Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин Большаков Валерий

– Без его самолетов мы бы погибли.

– Вот как?

– Просто не ушли бы от погони.

– Мнэ говорили. «По-7»?

– Это лучший в мире истребитель.

– А «Яки»?

– И «Яки», и «лавочки» хороши, но «По-7» лучше.

– Все КБ хотят, чтобы заводы выпускали именно их самолеты, – проворчал вождь. – Яковлев – самый настырный. Туполев, хоть и брыклив, а тоже зубаст…

– Надо вернуть Поликарпову его людей.

– Это можно.

– И пустить «По-7» в серию.

– Это сложнее.

– «Все для фронта, все для победы!», отец.

– Хм.

– Для фронта, а не для хитрожопых Яковлевых.

Сталин рассмеялся, выдыхая дым, и закашлялся.

Маша на Григория рукой, он выговорил, перхая:

– Хорошо сказал! Ладно, подумаем…

Открыв неприметную дверь, он повел головой, кого-то приглашая войти.

Вскоре порог переступил Яков Джугашвили.

Выбритый, отмытый, во всем чистом, он все еще поражал худобой и впалыми щеками – концлагерная бурда кому хочешь жирку убавит.

– Брат! – расцвел Яков.

Быков молча улыбнулся и обнял «родственничка».

Вспоминая при этом Юрку Сегаля, который попал в плен к душманам.

Это было трудно – вызволять, но рота сделала это.

А командир тогда скупо улыбнулся и сказал…

– Мы своих не бросаем, – вслух произнес Григорий.

– Что думаешь дальше делать? – спросил Сталин у Якова.

– У меня одна дорога – на фронт, – нахмурился Джугашвили.

– Подлечись сначала, – насупился вождь.

– И откормить бы тебя не мешало, – добавил Быков.

– Счет у меня к фрицам, – сжал кулаки Яков, – крупный счетец…

– Ты бы пока написал обо всем, – посоветовал ему Григорий.

– О чем?

– О Заксенхаузене.

Яков помрачнел и закатал рукав.

– Этот номер уже не стереть. Заклеймили, как скотину!

– И об этом напиши. И о газовых камерах…

– Это – да…

– О том, как из детей кровь выкачивали…

Джугашвили вздохнул прерывисто.

– Как на людях опыты ставили… Обо всем.

Иосиф Виссарионович сощурил глаза, затягиваясь, и покивал:

– Вэрно. Пусть малодушные знают, что в плэну куда страшнее, чем на пэредовой. А ты, – обратился он к Быкову, – коль уж так радеешь за Поликарпова, сам все проинспектируешь. И кабэ, и завод. Тебя вызовут. Все, идите, мне работать надо…

Внизу, в зале Григорий заметил Берию.

Нарком нервно вздернул голову, блеснуло пенсне, и Быков успокаивающе кивнул.

– Все в порядке, Лаврентий Павлович, – сказал он.

Бледно улыбаясь, Берия погрозил ему пальцем и поспешил на доклад.

«Трудяга», – подумал Григорий, глядя наркому вслед.

Столько работы переть на себе, это надо уметь.

Расскажи правду будущему либералу, заскучает ведь.

Дерьмократам-либерастам куда ближе брехня про «кровавую гэбню» да про сексуальную ненасытность Берии.

Подумали бы, чмошники, когда наркому по Москве кататься, под юбки заглядывать, ежели столько дел на тебе – и госбезопасность, и милиция, и погранвойска, и пожарная служба, и дороги, и ЖКХ…

Все на нем.

И ведь справлялся, «эффективный менеджер». А скоро на него и атомный проект навесят…

– Лаврентий Павлович! – окликнул Быков. – А мои как?

На секундочку остановившись, Берия сказал, едва повернув голову:

– Борщ казенный лопают. Пилоты-проглоты…

На Малино-1 «пилоты-проглоты» вернулись на следующий день – бдительность не терпела суеты.

Григорий устал, но все равно ощущал себя победителем, и виктория, им добытая, была наитруднейшей.

Тут даже не в спасении Яшки дело, а в спасении «лучшего в мире самолета».

Ей-богу, стоило рискнуть для такого-то дела.

Безусловно, «По-7» недолго продержится на пьедестале – и сто девяностый «фоккер» его поджимает, и новые модели «Мессершмиттов».

Немецкие авиастроители не стоят на месте.

Но, если он сможет реально помочь Поликарпову, то появится и «По-8», и «По-9», а там и до реактивного истребителя недалеко…

Вот только…

Быков призадумался. Тут он не спец…

Год спустя Николай Николаевич скончается от рака. И как быть?

Предупредить? А как?

Так, мол, и так, Николай Николаевич, опухоль у вас?

«Что за глупые шутки, молодой человек?» – холодно скажет конструктор и откажет ему от дома…

Но, все равно, надо что-то придумать. Пусть не сейчас, а осенью.

Или зимой. Но зима – это крайний срок.

Каким-то образом наслать на Поликарпова светил медицины, те его просветят, прощупают и скажут: «Ну-с, батенька, давайте лечиться!»

И куда Николаю Николаевичу деваться? Ляжет на операцию, как миленький…

Бабков встретил «Колорада», нетерпеливо перетаптываясь.

– Ну?!

– Ну, живы, как видишь.

– Ты мне тут…

– Я брата спасал. Из концлагеря.

– Понято… – выдохнул майор. – Ничего себе… И что теперь?

– Отец сказал, все остается по-прежнему.

– То есть… Ты эскадрильей командуешь, а я – полком?

– Именно.

– А с этими вашими «По-7» что?

– Сдвиг есть. К лучшему.

– Понято… Ну, тогда, комэск, продолжай занятия. На твою эскадрилью выделили «Ла-5ФН».

– Машинки хорошие. Займемся.

– Ну, тогда вперед и с песней! Чтоб налет был.

– Будет.

Возвратившись в избушку эскадрильи, Быков застал всех пилотов – сидели по лавкам и улыбались, как именинники.

– Что лыбитесь? – вежливо поинтересовался комэск.

– Вот за что я чту нашего командира, – осклабился Микоян, – так это за утонченную вежливость.

Эскадрилья грохнула, здоровым смехом исторгая из себя недавние страхи, тревоги и опасения.

– Спасибо вам за все, – с чувством сказал Григорий. – Один я бы ничего не стоил.

– Всегда рады, командир! – воскликнул Орехов. – А те «худые», что мы сбили в Белоруссии, нам уже не засчитают?

– Скажи спасибо, что хоть живым засчитали, – проворчал Коробов.

– Во-во… А то улетели на вражескую территорию, и с концами. Кому надо, живо бы в предатели записали!

– Заходил уже особист. Тихий какой-то.

– Видать, позвонили ему с самого верха и велели разбор полетов не учинять.

– Похоже на то.

– Ладно, ребята. Пора часы налетывать.

– «Ла-5»?

– Они. По самолетам!

И началась «учебка».

На «Ла-5ФН» устанавливался новый мотор – форсированный, с непосредственным впрыском топлива в цилиндры.

Мощность его на взлете достигала 1850 «лошадок», разгоняя самолет почти до 580 километров в час на высоте 5600 метров.

Кроме того, исполнилась давняя мечта летчиков – на новой «лавке» установили каплевидный фонарь, а это сразу улучшило обзор задней полусферы.

Теперь просто так фрицу будет не подобраться!

Только наземная подготовка отняла 198 часов.

Летчики совершили чуть ли не полтыщи учебных самолето-вылетов, налетав 223 часа.

Впрочем, за бравурными цифрами, уходившими от начштаба полка командованию дивизии и выше, скрывалось многое, в том числе и печальное.

Например, в один прекрасный день «лавочка» старлея Лепина попала в плоский перевернутый штопор. Летчик погиб.

И тем не менее «Ла-5» пилотам понравился.

26 апреля стал праздничным днем в 3-й гвардейской истребительной авиационной дивизии.

В этот день перед фронтом пятидесяти самолетов 32-го и 63-го гвардейских истребительных авиаполков выстроился личный состав 3-й гвардейской иад.

– Под знамя, смир-рно!

Командир 1-го гвардейского иак генерал-лейтенант авиации Белецкий вручил гвардейские знамена командиру 3-й гиад полковнику Ухову и командиру 63-го гиап подполковнику Иванову.

– Полк, напра-во! Торжественным маршем ша-гом марш!

– Да здравствует воздушная гвардия!

Затем командир авиакорпуса обратился с приветственным словом к летчикам-гвардейцам и выразил уверенность в том, что они преумножат славу дивизии и своих полков.

Ухов опустился на правое колено, за ним преклонила колени вся дивизия.

В торжественной тишине прозвучали слова клятвы:

– Принимая в решающий момент Великой Отечественной войны гвардейское знамя, завоеванное нами в боях с немецкими оккупантами, клянусь тебе, Родина, пронести это знамя незапятнанным до победного окончания войны, разгрома немецких оккупантов! Клянусь звание гвардейца отстаивать и умножать удары по врагу! Наш закон – драться до последней капли крови, до последнего вздоха, побеждая во имя свободы, чести и независимости Родины! Смерть немецким оккупантам!

2 мая ведомый Быкова проставлялся – в день международной солидарности трудящихся Указом Президиума Верховного Совета СССР «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и отвагу» гвардии старшему лейтенанту Владимиру Александровичу Орехову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Ведомый, за которым числилось одиннадцать сбитых самолетов, все равно смущался своей золотой звезды – у ведущего-то ее не было, – на что Быков, посмеиваясь, обещал стать дважды Героем.

Володя Орехов ему поверил…

В начале мая 1-й гиак получил приказ передислоцироваться в полосу Брянского фронта на усиление 15-й воздушной армии, которая готовилась к боям за Орел.

32-й гвардейский авиаполк оставался на аэродроме Бараново под Тулой, где продолжил обучение молодого пополнения.

26 мая 3-я гиад, ранее имевшая в своем составе два полка – 32-й и 63-й гвардейские истребительные, обогатилась третьим полком – 160-м иап, вооруженным, так же как и другие полки 3-й гвардейской авиадивизии, самолетами «Ла-5».

В начале июня 1943 года полк перебазировался на передовой аэродром у деревни Студенец и вошел в состав 15-й воздушной армии Брянского фронта.

Перебазирование летных эшелонов проводилось скрытно, небольшими группами, на малой высоте при полном радиомолчании.

Передовой аэродром находился в зоне тактической разведки противника, поэтому самолеты после посадки рассредоточивались и тщательно маскировались.

По прибытии в полку было организовано боевое дежурство. Дежурные истребители регулярно поднимались в воздух на перехват тактических разведчиков и корректировщиков противника.

Северный фас Курской дуги обороняли войска двух фронтов – Центрального, где рулил Рокоссовский, и Брянского, которым командовал генерал Попов.

Рокоссовскому подчинялась 16-я воздушная армия, а Попову – 15-я ВА.

В состав «пятнашки» к моменту начала операции входили два корпуса – истребительный – 1-й гиак – и штурмовой, и еще куча авиационных дивизий – истребительных, штурмовых, бомбардировочных.

Советским войскам противостояла 9-я немецкая полевая армия под командованием генерала Моделя, действия которой обеспечивала 1-я авиадивизия 6-го воздушного флота Люфтваффе, имевшая в своем составе чуть ли не восемь сотен боевых самолетов.

Основная часть немецких истребителей входила в состав эскадры JG 51 «Мельдерс», старых знакомых 32-го полка.

Что по-настоящему радовало Быкова, так это сохранение полка в целости.

Ведь «настоящий» Васька Сталин учудил в апреле «рыбалку» – вздумал глушить рыбу эрэсом – реактивным снарядом.

А тот рванул на берегу.

Один «двухсотый» и несколько «трехсотых».

Много тогда голов полетело… Тогда!

А теперь все тихо и пристойно.

Полковник Сталин всемерно повышает боевую и политическую подготовку 4-й эскадрильи…

В мае – июне 1943 года ни наши, ни немцы активных боевых действий на земле и в воздухе не вели.

И Красная армия, и вермахт готовились к предстоящим боям.

Поэтому после передислокации в полосу Брянского фронта 1-й гиак в бой не вводился.

Полки корпуса наставляли молодое пополнение, а также осуществляли рутинное прикрытие наземных войск.

Однако затишье на фронте было кажущимся: советские бомбардировщики не прекращали наносить удары по противнику.

8 июня наши отбомбились по трем десяткам аэродромов противника, разгромив группировку Люфтваффе, которая совершала ночные налеты на важные промышленные центры страны – Горький, Саратов, Ярославль.

В тот же день летчики 1-го гиак блокировали аэродромы противника Кулики и Хомуты.

В районе аэродрома Кулики восьмерка «Ла-5» «братского» 63-го гвардейского полка вступила в тяжелый бой с «мессерами» и понесла потери.

Согласно приказу, 4-я эскадрилья обеспечивала выход наших штурмовиков и истребителей на свою территорию после выполнения боевого задания.

Близилась великая битва…

Из проекта операции «Цитадель»:

«Экз. № 4. Оперативный отдел. Только для командования. Совершенно секретно. Передавать только через офицера.

…Данные воздушной разведки Люфтваффе позволяют предполагать отвод моторизованных соединений противника в район севернее Курска на отдых и пополнение…

…9-я армия (группа армий «Центр») в день «X», сосредоточивая свои силы по обеим сторонам железной дороги Орел – Курск, прорывает оборону противника между Тросной и Малоархангельском и, не давая отвлечь себя ни на восток, ни на запад, продвигается одним броском своей ударной группировки вплоть до возвышенностей севернее и восточнее Курска, чтобы в последующем взять Курск посредством тактической внезапности…

…Завоевать господство в воздухе путем заблаговременного разгрома военно-воздушных баз РККА в районе Курска…

В распоряжении для этого имеются следующие летные части:

две группы Ю-88;

две группы Хе-111;

три группы пикирующих бомбардировщиков;

три группы истребителей…

Общая потребность в снабжении для проведения операции составляет для 9-й армии (генерал-полковник В. Модель):

боеприпасы – 30 500 тонн;

горючее – 60 500 куб. м;

продовольствие – 18 тонн…

Уже подготовлено прибытие до 25.04.43 в целом 80 эшелонов с грузами снабжения.

Подвоз всего снабжения должен быть в основном завершен до 25 апреля, так что потом эшелоны, необходимые для переброски войск, могут быть использованы непосредственно для сосредоточения…

…Сверх обещанных штурмовых орудий и танков требуются дополнительные поставки самоходных орудий и танков, по возможности танков «Тигр»…

…Следует считать – и это мнение разделяет командование люфтваффе «Восток», – что выделенных летных частей недостаточно для выполнения задач наступления.

Поэтому необходимо запросить у главного командования военно-воздушных сил подкрепления авиации, в особенности подразделений пикирующих бомбардировщиков и истребителей. Установленных норм горючего для авиации, видимо, будет также недостаточно.

Согласование установленных границ между группами армий (группа армий «Юг» и группа армий «Центр») с границами между воздушным командованием «Восток» и 4-й воздушной армией еще, очевидно, не произведено.

Во избежание неувязок необходимо четкое разграничение боевых задач авиационных частей в соответствии с задачами сухопутных войск».

Из приказа Адольфа Гитлера от 15 апреля 1943 года:

«Я решил, как только позволят условия погоды, осуществить первое в этом году наступление «Цитадель».

Это наступление имеет решающее значение.

Оно должно быть осуществлено быстро и решительно.

Оно должно дать нам инициативу на весну и лето.

Поэтому все приготовления должны быть осуществлены с большой осторожностью и большой энергией.

На направлениях главного удара должны использоваться лучшие соединения, лучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов…

Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира…»

Глава 11 «Учебка»

Конец июня угнетал духотой.

Бывало, что ночью лил слабый дождь, с утра погода была – прелесть, но потом делалось еще хуже, ибо пролитая влага устремлялась обратно в небеса, и начиналась парилка.

И вся четвертая эскадрилья хором благословляла трофейные «тряпочные» шлемофоны, ибо натягивать на голову кожу было просто невыносимо.

Залезая по тревоге в самолет, Быков мечтал раздеться сперва до исподнего, а потом уже надевать парашют.

Однако Устав и комполка были равно неумолимы.

К 22 июня Григорий совершил более двух сотен боевых вылетов, а число сбитых самолетов перевалило за восемнадцать.

Володька Орехов повозмущался даже: раньше-то Героя Советского Союза летчику-истребителю давали за десять сбитых самолетов, теперь – за пятнадцать.

Ладно, пускай.

А почему тогда у его ведущего на кителе отсутствует Золотая Звезда?!

– Придерживают! – уверял он товарищей. – Из вредности. Командир-то отказался получать ордена ни за что, вот они и встали в позу… в эту… Ну…

– В позу удивленного тушканчика, – подсказал Григорий.

Эскадрилья захохотала.

– Я бы и от этих звездочек отказался, – Быков щелкнул по погону. – Но…

– Пригодятся в хозяйстве!

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»