Идеал (сборник) Рэнд Айн
Эстерхази (тихо). А ты не думаешь, что тебе было бы лучше уехать домой?
Лало (яростным движением закутывается в меха, бросается к двери, внезапно оборачивается). Позвони мне завтра, когда придешь в себя. Я возьму трубку, если захочу этого.
Эстерхази. Ну, если только завтра я еще буду здесь.
Лало. Что?
Эстерхази. Я сказал, что позвоню только в том случае, если завтра еще буду здесь.
Лало. Что ты имеешь в виду? Собираешься уехать или…
Эстерхази (негромко, утвердительным тоном). Или.
Лало. Ах, не надо становиться в позу дурака из глупой мелодрамы! (Уходит, хлопнув дверью.)
Эстерхази стоит неподвижно, глубоко задумавшись. Потом слегка вздрагивает, как бы очнувшись. Пожимает плечами. Уходит направо в спальню, оставив дверь открытой. Звонит телефон. Он возвращается, успев поменять фрак на роскошную домашнюю куртку.
Эстерхази (снимает трубку). Алло! (С удивлением.) В такое время? Как ее зовут?.. Не говорит?.. Хорошо, пусть поднимается. (Кладет трубку. Закуривает. В дверь стучат. Он улыбается.) Войдите!
Входит Кей Гонда. Улыбка исчезает с его лица. Он не двигается. Какое-то мгновение стоит, неподвижными пальцами держа у рта сигарету. Потом отбрасывает ее резким движением запястья – это единственное, чем он выражает свое удивление, – и спокойно отвешивает светский поклон.
Эстерхази. Добрый вечер, мисс Гонда.
Кей Гонда. Добрый вечер.
Эстерхази. Вуаль или темные очки?
Кей Гонда. Что?
Эстерхази. Надеюсь, вы не позволили портье узнать вас?
Кей Гонда (вдруг улыбается, достает из кармана очки). Темные очки.
Эстерхази. Гениальная идея.
Кей Гонда. Что?
Эстерхази. Вы пришли сюда, чтобы спрятаться.
Кей Гонда. Откуда вы знаете?
Эстерхази. Потому что это могли сделать только вы. Только вы одна обладаете настолько тонким чутьем, способным распознать единственное действительно искреннее письмо, которое я написал за всю свою жизнь.
Кей Гонда (глядя на него). В самом деле?
Эстерхази (открыто рассматривая ее, говорит будничным, прозаичным тоном). Вы кажетесь выше, чем на экране, и менее реальной. Волосы у вас светлее, чем я думал. Голос как будто на тон выше. Жаль, что ни одна камера не способна точно отобразить этот оттенок вашей губной помады. (Другим тоном, теплым и искренним.) Ну а теперь, когда я выполнил свой долг поклонника и отреагировал подобающим образом, садитесь, и забудем о том, в каких необычных обстоятельствах мы находимся.
Кей Гонда. Вы действительно хотите, чтобы я у вас осталась?
Эстерхази (глядя на комнату). Не самое плохое место. Вид из окна, правда, не очень и соседи сверху иногда шумят, но не часто. (Посмотрев на нее.) Нет, я не буду говорить, насколько рад вашему появлению. Я никогда не бываю многословен в отношении того, что действительно дорого мне. Впрочем, подобная возможность нечасто выпадала на мою долю. Отвык.
Кей Гонда (садясь). Спасибо.
Эстерхази. За что?
Кей Гонда. За те слова, которых вы не сказали.
Эстерхази. Знаете ли вы, что это я должен вас благодарить? Не только за то, что вы пришли, но и за то, что из всех ночей вы пришли ко мне именно в эту ночь.
Кей Гонда. Почему?
Эстерхази. Возможно, жизнь дана вам затем, чтобы спасать чужие жизни. (Пауза.) Когда-то… давно – хотя нет, вот странно! – всего несколько минут назад я был готов убить себя. Не смотрите на меня так. Это не страшно. Страшнее всего другое: чувство полного безразличия даже к смерти, даже к собственному равнодушию. И вдруг приходите вы… Думаю, я мог бы возненавидеть вас за это.
Кей Гонда. Думаю, еще возненавидите.
Эстерхази (с внезапной горячностью и неожиданным чувством). Я не хочу опять гордиться собой. Я это бросил. Но теперь я горжусь. Только потому, что вижу вас здесь. Только потому, что случилось то, что я не считал возможным в этой жизни.
Кей Гонда. Вы сказали, что не будете мне говорить, как рады меня видеть. Так и не говорите. Я не хочу слышать эти слова. Я не могу слышать их так часто. Я никогда им не верила. И не думаю, что поверю сегодня.
Эстерхази. Это означает, что вы всегда верили в них. Вы же знаете эту неистребимую хворь – желание верить в лучшее в человеке. Я хочу предупредить вас, чтобы вы этого не делали. Хочу еще посоветовать уничтожить в себе желание жить в чем-то, кроме той сухой грязи, в которой копошатся все остальные. Хочу, но не могу. Потому что вы никогда не сможете этого сделать. В этом ваше проклятие. И мое.
Кей Гонда (сердитым и умоляющим тоном). Я не хочу слышать ничего подобного!
Эстерхази (присаживаясь на край кресла, говорит мягко, легко). Знаете, когда я был молодым – очень молодым, – я тогда думал, что моя жизнь будет огромной и яркой. Мне хотелось преклонить колена перед собственным будущим… (Пожимает плечами.) Это проходит.
Кей Гонда. Проходит ли?
Эстерхази. Всегда. Но никогда до конца.
Кей Гонда (смолкает и вдруг пылко и доверчиво произносит). Однажды, совсем-совсем молодой, я увидела одного человека. Дело было в горах, он стоял на скале. Стоял, запрокинув голову, расставив в стороны руки, напряженный как лук, как натянутая струна, поющая на полной экстаза ноте, какой людям никогда не доводилось слышать… Я не знаю, кто это был. Я только поняла, что именно такой и должна быть жизнь… (Голос ее постепенно затихает.)
Эстерхази (с интересом). И что было дальше?
Кей Гонда (другим голосом). Я вернулась домой, мама как раз накрывала стол к ужину и была счастлива, потому что ей удалась подливка для жаркого. И потому в молитве поблагодарила за это Бога… (Вскакивает, поворачивается к нему, сердито.) Не слушайте меня! Не смотрите на меня так!.. Я пыталась избавиться от этого чувства. Я думала, что должна на многое закрыть глаза, от многого воздерживаться… научиться жить, как другие. Стать такой, как они. И забыть. И я сделала это. Сделала. Но того человека на скале забыть не могу. Не могу!
Эстерхази. Мы неспособны на это.
Кей Гонда (с волнением). Значит, вы меня поняли? И я не одна? О, Господи! Не может быть так, чтобы я была одна! (Вдруг притихнув.) Но почему сдались вы?
Эстерхази. Потому что сдаются все люди. Потому что это, вожделенное, никогда не приходит. И что получил взамен? Моторные лодки, лошадей, карты, женщин – все жизненные тупики, все легкомысленные удовольствия. Все то, чего я никогда не хотел.
Кей Гонда (мягко). Вы уверены в этом?
Эстерхази. А больше ничего не было. Но если бы это посетило меня, если бы получил шанс, последний шанс…
Кей Гонда. Вы уверены в этом?
Эстерхази (смотрит на нее, затем решительно подходит к телефону и снимает трубку). Гладстон 2-1018… Алло, Карл?.. Помнишь, ты мне говорил про две каюты на «Императрице Панамы»… ты все еще хочешь избавиться от них? Да… да, хорошо… В полвосьмого?.. Там и встретимся… Я понял… Спасибо. (Кладет трубку. Кей Гонда вопросительно смотрит на него. Он оборачивается к ней, говорит спокойно и буднично.) «Императрица Панамы» отходит из Сан-Педро в половине восьмого утра. В Бразилию. Оттуда не выдают.
Кей Гонда. Что вы намереваетесь делать?
Эстерхази. Убежим вместе. Как преступившие закон – оба. Теперь мне есть за что бороться. О, увидев меня, мои предки позавидовали бы мне. Потому что мой священный Грааль существует, он настоящий, живой, доступный. Только они не поняли бы. Это наш с вами секрет. Ваш и мой.
Кей Гонда. Но вы не спросили моего согласия.
Эстерхази. Но я и не должен спрашивать. Если я спрошу, у меня не будет права ехать с вами.
Кей Гонда (ласково улыбается, затем). Но я все равно хочу ответить вам.
Эстерхази (замолкает, с ожиданием смотрит на нее). Так скажите.
Кей Гонда (доверчиво глядя прямо на него, шепотом). Да, я хочу поехать с вами.
Эстерхази (мгновение внимательно смотрит на нее; а затем, как бы для того, чтобы умышленно пригасить искренность мгновения, смотрит на часы и говорит уже будничным тоном.) Нам осталось переждать всего несколько часов. Я растоплю камин. Нам будет лучше. (Разжигая огонь, бодрым тоном.) Я захвачу несколько вещей… Все необходимое вам можно будет купить на корабле… У меня мало денег, но до утра мне удастся собрать несколько тысяч… Еще не знаю, где, но я их достану… (Она садится в кресло перед огнем. Он устраивается на полу у ее ног и смотрит на нее.) В Бразилии ужасно яркое солнце. Надеюсь, вы не боитесь обгореть?
Кей Гонда (с радостной, немного ребячливой интонацией). Всегда обгораю.
Эстерхази. Купим домик где-нибудь в джунглях. Займусь валкой леса – как ни странно, этим делом я еще не занимался. Но научусь. А ты научишься готовить.
Кей Гонда. Научусь. Я научусь всему, что нам понадобится. Мы начнем заново, с начала мира – нашего мира.
Эстерхази. Тебе не страшно?
Кей Гонда (улыбается). Ужасно страшно. Я ведь никогда раньше не была счастлива.
Эстерхази. Работа испортит тебе руки… твои прекрасные руки… (Он берет ее руку и поспешно роняет ее. Говорит с некоторым усилием, внезапно серьезным тоном.) Я буду лишь твоим зодчим, твоим пажом и сторожевым псом. И ничем больше – пока не заслужу этого.
Кей Гонда (глядя на него). О чем ты задумался?
Эстерхази (рассеянно). Я задумался о завтрашнем дне и обо всех следующих днях… Как они еще далеки от нас…
Кей Гонда (весело). Я хочу дом на берегу моря. Или около большой реки.
Эстерхази. С балконом в твоей комнате, над водой, обращенным в сторону рассвета… (непроизвольно добавляет), а ночью залитым лунным светом…
Кей Гонда. У нас не будет соседей… нигде… на много миль вокруг… И никто не будет глазеть на меня… Никто не станет платить деньги за то, чтобы видеть меня на экране…
Эстерхази (понижая голос). Я никому не позволю на тебя глазеть… По утрам ты будешь плавать в море… одна… в зеленоватой воде… под первыми лучами солнца, падающими на твое тело… (Встает, наклоняется к ней, шепотом.) А потом я позову тебя в дом… на скалы… в мои объятия… (Обнимает ее и страстно целует. Она отвечает на поцелуй. Он поднимает голову и тихо, цинично смеется.) Так вот чего мы оба на самом деле хотим, правда? Зачем тогда притворяться?
Кей Гонда (не понимает его). Что?
Эстерхази. Зачем притворяться, изображать из себя нечто особенное? Мы ничем не лучше других. (Пытается еще раз поцеловать ее.)
Кей Гонда. Пусти! (Вырывается.)
Эстерхази (смеется). Куда ты пойдешь? Тебе некуда пойти! (Она ошеломленно, круглыми глазами смотрит на него.) В конце концов, какая разница, сейчас это произойдет или потом? Не стоит воспринимать это занятие слишком серьезно. (Кей Гонда бросается к двери. Он останавливает ее. Она вскрикивает негромко, закрывая ладонью собственный рот.) Успокойся! Ты не можешь позвать на помощь!.. Что лучше: смертная казнь или вот это… (Она истерически хохочет.) Успокойся!.. В конце концов, какая мне разница, что ты будешь потом обо мне думать?.. Зачем мне думать о завтрашнем дне?
Она вырывается, бежит и выскакивает за дверь. Он остается на месте и слушает смех, громкий и беззаботный, удаляющийся по коридору.
Занавес
Акт II
Сцена 3
На экране письмо, написанное крупным, неровным почерком:
«Дорогая мисс Гонда!
Это письмо адресовано Вам, но на самом деле я пишу его себе самому. Пишу и думаю, что обращаюсь к той женщине, которая является единственным оправданием существования этого мира, которой хватает мужества быть этим оправданием. К женщине, которая не надевает на несколько часов маску величия, чтобы потом вернуться к действительности в виде детей/обедов/подруг/футбола и Бога. К женщине, которая ищет это величие в каждой минуте и на каждом шагу. К женщине, жизнь которой не проклятие, не сделка, а гимн. Мне достаточно знать, что такая женщина существует. И я написал эти строки, хотя, может быть, Вы не возьмете на себя труда их прочесть или прочтете, но не поймете меня. Я не знаю, какая Вы на самом деле. Но я пишу Вам такой, какой Вы можете быть.
Джонни Дауэс.Мэйн-стрит, Лос-Анджелес,Калифорния».
Огни гаснут, экран исчезает, и на сцене возникает чердак Джонни Дауэса: грязное, непривлекательного вида помещение под низким, косым потолком и темными стенами, покрытыми потрескавшейся штукатуркой. Каморка совершенно пуста, и кажется необитаемой и даже нереальной. Узкая железная кровать у правой стены, сломанный стол и несколько ящиков вместо стульев. Слева в глубине узкая дверь. Вся центральная стена представляет собой большое окно, разделенное рамой на маленькие квадраты. За окном открывается вид на Лос-Анджелес. За темными контурами небоскребов на небе видна первая розовая полоска рассвета. Когда загорается свет, на сцене никого нет, царит полумрак. Интерьер комнаты теряется на фоне потрясающей панорамы сияющего огнями Лос-Анджелеса. Она должна привлекать внимание зрителя так, чтобы он забыл, что находится в помещении, и местом действия являются город и небо. (Во время действия небо медленно светлеет, полоска рассвета растет.)
Слышны шаги, поднимающиеся по лестнице. Под дверью угадывается приближающийся свет. Дверь открывается, входит Кей Гонда. За ней, шаркая ногами, входит миссис Моноган, старая хозяйка дома, со свечой в руке. Ставит свечу на стол и стоит, переводя дыхание после подъема по крутой лестнице, и с любопытством рассматривает Кей Гонду.
Миссис Моноган. Ну, пожалте. Это здесь.
Кей Гонда (медленно оглядывая комнату). Спасибо.
Миссис Моноган. А вы его родственница, да?
Кей Гонда. Нет.
Миссис Моноган (с ехидцей). Так я и думала.
Кей Гонда. Я никогда его не видела.
Миссис Моноган. Так я тебе скажу! Дурной он парень. Ой, дурной! Бездельник-то, настоящий, он-то. Платить – это никогда. На одной работе его больше двух недель не держат.
Кей Гонда. Когда он вернется?
Миссис Моноган. В любую минуту… или никогда, откуда я знаю? Всю ночь его где-то носит, а где, один Бог знает. По улицам, лодырь, шляется, по улицам. Придет как пьяный. Но не пьяный, не! Я знаю, не пьет он.
Кей Гонда. Я его подожду.
Миссис Моноган. Располагайся. (Внимательно смотрит на нее.) Что ль, работу ему хочешь предложить?
Кей Гонда. Нет, у меня нет для него работы.
Миссис Моноган. Опять ему пинка дали три дня назад. А раньше была хорошая работа – посыльным. И долго он на ней продержался по-твоему? И не думай. Потом был подавальщиком в «Гамбургерах Луи». Говорю тебе, дурной он. Я-то уж знаю. Получше тебя.
Кей Гонда. Я его совсем не знаю.
Миссис Моноган. А что его с работы гонят, так я их и не осуждаю. Странный он. Не посмеяться, не пошутить. (Доверительно.) Знаешь, что мне его старший из «Гамбургеров-то Луи» сказал? «Сопляк, говорит, сопляк и много о себе воображает, – сказал мне этот Луи, которого гамбургеры-то. – От него у постоянного официанта мурашки по коже бегут».
Кей Гонда. Значит, Луи, которого гамбургеры, так и сказал?
Миссис Моноган. Чистую правду говорю. (Вполголоса.) А знаешь что? Он же в колледже учился, парень этот. И не поверишь, что учился, раз такую работу берет. Чему учился, один Бог знает. И проку от него никакого. И… (Умолкает, прислушивается. На лестнице раздаются шаги.) Вот он! Других таких бесстыжих нет, чтобы в такое время домой являться. (У двери.) Подумай-ка. Может, сможешь для него что сделать. (Уходит.)
Входит Джонни Дауэс. Это высокий, стройный парень, разменявший третий десяток лет; узкое лицо с обтянутыми кожей скулами, твердо сомкнутые губы, чистый, открытый взгляд. Они долго смотрят друг на друга.
Джонни (медленно, спокойно, без удивления или любопытства в голосе). Добрый вечер, мисс Гонда.
Кей Гонда (не может оторвать от него взгляд, в голосе ее звучит изумление). Добрый вечер.
Джонни. Пожалуйста, садитесь.
Кей Гонда. Но вы не хотите, чтобы я здесь осталась.
Джонни. Вы остаетесь.
Кей Гонда. Вы не спрашиваете, почему я пришла.
Джонни. Вы здесь. (Он садится.)
Кей Гонда (вдруг подходит к нему, берет руками его голову и поворачивает к себе лицом). Что случилось, Джонни?
Джонни. Теперь уже ничего.
Кей Гонда. Ты не должен так радоваться моему приходу.
Джонни. Я знал, что вы придете.
Кей Гонда (отходит от него и полным усталости движением опускается на кровать. Смотрит на него, улыбается, но не весело и не дружелюбно). Люди говорят, что я великая кинозвезда, Джонни.
Джонни. Да.
Кей Гонда. Они говорят, что у меня есть все, чего можно только пожелать.
Джонни. Разве это действительно так?
Кей Гонда. Нет. Но откуда ты знаешь?
Джонни. Почему вы решили, что я это знаю?
Кей Гонда. Джонни, а ты никогда не смущаешься, когда говоришь с людьми?
Джонни. Нет. Очень смущаюсь. Всегда. Я не знаю, что им сказать. Но сейчас не смущаюсь.
Кей Гонда. Я очень плохая женщина, Джонни. Все, что ты обо мне слышал, правда. Как и то, чего ты не слышал. Я пришла сказать тебе, чтобы ты не думал обо мне так, как написал в письме.
Джонни. Вы пришли именно для того, чтобы сказать: все то, что я написал в письме, правда. Все и даже больше.
Кей Гонда (с жестким смешком). Дурак! Я тебя не боюсь… Ты знаешь, что я получаю двадцать тысяч долларов в неделю?
Джонни. Да.
Кей Гонда. Ты знаешь, что у меня пятьдесят пар туфель и трое дворецких?
Джонни. Нетрудно предположить.
Кей Гонда. А ты знаешь, что мои фильмы идут во всех городах мира?
Джонни. Да.
Кей Гонда (с яростью). Не смотри на меня так!.. Ты знаешь, что люди платят миллионы, чтобы посмотреть на меня? Мне не нужно твое одобрение! У меня масса поклонников! Я для них очень много значу!
Джонни. Ты ничего для них не значишь. И ты это знаешь.
Кей Гонда (смотрит на него почти с ненавистью). Я это знала час назад. (Поворачивается к нему.) Почему ты ничего у меня не просишь?
Джонни. Что же я должен просить у вас?
Кей Гонда. Например, почему ты не просишь меня устроить тебя на работу в киностудию?
Джонни. Единственное, о чем я мог бы вас попросить, вы для меня уже сделали.
Кей Гонда (жестко смеется, говорит новым, странным для нее, совершенно будничным тоном). Ладно, Джонни, не будем валять дурака. Я скажу тебе кое-что. Я убила человека. Опасно прятать убийцу. Почему ты меня не гонишь? (Он сидит и молча смотрит на нее.) Нет? И это не получается? Ну что же, посмотри на меня. Я самая красивая женщина, какую ты когда-либо видел. Хочешь переспать со мной? Почему нет? Прямо сейчас. Я не стану сопротивляться. (Он не шевелится.) Тоже нет? Ну слушай: знаешь ли ты, что за мою голову назначено вознаграждение? Почему бы тебе не вызвать полицию и не сдать меня? Устроишь свою жизнь.
Джонни (мягко). Ты так несчастлива?
Кей Гонда (идет к нему и падает у его ног на колени). Помоги мне, Джонни!
Джонни (опускается на пол рядом с ней, кладет руки ей на плечи, негромко спрашивает). Почему вы пришли ко мне?
Кей Гонда (поднимает голову). Джонни. Если все вы видите меня на экране, слышите слова, которые я говорю, и восхищаетесь мной, то где могу я услышать ваши слова? Где я могу их услышать, чтобы идти дальше? И ту славу, ту радость, которую я создаю на экране как иллюзию, я хочу видеть здесь и сейчас, своими собственными глазами! Я хочу видеть настоящую жизнь! И хочу знать, что на белом свете есть хотя бы один человек, который хочет того же! Иначе какой толк, какой смысл в моих трудах и горении ради невозможного видения? Душе тоже нужна пища. Она может иссякнуть.
Джонни (встает, ведет ее к кровати, усаживает, стоит около нее). Могу сказать вам только одно: на свете мало людей, которые видят тебя и понимают. И такие люди придают смысл твоей жизни. Остальные – остальные остаются такими, какими ты видишь. У вас есть долг. Жить. Существовать на земле. Чтобы они знали, что вы существуете и можете существовать. Бороться, даже если на победу надежды нет. Мы не можем оставить землю в руках тех, остальных.
Кей Гонда (глядя на него, тихо). Кто ты, Джонни?
Джонни (удивленно). Я?.. Я никто.
Кей Гонда. Откуда ты родом?
Джонни. У меня где-то был дом и родители. Но я плохо помню их… плохо помню все, что когда-либо со мной происходило. В памяти моей нет такого дня, который стоило бы вспоминать.
Кей Гонда. У тебя нет друзей?
Джонни. Нет.
Кей Гонда. У тебя нет работы?
Джонни. Есть… нет, меня уволили три дня назад. Я забыл.
Кей Гонда. Где ты жил раньше?
Джонни. Во многих местах. Я со счета сбился.
Кей Гонда. Ты ненавидишь людей, Джонни?
Джонни. Нет. Я никогда их не замечаю.
Кей Гонда. О чем ты мечтаешь?
Джонни. Какая польза в мечтах?
Кей Гонда. Какая польза в жизни?
Джонни. Никакой. Но кто в этом виноват?
Кей Гонда. Те, кто не умеет мечтать.
Джонни. Нет. Те, кто умеет только мечтать.
Кей Гонда. Ты очень несчастлив?
Джонни. Нет… Думаю, вам не стоит задавать мне такие вопросы. Я не смогу дать здравый ответ ни на один из них.
Кей Гонда. Один великий человек сказал: «Я люблю тех, кто не знает, как сегодня жить».
Джонни (тихо). Наверно, я тот человек, которому не следовало родиться на свет. Это не жалоба. Мне не страшно, и я не жалею. Но мне часто хотелось умереть. У меня нет желания ни изменить мир, ни быть его частью, когда он такой, как есть. У меня никогда не было такого оружия, как у вас. Я не испытал даже желания найти оружие. Я хотел бы уйти отсюда – спокойно и по собственному желанию.
Кей Гонда. Не надо так говорить.
Джонни. Меня всегда здесь что-то удерживало. Что-то такое, что должно было посетить меня до того, как я уйду прежде. Я хочу пережить одну-единственную минуту, которая принадлежала бы мне, а не им. Минуту, лишенную мелких и гадких удовольствий. Минуту восторга, полного и абсолютного, минуту, которую нельзя пережить… Они никогда не давали мне жить. Я всегда надеялся, что сам выберу себе смерть.
Кей Гонда. Не говори так. Ты мне нужен. Я здесь. Я не позволю тебе уйти.
Джонни (после паузы, глядя на нее странным новым взглядом, ровно и сухо). Ты? Ты убийца, которую однажды поймают и повесят. (Она смотрит на него, потрясенная. Джонни подходит к окну, стоит и смотрит в него. За окном теперь день. Лучи света ореолом окружают темные силуэты небоскребов. Вдруг, не поворачиваясь к ней, спрашивает.) Ты его убила?
Кей Гонда. Не будем об этом говорить.
Джонни (не оборачиваясь). Я знавал Грантона Сэйерса. Я один раз работал на него, носил за ним клюшки в гольф-клубе Санта-Барбары. Тяжелый был человек.
Кей Гонда. Он был очень несчастен, Джонни.
Джонни (оборачиваясь к ней). Кто-нибудь присутствовал?
Кей Гонда. Где?
Джонни. Кто-нибудь видел, как ты его убила?
Кей Гонда. Обязательно об этом говорить?
Джонни. Я должен это знать. Кто-нибудь видел, как ты его убила?
Кей Гонда. Нет.
Джонни. У полиции есть что-нибудь против тебя?
Кей Гонда. Ничего, кроме того, что я могла бы им рассказать сама. Но я им ничего не скажу. И тебе тоже. Во всяком случае, сейчас. Не надо расспрашивать меня.
Джонни. Какое вознаграждение назначили за твою голову?
Кей Гонда (после паузы, странным голосом). Что ты сказал, Джонни?
Джонни (спокойно). Я спросил, какое вознаграждение назначили за твою голову? (Она молча смотрит на него.) Не важно. (Подходит к двери, открывает ее, кричит.) Миссис Моноган! Пойдите сюда!
Кей Гонда. Что ты делаешь?
Он не отвечает и не смотрит на нее. Миссис Моноган шаркающими шагами поднимается по лестнице и появляется в двери.
Миссис Моноган (недовольным тоном). Чего тебе надо?
Джонни. Миссис Моноган, слушайте внимательно. Спуститесь к своему телефону. Вызовите полицию. Скажите им, чтобы скорее приехали. Скажите, Кей Гонда находится здесь. Вы поняли? Кей Гонда. Быстрее.
Миссис Моноган (ошеломленно). Да, сэр… (Торопливо уходит.)
Джонни закрывает дверь, поворачивается к Кей Гонде. Она бросается к двери. Между ними стол. Он открывает ящик, достает пистолет и наводит на нее.
Джонни. Стой на месте.
Она не двигается. Он возвращается к двери и запирает ее. Она вдруг как-то поникает, продолжая стоять.
Кей Гонда (не глядя на него, ровным безжизненным голосом). Убери его. Я не буду пытаться сбежать.
Он сует пистолет в карман и становится спиной к двери. Она садится спиной к нему.
Джонни (быстро). У нас осталось около трех минут. На мой взгляд, с нами ничего не случилось и не случится. Минуту назад мир остановился и будет неподвижен еще три минуты. Но этот перерыв наш. Ты здесь. Я смотрю на тебя. Я видел твои глаза и в них всю правду, доступную людям. (Она роняет голову на руки.) Прямо сейчас на земле нет других людей. Только ты и я. Нет ничего, кроме мира, в котором мы живем. Один раз вдохнуть этот воздух, двигаться, слышать свой собственный голос не отвратительным и не страдающим… Я никогда не знал благодарности. Но теперь из всех слов хочу сказать тебе только три: я благодарю тебя. Когда ты уйдешь отсюда, помни, что я тебя поблагодарил. Помни – что бы ни случилось в этой комнате…
Она прячет лицо в ладони. Он молча стоит, голова откинута назад, глаза закрыты.
Слышны быстрые шаги, поднимающиеся по лестнице. Джонни и Кей не двигаются. Громкий, энергичный стук в дверь.
Джонни оборачивается, отпирает дверь и открывает ее. Входит капитан полиции, за ним два полисмена. Кей Гонда встает, глядя на них.
Капитан. Господи Иисусе!
Они смотрят на нее, ошеломленные.
Полисмен. А я думал, опять ложный вызов!
Капитан. Мисс Гонда, я чрезвычайно рад вас видеть. Мы с ног сбились в…
Кей Гонда. Уведите меня отсюда. Куда угодно.
Капитан (делая шаг к ней). Ну, у нас нет…
Джонни (тихо, но с суровым приказом в голосе, так что все оборачиваются к нему). Отойдите от нее. (Капитан останавливается. Джонни показывает полицейскому на стол.) Сядьте. Возьмите ручку и бумагу.
Читать бесплатно другие книги:
