросились набирать высоту.

– Я – «Колорад». Атакую! – передал Быков Орехову. – Промажу – твоя очередь.

Не промазал – с разворота «причесал» немцу «спинку».

Короткая очередь из трех пушек поставила на «мессере» жирный крест.

Пара «худых» завиражила, пытаясь зайти самолету Григория в хвост, да попала под раздачу – Орехов отсек их, полоснув из пушек по крылу одному из двойки.

Плоскость не выдержала, ее располовинило – и «Мессершмитт» свалился в красивый штопор.

Григорий рванул ручку вправо и от себя – «По» послушно сорвался с высоты в крутое пике. Орехов – следом за ним.

Скорость, и без того немалая, стала нарастать, Быков поймал в перекрестие прицела силуэт «мессера»…

Довернул – и вжал гашетку.

– Есть!

На скорости заходя в хвост ведущему верхней пары «Мессершмиттов», Григорий открыл огонь.

«Худой», прошитый очередью, опрокинулся на спину.

Не выпуская его из прицела, незаметно для себя «Колорад» тоже перевернулся вверх колесами и второй очередью докончил немца.

Вернувшись в нормальное положение, он краем глаза заметил непорядок.

За самолетом Котова вилась струя черного дыма.

Горит?

– «Кот»!

– Все в порядке, командир! Перепутал сектора мотора!

Видать, «Котик» переволновался и дал вперед сектор высотного корректора вместо газа.

Мотор, естественно, забарахлил, выбрасывая недогоревшую смесь.

Мало все-таки налетано ими на «По»…

– Экономить боеприпас! – велел Быков. – Уходим на форсаже!

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»