Как я провел в Перу. Мачу-Пикчу, Куско, Лима, Куэлап, Гокта, Чиклайо, Трухильо, Наска, Арекипа, Колка, Пуно, Титикака, острова Солнца и Луны и многое другое… Кош Б.

© Б. Кош, 2025

ISBN 978-5-4490-2249-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие к второму и третьему изданиям

Коготок увяз – всей птичке конец. Поездка на Мачу Пикчу из разряда «раз-в-жизни» обернулась четырьмя путешествиями по Перу с 2013 по 2017 годы. Почти два месяца жизни.

Перу перевернуло жизнь. Вернулся бы автор в археологию, если бы не Перу? Некоторых людей ничто не вставляет так, как прикосновение к древним развалинам и черепкам. В итоге, автор объехал практически все важные памятники древних культур в Перу (и окрестностях) и, наконец, принял участие в археологических раскопках.

Это книга – о странствиях археолога-волонтера. Для археолога, главный интерес – не природные красоты, а следы древних цивилизаций. В Перу немало природных красот, и автор не пренебрегал ими. Но там, где были и развалины. Поэтому не посетил ни пляжи Манкоры, ни пустынную Писку, ни джунгли Тарапото. Не потреблял аяуаску и не якшался с шаманами (жаль!) Если уважаемый читатель интересуется именно этим (перуанскими джунглями и шаманами) – ему не сюда.

Японская пословица гласит: «дурак, кто не поднялся на Фудзияму, и дурак, кто поднялся дважды». Вы будете смеяться, но автор побывал на Мачу-Пикчу дважды. Так получилось. Японский народ мудр, но иногда не прав. Важные памятники нужно всегда посещать дважды. Первое посещение слишком – пользуясь старым театральным термином – волнительно. Мечешься туда-сюда, многое упускаешь.

Но волнительность первого посещения – не то ли, что взыскуют люди? Разве мудрость второго раза – ценнее? Вот о чем думал автор, готовя очередное издание. Второе издание – своего рода, второе восхождение на тему. Первое было сделано по свежим следам, в 2015 году и в нем многое было упущено. Во втором издании, автор добавил несколько важных памятников, посещенных в 2016—2017 годах, и критически пересмотрел текст.

Всего четыре года, а многое кажется наивным – реакции, поступки, впечатления. «Неужели это был я?!» – удивляется автор в 2020. «Неужели я тут спорил с таксистом? Неужели я заказывал гостиницу за месяц? Неужели…» Хочется все переписать, чтобы не подавать читателю дурного примера неоптимальным поведением.

Читателю предлагается травелог. Путевые заметки. Путеводитель – склад знаний. А травелог – пространство, пропущенное через время. Время линейно. Подмывало слить заметки об одном месте, например, о Лиме – в которой побывал много раз – в одну главу, «для удобства». Но это было бы удобство путеводителя.

Автор любит путеводители. В поездке всегда с собой бумажная лонька. Именно бумажная – электронные версии полезны, но не функциональны. Трудно что-то найти на ходу в таблетке или телефоне, особенно на дневном свету. Всегда берите бумажную книгу! Изучался трипадвизер (про гостиницы или транспорт). Но мудрее всего – травелоги (например, на форуме Винского).

Недостаток травелога в том, что читателю придется тащиться вместе с автором через все его перипетии. Ведь его цель – через эмоции и впечатления путешественника открыть пространство чужой страны, позволить мысленно вжиться в нее перед поездкой, представить себе другую культуру. Ни путеводитель, ни трипадвайзор этим свойством не обладают. Но они экономят время читателя.

Автор не стал группировать заметки по тематике. Пусть идет как шло, линейно. Не стал добавлять «полезную информацию» в виде цен и расписаний (разве что, фотографии номеров отелей и еды.) Во втором издании были по возможности исправлены опечатки и неточности, устранены, по возможности, длинноты и прочие огрехи первого издания. Добавлены карты, в основном с гугломапа – для этого пришлось слегка нарушить порядок фото.

Не похожи ли эти заметки на верхоглядство? Может, читателям было бы интереснее получить больше фактов о достопримечательностях, чем узнать, что о них подумал Кош, переезжая из одного места в другое? Кому интересны его эмоции? Сложный вопрос. Неразрешимый. Автор надеется, что впечатление от первого прикосновения к Перу сохранилось, и эти эмоции все же передадутся и читателю – иначе, зачем все?

Март 2020 – сентябрь 2025

Предисловие

Как Кош попал в Перу

Вы будете смеяться, но Кошу1 с детства хотелось попасть на Мачу-Пикчу2. Тогда, в советское время, это было так же смешно, как мечтать о Париже. Но автор мечтал посмотреть на инкские развалины. На инкские, а не какие-нибудь ацтекские. Или, там, на египетские пирамиды.

Увидеть Мачу-Пикчу. Почему-то куда-нибудь еще – например, в Китай – никогда не хотелось поехать посмотреть. Да и на что смотреть-то в Китае, кроме развалин Великой Стены? И никогда не бередила Эйфелева башня. Что это? Железяка и железяка, мало ли таких сетчатых уродин торчит по всей России (Эйфелеву башню пришлось в свое время увидеть). У нас башня Шухова есть. Лувр? У нас есть Эрмитаж!

А Мачу-Пикчу у нас нет.

Кто мог в советское время подумать, что можно будет вот так запросто съездить в Перу (кроме специально уполномоченных товарищей)? Смешно! А теперь – съездить туда – проще простого. Тоже мне, мечта! Купил билет и полетел! Дешевле, чем на другой конец страны съездить.

В мае 2013-го года эта голубая мечта сбылась3.

.Адрес электронной почты Коша – [email protected].

Январь 2018 – сентябрь 2025

Часть 1

Как я провел в Перу 2013 год

В Лиму!

Аэропорт Майами

Пора лететь! Пересадочный аэропорт Майами типичен – главный терминал вытянут огромной кишкой, посередине которой устроен променад, а по его сторонам, как в торговом центре, расположены магазины (фото 2). Капитализм! Это не какие-нибудь Хитроу, Франкфурт или Шереметьево-2 со специализированными торговыми зонами. Пол выложен плиткой с золотистыми вкрапленными картинками на морские темы. Крабы, раковины и прочие диковины. Красочно. Высокий потолок (три этажа) придает всему этому воздушность.

Вдоль всего первого терминала по второму этажу идет линия местной электрички с четырьмя или пятью станциями, как во Франкфурте между терминалами. Тут один настоящий терминал – но длинный. У американцев все большое. Или длинное. А лучше, и большое, и длинное.

Рядом с названиями станций терминала – список магазинов и ресторанов, которые там находятся. Можно и пешком пройтись, но идти не меньше полчаса, а может и больше. Не зря четыре остановки на электричке.

Второй терминал – просто закуток, пристройка. В переходе к нему – доска почета латинских «меньшинств». Почти половина слышимой речи на терминале была испанской, все сотрудники говорили между собой по-испански, да и пассажиры…

2 Аэропорт в Майами

Аэропорт Лимы

Из Майями до Лимы – шесть часов лета. Самый длинный кусок. По карте не скажешь. Но карта – не территория. Прилетели в одиннадцать вечера. На границе дали заполнить туристскую карточку, которая служила визой («андская виза»). Терять ее никак нельзя.

Аэропорт Лимы поменьше Майами, но вполне современный – примерно, как старое Шереметьево, может, чуть побольше, в два этажа (фото 3—4). Зал прилета – современный и типично безликий. Там уже встречают продавщицы местных телефонов и туров. Кош собирался купить симку в магазинчике в аэропорту, о котором писали в трипадвизере4. Но решил обменять хотя бы немного солей в обменнике в зоне прилета. Это надежно, но курс оказался не совсем такой, как думал Кош. Лучше все же невыгодно поменять сто баксов на такси и мелкие расходы, чем потом в зоне вылета с деньгами светиться.

3 Зал получения багажа в аэропорте Лимы

4 Коридор на втором этаже аэропорта Лимы

Забавная фишка лимского аэропорта в 2013 году – Большая Таможенная Кнопка (ее отменили уже на следующий год). Подходишь к таможенному посту, таможенник сканирует багажный талон и предлагает тебе самому нажать большую кнопку. Панель загорается зеленым или красным. Если зеленым, то идешь дальше, а если красным, тебя отсылают в очередь спецконтроля. Загорелся красный. Ничего особенного – просто прогнали чемодан еще раз через рентген, вот и все. Не нужно бояться большой кнопки.

На первом этаже аэропорта – только кассы и терминалы, а на втором – магазины и еда. Молельня для всех видов религий. Все, как у больших. Магазины и рестораны – круглосуточные, несмотря на отсутствие полетов ночью. Круглосуточные, Карл! Вот это удобно, такого Кош еще не видел… Капитализм… Там же и Старбакс, около которого в трипадвизере рекомендовали ночевать грингам, чтобы не ограбили.

В телефонном киоске купил местную симку к мобильнику – все дело, вместе с депозитом, обошлось примерно в 25—30 баксов (это соответствует ценам в городе). И телефон можно было купить за те же деньги на месте, можно было и не везти. Телефоном пользовался только пару раз, но важна сама идея наличия связи. Сейчас, разумеется, все это сильно упростилось.

Девушки в киоске не только спросили паспорт, но и тщательно записали все данные. Старательно провозились с этим, высунув язык, почти минут 20 (теперь, вроде, просто сканируют, а то фоткают на свой личный телефон – и куда уж потом идут эти снимки? В чат-гопоту?) Вроде компьютеризация в Перу должна быть на западном уровне. Но часто покупки, помимо отражения на кассе, старательно высунув язык, записывают вручную в большие амбарные книги, как на Кубе. Возможно, это стандартная латиноамериканская практика (то же и в других странах, в той же Гватемале и Мексике). И везде требуют паспорт и записывают данные, как в России и на Кубе (и опять же, в других странах). Впрочем, часто достаточно предъявить хорошую цветную копию (ее нужно сделать обязательно, и лучше заламинировать).

Прикупивши симку, прогулялся по аэропорту в рассуждении магазинов и наткнулся на большой аптечный киоск. Вспомнил про так называемые пилюли сороче от горной болезни5. Пилюли тут были на видном месте. Прикупил коробку – недешевая, порядка 30 долларов – и тут же употребил, как рекомендуется, за «несколько часов». Чистая разводка. Обычный тайленол.

Перуанские таксисты

Пройдя через толпу встречающих и первую волну «встречающих» таксистов, оказался на улице. Тут же набросились «наружные» таксисты, с предложением везти в Мирафлорес за 70 солей (стандартная цена). Кош заявил, что ему гораздо ближе. Никто цену не снижал, махнули рукой и отошли. Только один согласился сбавить цену немного. С ним и поехал.

Таксисты, в известной мере, правы. У них действительно такса, и они не могли ее особо менять. Уже на выезде Кош заметил, что зона аэропорта охраняется вся, примерно как стоянка в Шереметьево. Въехать и выехать в\из аэропорта просто так нельзя, кордоны охраны, надо предъявлять документы и иметь лицензию.

Сейчас это вроде полегче, но «левый» таксист в аэропорт просто попасть не может, у него нет спецпропуска. Спецпропуск же, как потом выяснилось, нужен не только в сам аэропорт, но в весь портовый район («порт Кайяо»6). Без пропуска на машине ее рано или поздно оштрафует полиция. Не исключено, что с таксистов берут плату за каждый въезд-выезд. Оттого и цена поездки в аэропорт – лицензия стоит денег. Такси в аэропорт из города надо заказывать специально – далеко не всякий таксист имеет пропуск в район Кайяо, и уж тем более в аэропорт. Не надо откладывать до последнего и поднимать руку на улице за такси.

Может, теперь Убер все изменил. Но никогда не стоит надеятся, что везде будет доступный интернет или телефон. Можно «выйти за ворота аэропорта» и найти там что-то дешевле, а то и просто сесть на автобус. Если знаешь, куда они идут.

Приезд-уезд в аэропорт дело разовое и передвигаться приходится со всеми вещами. Лучше не рисковать, особенно ночью, и не торговаться сильно от стандартной цены7. Как пишут на трипадвизере, если не «знаешь точно, что делаешь» – а Кош конечно не знал (да и не уверен, стал ли бы рисковать теперь из-за экономии в 15—20 баксов). В общем, это плата за страх. Пусть рискуют любители. Их есть, конечно.

Что сказать за перуанских таксистов? Они одинаковы (за исключением вышколенных, англоговорящих, предоставленных агентствами). По-английски, как правило, не говорят. Сразу спрашивают у иностранца – из какой страны, возраст, женат ли, количество детей, кем работаешь. Разве что, про «сколько получаешь» никогда не спрашивали. Полная анкета советского отдела кадров. Как советскому человеку, Кошу не привыкать, но интересно, каково иностранцам?

По-английски они не говорят, это ладно, но и по-испански они говорят с региональными и личными акцентами. Поэтому понимать их реально человек с базовым испанским, типа Коша, начинает где-то минут через двадцать, к концу поездки.

О перуанском испанском Кош читал, что в Перу он самый «кастильский». Кто знает, но перуанцы хотя бы «с» не так глотают (то есть говорят отчетливо грасиас и дос), и в целом говорят медленнее и потому отчетливее. Разве что, по контрасту с кубинским, они глотают «д» в суффиксах типа «адо» (слышится, например, аблао, не абладо – но это мб иллюзия восприятия)8.

Узнав, что пассажир – «русо», водилы выдают все, что они знают о матушке-России. Прежде всего, там очень холодно (в Перу в горах тоже как бы не тропики). Потом оружие – Россия, де, делала всегда какое-то супероружие, и щас еще продает. Некоторые знали по фамилиям каких-то загадочных русских асов и снайперов времен Отечественной. Ребята, де, очень хорошо стреляли!

Сами представления о Второй Мировой у них весьма приблизительные – кое-кто из них не знал, что Германия войну проиграла, и что за человек был Гитлер. Они знали, что все страны сражались, и Россия, вроде, очень хорошо. Победила (вот она, роль Победы!) А Гитлер, был такой немецкий правитель. Судьба евреев их не очень волновала. В Латинской Америке про евреев, как правило, мало что знают.

Разумеется, футбол. Так как Россия ничего из себя на мировом уровне не представляет, то и названий клубов и игроков они не знают (они знают про Мундиаль, но не знают российских команд), в финалы они не выходят. Приходится им объяснять, что футбол в России таки есть, и рассказывать про Спартак и ЦСКА. Про хоккей они представления не имеют. Про Пу даже и не спрашивали. Вот это перуанским таксистам не интересно. Им, может, и не сообщают по телевизору, что в России правит Пу. Вот спросить русского таксиста, кто сейчас правит в Перу? А? Впрочем, попался один, почему-то хорошо знавший всех генсеков. Но не Пу.9

В целом, ребята нормальные, напоминают водителей джихад-такси конца 90-х. Во всех трипадвизерах пишут, что такси нужно вызывать от отеля, и ни в коем случае не снимать прямо на улице. Проблема безопасности существует. Как-то, после Караля, сгрузившие Коша у вокзала местные гиды сажали его на такси и долго всерьез спорили друг с другом о том, какая официальная марка такси безопаснее – «Метрополитано» или, типа, «Амарийо». Марок миллион. Один предпочитал одну, другой – другую. Перуанцы боятся и такси тщательно выбирают. В газетах масса объявлений о «надежном» маршрутном транспорте, а массовые газетные объявления – всегда показатель того, что волнует народ.

Страх перед преступностью царит в Перу (и вообще в Латинской Америке) везде. Сначала думаешь, это манипулирование грингами, но со временем понимаешь, что они не шутят. Боятся для себя. Вопрос безопасности передвижения «присутствует» постоянно, что в прессе, что в разговорах профессионалов (водителей) между собой.

Сам Кош почти с самого начала на это плюнул. Брал такси, что оказывались у вокзала или аэропорта, либо снимал на улице первое подъехавшее. В том числе знаменитые «запорожцы» – тико, в которые трипадвизер ни за что не рекомендует садиться10. Единственно, на что обращал внимание – чтобы у них все же на номере или двери была официальная красно-белая полоска лицензированного такси. В осторожности есть правда, но Кошу не пришлось столкнуться с проблемами в этом смысле. Будем считать, просто повезло, не будем советовать так поступать всем.

Главная беда с таксистами – они, как правило, не знают, где находятся исторические монументы, но, чтобы не упускать иностранца, всегда говорят, что знают, и везут наугад. Часто это выясняется слишком поздно.

Отель Манхэттен

Отель Манхеттен спрятался в тихом дворике неподалеку от основной магистрали Кайяо. Маленький старый отельчик, как в Европе. Старые здания объединяют города. Это было первое впечатление от увиденного в Лиме. Разумеется, оно было ошибочным.

Единственно, что отличало от Европы – горячая вода. Текла очень тонкой струйкой и не всегда. Вода, а особенно горячая – проблема не только на Кубе, где автор впервые с ней столкнулся. Во всей Латинской Америке (если не брать роскошные псевдозападные отели). Особенно плохо с горячей водой. Котлы в отелях побольше иногда не тянут. В небольших бед-энд-брекфестах (БнБ, а теперь и ЭйрБнБ) и то бывает лучше, так как там меньше народу «на котел». С канализацией часто плохо. В туалетах есть для иностранцев таблички (свои знают), что даже туалетную бумагу (которая тоже далеко не везде есть) нельзя бросать в унитаз. Даже растворимую11.

Горячая вода нужна. Хотя бы для того, чтобы зубы почистить, так как в ней микробов все же меньше (или лучше чистить бутылочной водой). В остальном, за свои 50 баксов там было все (фото 5).

5 Комната в Манхэттен-отеле в Лиме

Священная Долина

Аэропорт Куско

Ни свет ни заря разбудили, посадили на такси (дороже, чем от обочины, но дешевле, чем из аэропорта). Сдав чемодан в багаж, отправился завтракать в фудкорт на втором этаже, шесть-семь фастфудов, по американскому образцу. Стоимость средней кормежки – примерно 6—10 долларов, но кормят очень хорошо и много. Для богатых буратино есть пара более «роскошных» заведений – с официантами. Кош взял в фастфуде прорекламированную в трипадвизере яичницу с сальчичос (сосисками) (фото 6).

Кормят в Перу хорошо и недорого. Даже в фастфудах не хуже, чем на севере в приличных ресторанах. Особенно хороша курица – во всех видах. Фирменное перуанское блюдо – жареная картошка, кукуруза и сырая рыба в лимонном соусе (перуанский вариант суши). Называется севиче12. И мясо тоже у них отменное. Еще едят ламу и морскую свинку куя (ее вроде тут как раз и одомашнили). Первую Кош ел (ничего особенного), а до второй в этот раз как-то руки не дошли.

6 Завтрак в фудкорте аэропорта Лимы

7 Орхидеи в мусорной урне в аэропорте Куско

От Лимы до Куско – два часа. Потрясающие виды с борта самолета, когда пролетаешь над Кордильерами. Желательно устроиться по левому борту, если лететь из Лимы в Куско. Даже чем-то кормили.

Кусковский аэропорт оказался еще меньше лимского, но устроено и там все вполне по-западному. Поразил букет экзотических цветов (орхидеи?) в мусорке в зале прилета (фото 7). Что за драма тут разыгралась? Кто-то не прилетел? Или встретили не в том составе? Почему-то орхидеи всегда вызывают такие чувства… потом увидел «Потерянную орхидею» Третчикова, и сразу же ощутил родственность душ – художник понял это задолго до него.

Вышел наружу – вокруг горы. Свет необычный. Краски слегка блеклые. Высота примерно 4000 метров, но никаких неприятных ощущений Кош прямо сразу не испытал – может, из-за таблеток? (Нет, ерунда, не берите таблетки.) Снаружи поджидала Агнесс (оказавшаяся милой девушкой лет тридцати, голландкой, зависшей в Перу и заведшей там бойфренда, по совместительству, начальника агентства РЕСПОНС). С ней был мужик, оказавшийся почти ровесником Коша – шофер Уго (фото 8).

8 Площадь у выхода аэропорта Куско

9 Маршрут одного дня по Священной долине

10 Вид на озеро в Священной долине

11 Дорога в Типон

Уго подрабатывал для туристического агентства. Когда нужно, доставал табличку агентства, и ставил на крышу. А так, бомбил себе, как все. Разница между ним и любым другим таксистом на улицах Куско была в том, что он был человек проверенный и ответственный. Ему была доверена табличка. С перуанской точки зрения, это самое важное. И, скорее всего, он знал, куда ехать.

Эта аморфность и всеядность латиноамериканских таксистов казалась подозрительной. Либо ты гид, либо таксист, либо еще что-то? Постепенно стало ясно, что это норм. Есть у человека машина (выдали автомат), он зарабатывает на жизнь, как может. Главное, насколько он хорошо знает местность и сам не бандит.

Большинство таксистов хорошо знают, что нужно местным, и лишь немногие – что нужно туристам. Местных они видят каждый день, а туристов – редко. Их надо еще найти. Легче это сделать через агентство. Каждый таксист, чтобы заполучить твои деньги, будет говорить, что он все-все знает, куда ехать. В 90% случаев это ложь. А какая у него табличка на машине, и как он их меняет – дело десятое. Лучше иметь дело со спокойными, тертыми дядьками среднего возраста. Вот, как Уго.

Поехали в центр Куско, закинули в отель «Ниньос» (заказанный по интернету13) большой чемодан, который не нужен был в броске на Мачу-Пикчу. Закинули Агнесс в агентство – деньги, кстати, взяла она – для этого она и приехала. Чтобы я не давал деньги Уго. Не настолько они ему доверяли. А мы с Уго вырулили напрямую в долину Куско, и покатились вниз (см. карту 9).

Первым пунктом было городище Типон, на юго-востоке долины14. Перуанская зима только начиналась, но зелени было уже мало. Пейзаж был коричнево-зеленым. Вдоль дороги тянулись небольшие городки, примерно, как на Кубе (в то время единственной реперной точкой, по которой Кош мог судить о Латинской Америке). Только тут было больше современных машин и яркой рекламы.

11a Карта путешествия первого дня: из Куско – в Типон, из Типона – в Пикийякту, оттуда в Писак, из Писака в Морай и Морас, а оттуда – на ночевку в Ойянтатамбо. На следюющий день – поездом в Агуа Калиенте.

Вдоль магистрали стояли в основном кривоватые, подслеповатые одно-двухэтажные бетонные коробки, часто с торчащими над ними железными штырями (иногда ярко-окрашенные, иногда бело-серые), плотно, без лужаек, обступившие проезжую дорогу. Далеко не всегда это были, в отличие от американской main-street, проезжей дороги, магазины. Если городок действительно старый, то где-то в центре мелькали несколько казовых, «колониальных», зданий и небольшой парчок (пласа де армас), чаще всего, с церковью. Вот и все.

Мы были сравнительно высоко. Спускаясь от Куско в долину, мы проехали несколько климатических зон. Карта путешествия этого дня приведена на 11а (от Куско, в Типон, оттуда – в Пикийякту, оттуда – в Писак, Морай, Морас и наконец, в Ойянту). У Типона, в билетной будке отоварились генеральным билетом на всю долину (порядка полтинника, но он окупается).

Типон – лаборатория инков

Типон иногда считается инкской сельскохозяйственной лабораторией. Наукой принята идея о том, что инки целенаправленно занимались селекцией растений и строили для этого специальные лаборатории. Типон – одна из многих таких лабораторий. Перуанцам это нравится, поднимает престиж страны. Но более распространена теория, что это была загородная резиденция кого-то из инкских особ королевской крови.

В пользу теории лаборатории говорит то, что в Типоне почти не осталось следов построек, только искусственные террасы и каналы. Каналы – аккуратные, не скажешь, что такое можно произвести без металлических орудий (фото 12—13). Особенно красива каменная чаша рукотворного водопада при входе. Церемониальный фонтан. Уго – пошедший с Кошем в качестве гида бесплатно – восхищался каналами и мудростью инков (он и сам был кечуа15).

Ничего уж такого «сногсшибательного», «особенного» в этих террасах на первый взгляд, не было. Но Кош начал пропитываться магией Долины. Кош никогда не был склонен восхищаться природой. Но тут – горы, долины и вообще, вся атмосфера – вставляли даже завзятого урбаниста.

Туристов на Типоне в этот ранний час было немного, человек пять. В центре главной террасы сидел белый чувак в индейской шапке и медитировал. Смешно. Потом уже подумал – вот так и нужно сюда приезжать, а не на такси на полчаса… Здесь главное – не постройки, а место. Тут надо тупо бродить по горам, наслаждаться видами с террасированными склонами.

Считается, что местные жители особенно хорошо готовят морских свинок – куев. После хорошей прогулки можно ими хорошо перекусить в ближайшем поселке.

– Правильный подход, – внезапно заметил Уго, – не ехать сюда на такси, а пройти по трейлу, и спускаться к Типону сверху. Трейлы в Долине… это совсем другой цимес. Но уже тогда у Коша забрезжило в сознании, что западный народ не зря торчит от хайкинга в Священной долине.

Oткрытый туристам Типон невелик (фото 12—13). Большую часть его закопали назад (законсервировали), и реставрировали самую казовую часть. Настоящее значение Типона – в том, как в нем организованы водные потоки, совмещены горные ручьи и грунтовые воды, и как проложены каменные каналы. Это достижение инкской инженерной мысли и сегодня считается идеальным решением. Вполне вероятно, что его создали 600 лет назад не столько для услаждения вельможи, сколько для увалжения лабораторных террас.

12 Террасы в Типоне

13 Агора в Типоне

Пикиякта – заброшенный город уари

Если не медитировать и не хайкать, на Типоне делать почти нечего, и скоро мы двинулись к самой дальней юго-восточной точке путешествия – Пикиякте16. В отличие от всех остальных памятников, Пикиякта (Pikillacta, в современной русской транскрипции – Пикильякта) – до-инкский город. Таких памятников в долине немного, сейчас она практически вся «посвящена» инкам.

Инки сильно переоценены в масс-медиа. Инки пришли в Долину из Боливии в XII – XIII веке (точно никто не знает, письменности же не было), поработили прежних насельников, среди которых были уари (хуари, Wari17).

Так как письменности в Перу не было, то весь период его развития до прихода конкистадоров можно называть доисторическим. История началась для Перу только с конкистадорами (в отличие от Центральной Америки, где были майя с изобретенной ими (или ольмеками) письменностью. Когда нет письменности, в дело вступают исследователи материальной культуры – археологи. Для них роль письменности выполняет керамика. В древности, когда не все еще делалось в Китае, керамика делалась «на местах» и чаще всего отражала местные культурные особенности и их смену. Поэтому она и выступает для археологов индикатором смены культур. Например, если делали красные амфоры с одной ручкой – это была одна культура. А если в раскопе внезапно появились черные амфоры с двумя ручками – это же уже совсем другая культура.

Так как амфоры появлялись на разной глубине, то археологи (а за ними и историки) описывали историю этих обществ как, «сначала была культура красных амфор, а потом появилась культура черных амфор». А какие это были годы? Это можно было определить очень приблизительно.

К тому же керамика появилась не так уж давно – самое раннее, одиннадцать тысяч лет назад, в Китае (куда же без него?) Обычно появление керамики связывается с огромной культурной революцией – появлением неолита, то есть, «нового каменного общества». В эпоху неолита, люди принялись целенаправленно выращивать растения, и появилось сельсткое хозяйство. А до этого, в палеолите («старом каменном обществе») они жили группками охотников-собирателей. Наверно, для хранения зерна и потребовались амфоры в массовом масштабе (готовить еду и есть можно и в каменной посуде).

Историю начали делить на «керамический» и «докерамический» периоды. В Перу первая керамика появляется примерно четыре тысячи лет назад. Вот этот период нам и интересен. В описании перуанской истории «керамического периода» до Конкисты есть два метода – «традиционный» и «современный». Оба сравнительно недавние (появились в двадцатом веке), просто традиционный появился чуть пораньше.

Сейчас, конечно, уже не то с датировками. Появились радиоуглеродный анализ и анализ древней ДНК. Теперь уже с точность до нескольких десятков лет можно сказать – тут люди жили в таком-то году, и это были брюнеты или блондины такой-то принадлежности. Но археология пока держится за старые названия.

В традиционном методе использует геологический термин «горизонт» для обозначения наиболее важных периодов. Горизонт – это такой слой, что встречается на огромном протяжении и идентифицирует. Решили выбрать три культуры для горизонтов – Чавин, Уари и Инков. А все остальное назвали «промежуточными периодами». Вот схема горизонтов:

Поздний горизонт 1476 н. э. – 1534 н. э. Инкская империя

Поздний промежуточный этап 1000 н. э. – 1476 н. э. Уари, Чиму

Средний горизонт 600 н. э. – 1000 н. э. Уари, Тиуанако

Ранний промежуточный период 200 до н. э. – 600 н. э. Моче, Наска, Лима, Тиуанако

Ранний горизонт 900 до н. э. – 200 до н. э. Чавин, Куписнике, Паракас

Начальный период 1800/1500 до н. э. – 900 до н. э. ранняя Чирипа, Котош

Другая схема – тот же вид, только профиль. Вместо горизонтов – империи и формативный период:

Империя Тауантинсуйю 1430 н. э. – 1532 н. э. Инки

Региональные государства 1200 н. э. – 1470 н. э. Уари, Чиму, Чинча, Куско, Чанка (конфедерация в Перу)

Империя Уари 800 н. э. – 1200 н. э. Уари, Тиуанаку

Региональные культуры 100 н. э. – 800 н. э. Моче, Наска, Лима, Тиуанаку, Рекуай, Гальинасо

Формационный период 900 до н. э. – 200 н. э. Чавин, Викус

Важно то, что инки – это народ и цивилизация «свежие», а уари – гораздо древнее. Уари – основатели первой империи не только в Перу, но даже во всей Америке. Ни ольмеки, ни майя не создали своих империй, а вот уари – да. Ни одна из предыдущих и современных культур не образовали империй – то есть, не управлялись из единого центра. И моче, и чиму, и наска – все это были культуры городов-государств, а не империи. Впоследствии, в центральной Америке, только ацтеки создали настоящую империю, примерно в то же время, как и инки.

Центр империи был в районе Айякучо. Возможно, гонимые засухой или перенаслением, уари стали распространятся на юг, запад и север. На западе они дошли до поебережья, и сыргали важную роль в развитии святилища Пачакамак неподалеку от Лимы (о нем позже) и культуры Наска в пустыне Атакама южнее Лимы. На севере они дошли до Кахамарки в горах и установили контакт с цивилизацией моче на побережьи, в районе Чиклайо.

Судя по всему, уари не устанавливали прямого правления и не требовали смены пантеона, они просто требовали дани и видимо, у них был там свой представитель. Типичные для искусства уари мотивы появляются в керамике моче. Индейцы чачапойяс сражались с уари на севере Анд, и, похоже, остановили их продвижение там.

На юге, Серро Баул находится практически на границе современных Перу и Чили, непосредственно к западу от озера Титикака. Здесь был контакт Уари с другой южноамериканской цивилизацией – Тиуанако (о посещении его будет рассказано далее). Это государство не было империей, но имело большую зону влияния, от Титикаки на севере и до середины Боливии на юге. От этой культуры остался потрясающий город Тиуанако, который автору предстояло еще посетить. У Уари и тиуанакцев были тесные контакты, и, что самое важное, у них был почти одинаковый пантеон – обе культуры почитали «божество со скипетром».

Религиозные мотивы на керамике и тканях уари (и Тиуанако) представлены всего тремя фигурами – Божество со скипетрами (обычно скипетра два, фигура божества представлена фронтально), Помощник Божества (тоже со скипетром, но фигура представлена в профиль) и Приносящий жертву (фантастическое существо с ножом в одной руке и отрубленной головой в другой). Так же характерны для уари сосуды с горлышком, представляющим собой голову человека (вероятно, правителя).

Империя Уари распалась, судя по себя, сама по себе, у нее не было сколько-нибудь равных ей противников. Государство же Тиуанако пало, судя по всему, под ударами племен аймара, до сих пор живущих на этой территории (и частично в Перу).

От Тиуанако, как уже упоминалось, остались развалины великого города, а вот от уари казовых памятников осталось немного. Вот и разница в возведении монументальных построек из камня и кирпича! Обнаружена и раскопана столица Уари, одноименный город неподалеку от Айакучо в горах между Лимой и Куско, один из южных центров Серро Баул в провинции Мокегуа, почти на границе с Чили, и Пикиякта, неподалеку от Куско. В отличие от инков и современной им культуры Тиуанако, уари строили не из каменных блоков, а из «кирпичей». Так что постройки у них не такие казовые, и среди туристов не популярны. А зря.

Пикиякта – крупный региональный центр уари. Он был построен уари примерно в VI – VII веках, когда они основали свою империю. В частности, оккупировали долину Куско. До них тут жили совсем другие племена, враждебные как уари, так и потом инкам. Возможно, чинчос. Поэтому город был обнесен массивной стеной и имел пять ворот, все они укреплены. Город был не совсем «жилой». Предположительно, это был религиозный комплекс, для всяких празднеств, и для проживания элиты18. Просто пока не найдено жилых домов, только общественные постройки и дворцы. А также, похоже, склады.

Когда империя уари рухнула, город был заброшен. Вероятно, уари рассчитывали в него еще вернуться. Археологи нашли следы консервации, но также и следы того, что после консервации город был частично разграблен и сожжен (скорее всего, теми самими местными племенами, обрадовавшимися уходу колонизаторов).

Посреди дороги на Пикиякту выяснилось, что сдохла батарейка «хорошей» камеры, а запасные – в большом чемодане. Всего ведь не упомнишь. Но зарядник был с собой. Нужна была сеть. Дорога к памятнику лежала через шлагбаум контроля.

– А чо, – обнаглел Кош, – можно ли попросить этих орлов на контроле подключить зарядник батарейки к сети, а на обратном пути забрать?

– Нивапрос, – сказал Уго. Чиновник при шлагбауме слегка удивился такой просьбе, но зарядник взял.

Подъехали к входу. Собственно, просто на широкой поляне сидел под зонтиком товарищ, которому мы и предъявили пробитый билет. Туристов, кроме нас, была еще пара машин.

– Ну, – сказал Уго, – ты иди смотреть город, а я уж туда не пойду. Но смотри, не напрягайся! – Потому как высота и солнце.

Пикиякта на высоте почти 3500, то есть выше Мачу Пикчу. Да и Типон не ниже… однако, пока ничего такого не ощущал. Коварная горняшка медлила с ударом.

Фактически, Кош был один в этом большом город – только потом, внизу, он встретил пару туристов (странную хипповую семью), и пару гидов, а так, никого. Как любят говорить в путеводителях, весь город принадлежал ему.

Пикиякта не находится на проторенном пути янки, она – на юго-востоке. Туристские автобусы туда почти не ходят, только, если набирается группа. В Долине столько всего, что туристы, приехавшие со стандартным трехдневным туром на Мачу Пикчу, на какую-то Пикиякту не размениваются. Кош попал на нее случайно, еще ничего не зная об инках и вари, о культурных горизонтах и межплеменных войнах. Просто она была отмечена в лоньке. Уари так уари, Пикиякта так Пикиякта.

Задним числом, это было очень удачное решение. Археологических парков уари не так много. Главные, это Айякучо, Пикиякта и Серро Баул. Из них только Пикиякта расположена удобно – недалеко от центрального туристского хаба в Куско. Айякучо по карте совсем не далеко, но логистика передвижения туда (если автобусом) тяжела или дорога (если самолетом). На него надо потратить дня три. То же самое с Серро Баул. Автор надеется как-нибудь туда съездить, отдельно. В будущем.

13a Карта Пикиякты (гугломап) с обозначением въезда в город, центральной площади и озера к югу от города, представляющего собой квадрат 500 х 500 метров.

Город был огромен и пуст. Он был фактически не раскопан, как и множество мест в Перу, да и вообще везде. Это, конечно, не значит, что он не был обследован. В Перу сотни тысяч архелогических мест, многие из них даже не обследованы. Но если памятник на туристической цепи, и даже входит в туристский билет, это, конечно, вещь хорошо известная и обследованная. Просто до всех мест в городе руки не могли дойти. Копали только в важных точках, остальное просто задокументровали и нанесли на карту.

Кош взбежал по тропе с указателями до центральной площади города. Тогда это было просто пустое большое поле, ничего вокруг не было еще раскопано Точнее, здания были, видимо, обмерены и нанесены на карту, но раскопано из них всего ничего. И что было раскопано, было уже законсервировано (13а).

В Википедии пишут, что Пикиякта была открыта в 1926 году, хотя первый американский археолог, Скрайер, описывает посещение руин в шестидесятых годах XIX века (он называет город «Муйна»). Ее вяло копали в 1960-х, и довольно активно копали американцы в 1980-х. Но наиболее серьезные раскопки и реконструкции были произведены уже самими перуанцами в 2017—2018 годах (уже после посещения Коша). Тогда открылось многое.

Здесь нужно сделать скидку на историческое развитие. Археологические парки во многом связаны с туризмом. Археологи имеют свои критерии, но и у них есть мода. Уари долгое время были в тени инков и прибрежной цивилизации моче. Культурное значение уари и их влияние на инков стало осознаваться сравнительно недавно. А ведь именно уари создали не только концепцию империи, но сельскохозяйственные технологии (террасы) и культурные артефакты вроде письменности кипу, впоследствии заимствоанные инками, несмотря на то, что инков и уари разделяют примерно два столетия.

Кое-где висели таблички «не заходить за ограждение», но наблюдавщих было не видно (хотя они были, наверно), и можно было ходить куда угодно и трогать, что угодно.

От города на поверхности осталось не так много, в основном зубчатые стены домов (в основном, бывших хранилищ зерна и продуктов) и городские дороги, проложенные по стенам. Но эти стены тянулись на сотни метров, прямые как стрелы. Город представляет собой квадрат со стороной примерно 500 метров, и расчищена только центральная площадь и здания к юго-востоку от нее, и улицы, прилегающие к стоянке автобусов.

Нарезанные, как соты, одинаковые квадраты помещений без входа и выхода впечатляли. Как же люди попадали в них? Может быть, с крыши, как это было принято во многих культурах древности?

Археологи считают, что в большинстве помещений тут никто и не жил. Не обнаружено следов проживания людей, нет очагов. Вероятнее всего, они использовались как склады для зерна и прочих продуктов – хотя и тут не обнаружено остатков товара. Загадка. Археологи интерпретируют это так, что у уари была большая империя, они мобилизовали большие народные массы на стройки, и нужно было их кормить, и хранить где-то припасы. Вот эта роль и была отведена Пикиякте.

14 Уличные стены в Пикиякте вдоль центральной улицы

15 Вид на Пикиякту

16 Нераскопанные здания в Пикиякте

Вероятно, где-то на стенах сохранились следы белой краски, потому что выдвигается теория, что вся Пикиякта была выкрашена в белое. Вплоть до того, что строится гипотеза, что это было сделано с целью психологического воздействия на верующих. Согласно этой гипотезе, приходившим в долину город еще издали казался огромной белой драгоценностью. Попав же в город, они не видели ничего – их окружали высокие белые стены, за которыми они не видели гор, и все вокруг было белое (никаких, укобы, уличных табличек). Не потеряться они могли лишь благодаря сопровождающему жрецу, отводившему их к центральной площади, где они принимали участие действе. После этого, потрясенные, вовзращались домой.

Сейчас о всем этом великолепии можно было только догадываться, но длинные прямые улицы и полувосстановленные клетки помещений впечатляли. Учитывая планов громадье, посетил только центральную площадь (где мало что было тогда, никаких следов D-храма) и обежал по периметру раскопанный участок города. Осматривать город вплотную, а, тем более, углубляться в холмы, где виднелись совершенно не раскопанные стены, было бессмысленно. Нужно было двигаться, двигаться, световой день не так длинен.

Вернулся к стоянке обходным путем, по лестнице уари вдоль южной крепостной стены, и тут оказалось, что Уго его потерял. Думал уже, пропал турист в развалинах! Подтянулись торговцы нехитрым индейским товаром (неподалеку есть несколько поселков). Кош купил у одной индеанки две маленькие бронзовые статуэтки. Потом он никогда таких сувениров уже не видел. Надо было брать больше. Да, уари уже умели плавить металл (просто он не использовался массово) и делали медные и бронзовые даже статуэтки. И такие нашли только в кладах в Пикиякте. Так что, это вполне аутентичные вещи.

Хорошие статуэтки. Стоили два-три доллара. Потом Кош искал такие же в сувенирных лавках и на базарах, но не видел. Откуда они взялись в Пикиякте? Лишь через несколько лет наткнулся на статью о перуанской религии, где были фото таких же статуэток. Оказалось, что это – не сувениры, а вотивные статуэтки, их перуанцы в горах делают для себя. Иногда, видимо, продают. Но это не массовое сувенирное производство. Купить их за пределами Перу почти невозможно. Да и в самом Перу – разве что в горах, случайно. Если не знаешь, что это такое, думаешь, очередная китаяйская сувенирная штамповка. Тут Кош жестоко ошибался.

Подъехал даже настоящий туристский автобус. Местные, видимо, именно его и ожидали, а на автора накинулись просто потому, что подвернулся под руку. На обратном пути забрали зарядку (в благодарность угостил охранников пачкой жвачки), и двинулись к Писаку.

К западу от Пикиякты расположено озеро – там располагаются современные поселки, бальнеологический курорт и даже пляжи. Высокогорные пляжи! Рестораны и все такое прочее. Ничего из этого посетить не удалось, даже если бы автор знал тогда об озере. Времени не было.

Там же, у озера, отмечено наличие следов древней инкской дороги, часть так называмой «Королевской дороги» или «Дороги Солнца». Инки основали вторую протяженную империю, простиравшуюся (узкой лентой) от Чили до Эквадора. Одной из важнейших скреп этой империи была эффективная коммуникация. Про организацию гонцов часки не знает только ленивый. А вот про то, что инки построили древнейшую панамериканскую магистраль, шириной до пяти метров, и огражденную невысокой стеной, знают далеко не все.

Не знал об этом и автор! О дороге инков не упоминалось ни в каких туристских мануалах или турадвизоре. О ней не говорили гиды или таксисты. А между тем, во многих местах, она была буквально под ногами. Она сохранилась до наших времен, как римские дороги. Кош узнал о ней, когда прочел книжку знаменитого в свое время путешественника и антрополога Виктора фон Хагена, в 1953 году проехавшему по этой дороге от Боливии до Эквадора (Victor von Hagen, «The Highway of the Sun»). Как, как же она не попалась ему раньше! Точнее, она была везде, но автор не мог ее идентифицировать, отличить от современных сооружений.

Глядя из нынешнего далека, Кош считает посещение Пикиякты ключевым моментом в истории своих странствий. Кош бывал в Европах. Но никогда так не вставляло ощущение древности и магии места, – можно сказать, Dei praesentiam, как тут, в этом, сравнительно позднем и далеко не казовом уарийском городище. Не зря же древние монаси стремились не на Эйфелеву башню, а в пустыню! Как-то так.

Писак

Писак – это мини-Мачу-Пикчу. Руины находятся на вершине горы, а у ее подножия – современный город со знаменитым «колхозным рынком»19. Мы проехали современный Писак и подъехали прямо к развалинам – одним из четырех (и даже тут удалось осмотреть не более четверти всего).

Уго остался на стоянке, а Кош двинулся к руинам (фото 17). Вокруг уже вились всякие торговцы нехитрым товаром (в отличие от Пикиякты и Типона), проникавшие даже за полицейский кордон. Купил у них энергетические листочки. Высота же была уже за 3000 метров. Жуя немытые листочки, несмотря на все предупреждения санэпидстанции, двинулся вверх (см. карту 20а с расположением основных объектов).

Писак – новостройка, как и Мачу Пикчу и Типон. Его возвели во второй половине XVI века, как «семейное гнездо» Верховного Инки, управляемое его родственниками. Тут были дворцы, склады, храмы и обсерватория. Примерно, как и на Мачу Пикчу. В отличие от Мачу Пикчу, испанцы его обнаружили и разрушили. Внизу основали уже новый город, и местные жители, видимо, основательно пощипали развалины Писака в поисках стройматериала. Это старая истина – древние города разрушаются не столько врагами или временем, как живущими рядом простыми людьми, растаскивающими древние сооружения на свои постройки. Об этом не любят писать в популярных книжках, но это так.

Тут сохранились отдельные монументы, в частности, впечатляющие ворота (19), первый настоящий образец архитектурного мастерства инков, с которым столкнулся автор. Огромные гладко отесанные и плотно пригнанные друг к друну инкские глыбы – это не уарийские кирпичи. За ними начиналась дорога к храму. Каменные ступени лестницы вели вверх, к самой вершине и венчающей ее обсерватории, мимо различных площадок и поразрушенных помещений.

17 Вид на Священную долине в Писаке

19 Каменные ворота в Писаке

20 Вид с мирадора в Писаке

Развалины Писака (фото 19—20), конечно, более казовые, чем Пикиякта, но после нее не особо как-то впечатляли. Может, накопилась усталость? Зато виды были потрясающие, особенно с площадки верхнего храма (фото 20). Едва добрался до нее – пришлось отдуваться через каждые пять минут подъема. Уго знал, что говорил, он туристов насмотрелся. Страдала, в основном, нетренированная «дыхалка». Никаких головных болей, тошноты (несмотря на немытые листочки) или головокружения не чувствовалось.

Возможно, тут играла роль сухость воздуха. Автор недавно прочитал, что чем суше воздух, тем больше должна быть высота для прихода горняшки. Поэтому (а не из-за широты) во влажных Альпах горняшка может вдарить и на 2500 метрах, а в Перу – нужно порядка 4000. Женщины и люди старше 50 переносят переносят падение давления воздуха легче. Поэтому в Андах, где сухо, нужна довольно большая высота для того, чтобы пережить горняшку (впрочем, и люди все разные).

20а Карта расположения руин Писака (гугломап)

Альпинисты рекомендуют принимать аспирин, так как кислоты вообще улучшают усвоение кислорода. Поэтому сороче-пиллз не так уж плохи. Ничего вредного в них нет – там есть и аспирин, и тайленол от головных болей. Просто тридцать баксов за десять таблеток такой смеси – это наколка. Все ингредиенты можно привезти с собой или купить тут же за копейки. Листочки местного кустарника – ничем не хуже, это веками проверенное средство, чтобы подбодрить организм на этой высоте. Но их надо употребить довольно много, чтобы реально подбодриться. Местные просто жуют их непрерывно. В просвещенных слоях перуанского общества это считается признаком деревенщины и не комильфо. Но туристам-то что?

До верхней площадки добрался только через час (подъем был медленный с массой передыхов), хотя пройти надо было всего-то двести метров вверх. Там полчаса фотографировал и отдыхивался. Фотографировать было непросто – тут уже тусовалась шумная испаноязычная компания. Большая семья.

Впервые столкнулся с подлинным лицом местного туризма. Это только на Мачу-Пикчу значительную часть туристов составляли «янки» – потому, что Мачу-Пикчу очень дорогой20. Подавляющая часть туристов в Перу – испаноязычные, в основном из окрестных стран – Чили, Аргентины и так далее. Латиносы. Много собственно перуанцев. Они любят и знают свою историю, и много ездят по родной стране. Но при этом равнодушны к сносам памятников. Как-то так.

Ездят же латиносы, как правило, не одни, а с дедушками, бабушками, дядями и тетями. Это чувствуется уже на посадке на рейс – белые экстранхеросы выглядят островками в море больших латиноамериканских семей с массой чемоданов. Данная семейка рассредоточилась по периметру верхней площадки и никак не давала Кошу снять «чистую перспективу», без людей. Разумеется, Кош ничего им не сказал – имеют право.

Отдохнув, быстро спустился вниз – программа сегодня была еще большая, а было уже хорошо за полдень. Нашел Уго на дальней парковке (ему, как нелицензированному для настоящей туристской парковки, пришлось парковаться где-то внизу), и мы поехали вниз. Решили-таки проехать через центр «современного» города и остановились как раз на рынке.

Уго пошел сигарет купить, а Кош за это время быстренько осмотрел знаменитый рынок. Ничего особенного – в этот не торговый день – он из себя не представлял. Типичная «Битца», с одинаковыми у всех (и не произведенными ли в Китае?) сделанными под копирку сувенирами (фото 21). Чтобы поддержать бизнес, пришлось купить холщевую сумку.

Поразило, что все эти нехитрые шапки из ламы и радужные сумки покупаются не столько «янки», а именно «своими» латиносами (Кош был единственным в тот момент иностранцем на этом рынке), и они с удовольствием их носили. Казалось бы, они тут живут, и могут купить все это в ассортименте дома? Ан нет. Как-то так оно устроено. Тут есть свой родной туризм, он велик, и сувенирная индустрия заточена именно под него. Во всяком случае, знаменитый рынок в Писаке, хотя и служит туристским аттракционом, работает вовсе не для туристов, а для «своих».

Картофельная лаборатория инков – Морай

Поехали в Морай вдоль русла Урубамбы. Морай21 (это название тогда ничего не говорило) – другая инкская сельскохозяйственная лаборатория.

– Одни названия-то какие, чего стоят, – умилялся Кош, глядя из окна такси на таблички вдоль шоссе — «Урубамба»! Мог ли простой советский инженер подумать в свое время, что когда-нибудь он будет катить на такси вдоль Урубамбы?! Вот что святые девяностые с людьми-то делают… Современному поколению, миллениалам, это, наверно, хоть бы хны – ну, очередная там какая-то Урубамба… а для старого восьмидесятника, эта табличка была была как сказка.

Пейзаж разворачивался величественный. Красивые горы. Красивее, ИМХО, чем северная Швейцария и Шварцвальд. Прозрачный, неяркий свет. Даже такого урбаниста, как Кош, это вставляло. Тут, конечно, нужно подольше останавливаться, и ездить на мотоцикле, как Че Гевара22 (фото 22—23).

21 Рыночная площадь в Писаке

22 Виды Священной долины

23 По дороге из Писака в Морай

24 Статуя на площади одного из городов в Священной долине

25 Домашний очаг на кухне тещи шофера Уго в Морай

Проезжали городки с экзотическими названиями Койя, Калка. Вокруг, как и предупреждала приятельница, были сплошь «маленькие коричневые люди». Многие женщины, особенно постарше, носили широко разрекламированные в туристских проспектах национальные наряды, и явно не для туристов. В этих небольших сельских поселках даже разлагающее влияние телевизора пасует перед традицией. К тому же, идет быстрый процесс национального самосознания индейцев. Традиционная одежда снова становится престижной.

Тогда автор ничего не знал о важнейшем делении индейцев в Латинской Америке на индиос и ладинос. Большинство из встреченных в первые дни «простых людей» (о «сложных» будет рассказано в свое время) были этническими индейцами. Для местных, индейцы – явление культурное. Те индейцы, что перешли на испанский язык и носят современную «западную одежду» – это для латиноамериканцев ладинос, латиняне. Автор тогда не понимал, что означает это слово. Для него ладино было названием еврейского диалекта испанского языка. Кто же такие эти ладинос? – недоумевал он поначалу.

Настоящие же индейцы, индиос, носят традиционную одежду, и говорят на своем родном языке. Автор знал, что в Перу это – кечуа, не подозревая о существовании еще и аймара. В Гватемале и Мексике, традиционной одеждой считается накидка хуипиль. То, что считается национальной женской одеждой в Перу – яркая блузка, широкая юбка – скорее, относится к одежде ладинос. Но тут это вопринималось, как обозначение принадлежности к индиос…

По дороге заехали к теще Уго, жившей неподалеку от Морая. Не помню, почему так получилось, но решил и там батарейку подзарядить (батарейки расходовались рекордными темпами) и попросился зайти. Так Кош оказался внутри настоящего деревенского перуанского дома. С виду он был солидным и каменным, но внутри все было устроено примерно так, как и века назад, вплоть до очага (фото 25). Только электричество было. Там даже был загончик со морскими свинками-куями. Они бегали по соломенной подстилке под ногами, как тысячу лет назад!

Уго разговаривал с тещей по-индейски (на кечуа или аймара). Она была одета по национальному. Он хлебнул домашней чичи23 из графина, но Кошу не рекомендовал, из-за микробов. Вода не фильтрованная. Что значит человек, вымуштрованный агентством!

– А мы, – объяснил он, – люди привычные!

Уго научил, как находить места, где чичу продают, чичерии или ака васи – по изогнутой такой дуге, как коромысло, торчащей от корчмы. Или просто от дома у дороги. Как увидишь такое коромысло – а его видно издалека – значит, тут торгуют чичей. Есть еще разница в том, какую чичу продают – белую или темную.

Чича – это напиток в основном из ферментированной кукурузы. Маиса. Традиционно, она ферментируется при помощи слюны. Женщины пережевывали кукурузную муку или крупу и выплевывали. В слюне содержится фермент амилаза, расщепляющая сложные сахара в простые, а те уже легко забраживаются. Получается слабоалкогольный напиток типа пива. Нормально. Так раньше ферментировались разные напитки, в том числе, саке.

Сейчас вроде чичу делают нетрадиционным, просвещенным методом, но кто знает… В Перу чичу делали задолго до инков и кечуа, и всегда она имела сакральное значение. Чичу всегда использовали в жертвоприношениях и прочих ритуалах. Да и до сих пор, при совместном употреблении алкоголя, местные всегда прольют немного на землю (это, кстати, характерно для всей Латинской Америки) – жертва духам. Или ритуал плодородия (у инков, к этому приравнивалось и пролитие на землю семени). Благодаря своей роли в создании чичи женщины приобретали авторитет.

Есть безалкогольный вариант чичи – чича морада. Ее делают посредством варки колосьев маиса определенного вида, у нее фиолетовый цвет. В Латинской Америке она выполняет роль лимонада или колы. Потом автор попробовал магазинную чичу – особо не впечатлило.

Инки пили чичу из специальных деревянных резных бокалов – керо. Отчасти копируя уари. Они напоминают обчный стакан. Сами по себе эти деревянные бокалы были признаком статуса. Сейчас их тоже делают и из чего попало – металла, стекла и пластика. Но настоящие – деревянные с резьбой.

Морай – эта сооружение в виде трех ступенчатых воронок в земле (одна из них действительно, гигантская, фото 26, до тридцати метров вниз), представляющая собой, согласно Википедии, одну из важнейших агрономических лабораторий инков. Как Типон, но масштабнее. Ступени – это террасы, на которых выращивались овощи, в основном картошка24.

Воронка – потому, что на протяжении сотни метров вниз на этой высоте, можно моделировать сразу несколько климатических зон (перепад температуры в пятнадцать градусов). Вот инки и моделировали, как Мичурин. А воронка – просто удобная форма для обслуживания террасированных культур. Там несколько воронок, хотя фотографируют, как правило, только одну. Вид большой воронки и в самом деле нереальный, инопланетный. Особенно для конструкции высоко в горах, выкопанной 600 лет назад. Горский народ, инки не строили пирамид (разве как заимствования), а вот воронки и террасы – пожалуйста.

Впрочем, есть другая теория. Что инки тут что-то добывали, и просто укрепили стенки дыры террасами. Не похоже, но кто их знает. То, что инки в самом деле селекционировали овощи и фрукты, что у них были соответствующие учреждения – это факт. Та же картошка, это плод селекции. Мичурины. Кукуруза, кстати, тоже плод сознательной селекции, но это произошло далеко на севере, где-то в Мексике, и много тысячелетий назад.

Морай – фантастическое место. Но присутствия, испытанного в Пикиякте, в Морае Кош уже не испытал. Это уже другое место.

26 Главная воронка в Морай

27 Соляные делянки в Марасе