Как я провел в Перу. Мачу-Пикчу, Куско, Лима, Куэлап, Гокта, Чиклайо, Трухильо, Наска, Арекипа, Колка, Пуно, Титикака, острова Солнца и Луны и многое другое… Кош Б.

Зашел в ближайший офисный вестибюль с банкоматами – в воскресенье банки были закрыты, но тут был открыт вестибюль – выстоял очередь – да, там собралась очередь! – из желающих снять, особенно у автомата с мелкими купюрами. Попытался снять денег.

Не тут то было! Ни один из трех автоматов не дал ничего ни по одной карточке. Полный афронт. Как жить дальше? С этой мыслью Кош побрел к остаткам главного инкского храма. Конечно, Уго оплачен и в аэропорт Коша привезут, самолет оплачен тоже. Но дальше то что, особенно в воскресенье? Банки закрыты? Как звонить домой? Кош решил, что, наверно в Лиме – где пересадка, что-нибудь удастся выяснить. Но пока был голяк.

Осмотрел снаружи еще один собор на остатках основания инкского храма Солнца (там уж не так много осталось, хотя кладка тоже впечатляет), потом вернулся по одной из старых улочек – со знаменитой инкской стеной – на центральную площадь (фото 78—79).

78 Вид на сохранившуюся стену храма Солнца в Куско

79 Типичная улочка с сохранившимися с инкских времен стенами домов в Куско

80 Памятная табличка на месте падения Коллина в Куско

90 Небольшой алтарь в аэропорту Куско

Наконец-то верхушка и армия разошлись, и можно было спокойно осмотреть собор. Одна беда – вход был платный, а с оставшимися деньгами уже нельзя было заплатить за осмотр внутри. Это стоило порядка пятнадцати баксов для иностранцев, не так-то и дешево. И времени на это не было. Сфотографировал табличку на месте падения спиритиста-гурджиевца Коллина (фото 80)41, и двинулся назад к Уго.

Рассказал ему про финансовую проблему. Уго, конечно, даже не знал что сказать. Поехали в аэропорт. Там трогательно расстались с Уго. Денег не было ему дать, так что Кош сбросил ему вещи, которые после МП уже не казались критическими, в том числе второй альпеншток, чашки-термосы и все такое.

В аэропорту отметил билет, сдал багаж, и пошел проверять банкоматы. Их было несколько, разных банков. И, о чудо! В одном из них удалось получить деньги! Оказалось, многое зависит от компании. Банкоматы от некоторых компаний – типа БПА или что-то в этом духе, очень большой – как раз не принимали кошьи карточки, зато безродные коммерческие банкоматы – таки да. Так что нужно не отчаиваться, а пробовать и пробовать. Не получается с первого раза, пробуй еще!

Ободренный обретением налички, Кош решил-таки что-то зажрать и вышел на парковку аэропорта. Там было несколько киосков торгующих нехитрыми сувенирами и чаем из листьев надлежащего растения и конфетами. Выпил чаю и купил конфет, вместо листьев. Кто их знает, в аэропорту? Может, эти листья нельзя перевозить. Загрузились в самолет и полетели.

Аэропорт Куско маленький, но не так уж чтобы «сарай» – вполне современный и даже с каким-то религиозным артом в зале ожидания (фото 90). Не помню, что там с магазинами.

Через пару часов и новым пролетом над горами, уже со стороны моря – очень впечатляет – приземлились в уже знакомой Лиме. Перекусил в том же фудкорте, и снял еще денег на всякий случай. Получалось, что, чем безродней банкомат, тем легче он принимает кредитки (дебитовой системы ПЛЮС там тогда не было, как и на Кубе). Не нужно бояться безродных банкоматов.

Время пролетело быстро, и Кош двинулся на рейс в Чиклайо. Только попытался пройти в зону отлета в очередь к секюрити, как тетки, что проверяли билеты перед барьером, его разворачивают назад! Не туда, говорят. Как же не туда, когда вот билет в Чиклайо? Нет, тебе нужно в другие ворота! Какие другие?! По-английски, натурально, никто не говорит, а аэропортные термины по-испански Кош не понимал, ясно было, что нужны «другие ворота», а где они?! Нигде их не было видно.

90а Авиаперелет из Лимы в Чиклайо показан сплошной линией, автобусные маршруты из Чиклайо в Чачапойас и обратно, Чиклайо – Трухийо, Трухйио-Лима – прерырвистой. Пунктиром показана экскурсия из Лимы в Караль и Барранку и обратно.

Наконец, тетка-проверяльщица взяла незадачливого экстранхероса за руку, вывела из зоны секьюрити, и завела за угол – там оказались в самом деле другие «ворота»! Выглядело это как небольшой стол, а за ним дверца, как служебный вход в «Золотом ключике». И никакой надписи. Кто же мог знать? Тут, наконец, сотрудник на более понятном испанском объяснил, что если у меня пересадка, то идти надо не в посадочную зону, как все, а вот через эти специальные ворота. Вот-те на. Вот те и ворота. Плюс выяснилось, что Коша нет в списке подтверждения, ну, это уже ерунда.

Прошел через эти «ворота» – и что же? Выход в ровно тот же самый зал отлета в очередь к секьюрити, куда меня не пустили тетки, но зато через «другие ворота»! И секьюрити все равно пришлось проходить там же. В чем тонкий смысл этой операции Кош не понял, но наверняка, какой-то смысл в этом есть. Может, учли по другой книге.

Чиклайо

Меркадо де брухос – «Ведьмин рынок» в Чиклайо

Два часа лета вдоль побережья, и мы садимся в Чиклайо42 (см. маршрут на схеме 90а). Никакого тумана, которым так пугали в трипадвизере, не оказалось. Повезло. Аэропорт Чиклайо – это действительно сарай (что видно даже на гугломапе). А ведь считается крупным городом – четвертый или пятый в Перу. Наверно, не очень-то народ летает туда аэрофлотом. Зато чемодан выдали быстро, и Кош двинулся к выходу.

Светового времени оставалось с гулькин нос, «Ведьмин рынок» наверно уже закрыт. Нужно проехать километров пять до автовокзала, и там, видимо, пережидать несколько часов до автобуса в Чачапойас. И, заодно, узнать, как добраться до разных пирамид, когда Кош вернётся из Чачапойас.

– Таксисты-волки, – печально подумал Кош. Но выбора не было. Они уже хищно стояли в очереди, выглядывая добычу. Выход был только один. Кошу достался мужичок лет 60 (самый правильный выбор). Кош сказал куда ехать, сговорился на 30 что ли солей (10 баксов), загрузились в его «крокодил» и поехали.

Таксист задал все священные таксистские вопросы – возраст, национальность, количество детей, и все такое прочее.

– А что, – спросил его Кош, – ты ведь знаешь, небось, «Ведьмин рынок» – еще открыт?

«Ведьмин рынок», Меркадо де Брухос43 это секция одного из главных рынков Чиклайо, известный на всю страну своими колдунами и ихними снадобьями. Вокруг Чиклайо обитает много шаманов (зона де брухос), и рынок этот знаменит на весь мир. Кош, конечно, хотел его посмотреть (в этнографических целях). Плюс, некоторые знакомые дамы непременно желали, чтобы им закупили какие-нить колдовские амулеты. От сглаза. Так как время в Чиклайо было плотное, Кош уже не надеялся его посетить.

– Да нет, – говорит таксист (забыл, как звали, ну, например, Хозе), – еще час открыт.

– А давай я тебе заплачу еще 20 песо, а мы еще сначала туда заедем, а потом на вокзал?

– Нивапрос, – сказал Хозе.

90в Аэропорт и Ведьмин Рынок в Чиклайо (гугломап)

И мы свернули к «Образцовому рынку», Меркадо Модело. То, что на гугломапе казалось рядом, на машине оказалось не так-то близко (см. 90в). Чиклайо – город по статистике населения маленький, а на вид большой, и с большим движением (правда был час пик). Не скажешь, что тут всего-то полмиллиона человек, такая тут активность. В Латинской Америке вообще днем большая активность, кажется, весь народ и машины тусуются на улице. Но именно по делам.

Рынок оказался огромной бетонной коробкой с пристроенным двором, огороженной забором. Около забора тусовались еще торговцы и ларьки – в общем, атмосфера была как на черкизоне (фото 91). Только с индейцами, а не китайцами.

Таксист заехал на тротуар и поехал прямо сквозь торговцев около стены. Наверно, хочет припарковаться у «Ведьминого рынка»? Мы ехали очень медленно, проталкиваясь машиной сквозь торгующий и гуляющий народ. Номенклатура товаров была как на Измайловском рынке. Время от времени Хозе высовывался в окно и кричал очередной зазевавшейся торговк:

– Эй, чинита, смотри, я еду!

Кош был удивлен – почему чинита? То есть «китаезочка». Конечно, в Перу прилично было китайцев, но как он их отличал (не очень-то индейцы-метисы от них отличались)? И если это и так, не оскорбительно ли это?! Потом оказалось, это норм.

Наконец, проезжая мимо ворот в стене, где висели на стене пучки сушеной травы, Хозе сказал – а вот он, «Ведьмин рынок»! Кош подумал, а где же он тут парковаться то будет?! Но они и не собирался тут парковаться. Он Коша просто провез через эту толпу, чтобы поближе показать тупому экстранхеросу, где именно проход в стене на Ведьмин рынок. Как будто с дороги не видно! А сколько времени потеряли… но в этнографическом отношении интересно.

91 Улица рядом с рынком Ведьм в Чиклайо

92 Типичный киоск по продаже товаров для магии и колдовства на рынке Ведьм в Чиклайо

Запарковались на улице. Кош бросил свои бебехи в машине, доверившись таксисту (Кош уже начал расслабляться в смысле бдительности в Перу…), и ринулся на рынок. Увы, несмотря на полчаса до закрытия, из сотни будок работали только три. Выглядит такая лавка со стороны завлекательно, но, как подойдешь поближе… Ну да, какие-то травы – пойди их разбери., если не знаешь, что тебе конкретно нужно. Плоды какие-то… да у нас в Китай-городе прилавки покруче будут, в смысле плодов! Сушеных крокодилов и прочих мумий в оставшихся киосках не было. Бутылки с непонятными снадобьями – и что с ними делать?

А вот амулетов было не густо. Не говоря уже о засущенных эмбрионах лам. Совсем не так, как иногда изображают на картинках. Самый богатый прилавок (из открытых) содержал почему-то не индеец, а натуральный негр, даже и по-английски говоривший (фото 92). Вот тебе и перуанская экзотика. Вот тебе и перуанские колдуны. Кош купил у негра резную фигурку какой-то рыбы, для надевания на жезл, и несколько бус из сушеных ягод (от сглаза, сказал негр). Рынок был посещен и сувениры куплены. Галочку в студию!

Вероятно, этот рынок зрительно красив, когда полностью открыт и много покупателей. Чиклайо и его окрестности считаются в Перу – и по всей Латинской Америке – одним из важнейших районов брухерии (колдовства), куда включаются, в основном, индейские шаманы, но, вероятно, и негритянские колдуны, и все прочее44.

Местные шаманы и колдуны считаются особенно сильными. Народ съезжается со всего Перу, чтобы с ними пообщаться. На северо-востоке, в джунглях, есть целые шаманские поселения, где для экстранхеросов есть специальные курсы по брухерии и можно причаститься к питию спецнапитка – айауаски. Но это отдельная тема. Тут нужно специально на пару недель ехать.

Терминал Мовиля

Добрались до терминала Мовиль Турс45. Так называлась автобусная фирма. До рейса оставалось часа четыре. Кош думал сдать багаж в какую-то камеру хранения – должна же быть какая-то? И пойти пожрать и посмотреть город. Ну, и хорошо бы билет в Трухийо купить, но у другой фирмы. Тут фирм много, и у всех своя специализация по рейсам. В Чачапойас – Мовиль, а в Трухийо – другая фирма. Отчасти они пересекаются, но не всегда. И почему они не объединяются в монополию – неясно.

По дороге Кош рассказал Хозе про свои дальнейшие планы – и про Чачапойас, и про возвращение в Чиклайо и какие объекты он хочет посетить, и потом как убраться в Трухийо.

– Нивапрос, – сказал Хозе. – Давай сейчас сдадим твои вещички, купишь обратный билет из Чачапойас, а потом я тебя свожу на терминал фирмы, у которой автобусы в Трухийо. А через два дня, приезжай в Чиклайо, и я тебя всюду провезу, я все эти места знаю. Стоить это будет столько-то… – он назвал цифру, примерно семьдесят баксов. Дешевле, чем в Куско, но и дистанции короче. Ударили по рукам.

Терминал – советский «караван-сарай», с народом, сидящим на стульчиках в ожидании. Но удобства были – сияющий туалет (правда, безбумажный), ларек со съестным, касса, и все такое. Хозе подвел Коша к прилавку багажа и сказал, вот, турист у вас едет. Тут же багаж забрали и выдали какие-то квитки. А и правда, только тут сообразил, какая камера хранения? Если ты куда-то едешь, так и сдаешь багаж в багажное отделение. Но только по предъявлении билета. А так, похоже, никакой камеры у них нет.

В кассе без труда – в отличие от интернета – купил обратный билет из Чачапойас в Чиклайо, опять на ночной автобус, выходивший часов в восемь вечера и приходивший часов в семь утра. За Трухийо было велено идти на соответствующую фирму.

– А как нащет Барранки, – заикнулся Кош. – Кто меня может из Трухийо в Барранку отвезти?

Тут Кош впервые увидел как при упоминания названия «Барранка», и осознании, что речь идет не о хипстерским районе Лимы, «Барранко», – у народа на кассе вытягиваются морды и они явно напрягаются.

– А зачем тебе в Барранку? – поинтересовалась кассирша, в смысле, чего тебе – глупому белому экстранхеросу – там делать, в Барранке?46

– Там археологический памятник, Караль….

– Нет, – отрезала кассирша, – никаких рейсов в Барранку у нас нет. И даже не знаю, у кого могут быть! Ни о каких коралях мы не знаем.

Стоявший рядом секьюрити сказал – и как только потом понял Кош это и был самый мудрый совет,

– Ты в Трухийо посмотри, там должны быть фирмы ездящие в Барранку. – И даже назвал пару. Но Кош их сразу забыл (надо все записывать в молескин!)

Поехали на вокзал другой фирмы, покупать билет в Трухийо. Это было недалеко. Терминалы могут быть в разных концах города, но иногда они кучкуются. Вообще они были как мини-«три-вокзала» в Москве в 90-е. Такая же пестрая толпа и суета, всюду пестрые грузовые пластиковые сумки китайского образца. Билет в Трухийо, опять-таки, в отличие от интернета, нашелся без труда. Потом Хозе отвез Коша на центральную площадь и удалился восвояси. Таксисты, безусловно, облегчают жизнь.

Прогулка по ночному Чиклайо

Главное на центральной площади – собор, памятник архитектуры. Очень приличный, просторный провинциальный собор. Была какая-то поздняя служба, внутри полно народу и народ был явно местный, верующий, не туристы.

Прошвырнулся по площади. Было еще воскресенье, и площадь была забита народом, как и собор (фото 93).

93 Центральная площадь Чиклайо ночью

94 Междугородний автобус компании Мовиль, Чиклайо

Везде кипела жизнь, какие-то пиццерии, кафешки… и это поздно ночью. На экстранхероса косились, но никто не приставал. На боковой улочке обнаружился целый кулинарный квартал. Из всего богатства выбрал фастфудовый ресторанчик с жареными курицами – у него хоть меню было простое и понятное47. Он был тоже полон, несмотря на не самые дешевые цены48. Зато при входе стоял секьюрити в костюме и галстуке. Показатель продвинутости, который Кош тогда не оценил – он не был явно вооружен!

Большинство публики внутри была отдыхающая молодежь «на выходе». Зайдя в ресторан, нагло, без приглашения, уселся за стол. Кухарки явно занервничали и зашептались. Так всегда в провинции, в отличие от Лимы – «белый экстранхерос пришел, неужели будет у нас есть?!» В Лиме такие вопросы не встают. Робко подошла официанточка, и Кош заказал курицу с картошкой и инка-колы.

Вот это была курочка! Как же в Перу умеют хорошо готовить. Иногда пишут в газетах, что Перу – это кулинарная Мекка. Кош готов подписаться обеими лапками49. И еда – буквально за копейки по западным понятиям (долларов пять, что ли).

Поевши, включил навигатор и двинулся в анабазис к вокзалу, по темным улочкам. Никто не приставал. Скорее, народ слегка шарахался, поняв, что перед ними туристо, да еще таких размеров (маленькие коричневые люди, да). Дойдя без приключений до вокзала, купил в киоске бутылку Инка-колы. Все путешествие прошло под знаком инка-колы, народного напитка, к которому Кош таки пристрастился и иногда покупает его даже дома (много сахара, да, и недешево). Напоминает советский лимонад типа дюшеса.

До рейса оставался еще час. Посетил туалет – современный прекрасный туалет, чистый, бесплатный, но, как уже упоминалось, безбумажный (бумагу в таких поездках всегда надо носить с собой, даже если отдыхаешь по классу люкс). Понаблюдал за процедурой посадки. У них было довольно строго (фото 94). Посадка строго по бумажному списку, все с паспортами, один человек тебя отмечает, другой проверяет паспорт и морду лица – мышь не проскользнет! А багаж, вроде, прогоняют через рентген.

Тогда они установили треногу с цифровой камерой, и снимали эту морду лица у всех, прежде, чем запустить в автобус. Камера, натурально, оставалась на вокзале. В последующие годы произошел прогресс – обходили всех с видеокамерой уже в автобусе, а потом ее оставляют на вокзале. К путешествиям на автобусах, да еще ночью, сами перуанцы относятся весьма серьезно (а трипадвизеры вообще не рекомендуют это иностранцам, но куда деваться-то?) Ибо грабят регулярно (Кош почитывает Эль Комерсио, и раз в неделю или автобус свалится в пропасть, или лобовое столкновение ночью, или вот грабят). Бандиты, как правило, садятся в качестве пассажиров. Кроме Коша, в зале было еще человек пять белых, и они все ехали в Чачапойас.

Наш рейс задержали, и было уж почти одиннадцать вечера, когда нас, наконец, запустили в автобус. Тут Кош познакомился на практике со знаменитыми автобусными креслами-кроватями – «камами». На этом рейсу у него была полная кама. Как и писали в путеводителях, автобус внутри оказался вполне современный и комфортабельный. Полные камы были на первом этаже, по две-три в ряд. Это оказалось удивительное устройство – практически раскладное кресло-кровать. Даже с кошьими габаритами там можно было вполне удобно устроится, и спать. Интересно, есть ли такие на северах, и если нет, то почему? Пришла хостесса, вся в форме и вся любезность, и раздала что-то поесть и запить. И все это за небольшие деньги – двадцать баксов, что ли? Отличный сервис. И за отель платить не надо, тоже экономия.

Большую часть поездки Кош продрых, и не увидел знаменитых пропастей. В лоньке советуют вроде брать такой автобус днем, дабы пропастями насладиться, но говорят, что не для слабонервных. Ничего этого Кош увы не увидел, дело было ночью. 450 километров, на минуточку. Дневных рейсов, кстати, очень мало.

Много позже, одна знакомая кубинка поехала работать в Кахамарку из Трухийо (по пейзажам очень близко). Туда она ехала ночным автобусом, А обратно ее повезли днем на такси. Кош предвкушал роскошные фотки. Увы, ни одной фотки она не сделала, по причине головокружения – ее рвало несколько раз, как она утверждает. Натерпелась страха на всю жизнь. И такие бывают путешествия.

Утром мы уж прибыли на автобусную станцию Чачапойас (обошлось без бандитов и падений в пропасть). Коша ждал один из владельцев хостела Амазонас50. Убедившись, что Кош прибыл, он сел на мотоцикл и уехал назад, а Кошу пришлось брать такси. Трансфера не было. Ну, три бакса – Чачапойас городок небольшой (даром, что столица района Амазонас) и дешевый. Но сначала получил багаж – его выдают только по предъявлении квиточка, выданного при сдаче.

Так прошло первое знакомство с автобусным передвижением в Перу. Потом автобусы стали основным и любимым видом транспорта в этой стране.

Чачапойас

Хосталь Амазонас

Хостел «Амазонас» выходит прямо на центральную площадь (см. 97а). Коша устроили в большую колониальную комнату – белые стены, минимальный набор старинной деревянной мебели (и без горячей воды) (Фото 95). Она была без окон, поэтому дешевле – но нужны ли Кошу окна?

Внутри был очень красивый дворик – патио. Туда, при желании, можно было выходить и сидеть, глядя в мутное небо (фото 96). Ибо все время в Чачапойас, солнца почти не было видно, несмотря на то, что тут горы. Может, такой сезон.

95 Комната в отеле Амазонас в Чачапойас

96 Патио отеля Амазонас в Чачапойас

97 Центральная площадь Чачапойас

В горах ощутимо прохладнее, чем на побережьи в Чиклайо, где привык было опять к теплу после Куско. Через два часа – экскурсия в крепость Куэлап. Вышел на площадь сделать рекогносцировку, и пофотографировать церковь и здания вокруг (фото 97). По углам площади стояли торговки с тележками. Накупил Инка-колы, и местных чипсов (банановых) – вот и весь завтрак.

Горная крепость Куэлап

Разные отели в Чачапойас утверждают, что устраивают свои экскурсии. В реальности, почти все они кооперируются. Дешевле везти человек десять в одном автобусе, а набрать народа на автобус из одной гостиницы вряд ли получится. Есть разные гиды, но система одна. Можно не вестись на предложение каких-то особенных гидов.

Нам достался товарищ, представившийся наследником вымершего племени чачапойас (он так себя чувствовал, и, конечно, он был индеец, без сомнения), прилично говоривший на нескольких языках. Вполне приличный гид. Набились в автобус и поехали (см. карту на 97а).

97а Карта Чачапойас с крепостью Куэлап и водопадом Гокта (над деревней Кочабамба) (гугломап)

Пишут, что север от Лимы попадают не более 10% иностранцев, и это не американцы в основном. В автобусе оказалась семейная чета из Швейцарии (швейцарцев, кстати, к северу от Лимы были довольно много, непоседливый народец), группа испаноязычных комсомольцев-мормонов. Несмотря на юный возраст, мормоны, судя по значкам на груди, все были «старейшины», elders. Чинов поменьше там, видно, нет. А может, только таких награждают иностранными поездками. Еще – перуанская семья из Лимы – муж, жена и двое подростков.

С перуанской женой Кош подружился, дал ей почитать свою лоньку по Перу. Оказалось, она многого не знает о родной стране. Впрочем, как это часто бывает и в других странах. «Мы живем, под собою не чуя страны.» Дамочка была культурная, знала английский, кажется, это была ее институтская специальность. Она пользовалась случаем попрактиковать его с Кошем (ибо она стосковалась по английскому, практиковать его в ее окружении в Лиме было не с кем, вообрази!)

Муж в основном дремал, и, глядя, на него Кош подумал – он как-то похож скорее на китайца. Хотя кто их разберет. Индейцы ведь, по сути, тоже азиаты. Потом обратил внимание, что дамочка иногда окликает свою дочку, «чинита, чинита, делай то, делай се»! Наконец, не выдержал, и спросил – я слышу это слово часто на улице, оно что означает? Это же, вроде, «китаеза»? Дамочка слегка смутилась, но сказала – это такая семейная шутка… глаза у дочки того, раскосенькие (в папу!) … ну вот я ее и зову в шутку «китаезой». О как, подумал Кош. Простые нравы. Не чинятся. Тогда автор представления не имел о значимости китайской и японской диаспор для Перу.

98 Горные виды по дороге в Куэлап

99 Деревенские детишки играют в футбол на высоте 4000 метров

100 Деревушка по дороге в Куэлап

Маршрутка выбралась за город и мы поехали вдоль каньона. Виды замечательные, почти как в Куско, хотя, может быть, не так живописно (фото 98). Зато проезжали над пропастями. Водители перед поворотами сигналили, как принято в горах, иногда приходилось даже пятиться. Ограждений практически нигде нет, проезжали практически по краю, я думаю, даже полколеса могло быть в воздухе. Старейшин-мормонов как ветром от окна сдуло, а Кош, веривший в карму водителей, наоборот, уселся, наконец, у окна и стал фотографировать пропасти. (К сожалению, на фото объемный эффект пропадает.) Видно, в такую же ситуацию с пропастями попала и та кубинская знакомая автора.

Время от времени возникали деревни, где дети играли в футбол на высоте 3000 с лишним метров – а что им тут еще делать (фото 99)? Футбол в Перу – это национальная мания, почище, чем в России. На полпути остановились в такой горной деревушке, около прикормленного ресторана, в котором будем обедать и заказали еду – выбор небольшой, но все главное есть (фото 100).

101 Вход в заповедник Куэлап

102 Крепостная стена Куэлапа

103 Ламы в Куэлапе

104 Типичное цилиндрическое здание в Куэлапе

До места добирались где-то часа полтора-два. Там оказалась цивилизация – стоянка, рыночек из местных индейцев (фото 101). Пишут, что сейчас туда провели фуникулер. Туристов, впрочем, в будний день практически не было. После небольшого подъема по тропинке показалась стена крепости Куэлап. Большая крепость, гораздо больше Мачу-Пикчу будет (фото 102).

Когда простой человек читает о Перу, то думает – вот, есть такая страна Перу, и там живут перуанцы. А когда-то жили инки. Но их давно не осталось! А так, там одни перуанцы. А что за нация такая, перуанцы? А Хашем их знает. Есть вель аргентинцы, чилийцы, и есть перуанцы. Перу не воспринимается как бывший СССР с республиками. С национальными автономиями. Какие там, в Перу, нации?

Кош с детства воспринимал Латинскую Америку как совокупность национальных государств. Вроде бы там есть и какие-то индейцы? Бродят какие-то дикие племена в джунглях… И никогда Латинская Америка не воспринималась как материк, на котором до сих пор живут многочисленные индейские племена. Между тем, это так. Хотя на поверхности, эти страны управляются белой или почти белой элитой, потомками испанцев и португальцев, внизу так и остались индейские племена. Казалось бы, за пятьсот лет, колонизаторы должны были переварить всю эту индейскую массу и из нее должны были возникнуть новые нации. Не все так гладко.

Вот и в Перу. На побережьи, оно еще может и ничего. Но в горах, так и живут племена. Кечуа, аймара… и вот чачапойаяс. Они жили тут давно, и еще в IX веке, во время Среднего Горизонта, отразили нападение уари, распространявшихся на север. Уари пришлось остановиться. После распада их империи, распалось и сильное вождество чачапойяс, и их практически без труда завоевали инки. После разгрома инков испанцами, чачапойас как бы растворились, ассимилировались с прежними колонизаторами… во всяком случае, язык их исчез. Но значит ли это, что они исчезли и этнически? Дело темное. Во всяком случае, город Чачапойас существует. А потом перуанцы обнаружили Куэлап и устроили из него архелогический парк.

Зачем уж было ставить крепость именно тут, на высоте почти 3000 метров, на берегу Уткабамбы? Индейцам виднее. Как объяснил нам гид, строили ее, кажется, почти тысячелетие, с 6-го по 16-й век, для защиты от враждебных уари. Они построили первую империю в Перу, еще до инков, и пытались завоевать и чачапойяс на севере. Потом ее просто бросили. То есть, она никогда не была разрушена врагами, а просто пострадала от времени и джунглей. Самих же чачапойас завоевали инки. Уари чачапойас сумели отбросить, а инков – уже нет. А потом пришли испанцы, и Куэлап окончательно заброили, пока в середине XIX века его не открыли снова местные интеллигенты.

Современные исследователи ставят многое под сомнение. Во-первых, Куэлап – это не крепость. Из того, что там толстые высокие стены, не стоит делать вывод, что это была крепость. У местных чачапойас просто не было врагов, ради которых стоило возводить такую крепость. Уари в самом деле дошли на севере до южного края владений чачапойас, но там и остановились. Индейцы с востока (из бассейна Амазонки) не представляли собой серьезной военной угрозы.

Куэлап, с точки зрения этих исследователей, вовсе не крепость, а образец так называемой архитектуры престижа – элита чачапойас возвела его просто для того, чтобы отделиться от простого народа. Это был, так сказать, просто охраняемый поселок. Не исключено и религиозное значение этого сооружения. Но только не крепость. Впрочем, гиды этих исследователей не читали.

Мы поднялись вверх по ступенькам одной из лестниц у провала в стене. Вот это была аутентичная крепость, не декорации, как в Мачу-Пикчу, подумал тогда автор. Впрочем, идея, что Мачу-Пикчу – крепость, и что это и есть загадочная Вилькабамба, была выдвинута Хайрамом Бингамом, который разрекламировал Мачу-Пикчу. Однако, как и с Куэлапом, эта идея была развенчана. С пятидесятых годов прошлого века от нее отказались, а потом нашли и настоящую Вилькабамбу (или «назначили» ее). Теперь Мачу-Пикчу считают «дачным поселком», а вот Куэлап, по словам гидов, таки-да, крепость. Конечно, перуанцы расчистили и восстановили для туристов отдельные участки, но, в основном, тут джунгли.

Тогда Коша это не удивило, а должно было бы. Ведь Анды на западной части Перу – это мертвая зона. Горная пустыня. Здесь же мы были на восточной стороне, фактически, на спуске в районе джунглей Амазонки. Не зря же Чачапойас – столица провинции Амазонас (впрочем, и город Чачапойас был основан только испанцами и несколько раз переносился)! Но тогда автор путешествовал по путеводителю от точки к точке, и мало вдавался в такие тонкости.

Так как большая часть монумента не была расчищена, то наглядно видно, как лианы захватывают и разрушают постройки. Наверно, 80% построек не раскопано. Она примерно 600 метров в длину и 100 метров в ширину. Мы осмотрели участок 100 на 200, наверно. Только то, к сожалению, куда нас водил гид. На верхний уровень даже не поднимались (и туда не пускали). Между тем, судя по тому, что пишут археологи, там есть гораздо более интересные постройки.

Каменные домики были своеобразные, круглые, как ульи или вигвамы. Но каменные. Некоторые из них, сказал проводник, принадлежали шаманам, их отличают по узорам из камня (104). Был очень прикольный «храм», Эль-Тинтеро, «Чернильница» (его назначение, как обсерватории, тоже сейчас оспаривается).

Посидели на стене крепости и посмотрели на внешний мир внизу – неплохо. Но, опять же, это не Мачу-Пикчу. Нет визуальной магии. Или она стерлась? Кругом паслись ламы (103). Кроме нас, там прошла экскурсия, типа, перуанских пионеров. Или бойскаутов.

В общем, место аутентичное, и не засиженное охранниками (правда, везде гиды) и нерасчищенное. Но чего-то после Мачу-Пикчу не хватает. Чисто пространственной формы. И без гида там вроде нельзя, никуда не пускают, ничего трогать не дают. Даже на Мачу-Пикчу такого нет. Впрочем, Куэлап – место активных археологических раскопок. Хорошо, что вообще пускают. Местные власти пытаются разыграть эту карту и активно привлекают туристов.

В окрестостях Чачапойас немало древних развалин, в том числе еще одна «крепость», похожая на Куэлап, но поменьше. Есть петроглифы, захоронения мумий, и так далее. Но, разумеется, туристам об этом не говорят. Чего разбрасываться. Кто хочет все это увидеть, должен тщательно подготовиться, и найти знающих гидов. Подавляющее большинство туристов приезжают сюда только ради Куэлапа, Гокты и мумий.

На обратном пути остановились в прикормленном ресторанчике и там пообедали. Хорошо кормят и недорого. Вернулись уже поздно, так что Кош только обежал по вечерней площади, зашел в интернет-кафе и проверил почту. Интернет был дешевый, порядка доллара за час или даже дешевле (это были времена когда в хостелах не было вай-фаев, сейчас это неактуально). Публика в кафе в основном молодежная, проверяла свои социальные сети и искала себе пары. Казалось бы, оно нужно в городке, где тридцать тысяч человек и практически вся молодежь должна друг друга знать?

Хотелось по барам прошвырнуться, но было неясно, куда именно идти. Навскидку, не было видно никаких баров. Тогда еще Кош не понимал, что в Латинской Америке, как правило, нет открытой «ночной жизни». Про бары нужно было спрашивать у таксистов. К тому же вечером воздух вдруг затянуло какой-то типа пылью, оказавшейся туманом. Никакого тебе роскошного звездного неба, как в Куско. Такое небо, видно, и в горах не везде бывает. А жаль.

Зловещая Гокта

Утром прошелся по Чачапойас более обстоятельно. Чачапойас был основан в 1538 году конкистадоров Алонсо де Альварадас, и лет за десять сменил несколько мест, пока не устаканился там, где находится сейчас, на высоте примерно 2300 метров. В нем живет порядка тридцати тысяч человек, и попасть в него можно только автобусом из Чиклайо или Кахамарки (аэропорт в то время служил только для грузовых самолетов). Он является административным центром провинции (области) Амазонас.

В Чачапойас, как во многих провинциальных латиноамериканских городках, в небольшом центрике кипит жизнь, а за его пределами тянутся унылые одноэтажные жилые улочки. Центральная площадь – идеальный квадрат сто на сто метров. На площади и вокруг нее есть магазины и большой рынок. Тут же фудкорт под открытым небом – едальни и лотки с уличной едой.

Народ толпился вокруг уличных торговцев. Даже непонятно, что они там ели с утра, заливая каким-то маслом из грязных бутылок. Кош не рискнул попробовать. Видимо, совсем дешево и по-народному. Похоже, даже небогатые люди не готовят дома (у них может и нет кухонь), а выходят на работу, и на углу чего-то перекусывают. И это экономически доступно.

Еще когда выезжали в Куэлап, на окраине города миновали квартал новеньких крошечных одноэтажных домиков, явно современных. Но маленьких. Такой чачапойаский левистаун. Образцово-показательная деревня.

– А это, – сказал наш гид, – наш поселок для учителей. Им эти домики выдаются для бесплатного проживания, пока они тут работают в школе. И представьте себе! Никто из них почему-то тут жить не хочет…

О как. Им все условия, а они… не хотят тут жить.

Примерно в девять утра, новую команду туристов посадили в маршрутку, ехать на Гокту (см. карту на 97а). Если уже попал в Чачапойас, дальше можно особенно не напрягаться – администрация хостела поставит тебя на хорошо отлаженный поток экскурсий.

Демографический состав этой группы был совсем другой, чем вчера на Куэлап. В основном, молодые и энергичные западники. Только два старпера – Кош и еще одни сеньор-пенсионер из Лимы. По дороге нам показали знаменитые пещерные захоронения чача. Они были на другом берегу реки и почти незаметные отсюда. Чачапойас размещали мумии на краю обрывов с деревнянными масками – чтобы им можно было поклоняться. В наше время эти захоронения подверглись разграблению, и если бы не самоотверженная работа археологов, могли бы вообще исчезнуть.

К этим захоронениям очень трудно попасть. Большинство экскурсий, обещающие их показать, имеют в виду именно вот это – посмотреть на них из-за реки. А вовсе не залезть туда. Река, наверно и была та самая Уткабамба, приток Мараньон. Если занять удачное место у окна, сама по себе дорога к Куэлапу или Гокте, уже прикольная, пейзажи просто замечательные (фото 105).

105 По дороге на водопад Гокта

106 Водопад Гокта

В одном месте дороги обвалился склон – хорошо, что уже подоспели бульдозеры и успели отгрести чуток камней, так что мы смогли проехать… а то не видать бы нам Гокты. Тут бы на мопеде разъезжать, и разглядывать все обстоятельно. Но как раз тут, в отличие от Куско, мотоциклов почти не встречалось. Тут дождливая местность, и на мотоциклах, наверно, особо не разъездишься.

Доехали до деревни Кокачимба51 – она даже ближе к Чачапойас, чем Куэлап (97а). Оплатили билеты в парк, получили гида, пожилого (на вид) индейца, который уже совсем по-английски не говорил, в отличие от куэлаповского гида. Заказали в местном ресторане обед.

Вышли в путь примерно в десять утра. Предполагалось, что должны вернуться к четырем. А в восемь часов вечера был автобус в Чиклайо. Расстояние от деревни до водопада было всего километров восемь, но было заранее известно, что дорога будет непростая. Пара миллениалов из нашей группы сразу заказала себе по пони (или мулы, с погонщиком). Пони шли только до середины пути – но и то хлеб! Всего баксов двадцать. Кош не заказал, и это было ошибкой.

На краю деревни открылся вид на Гокту – тонкую струйку на горизонте (фото 106). А за деревней началось… Тропинка шла то вверх, то вниз – подъем-спуск, подъем-спуск… она пересекала отроги гор. И это – на высоте выше 3000. Неплохое упражнение. Вскоре молодежь ушла вперед, а мы с гидом и синьором из Лимы плелись за ними (гид не имел права нас оставлять одних). Тут-то Кош пожалел о пони.

Нас окружала облачная сельва – сельва нублада, «облачные джунгли». Мы были уже на восточной, «амазонской стороне» Анд. В принципе, в верховьях Амазонки, так как стекает она с гор. Река Уткабамба впадает в реку Мараньон, а Мараньон и есть исток Амазонки. Официально Амазонка начинается далеко на юге, к востоку от Куско. Так далеко на восточную сторону Анд в Перу Кош никогда еще не забирался (это так и останется рекордом).

Ничего особенного в этих джунглях (или сельве) не было. Растительность себе, и растительность, никаких экзотических цветов или, там, птиц. Были какие-то лианы… мох, само собой, на ветках. А так, заросли и заросли. Кош не ботаник.

Над горами висели клочья тумана – а по дороге было солнечно, и горы были отлично видны. Видимо, мы поднялись выше… По долинам и по взгорьям – вверх-вниз, вверх-вниз. Дорога стала влажной и скользкой – хорошо, что у Коша был альпеншток! В отличие от него, бедный лимский сеньор то и дело сползал на крутых подъемах. Гид-индеец сделал ему палку из подручного материала. Но с альпенштоком, конечно, не сравнится. Скоро Кошу в этом придется убедиться…

На середине пути мы наткнулись на ларек в джунглях – под названием «Кабанита де Голондрина», Ласточкино гнездо. Тут молодежь оставила пони, дальше пони не шли. Продавали стандартные напитки, в том числе и из знаменитых листьев. Но недешево, по местным меркам. Зато на месте. Прошло, наверно, часа два или три. Вскоре мы снова увидели молодежь – она уже возвращалась! А мы только-только подошли к последнему испытанию.

Тропинка до этого пункта была вполне приемлемой для пенсионеров. Но в одном месте, как раз на скальной полке, у них что-то обвалилось, и остался узкий карниз меньше метра шириной. А под ним – отвесный обрыв метров пятьдесят, как минимум. Как раз в мутную речку, вытекающую из водопада. В середине карниза был провал, его подлатали парой досок. Об этом нам не сообщали в рекламках (впрочем, к 2020 году это вроде поправили!).

Кош не страдает высотобоязнью, но что тут делают персоны с головокружениями? Поворачивают назад, так и не увидев водопада? С альпенштоком легко перескочил через карниз, а вот сеньора пришлось тянитолкать проводникам (тут откуда-то появился второй гид). Один тащил его спереди, а другой подталкивал сзади (фото 107). Индейцам карнизы были нипочем.

107 Провал, перекрытый доской, по дороге на водопад Гокта

108 У пруда в основании водопада Гокта

109 Вид на облачные джунгли по дороге к Гокте

После карниза пришлось еще потопать, пока не подошли к водопаду. Смотреть на красоты природы сил уже не было, все сконцентрировалось на одной цели – вперед! Там оставалась последняя группа туристов, уже не наша. Они уже уходили, когда Кош, два индейца и синьор прибыли на место. Было уже два часа дня – мы прошли восемь километров за почти шесть часов. У водопада не осталось никого. Кош принялся переодевать штаны на шорты и шлепанцы. У него была глупая идея искупаться в пруду при водопаде. Несмотря на скептические замечания проводника. В это время синьор успел спуститься до середины тропы к водопаду – к самому пруду он не пошел – и вернулся. Когда Кош подошел к водопаду, там уже никого не оставалось.

Выйдя на холм, с которого туристы фотографировали водопад, Кош понял, почему они быстро возвращались – вниз вел довольно крутой каменистый спуск, и ничего, кроме пруда, там не было. На водопад можно и нужно было смотреть и фотографироваться с холма. Тем не менее, идея была, все же, хотя бы омочить ноги. Что за дела! Чтобы русский человек дошел до самого водопада и не омочил в нем сапоги?! Не сапоги, так хоть сандалии…

И Кош начал спуск. Чем ниже он спускался, опираясь на альпеншток, тем яснее становилось, насколько прав был проводник и как глупо было и думать о купании – несущаяся от водопада водяная пыль была ледяная, падала-то она с высоты почти 4000 метров. Дно пруда покрывали горные острые камни. Чем ближе Кош подходил к пруду, тем сильнее было сопротивление воздуха – водопад словно отталкивал человека от себя.

Время от времени сильные порывы ветра бросали на Коша холодную пыль. У самой кромки воды даже просто стоять было тяжело – скользко в сандалиях, и ветер стал неожиданно сильным. Тут, внизу, он отталкивал от водопада (анимизация, конечно). А ведь наверху, на холме, никакого ветра не было!

Несмотря на все это, таки зашел в холодную воду и оглянулся – вокруг не было никого (фото 108, лужа выглядит вполне невинно, но не такова реальность). Тут, у водопада, тропическая жара куда-то исчезла, и несомая ветром холодная водяная пыль смешивала перспективу. Холм позади почти перестал существовать, Коша окружала пелена водяной пыли. Место было, как говорят иностранцы, sinister и desolate. Более того, просто evil.

– А что, – подумал Кош, – никого кругом нет, он тут один на один с водопадом, и водопад-то явно сильнее.

Кош вспомнил индейскую легенду про водопад из википедии – индейцы потому не рассказывали белому начальству про водопад, что верили, что в этом пруду, у основания водопада, живет злой дух, «русалка», убивающая каждого, кто расскажет про водопад «белым». Теперь в это охотно верилось. Кош всмотрелся в темный пруд у основания. Вот тут-то она и живет. Якобы это ее белые волосы растекаются по изогнутой стене… Сейчас вылезет, и…

Мрачное, мрачное место, но это в полной мере понимаешь, только дойдя до воды, а не глядя с холма. Гиды, скорее, хорошо знали, что такое находиться у водопада, потому и рекомендовали не ходить дальше холма. Но кто же их слушал? А они же не будут обламывать сеньоров экстранхеросов.

– Хватит с меня природы! – решил Кош, и полез назад, вверх, на холм.

Не тут-то было. Надетые для купания сандалии скользили, Кош пошатнулся, и едва не рухнул на камни – расцарапал колено и руку, и самое страшное – сломал альпеншток! Впрочем, этот альпеншток, на который Кош автоматически оперся при падении, возможно, спас от перелома руки или ноги, потому что всюду были острые каменные кромки. То-то было бы весело на карнизе! И Кош пополз, пополз, почти на карачках, вверх – подальше от Гокты.

Вылез, добрел до индейцев с синьором, перевязал раны. Перекусил остатками бутерброда и мы двинулись назад. Было больше двух. Когда же мы вернемся? Автобус в Чиклайо ведь в 7:30. Опять вверх-вниз. Кош рванул вперед, а подуставший синьор остался с индейцами. Индейцы замыкали группу, предоставляя авангард самому себе.

Несмотря на царапины, Кош двигался бодро, но тут пошел дождь! Этого только не хватало. Кош накинул целофановый плащ и закинул рюкзак за спину. И тут как раз подошел к карнизу. Так же бодро ринулся вперед, но не тут-то было. Альпенштока-то уже не было.

Там был один участок, где камни выступают, образуя выступ, так что, протискиваясь спиной к обрыву с рюкзаком Кош бы застрял плащом, и ухватиться на намокших от дождя камнях не за что! Снять плащ уже было невозможно. Двинуться вперед можно было только как-бы нависнув спиной над обрывом. Без особой гарантии, что руки не сорвутся на мокрых камнях. Да и назад, непонятно будет, если поползешь назад. Вот положение. Ждать индейцев?

Кош замер на карнизе на несколько секунд, а потом – будь что будет – сделал рывок! Не сорвался. Все, как говорится, сбылось, но Гокта почти свое получила. Прямо скажем, то еще местечко. Но на этом приключения не кончались – тащиться назад пришлось уже под налетевшим тропическим дождем. Все стало скользким. Кош добрался до ларька, закупился инка-колой, и тут его догнали индейцы с синьором. Индеец вырубил Кошу сук вместо альпенштока и Кош двинулся дальше, опять оставив синьора позади.

В общем, так прошли часа два – вверх-вниз, вверх-вниз. В конце концев, Кош вышел к деревне. Дождь почти прекратился, и Кош наконец увидел это явление про которое писали лоньки – облака были внизу, там не было ничего видно, а горы вздымались над ними (фото 109). Нублада!

Кош начал спуск в деревню. Тут-то дождь еще шел. Оказалось, что молодежь уже все сожрала и ждала только нас. Кош объяснил, что ему на автобус. На этот автобус нужно было еще одной паре. А что, если опоздаем? Водитель маршрутки категорически отказался ехать назад без синьора – он должен был привезти всех назад, и это было логично. Такси! Но какое такси в этой деревне? Стали звонить в агентство… в общем, Кош говорит, давайте поедем на маршрутке к началу трека, а то ведь синьор пока дойдет… В итоге, так и поступили и сэкономили несколько минут.

Сеньор едва живой добрел до деревни. Совместными усилиями – сам он уже не мог – запихали его в автобус, и двинулись. (Кош успел попрощаться с проводиником, и сунуть ему денег. Но зато, пока он бегал в одной рубашке за синьором и проводником, у него промок ксивник с паспортом!)

В итоге, все удалось, мы приехали за целых 30 минут до отхода автобуса, Кош быстро собрал вещички и на такси, и на вокзал. Туда же прискакала молодая пара – все успели. Ну-с, завалились в автобус, и спать.

Так завершилась эпопея с Куэлапом и Гоктой. Это была вершина первого путешествия в Перу. Первые четыре дня были насыщены впечатлениями донельзя. С этим не сравнилась бы никакая Куба. Дальше все уже пошло под уклон как сверху вниз, так и с севера на юг. Начался анабасис в Лиму.

Чиклайо и окрестности

Вывалившись из полной камы, Кош, пошатываясь, выбрался на внутренний двор терминала в Чиклайо. Было еще темно, шесть утра. Тут же дернули за рукав – Хозе! Его, после всех приключений, Кош, при его прозопагнозии, уж почти и не узнал бы. Хозе остался в прошлой, равнинной, тропической жизни. И вот он опять. Загрузились в его крокодил, и поехали.

Хозе предложил начать с самой дальней, юго-восточной точки маршрута – Хуаки Рахады. Это примерно в 30 км от центра Чиклайо, в долине Ламбайеке, местечке Сипан (отсюда и термин «правитель Сипана»). Почти все эти названия, разумеется, современные, хотя многие из них взяты из языка племен моче или чиму. Но неизвестно, как назывались эти места в то время. От языка моче осталось всего несколько слов.

Дело не в колонизаторах – еще до испанцев инки перетасовывали население и продвигали язык инков – кечуа. Именно им, а не конкистадорам, удалось уничтожить местные языки и перевести почти все население империи на свой язык. СССР отдыхает. Конкистадоры продвигали испанский, но им не удалось искоренить кечуа до конца. Во многих деревнях на испанском не говорят до сих пор. А в наше время пошел обратный процесс – возрождение кечуа. Многие перуанцы индейского происхождения, в чьих семьях давно не говорили на кечуа, начали его изучать.

Хуака – для всех местных, особенно индейцев, это «место силы», любой силы, в том числе и пирамиды52. Эта хуака была построена культурой Моче, расцвет которой пришелся на годы с III до VIII века н. э., то есть, попадает хронологичесик либо в раздел Среднего промежуточного периода между горизонтами, или в раздел региональных культур. Географически, древние перуанские культуры делятся на культуры побережья, горные культуры и культуры сельвы.

Моче – это одна из культур побережья, или культура прибрежной зоны. Географически, это пустыня. Однако самые ранние культуры возникли именно тут, у океана. Первые охотники-собиратели жили в долинах рек, стекающих с гор. Реки были источником пресной воды в пустыне, а океан – источником еды. Со временем и тут, совершенно независимо от Азии или Центральной Америки, произошла неолитическая революция – люди обнаружили, что еду можно выращивать, и жить оседло.

Первые цивилизации (сложные сообщества) возникли здесь пять-шесть тысяч лет назад – позже, чем на Ближнем Востоке, но не так уж и поздно. Культура моче – уже сравнительно поздняя, до нее тут существовала во втором тысячелетии до н.э. культура Куписнике (а горах современная ей и близкая по идеологии культура Чавин). Если уари почитали Божество со скипетрами, то в Куписнике и Чавин почитали Божественного Паука. Паука – потому, что пауки кровососы, а кровь считалась тут главное божественной субстанцией. Эти идеи через промежуточную культуру Салинар перешли и моче.

Название Моче происходит от названия современного города Моче и реки. Неизвестно, как называли себя сами моче. Хотя их потомки продолжают жить на побережьи в современном Перу (вы увидите их везде в прибрежных городах на севере), язык их не сохранился, его заменил язык колонизаторов-инков – кечуа. Инки оказались в этом смысле гораздо более эффективными, чем англичане, русские, китайцы или испанцы.

Моче, хотя и были одним народом, не создали империи. Их культура, как и у древних греков, была культурой городов-государств. Практически в долине каждой реки на северном побережьи, от Лимы до Эквадора, было свое город-государство, большинство из них в то время были города моче.

Хуака (пирамида) Рахада знаменита тем, что ее не успели разграбить испанцы, и потому там сохранилось в первоначальной целостности царское погребение. Все остальные погребения такого типа были давно разграблены. Начали ее раскапывать только в 1980-е, и то, потому, что местные гробокопатели случайно обнаружили там золото. Была драматические история с полицией и трупом. Обнаружилось несколько нетронутых могил, и в том числе, так называемого «правителя Сипана»53. Оказалось, что у его пирамида – буквально «золотое дно».

109а Достопримечательности Чиклайо: Хуака Рахада, Эль Вентаррон, Музей Сикан, пирамиды Тукуме и музеи Чиколайо и Брюнинга (гугломап)

Все ценные предметы изъяли в музеи, положили муляжи. Место большое, его продолжают копать. Сама пирамида фактически уничтожена раскопками. «Правитель Сипана» считается самым значительным археологическим открытием XX века в Латинской Америке – ничего подобного с таким набором золота и в такой сохранности больше не нашлось, конкистадоры давно все обнаружили и переплавили.

Вокруг правителя Сипана построили целый музей в Чиклайо. О нем писали статьи, книги… это захоронение получило мировую славу. Не такую, как Мачу-пикчу, но все же. Поэтому эта хуака и попала в список объектов первого приоритета.

Хуака Рахада – золотое дно

Равнина между Андами и холодным океаном в Перу – это тропическая пустыня. Воду зря не тратят, и равнинные пейзажи – весьма, весьма безотрадны (фото 110). Из далекой России, Перу часто виделось тропическим зеленым раем. Амазонка, и все такое. Разумеется, есть Амазонка, горные пастбища на альтиплано, и те же нублады – все существует, и все зеленое. Но кто там живет, какая там цивилизация? А на той узенькой прибрежной полоске, где как раз и живет (и всегда жило) большинство перуанцев, картина совсем, совсем другая… Тропическая, но пустыня. И в ней-то и зародились почти все древнейшие культуры Перу.

110 Пустыня в окрестностях Чиклайо

111 Орошаемые поля в окрестностях Чиклайо

Почва там – не песок, а пыль. И только появляется вода – а появляется она в виде рек, стекающих с Анд, вершины которых перехватывают дожди, идущие с востока Южной Америки, с тех самых «туманных лесов» в Чачапойас (по-научному, «дождевая тень») – расцветает даже воткнутая палка (фото 111). Как в Средней Азии. А если воды нет, то почва превращается в мелкую пыль, покрывающую в этой стране на побережье все. Редко люди тратят драгоценную пресную воду на смыв этой пыли.

Все древнейшие, равнинные цивилизации в Перу базировались в устьях рек. Когда возникло земледелие, перешли к неолиту, растили хлопок, бобы, перцы, помидоры, тростник, кукурузу, а потом уже и рис, завезенный колонизаторами. Район Ламбаеке производит основную массу риса, потребляемого в Перу – его растят в этой пустыне. Практически каждая долина, через которую горные реки стекали в океан, стало колыбелью особой культуры, центром которой стал одноименный город. Эти долины разделяла пустыня, так что эти полисы, города-государства, развивались сравнительно независимо. Хотя их жители могли говорить на одном языке и разделили общие культурые понятия.

Таким очагом цивилизации был и район Сипан в предгорьях Анд, где находилась пирамида Рахада. Самые ранние цивилизации (возникшие в Перу порядка 5000 лет назад, синхронно с Египтом) возникали в устьях рек у моря. Люди кормились от океана, подбирая рыбу после отливов, а потом стали ловить ее сетями (хлопок!) Постепенно поселения перемещались на восток, к горам, откуда можно было контролировать воду. И растить хлопок, из которого делали веревки и ткани. (Из веревок плели сети, это был основной товар обмена.)

Древние люди почитали горы – источник воды. Точно так же как и горцы, почитающие священные горы – апу. Горы почитают в Перу все. Дожди в пустыне – редкость. Дожди – как правило, катастрофа для перуанцев, потому что практически все постройки – из необожженного кирпича, самана (адобе). После дождя надо все чинить!

Раз в несколько столетий, эти равнинные цивилизации уничтожались климатической катастрофой Эль-Ниньо (такова общепринятая гипотеза). В последние 500 лет часто говорили об Эль-Ниньо, но настоящего Эль-Ниньо мы пока не видели. Сообщения о ливневых катастрофах в Перу – это цветочки, мелкие Эль-Ниньи, происходящие раз в пару десятков лет. А такого, чтобы Гумбольтово течение поменяло направление, рыба вымерла, ливни зарядили на несколько месяцев и смыли все поля и города в океан – такого мы еще не видали. Однако наука утверждает, что так бывало, и, как минимум, случалось раза три-четыре за последние две тысячи лет. Безо всякого глобального потепления.

К Рахаде мы подъехали еще до девяти утра, она еще не открылась. Но – что значит таксист! – Хозе был вась-вась с персоналом, и Коша беспрепятственно, даже без билета, запустили на территорию, где не было еще никого, даже секьюрити. Там было два основных холма, так как комплекс был в свое время, еще до того, как поняли, что там – сокровище, рассечен дорогой – отсюда название Рахада, «Рассеченная» – одна пирамида справа, считалась «пустой» и раскапывалась медленно (фото 112). Вторая (слева) была практически снесена в ходе раскопок, столько слоев с нее сняли (14 захоронений).

112 Хуака Рахада

113 Грабительский лаз в хуаке Рахада

Нераскопанные перуанские пирамиды, как степные курганы, похожи на обычные песчаные холмы. Они строились не из обожженного кирпича или камней, а из обожженного на солнце кирпича-сырца (адобе). Дожди Эль-Ниньо размывали со временем стены, и получался холм (на курганы земля насыпалась специально). В этом отличие от пирамид тех же майя, облицованных каменными плитами, и сходство с пустынными замками Средней Азии. Но если эти холмы чуть покопать (чем обычно занимались кладоискатели), кладка выходит наружу (фото 113).

Ритуальный комплекс Сипана относится к равнинной культуре Моче, функционировавшей на севере Перу в первом тысячелетии н.э., и строился с IV по VIII века н. э. Центр кульуры Моче находился южнее Чиклайо, в районе города Трухийо. Чиклайо был ее периферией. Культура Моче существовала несколько столетий, и ее упадку способствовало, вероятно, одно из катастрофических событий Эль-Ниньо. На ее руинах возникла цивилизация Чиму (Чимор), завоеванная впоследствии инками. Хотя инки правили тут сравнительно недолго, так как сами были завоеваны испанцами, им удалось произвести глубокие культурные изменения, в частности, языки моче и чиму были утрачены, и местное население перешло на кечуа, а потом и на испанский. В итоге, мы даже не знаем, как называли сами себя моче и чиму, эти названия бесписьменных культур были им даны позже археологами по основным местам раскопок.

114 Археологические раскопки на хуаке Рахада

115 Реконструкция захоронения в хуаке Рахада

Кош походил вокруг пирамид, заглянул в действующие раскопы. Можно было и самому покопать (фото 114)! Хорошая получилась прогулка. Обойдя правую пирамиду, прошелся по раскопкам слева. Тут уже не копали, а устроили для туристов муляжи раскопанных захоронений (фото 115). Такой музей под открытым небом. Вполне реалистично, мастера поработали. Делать муляжи в Южной Америке умеют мастерски, не хуже китайцев. А дождей тут можно не опасаться.

Главная ценность Сипана в том, что это царское захоронение было пропущено конкистадорами, и не разграблено. Там сохранилась даже мумия правителя. Это огромная редкость в Америке – неразграбленное богатое захоронение. Сипан, правда, открыли в 1987 году именно местные грабители (хуакерос), а не археологи (тоже недооценившие этот холм). Но грабители не успели добраться до основного захоронения, их быстро выловили и дальше раскопки вели ученые. Они практически снесли один из холмов, и сейчас добивают второй. Пирамида была большая, но сначала ее разрушили проложенной через нее дорогой, а потом раскопками. С казовой, туристской стороны, тут смотреть особенно нечего, все находки находятся в специально созданном музее правителя Сипана.

Для автора же была интересна сама пирамида – первая пирамида, увиденная им на американском материке. Пусть даже от нее мало что осталось. Примерно через час, Кош двинулся на выход, где его поджидал, точа лясы с привратником, Хозе. Кош сунул привратнику десятку солей, и мы двинулись к следующему пункту, возвращаясь назад, на запад – Эль Вентаррон, в пятнадцати километрах от Сипана (см. 109а).

Эль Вентаррон – самая древняя цветная фреска в АмерикАХ

Эль Вентаррон раскопали в 2008 году. Сипан возник почти 1500 лет назад, а Эль Вентаррон – 4500 лет. Это III тысячелетие до нашей эры. Он – современник зарождения европейской и китайской цивилизаций и расцветом Египта и Месопотамии. Люди в Чиклайо были не так круты, как в Египте и Китае, но, все же, памятник заслуживает внимания.

Ученые затрудняются – куда определить эту культуру. Если бы это было дальше к югу, ее бы включили в группу понятия Норте Чико, то есть, Маленький Север – туда записывают все ранние культуры, плохо вписывающиеся в созданные в прошлом веке классификации. Но пока что, получается, что в каком устье вытекающей с гор реки на побережьи не копни, везде вылезают древние развитые культуры. Пусть даже они еще не изобрели керамику, и называются докерамическими. Хотя они появились лет на пять тысяч позже, чем аналогичечные культуры на Ближнем Востоке, все равно, они перекраивают парадигму того, что ученые знали о развитии человечества в Америке.

По уровню техники, американские индейцы и близко не лежали к тому, что было в Египте и Месопотамии 5000 лет назад. Не изобрели ни колеса (впрочем, у них не было тягловых животных), ни металлургии приличной, ни письменности, и так далее. И по уровню изобразительного искусства, «американцам» было далеко до.

Все же они вовсе не были примитивными племенами, только накануне Конкисты достигшими какого-то расцвета. Уже 5000 лет назад они строили огромные здания. А значит, и социальная структура какая-то была. Скорее всего, их уже можно отнести к «вождествам». Увы, без письменности, и практически ничего про них неизвестно, кроме археологических находок.

Древние прибрежные племена уже торговали с горными племенами и с Амазонкой (тут нашли скелеты попугая и обезьяны, как-то же они должны были сюда попасть), а также покупали раковины из Эквадора – значит, было уже что продать, были торговцы и торговые пути. Известно, что люди наладили обмен вещами на огромных расстояниях более ста тысяч лет назад. Тем не менее, поразительно. И это только то, что удалось раскопать в последние лет тридцать, а ведь еще копать и копать.

В Вентарроне обнаружили самую древнюю полихромную фреску – значит, было уже какое-то искусство, и краски!

116 Хуака Эль Вентаррон

117 Гид на хуаке Эль Вентаррон

118 Вид на раскопке на хуаке Эль Вентаррон

119 Древнейшие американские полихромные фрески, хуака Эль Вентаррон

Несмотря на свежесть обнаружения и активные раскопки, объект был уже открыт в для туристов (фото 116). Туристов в этот ранний час, в будний день, кроме Коша не было. Гидов тоже, но тут же для него выписали из поселка рядом тетушку-экскурсовода, учителку по профессии (фото 117). Тетушка говорила, только по испански (и, как постепенно стало ясно, потребности в англоязычных гидах тут немного), но говорила очень грамотно и отчетливо, так что Кош примерно половину понимал, а остальное можно было восстановить по информационным постерам.

Тетушка рассказала, что тут, на протяжении тысячи лет, было построено несколько храмов, друг на друге, как бутерброд (фото 118). Самый ранний слой – даже не из адобе-сырца, а из собраных на побережьи плоских булыжников из оасдочных пород, скрепленных раствором. Это и позволило ему уцелеть, так как храмы были засыпаны, «похоронены», представителями той же культуры, которой они служили. Находящиеся рядом древние постройки и захоронения культуры чиму были разграблены в 1990-х годах, а засыпанные древние храмы не были обнаружены грабителями хуакерос. Основной урон нанесли скорее местные жители, растаскивающие древние кирпичи на свои хозпостройки.