Дневник сорной травы Солнцева Наталья

– Ты не понял. Фарид ни при чем. Мне не нравится профессор Рубен.

– Альвиан Николаевич? – удивился Артем. – Бога ради, в чем дело? Человек занимается наукой, историей, преподает… Что ты видишь в этом плохого?

– Ничего, но… он чем-то напоминает Вольфа. Тебе не кажется?

Пономарев задумался. События давно минувших дней упорно и с разных сторон вклинивались в сегодняшнюю реальность.

После убийства Изабеллы Буланиной ее квартира долго стояла пустая. Дурные слухи отпугивали покупателей, и престарелые родители Изабеллы совсем было потеряли надежду. Наконец им повезло: три года спустя квартиру приобрел профессор Рубен, одинокий мужчина лет шестидесяти. Альвиан Николаевич оказался интеллигентом старой закалки. Всю свою жизнь он посвятил одной страсти – Истории. Непрерывные разъезды по «святым местам», как он называл археологические раскопки или остатки древних поселений, сделали его жизнь длинным, беспокойным кочевьем, так что семьей обзавестись не получилось.

Профессор приехал в Петербург из Прибалтики, где преподавал историю, писал книги по этому предмету и приобрел некоторую скандальную известность: он по-новому освещал давние события и по-своему истолковывал факты. Студенты побаивались его строгости, но любили за стремление профессора относиться к истории не как к застывшей, незыблемой догме, а творчески. История в его устах из скучной науки превращалась в сенсационное открытие или захватывающий детектив.

Профессор поселился в квартире погибшей женщины вместе с двумя собаками – свирепыми и преданными хозяину доберманами, так что у Фаворина появился новый повод для волнения. С появлением доберманов музыканту пришлось прогуливать своих роскошных персов исключительно на поводке, дрожа от страха. Хорошо, что профессор выводил собак в строго определенные часы.

Доберманов боялись все соседи, кроме Фарида, который не обращал на них внимания. Динара строго-настрого предупредила няню близнецов, чтобы дети ни в коем случае не дразнили собак и не приближались к злобным псам ни под каким видом. Хотя господин Рубен уверял, что «собачки не кусаются», ему никто не верил.

Чем профессор мог напоминать Вольфа, Артем не понимал. Вольф был высокий, черный, бородатый и хромой, а Рубен – среднего роста, светловолосый, благодаря чему седина была малозаметна, полноватый, вполне добродушной наружности. Собак он держал свирепых, но это как раз объяснимо. Человека целыми днями нет дома, квартира набита старинными вещами, собранными на протяжении всей жизни, кто-то же должен все охранять! Тем более первый этаж. Изабелла не зря боялась, решетки на окна поставила.

– О чем ты думаешь? – спросила Динара.

– О профессоре Рубене…

– И что ты о нем думаешь?

– Чем, по-твоему, он похож на Вольфа?

Динара сосредоточенно сдвинула брови, и ему сразу захотелось поцеловать ее, прижать к себе. Когда она становилась серьезной, он еще больше любил ее.

– Понимаешь… у него взгляд странный. Один раз я услышала, как он со своими собаками разговаривает. У меня мороз по коже пошел!

– И что же он говорил?

– Знаешь, как его доберманов зовут?

Артем пожал плечами. Еще не хватало интересоваться доберманами Рубена!

– Какая разница…

– Ты сначала послушай, – перебила его Динара. – Собак зовут Танат и Кера!

– Ну и что? – удивился Артем. – Не называть же доберманов Тузик и Жучка? Альвиан Николаевич человек незаурядный, эрудированный, такие люди обычно изобретательны даже в мелочах.

– Тебе известно, что означают эти имена? – настаивала жена.

– В юриспруденции таких терминов нет, – пошутил Артем и тут же пожалел об этом: Динара по-настоящему рассердилась.

– Может, мне вообще не стоит тебе ничего говорить? – вспыхнула она, сверкая глазами, как разъяренная кошка.

– Ну прости, – он сменил тон и положил голову жене на грудь. – Я просто не выспался. Так что тебя настораживает?

– Ладно, – смягчилась она. – Придется повысить твой интеллектуальный уровень. Неуч! У собак очень странные имена. Танат – бог смерти у древних греков. От него веет могильным холодом; он прилетает к изголовью умирающего, чтобы срезать своим мечом прядь волос с его головы и исторгнуть душу. А мрачные керы всегда рядом с ним – носятся на своих крыльях по полю битвы и пьют из открытых ран сраженных воинов еще теплую кровь.

– Ужас какой! – усмехнулся Артем. – Ты хочешь сказать, что доберманы профессора – греческие божества, принявшие столь низменную форму жизни?

– Тьфу на тебя! – засмеялась Динара, у которой пропала охота злиться. – Не болтай! Я только хочу обратить твое внимание, что добрый человек так своих псов не назовет. Мелочи могут много рассказать об истинной сути человека. Профессор Рубен носит маску добряка и рассеянного интеллектуала, который увлечен любимой наукой. А на самом деле… под видом чудаковатого старичка скрывается очень умный и опасный человек. Ты посмотри ему в глаза! Мне как-то удалось перехватить его взгляд, когда профессор не ожидал и потому не успел придать ему выражение напускной доброты.

– Ты преувеличиваешь, – возразил Артем.

Но слова жены задели его. И впрямь, в господине Рубене есть нечто необычное. Обидно, что Динара заметила это первая. Впрочем, экстравагантное поведение отнюдь не редкость в людях, подобных профессору.

– А как он разговаривал со своими собаками?

– Собаки рычали и скребли дверь Фаворина, – объяснила Динара. – Кошачий запах приводит их в бешенство. Я услышала, выглянула в глазок и случайно поймала взгляд профессора – он поднял голову и смотрел вверх, на второй этаж, внимательно-внимательно, будто прислушивался к чему-то. Потом оттащил собак и говорит им: «Надо ждать, мои хорошие! Наберитесь терпения. Скоро наши надежды сбудутся!» И повернулся ко мне, будто почувствовал, что я за дверью стою, – выражение лица такое спокойное и все понимающее: мол, любопытничаешь? Ну-ну… Затем чуть покачал головой… дескать, не суй нос, куда не просят!

– Может, человек не любит, когда за ним подглядывают…

Динара кивнула.

– Конечно. В таком случае чутье у него почище, чем у доберманов. Они были заняты котами и больше ни на что не реагировали. А Рубен как будто увидел меня сквозь дверь… И что, по-твоему, значат его фразы?

– Я ничего зловещего в его словах не нахожу. Человек надеется, ждет… это естественно.

– А почему он с собаками разговаривает?

– Ну, дорогая, с кем же ему еще разговаривать-то? Живет он один, родственников и друзей у него, похоже, нет. Одинокие люди для того и заводят животных, чтобы общаться с ними.

– Действительно, – согласилась Динара. – Наверное, у меня слишком богатое воображение. Альвиан Николаевич бывает довольно милым, подарил близнецам пробковый шлем, подводные очки, книги с картинками о путешествиях.

– Вот видишь! – обрадовался Артем. – У людей полно странностей. Ничего страшного в этом нет. Пошли спать…

Детям к утру полегчало, они перестали метаться и ровно сопели в своих кроватках. Динара тоже уснула. Зато Артему так и не удалось сомкнуть глаз. Вчерашнее посещение Галины Павловны и разговор с женой не выходили из головы.

Давняя история, кажется, не закончилась. Почему вдруг всколыхнулось прошлое? Что связывает Галину Павловну, профессора Рубена, убитых женщин, Вольфа?

Профессор, скорее всего, ни при чем – просто у Динары нервы разыгрались. Подозрительные личности к соседу не ходят, Артем бы заметил. Увлекается ли историк оккультизмом и магией? Точно утверждать нельзя, но видимых признаков такого интереса не наблюдалось. Имена собак? Тут, скорее, просто эксцентричность.

Вольф в Москве, и думать о нем нечего. Если бы он и приехал в Питер, то второй раз спотыкаться о тот же камень ему не захочется. Он не настолько глуп. Месть? Но ведь во время потасовки Артем был в маске…

Стоп, сказал он себе. При чем тут месть? Кто кому собирается мстить? Столько лет прошло, и вдруг Вольф решил отыграться? Почему так долго ждал? Нет, не вяжется… А что, собственно, произошло? Подумаешь, чувствительная дамочка решила, будто один из коллег хочет ее убить.

Во-первых, она может быть психически неуравновешенной, истеричкой. Артем знал такой сорт женщин. Стоит мужчине сделать шаг в их сторону, как они тут же вопят, что их насилуют. А два шага расцениваются не иначе, как покушение на убийство. Вчерашняя посетительница, правда, не производит впечатления чокнутой, но… внешний вид обманчив.

Похоже, что женщина действительно напугана. Однако убийство – вещь серьезная. Чтобы на него решиться, должны быть веские основания. Ревность, корысть или страх – три основных мотива, если исключить душевное расстройство.

Галина Павловна работает в фирме «Альбион», которой владеет Никитский. Его бизнес процветает, с женой Дмитрий Сергеевич пока разводиться не собирается – в общем, у него все хорошо. Кроме того, что один его сотрудник хочет убить другого. Если верить Галине Павловне.

Как же ей помочь? Что посоветовать?..

Глава 4

Рис.4 Дневник сорной травы

Только вчера перед ее глазами лежали величественные руины Рима, а сегодня уже моросил дождь над бледными в свете серого дня улицами Петербурга.

Анне казалось, что вот-вот проглянет из-за туч яркое, лазурное итальянское небо. Она задернула тяжелую штору и отошла от окна. Кончилось их с Юрием свадебное путешествие, длиною почти в девять лет… Муж уехал в свой офис, а она осталась дома. Хотелось полежать, отдохнуть после утомительного перелета.

Анна вспоминала свое скоропалительное замужество: платье из жемчужно-серого шелка, шампанское и огромные букеты белых лилий, которыми осыпал ее Юрий. Как давно это было! В совсем другом городе, под другим небом. Или это она изменилась с тех пор?

Родители Юрия опоздали на бракосочетание единственного сына, но все же приехали. Будущая свекровь вытирала слезы, которые безостановочно лились из ее глаз. Она прикрывала букетом красное, опухшее от рыданий лицо. Не такую невестку она хотела, не о таком счастье для Юрочки мечтала! Да ничего не поделаешь… нынче дети со старшими не считаются, самовольничают. Будущий свекор был растерян, расстроен скандальным поведением супруги. Он понимал, что они портят праздник, и чувствовал себя неловко.

– Будь счастлив, сынок! – скороговоркой выпалил он, стараясь побыстрее затеряться в толпе гостей.

Под взглядом невестки он робел и терял дар речи. Анне было смешно.

После свадьбы Юрий предложил поехать в швейцарские Альпы или на Лазурный берег, но Анна отказалась.

– Я купила квартиру, – заявила она. – Ты мне сам ее подарил! Теперь я хочу пожить в ней.

Салахов опешил.

– Но… дорогая… там не мешало бы ремонт хороший сделать, мебель…

– Ничего не надо, – отмахнулась она. – Пусть будет, как есть.

– А… нам что, придется жить раздельно? Я у себя в квартире, а ты…

– Нет, конечно! Не говори глупости, – засмеялась Анна. – Несколько дней поживем у тебя.

– Несколько дней?..

Юрий ничего не понимал, а она улыбалась. Ей было весело!

– Я же говорила – со мной не соскучишься. Я тебя предупреждала?

Он кивнул. Анна действительно предупреждала, и Юрий на все соглашался. На все! То, что придется выполнять обещание в первые же дни совместной жизни, во время медового месяца, просто не приходило ему в голову.

Супружеская жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом. Анна настояла на том, что будет три дня жить в новой квартире, а три дня с Юрием.

– Почему мы не можем поселиться там вдвоем, раз уж тебе так хочется?

– Не можем, – ответила Анна и больше ничего объяснять не стала.

Так они прожили около года. Господин Салахов не выдержал и нанял охранников для жены. Они старались держаться в отдалении и только сообщали Юрию о том, что все в порядке. Анна почти никуда не выходила из подаренной квартиры.

«Что она там делает?» – ломал голову Юрий, но спрашивать не решался.

Несмотря на это, он сильнее и сильнее влюблялся в свою странную жену и был несказанно счастлив, когда она предложила съездить за границу.

– Куда тебе хочется? – радостно спросил он.

– В Англию! – не колеблясь, заявила Анна. – Будем отмечать годовщину свадьбы в Лондоне.

Юрий опомнился. Оказывается, прошел целый год, как они поженились! Он и не заметил. С Анной жизнь текла как бы вспять, полная загадок и приятного волнения.

Они уехали в Англию. Анна чуть ли не каждый день ходила на фондовую биржу, смотрела, как идет торговля ценными бумагами. «Хочет разобраться, чем я занимаюсь!» – думал Юрий, и ему было хорошо от этой мысли. У мужа и жены должны быть общие интересы.

Через некоторое время Анне надоела биржа, и она попросилась в Грецию, к Эгейскому морю. Ни Альпийские курорты, ни Париж ее не привлекали. Юрий пытался объяснить, что он не может надолго оставить дела, но она как будто не понимала, о чем идет речь.

– Ах, ну конечно, поезжай! – сказала Анна однажды утром, после того как Юрий полчаса говорил по телефону с управляющим и обсуждал бизнес в Петербурге. – Тебе нужно присматривать за твоими фирмами.

– А ты? – поразился он. – Разве ты не едешь вместе со мной?

– Отвези меня в Афины, – бросила она, как нечто само собой разумеющееся. – Я буду ждать тебя там.

Их жизнь превратилась в сплошные разъезды. Юрий летал в Петербург, иногда Анна соглашалась сопровождать его, но больше, чем на неделю, оставаться не хотела. Квартира в театральном доме, которая была так важна для нее, стояла запертая, и Анна даже не вспоминала о ней.

Так прошли годы. Господин Салахов возмужал, пополнел, на его висках появилась седина. Ему исполнилось тридцать девять. Анна же хорошела, не замечая времени, поглощенная своими думами. Она, казалось, решала внутри себя какую-то задачу, такую же странную и непонятную, как и она сама…

Неожиданно Анна заявила, что хочет вернуться домой, и начала укладывать чемоданы. Юрий боялся верить счастью. Он ходил вокруг жены, как охотник, старающийся не спугнуть рябчика. Вдруг передумает? Скажет, что теперь ей хочется на Канары или в Таиланд? Но она не передумала.

И вот они в Питере. Небо висит над самыми крышами домов, в каналах стоит свинцовая вода, моросит дождь…

Анна мерила шагами комнату и решала, звонить Юрию или нет. Ей захотелось сходить в театральный дом, посмотреть, как там ее квартира. Она решила не откладывать и вызвала такси.

Войдя в подъезд, Анна Наумовна чуть не попала в зубы двум здоровенным доберманам. Их хозяин застыл как вкопанный, раскрыв рот от удивления, когда псы заскулили и попятились, давая незнакомой даме дорогу.

– Не бойтесь, мои хорошие! – небрежно бросила она, легко поднимаясь на второй этаж.

Из дверей ее квартиры вышли два накачанных парня со спортивными сумками в руках, побежали вниз.

Анна Наумовна тронула дверь, которая оказалась открытой. В прихожей на вешалке висели несколько летних курток, стояли кроссовки и мужские туфли. Из большой гостиной раздавались странные звуки. Госпожа Левитина медленно пошла по коридору и заглянула туда, откуда были слышны хлопки, отрывистые выкрики и удары.

Гостиная оказалась спортивным залом, где тренировались несколько молодых парней. По стенам висели зеркала и шведская стенка; пол был устелен матами, в правом углу – канат и несколько снарядов для отработки ударов.

– Вам кого? – спросил мужской баритон у самого ее плеча.

– Хозяина, – ответила Анна, улыбаясь.

– Это я! – представился крепкий, одетый в белое кимоно мужчина. Черные усы шли к его моложавому, гладко выбритому лицу. – Фарид Гордеев. – Он слегка поклонился.

– Я бы хотела научиться кое-чему. Время неспокойное… могут на улице пристать. Что-нибудь дамское – изящное, незаметное, не требующее больших усилий, но с летальным исходом. Последнее условие обязательно.

Посетительница смотрела на Фарида чистыми, сверкающими глазами цвета сливы и ждала ответа. Он молчал. Женщина была прелестна – с хорошей фигурой, одетая в дорогой светлый костюм, умело подкрашенная.

– Д-да, пожалуйста… – ответил он, чувствуя в горле спазм, и неожиданно закашлялся.

– Когда я могу прийти?

– Понимаете… – он замялся. – У нас нет женской секции.

– И не надо! Я предпочитаю индивидуальные занятия.

– Хорошо. По утрам, с девяти до одиннадцати вас устроит?

– Разумеется…

* * *

Любочка, секретарша Юрия Салахова, за то время, что шеф с супругой ездили по заграницам, пыталась изменить свою жизнь. Она располнела, воспринимая очень болезненно каждый лишний килограмм, покрасила волосы в ореховый цвет, сменила стиль одежды с молодежного на классический и даже побывала замужем. На работе ее стали величать Любовь Тимофеевна, что ей не нравилось.

Любочке исполнилось тридцать лет – то есть она подошла к тому роковому рубежу, когда надежды начинают таять, красота вянет, вес растет, а характер портится. Недоумение по поводу собственной невезучести не давало ей покоя ни днем, ни ночью. Ведь поначалу у нее все, абсолютно все было для счастья! Прекрасная внешность, ум, образование, удачное место работы, окружение состоятельных мужчин, среди которых самым перспективным ей казался президент компании Юрий Салахов – молодой, красивый, неженатый. И он уже начал обращать на нее внимание, как подвернулась эта… У Любочки не было подходящего слова для супруги шефа. Старая дева, сорокалетняя страшила, хищная акула, вырвавшая лакомый кусочек из-под самого носа Любочки! Чем она взяла? Что смогла предложить Юрию лучше, чем молодое, красивое тело, лицо без морщин, длинные стройные ноги, упругая грудь, плоский живот и раскованная, соблазнительная походка модели?

Бесчисленные достоинства Любочки остались невостребованными. Она не просто старалась произвести впечатление на Юрия, чтобы женить его на себе – она в него влюбилась. Она мечтала о нем, хотела его, смотреть на него не могла без сладкого замирания в груди! Весть о предстоящей женитьбе шефа повергла ее в шок, от которого Любочка не скоро оправилась. Она заболела и даже лежала в неврологическом отделении, – у нее случился нервный срыв. После лечения она попросилась в отпуск, чтобы в тишине и покое обдумать свое поражение…

В полном замешательстве и с горькой обидой на весь белый свет она вернулась на свое рабочее место, с облегчением услышав, что господин Салахов с супругой отбыли в Англию. Видеть каждый день Юрия, осознавая, что он для нее невозвратно потерян, – такой пытки Любочка бы не вынесла.

Никто не ожидал, что путешествие господина Салахова затянется надолго. Это приводило в недоумение сотрудников и партнеров. Впрочем, Юрий руководил компанией на расстоянии, изредка приезжал, заключил немало выгодных сделок, сумев найти общий язык с английскими, итальянскими и греческими бизнесменами. Дела шли неплохо.

Весть о том, что Салахов возвращается в Петербург, застала Любочку врасплох. Ее сердце так сильно и быстро забилось, что она едва не потеряла сознание. Первым делом она подбежала к зеркалу и со стоном убедилась, что ее шансы не столь велики, как раньше. Сияющая, свежая юность – основное преимущество перед ненавистной соперницей – осталась в прошлом.

«Ничего! – успокоила себя секретарша. – Его жена тоже не помолодела. Сколько ей сейчас? Пятьдесят один!»

Все эти годы Любочка не дремала. Она тщательно следила за собой, не жалея ни средств, ни времени. Каждую свободную минуту посвящала тренажерному залу, бассейну, косметическому салону, парикмахерской, сауне, утренним пробежкам и здоровой пище. Она бросила курить и свела к минимуму употребление алкоголя. Любочка перепробовала все новейшие заморские и отечественные «молодильные» средства. Но, несмотря на все ухищрения, тело предательски увядало…

Утешительным призом для Любочки было осознание того, что ей все-таки еще только тридцать, а супруге Салахова – за пятьдесят. Этот козырь проклятой акуле бить нечем!

Секретарша привела в порядок макияж, надушилась и занялась бумагами, ни на минуту не забывая о том, что со дня на день Юрий снова окажется с нею рядом.

«Наверняка за десять лет его уже тошнит от этой старухи! – с глубоким удовлетворением думала она, стуча по клавиатуре компьютера. – Еще посмотрим, кто будет смеяться последним!»

О собственном замужестве она старалась не вспоминать. Боже, как она могла так вляпаться? С ее умом, способностью разбираться в людях? Впрочем, этот промах объясняется просто, – после такой душевной травмы, как женитьба Салахова, Любочку «понесло». Она напропалую строила глазки всем подряд, меняла кавалеров быстрее, чем носовые платки. В те сумасшедшие, отчаянные дни в одном из ночных клубов она познакомилась с Мишей Лифановым, молодым и преуспевающим телепродюсером. Он был красив и престижен – как любовник и, тем более, как муж. Все ее подруги пищали от зависти, когда она появлялась с Мишей на тусовках.

Миша влюбился. Он ждал ее после работы у офиса, звонил по десять раз в день, дарил цветы, носил на руках. Они встречались, потом поженились, безостановочно кружась в вихре удовольствий. И только переехав в квартиру Миши, Любочка начала замечать неладное.

Первое, что ее насторожило, был шприц, закатившийся под кухонный шкафчик и случайно попавшийся ей на глаза… Оказалось, молодой супруг кололся. Он стеснялся Любочки и скрывал от нее пагубное пристрастие, но только на первых порах. Постепенно Лифанов привыкал к роли мужа и сбрасывал покровы. Любочка узнала, что он уже дважды лежал в наркологической клинике. Две ночи она давилась слезами, пока супруг в беспамятстве валялся на кухне, уткнувшись красивым лицом в гору окурков.

Миша оказался совершенно не тем человеком, который мог составить счастье Любочки. Детей от него она не хотела. То, что раньше ей нравилось – премьеры, рестораны и тусовки, – надоело и потеряло былую привлекательность. Целые дни супруги проводили на работе, а когда вечером оставались вдвоем, оказывалось, что говорить не о чем.

В конце концов они разошлись, и Любочка вернулась к родителям. На нее обратил внимание один из коммерческих директоров компании, и через полгода Любочка стала его любовницей. Ее поклонник был намного старше, имел жену, с которой не собирался разводиться, и любимых детей. Роман длился два года и постепенно затух, безболезненно для обоих.

Любочка вспомнила о Юрии. Она решила, что Юрий Салахов – ее судьба, ее единственная любовь, и что именно поэтому не складываются ее отношения с другими мужчинами. Больше Любочка о женихах не помышляла. Если она и задумывалась о мужчине, то только о Салахове…

Секретарша так погрузилась в свои мысли, что сделала ошибку в документе. Она провела рукой по лицу и подняла глаза. В этот момент дверь открылась, и вошел президент компании господин Салахов. Слезы радости могли выдать Любочку, но он ничего не заметил. Кивнул головой вместо приветствия и прошел в свой кабинет…

Глава 5

Рис.5 Дневник сорной травы

Зарядили дожди. Стояла сырость, и Пономарев включил в адвокатской конторе отопление. Согревшись, он передумал пить чай с коньяком и взялся за дела. Переговорил с несколькими клиентами по телефону, разобрал бумаги, ближе к обеду позвонил домой, спросил у Динары, как там дети.

– Дерутся, – ответила она. – Значит, выздоравливают. Не задерживайся на работе, пожалуйста. У няни болит голова, и она отпросилась домой. А я хочу сходить в парикмахерскую.

– У меня назначена встреча с клиенткой на семь часов вечера.

– Думаешь, она придет в такую погоду?

Клиентов действительно было мало: за весь день только трое. Может, это к лучшему? По крайней мере у него есть время подумать, дочитать откровения убийцы. Вдруг что-то прояснится?

– Ладно, пока.

Он достал из сейфа «записки», включил свет и углубился в чтение…

…Я мог отличить ее шаги от тысяч шагов других женщин. Я узнал бы ее в любой толпе. Во время вселенского потопа мои мысли были бы только о ней! Я держал руку в кармане, сжимая листок с написанными для нее стихами, и дрожал от возбуждения. Я надеялся, что она сердцем услышит мой любовный призыв и придет пораньше. Но… моим ожиданиям не суждено было сбыться.

Коридор наполнялся звуками голосов, возни и смеха. В класс входили ученики, один за другим. А ее все не было. Когда прозвенел звонок, на мою душу опустилась ночь – я решил, что ее сегодня не будет. Свет померк для меня, и тут… она вбежала в класс, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, на полсекунды опередив учителя математики.

– Нинка опять опоздала! – хихикнул мой сосед по парте.

Я был готов убить его за то, как непочтительно он отзывается о ней. Моя рука, сжимающая в кармане любовное послание, вспотела, и мне пришлось ее вытащить. Начался урок, но вместо того, чтобы смотреть на доску и слушать объяснения учителя, я то и дело бросал взгляды на нее.

– Тебе что, тоже Нинка нравится? – ехидно спросил сосед.

– Что значит «тоже»?

– Ну… она с Витькой ходит, из десятого «Б»! – снова хихикнул он. – Витька у нас чемпион школы по боксу. Так что лучше не заглядывайся, а то…

Я схватил учебник и треснул его изо всех сил по голове. Меня выгнали из класса, и я целый день бродил по осеннему парку, думая о том, что мне следует умереть. Вечером я вернулся домой и сразу улегся спать. Мне снилась она и незнакомый Витька, который целует ее и кладет голову ей на плечо.

– Что с тобой? У тебя жар! – сказала мама, когда утром будила меня. – Ты не мороженого, случайно, объелся? Оставайся дома. Пей горячее молоко и полощи горло содой.

Горячее молоко и сода были у мамы лекарствами от всех болезней. Отец устал с ней спорить по этому поводу и не вмешивался в процесс моего лечения. Я лежал и думал о Принцессе, которая изменила мне. Как она могла? Разве грубый Витька с его кулаками мог любить ее так, как я?

Мной овладела сильная лихорадка, я горел, и ночью отец не отходил от моей постели.

– Это все переезд, новая школа, учителя, одноклассники… – объяснял он матери. – У мальчика очень ранимая психика, слабая нервная система. Пусть отдохнет несколько дней.

– Как? – удивилась мама. – Разве у него не ангина?

– Нет. Это нервная горячка. Он успокоится, привыкнет, и все пройдет.

Так и случилось. Днем я спал, а ночью, когда никто не мешал, я думал. И решил написать Нине письмо. Ведь она не догадывается, как я люблю ее! Я буду писать ей, часто, каждый день, пока она не убедится, что Витька ей не пара. А потом, когда она захочет узнать имя того, кто готов умереть за нее, я признаюсь, назову себя, и мы будем счастливы!

Это решение успокоило меня. Я написал первое письмо и на следующий день отправился в школу. Нина не заметила, как я положил послание в карман ее пальто.

Второе письмо я, улучив момент, засунул между страниц ее учебника по литературе. Третье послание мне удалось подложить ей в портфель. Я ждал отклика, но… все оставалось по-прежнему.

После уроков долговязый Витька ждал ее у школы, и они вместе шли домой через парк, усыпанный желтой листвой. Снедаемый жестокой ревностью, я следовал за ними, прячась между полуголых деревьев. Я ничего не понимал. Может, она не читала моих писем?

Я продолжал писать о своей любви и теперь приноровился класть письма прямо в ее дневник, когда никто не видел. Уж теперь-то они обязательно попадут ей в руки! И скоро я убедился в этом.

Как всегда после уроков, я, подобно тени, скользил по парку за ничего не подозревающей парочкой. Вдруг они остановились. Нина достала из портфеля какой-то листок и показала его Витьке. Это было мое письмо! Они вместе читали его и смеялись. О, как они хохотали! Потом они порвали письмо на мелкие клочки и подбросили вверх. Ветер подхватил обрывки и понес вместе с облетевшей листвой…

У меня потемнело в глазах, когда я увидел, как они обнимаются и целуются. В груди сдавило, и я чуть не задохнулся. Я решил, что умираю. Они все целовались и целовались, – моя Принцесса и боксер, – они прижимались друг к другу, как любовники, которым нечего стесняться. Я хотел умереть, но не мог! И тогда я пожелал, чтобы умерли они. Вернее она! Потому что она предала меня. Отвергла мою любовь, чистую, искреннюю! Променяла на грубые объятия и слюнявые прикосновения чужого рта! Она все испортила, вываляла в грязи! Я думал, она прекрасна, нежна и добра, – а она оказалась обыкновенной похотливой сучкой, такой же, как все!

Я не помню, как добрался домой, как завалился в постель, прямо в одежде и ботинках. Ужасная, нестерпимая боль разрывала мое сердце… Черный туман поглотил меня, и я целую неделю пролежал в горячке. А когда пришел в себя, то ощутил себя другим. Я излечился от своей любви, исторг ее из моей души. Нина стала мне ненавистна, и я не смог бы находиться с ней рядом.

Постепенно я привыкал к своему новому состоянию. Я понял, что женщины притворяются – они лишь кажутся ангелами. Это их забава – разбивать сердца мужчин.

Я решил заняться наукой. Отец обрадовался, заметив мой интерес к медицине.

– Вот видишь, – с гордостью говорил он матери. – У мальчика наступил перелом. Он наконец-то взялся за ум!

Иногда в свободное время отец брал меня с собой в институт, на свою кафедру. Я слушал лекции и проникался духом его профессии. На девушек я не смотрел. Так прошел год…

– Можно войти?

Артем настолько углубился в чтение, что не заметил, как в кабинет заглянула Галина Павловна. Он поспешно смахнул листки в ящик стола и поздоровался.

– Извините. Я вам помешала?

– Вовсе нет, – он улыбнулся. – Просто я слишком увлекся.

– Что-то интересное?

– Скорее поучительное. Как у вас дела?

Она села в кресло и сложила руки на коленях.

– Пока все хорошо. Стараюсь следовать вашим советам. По вечерам не выхожу из дома и после работы не задерживаюсь.

– Как ваш муж относится к этому?

– Он ничего не знает! – испуганно ответила Галина Павловна. – Вы обещали, что никому…

– Разумеется, нет. Я думал, вы сами рассказали.

Она отрицательно покачала головой и нервно сжала руки.

– Он не знает. Если бы я… Нет, он не поймет! Скажет, что я выдумываю. У нас и так довольно натянутые отношения. Он считает меня истеричкой!

– Странно… Вы производите впечатление довольно уравновешенной дамы.

– Да? – она улыбнулась, довольная, и Артем заметил у нее на щеках симпатичные ямочки. – Мне приятно, что вы мне верите. А муж… я думаю, у него есть любовница.

– Вот как?

Она кивнула.

– Мы живем в большой квартире в центре города. Детей у нас нет…

– Квартира принадлежит вам?

– Я единственная владелица. Поэтому муж продолжает жить со мной. Он привык к центру, к простору и комфорту.

– В случае вашей смерти…

– Квартира достанется ему, – ответила женщина. – У меня нет других наследников.

– Может быть, ваш муж хочет убить вас?

Она посмотрела Артему в глаза, и он смутился.

– Я должен отработать все версии…

– Насчет мужа вы серьезно?

Чтобы разрядить обстановку, он предложил посетительнице сигарету.

– Курите?

– Когда волнуюсь. Сейчас как раз такой случай…

Они закурили. Лампы дневного света делали все окружающее неестественно бледным, фарфоровым.

– Кроме мужа, кому выгодна ваша смерть? – рассуждал бывший сыщик. – Может, вы что-то видели, слышали? И теперь являетесь опасным свидетелем?

– Не знаю… – Галина Павловна пожала плечами.

– А ревность, к примеру? Чем не мотив?

– Ревность? Нет, что вы! Моя личная жизнь обыкновенна. То есть, у меня нет другого мужчины.

– Хорошо, – сказал Артем, мельком взглянув на часы. – У вас есть мой телефон?

– Да, конечно! – она вытащила из сумочки визитку и показала ему. – Вот…

– Если что-то изменится, сразу же звоните. В любое время дня и ночи.

* * *

Госпожа Левитина обдумывала ситуацию. Признаться, она удивилась, что в ее квартире кто-то устроил спортзал.

Она в третий раз звонила Николаю Эдеру, которому перед отъездом за границу оставляла ключи. Молодой человек заверил, что все будет в порядке. Анна Наумовна посылала ему деньги два раза в год за то, что он присматривает за квартирой. Сколько уже времени там тренируются борцы? Похоже, у Николая весьма странные представления о порядке.

– Николай? – она с облегчением вздохнула. – Наконец-то я вас застала.

– Здравствуйте… – его голос звучал испуганно. – Извините, я не узнаю…

– Это Анна Левитина. Помните меня?

– Конечно.

– Я в Петербурге.

– Да?

Казалось, он еще больше перепугался.

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

В данном втором переработанном и дополненном издании книги с учетом последних изменений законодатель...
Природа не наградила его цепким умом или хваткой памятью. Поэтому решение об учебе в магическом унив...
Чемпионат мира по сноуборду, актерская и модельная карьера, «ТАНЦЫ СО ЗВЕЗДАМИ», совместные проекты ...
Во второй том романа-биографии «Обжигающие вёрсты» включен период, когда автор перешел некий Рубикон...
Сборник рассказов о службе автора в ВМФ СССР и России, его путь от курсанта Высшего военно-морского ...
#первые365 — это путь одной молодой мамы к счастливому материнству. Это книга как про развитие ребен...