Меч Вещего Олега. Фехтовальщик из будущего Большаков Валерий

– Попробуем!

– Гоните!

Олег отвязал гнедочалого, с густым нависом, хорошей выездки. Степняк! Животина неспокойно отаптывалась, конячий глаз косил на Олега, дыхи тревожно раздувались.

– Спокойно, коняшка! – Олег огладил конскую морду, потрепал седую гриву и взлетел в седло.

Конь сперва вскобенился, но пофыркал-пофыркал и стал слушаться. Олег припустил коня мелким шагом, дожидаясь, когда его догонят Валит и Ошкуй. Валит выбрал рыжего, а Ошкуй взгромоздился на серого в яблоках.

– За мной!

Понукаемый гнедочалый пошел быстрым наметом. Да коняшенок и не ждал посыла – сам ярился, гонистый был, обскачливый. Во как припустился! И ведь мягко как несет, хоть бы раз тряхнуло. Золото, а не коняшка! Грива отвалом на бок, хвост на относе – загляденье…

За скачущими мыслями Олег старательно прятал страх и тревогу – что с Радой? Ни разу даже не вспомнил! Вот ведь…

– Может, наши в лес ушли? – прокричал Ошкуй, пригибаясь к гриве коня.

– Щас увидим! – ответил Валит.

«Надо же! – подумал Олег. – Ошкуй о товарищах вспомнил! Не так уж все и запущено…»

Альдейга строилась широко, привольно, вытягиваясь по берегу Олкоги и забираясь в лес по ее притокам. И три тысячи свеев, или сколько их там было, рассыпавшись по улицам, затерявшись в закоулках, не казались более страшной силой. Не сразу-то и заметишь вражин!

На полном скаку всадники преодолели горку. Вот наконец и Бравлинсхов! Главный хозяйский дом горма горел, языки пламени выбрасывало из окон второго этажа. По двору бегали девки, две кучки воинов из молодшей дружины крепили оборону. А по руслу Ила-дьоги уже бежал отрядец хускарлов, волоча лестницы и веревки, потрясая топорами и копьями.

Вот, наконец, и частокол. Олег бешено замахал рукой гридням, засевшим в привратной башенке. Створка ворот на ржавых пудовых петлях неохотно приоткрылась, и гнедочалый влетел во двор. Остужая коня, Олег сделал круг, высматривая, где мелькнет расшитая рубаха Рады. Рубахи трэлей, кожаные доспехи дренгов, поневы… Углядев зареванную Чару, он замахал ей рукой. Чара подбежала.

– Где Рада? – спросил Сухов, свешиваясь с седла. Травница сначала вытаращилась на Олега, а потом только махнула в сторону кузни:

– Там где-то!

Сухов молча развернул коня.

Странно он чувствовал себя. Умом Олег понимал, что кипит бой, что могут убить, но душа не принимала такой вариант развития событий. Словно все вокруг было не по-настоящему! Будто сидел в сердце некий клапан и не выпускал страхи наружу. Юго-Западными воротами Олег проскакал на опушку. Ошкуй с Валитом догоняли его.

Они были здесь – все, кого он искал, кого жаждал спасти и уберечь от смерти. Возле ивы лежал Вольгаст тиун. Выбеленная рубаха тиуна мокла кровью. Пончик придерживал его голову на коленях, тампонируя рану, и орал, неумело матерясь в сторону Ила-дьоги. Там, в десяти шагах, кричала Рада. Косматый пират-находник без шлема, но в чем-то наподобие пластинчатого панциря волок девушку за косу, громко гогоча, а Рада лупила по волосатой лапе маленькими кулачками. Олег замертвел. Его сон!

Он спрыгнул с коня и бросился к викингу, нащупывая за правым плечом рукоятку хазарского меча. Свей заметил его, но девушку не отпустил, только намотал косу на руку. На правую. Девушка мешала викингу, да и левой биться было несподручно, но он все не отпускал добычу. Рада не удержалась и упала на колени во взбаламученную воду. В жестокой ярости Олег рубанул по руке разбойника, вцепившейся в косу. Меч чисто оттяпал конечность. Рада упала на четвереньки, рыдая, выпутывала из волос кровавый обрубок и глядела, глядела на Олега, не отворачивая зареванного лица, не отрывая огромных умоляющих глаз.

– К троллям тебя, нидинга! – прорычал Олег. – На север и в горы!

Добрый хазарский меч обрушился на бычью шею трубно ревущего викинга… Олег только головой покачал. Повезло – викинга доконал! Хотя, может, на дурака просто нарвался, похотливого и жадного. Но об этом потом – в свободное от войны время. Вон, набегает еще один желающий сдать кровь рыбам на анализ… Этот был не столько могуч, сколько просто грузен. Ополченец. Но быстр, чертовски быстр… Видать, в походы хаживал.

Олег едва успевал отбиваться от этого рубаки. Свейский меч полоснул Олегу по ребрам, рассек мышцу бедра… И тут Олегу снова повезло – клинок свея изломился у самой крестовины! Мах. Олегов меч вспорол пивной животик – сизые кишки вывалились неприятным кублом, плюхнулись в воду. Олег развернулся и поспешил назад, протягивая руку Раде, фиксируя каждую мелочь, – и заплаканные глаза, и пятнышко сажи у девушки на щеке…

– Пошли, маленькая, пошли, – сказал он ласково. Рада больше не плакала, всхлипывала только, когда цеплялась за него – за руку, за пояс, за шею. – Пошли, пошли… Тиуну нашему худо.

Пончик больше не орал и не ругался, сосредоточившись на оказании первой помощи. Ему пособлял Валит.

– Как он? – спросил Олег, в правой держа меч, в левой – руку девушки.

– Живой… – проворчал Пончик, закладывая черные зияния ран чистыми тряпицами, смоченными в пахучем зелье. – Крови вытекло – пропасть… Угу…

Валит вдруг вскинул голову и выдернул из тула стрелу. Клал он ее не слева от лука, а справа, большим и указательным пальцами придерживая за пяточку, прочими оттягивая тетиву. Приседая, Олег ушел с линии огня и облегченно выпрямился – свои!

– Вона, пороки едут! – возбужденно крикнул Ошкуй, выламываясь из тальника.

Из-за ив вывернули две конные упряжки, влекущие квадратные повозки на шести катках. На повозках покачивались катапульты – онагр и баллиста, сплоченные из бруса. Онагр бил по навесной траектории, баллиста – по настильной. Видать, нашлись умные люди, «срисовали» у ромеев их «чудо-оружие»!

За пороками поспевала подвода, груженная круглыми горшками с нефтью и каменными ядрами. Катапультеры бежали рядом, держась за рамы орудий.

– Давай, батя! – закричала Рада. – Врежь им! А то сомнут наших!

– Мы и так… – пропыхтел Ярун – коренастенький бородач в плоском шлеме-наплешнике – и звонко лупанул коня мозолистой пятерней. – Но-о, мила-ай!..

– Ошкуй! Валит! – заорал Олег. – Уносите Вольгаста в лес! Рада, ты с ними…

– А чего сразу я? – вякнул было Ошкуй, но, глянув в быстро леденеющие глаза Олега, проворчал: – Ладно…

– А ты?! – закричала Рада.

– А я с батей твоим! Ну, чего стоите?

Трэли подхватили носилки с тиуном и потащили в лес. За ними, часто оглядываясь, побежала Рада.

– Дай перевяжу! – кинулся к Олегу Пончик и вскрикнул в испуге: – О боги! Да у тебя все штаны мокрые!

– Что?! – дернулся Олег.

– Да от крови, дурак! Блин, тут зашивать надо…

– Так шей!

– Больно будет… – предупредил Пончик.

– Быстрее!

– Тогда штаны спускай…

Лекарь достал холщовый мешочек из наплечной сумы, вынул из него кривую иглу с нитью и взялся сметывать живую плоть. Олег держался за ствол ивы и рычал, пуская розовую слюну, шипел и жмурил глаза.

– Все! – сказал Пончик дрожащим голосом, закончив операцию. – Тут еще ребра…

– Шей!

«Продолжение следует… – вертелось у Олега в голове. – Продолжение следует…»

– Все! – выдохнул Пончик.

Сзади послышалось тихое, будто бы даже вопросительное ржание. Олег обернулся, отходя от «иглоукалывания». К нему, потряхивая роскошной гривой, трусил гнедочалый.

– Ах ты, мой хороший! – обрадовался Олег и обнял коня за шею. – Понравилось тебе?

Гнедочалый потерся головой об его плечо. Кряхтя, Олег взгромоздился в седло.

– Осторожнее! – прикрикнул Пончик. – Тебе вообще лежать надо!

– Хочешь, чтобы все полегли? Догоняй!

Олег доскакал до Торга и притормозил коня, обозревая с обрывчика батальную сцену: под стенами цитадели сошлись две дружины – русская и свейская. Викинги отжимали варягов к перешейку, ведущему к отпертым воротам крепости. Русская гридь поддавалась, в нее клином вколачивалась ревущая, потная масса свеев. Звон и лязг, вой и топот, тупое бряцанье щитов, отводящих убийственную сталь, – все мешалось в обвальном шуме битвы.

Яруновы катапульты выехали на отлогий берег Ала-дьоги, усыпанный галькой. Позиция была превосходной – лодьи Эйрика конунга, числом с полтора десятка, стояли кучно, на расстоянии перестрела – это около двухсот двадцати метров. Вокруг пороков уже носился Олдама.

– Стой! – орал он Яруну. – Раскручивай вправо! Под колеса – упор!

На лодье с полосатым сине-белым парусом, подтянутым к рею, обратили внимание на подозрительное шевеление и переложили руль. Весла с левого борта пропустили один гребок, на правом борту навалились со всей дури, и лодья рыскнула к берегу.

– Выпрягай! – заорал Олдама. – Стрельцы есть?

– Как не быть, – сказал Ярун, живо распрягая шестерку.

– Луки в зубы, – скомандовал Олдама, – и по коням! Вперед не лезть, бить гадов издали!

Драккары приставали к берегу и высаживали бойцов. Свежих. Дюжих. Ражих. Корабли теснились на узкой и мелкой Ала-дьоги, тут им было не развернуться. Зато не промахнешься…

Расчеты, ритмично хэкая, крутили вороты, свертывая в жгуты ворохи воловьих кишок – упругие элементы. Стрелки, мотаясь вдоль берега, осыпали стрелами близкую уже лодью, гигантской водомеркой скользящую по глади вод.

– Натяни-и! Заряжа-ай! Поджига-ай!

Мужички-катапультщики уложили в пращу онагра сосуд с горючкой, зарядили баллисту и запалили просмоленный жгут.

– Отпускай! – рявкнул Олдама.

Метнулся рычаг онагра, с маху ударил по тюфяку на вертикальной раме – аж гул пошел. Низко прогудела баллиста. Машины подскочили передками, а снаряды унеслись, оставляя сизые шлейфы, – один по крутой дуге, другой по-над водой – и лопнули, раскалываясь о борта дальних лодий. Разбились, расплескивая вокруг лужи оранжево-копотного огня. Поднялся вой. Фигуры, объятые пламенем, заскакали по скамьям. Перекидываясь за борт, сигали в воду.

– Опускай! Заряжай! Натяни! Толкай!

Еще две зажигалки просвистели над флотилией. Одну из них кто-то расколотил меткой стрелой в воздухе – и устроил себе огненный душ. Пламя рассеялось от носа до кормы сине-черного драккара, зажгло скатку паруса, стекло по драконьей шее, пролилось в воду – и горело, горело, горело…

– Пускай!

– Недокрутили ишшо… – жилясь, выдавил Ярун, наваливаясь на рычаг.

– Тролль с ним! Пускай!

Недокрученный онагр швырнул полуведерный горшок в подплывавшую лодью. Ярун едва не промазал – гончарное изделие разбилось о ту планку, на которой крепились щиты. Жидкий огонь выплеснулся, окатил викингов. Паленые «ясени битвы» с воем и проклятиями ринулись за борт. А тут стрельцы! Гарцуя на конях, в манере степных кочевников, ополченцы-вои били прямой наводкой, дырявя и брони, и тела. Растянуть русский боевой лук – ох как непросто. Все равно что одной рукой взрослого мужика поднять! Стрелы били с огромной убойной силой – попадая, они сносили с ног, отбрасывали свирепых вонючих мужиков на пару шагов. Вот и сам стурман, потрясая боевой секирой, прет в воде по пояс, оставляя за собой буруны. Подскакивает Алк, кладет стрелу с бронебойным граненым жалом и, трясясь и постанывая от напряжения, оттягивает тетиву до уха. Басовой струной звенит спущенная оленья жилка. Стрела сухо тюкает стурману в грудь – и бросает спиной в мутную воду. Ноги у главаря смешно задираются вверх, а потом бухаются в муть. Готов!

Но сотни свеев добрались-таки до отмелого берега – злые, как медведи с больными зубами.

– Отходим! – проорал Олдама. – Бросай все, Ярун!

Маленький отряд, огрызаясь стрелами, отступил, смешался с гридью Хакона конунга.

Над рядами защитников Альдейги возвысился Асмуд хевдинг и мощно грянул:

– За стены! Круту прикрывать!

Олег, затесавшись в плотно сбитый ряд варягов, отступал со всеми вместе, не поворачиваясь спиной к врагу и держа меч обеими руками, готовый пустить его в ход.

Повернулись на мощных петлях створки крепостных ворот, захлопнулись с гулом, двое варягов подхватили тяжелый брус и уложили его в ушки – посторонним вход воспрещен!

* * *

Эйрик конунг был мрачен. Он был мрачен с того самого дня, когда эта сучка, внучка карельского жреца, нанесла ему травму, о которой лучше помалкивать. Ходить раскорякой конунг стеснялся, а иначе одолевала свербящая боль в паху. Все бесило конунга, все раздражало его, доводя до белого каления.

Эйрик сидел на сундуке, широко раздвинув ноги. Сундук стоял под мачтой «Рыжего Змея», а за бортом открывалась панорама сражения – слева глыбилась крепость, справа вились улочки Альдейгьюборга. Пара гигантов-норвежцев, Ингъялд Лесоруб и Хранир Белый, зорко следили за небом, отлавливая щитами случайные стрелы.

– Где Хродвисл?! – злобно спросил Эйрик.

– Убили Хродвисла, – спокойно доложил Белый.

Эйрик ударил кулаком по мачте.

– Там же одни ополченцы! – прорычал конунг.

– Они русы, – ответил Ингъялд таким тоном, будто имел в виду гигантов-йотунов.

– Чтоб им стать поживой троллей, твоим русам!

Эйрик встал, задавливая стон, и подошел к борту драккара. Северную часть города он взял и держал крепко, а вот южная половина, что за Ала-дьоги, никак не давалась ему. На том берегу речушки, сразу за Торгом, ополченцы нагородили защитную стену из камней, бревен, мешков и корзин с землей и обстреливали оттуда наступавших свеев. Даже два метательных орудия отыскались, забрасывая его лодьи горшками с горючкой и камнями. Три драккара сгорело, еще два затонуло – ядра проломили им днища.

На пристань, хромая, вышел Дюк Славянин. Перед собою он толкал Хуфина Убийцу.

– Конунг, – доложил Дюк. – Этот рус называет себя твоим человеком.

– Он не рус! – ответил Эйрик. – Он дан. Что скажешь, Хуфин?

Хуфин поклонился и подошел ближе к борту, косясь на невозмутимых норегов.

– Вадим ярл держит оборону Южных ворот, – быстро доложил он, – и предлагает помощь. Ярл пропустит твоих людей и уведет своих.

– Ага! – гаркнул Эйрик, веселея. – Отлично. Дюк, хватай бойцов и греби вокруг крепости. Высадишься у Южных ворот… – Дюк открыл было рот, но конунг поднял руку и закончил: – Тебя пропустят! Ударишь по русам, как полагается!

Дюк закудахтал от восторга и помчался за своей бандой. Вскоре пара лодий покинула Ала-дьоги, заворачивая за Стрелочный мыс.

– Ну… – цедил Эйрик. – Ну же…

Долго мучиться ожиданием ему не пришлось. Оглушительный шум битвы усилился еще больше, а за линией укреплений замелькали круглые шлемы, заблистали мечи, рубящие и полосующие ополченцев. Вспыхнула, загорелась баллиста, облитая нефтью из разбитых горшков, а на раму онагра влез Дюк и победно замахал мечом. Эйрик радостно захохотал.

– Уббе! – заревел он, бросая в бой резерв. – Греттир! Сивальд! Торольф! Стройся клином!

Викинги, засидевшись на лодьях в ожидании своего часа, с ревом повалили на берег, сбиваясь в клин-фюлькинг, неуничтожимый и всепобеждающий.

– Мечи к бою… Щиты сбить… Марш!

Викинги завыли, заржали на все голоса и бросились в атаку. Как настоящий клин разделывает дерево, членя ствол пополам, так и фюлькинг располовинил русскую гридь, отбрасывая варягов к стенам крепости. Но смять русов им не удалось – те укрылись внутри.

– И тролль с ними… – проворчал Эйрик.

Уббе, Сивальд, Гудфат и Гумми из Гизланда, разгоряченные и яростные, высыпали на пристань.

– Крепость оставим русам, – решил Эйрик, – никуда они не денутся. Делите город! Обыщите каждый дом, все ценное волоките на лодьи! Молодых не убивайте – мы их сторгуем арабам. И сожгите к троллям этот свинарник!

Ярлы радостным ревом поддержали решение конунга и бросились исполнять самый любимый приказ командования – грабить и делить добычу.

Глава 16. Прорыв

Приладожье

– Лидул, на Тайничную! – отдал приказание Хакон конунг, едва заперли ворота и гридь собралась во дворе крепости. – Крут, на Воротную!

Лидул ярл покорно склонил голову, выхватил из толпы пяток варягов и кинулся к Тайничной башне. Крут со своими поднялся на Воротную.

– Асмуд, на Толстую! Аскольд, на Водовзводную! Вуефаст, на Середову! Стрелки – на стены!

Лучники, придерживая тулы, бегом побежали, куда сказано, заняв позиции вдоль заборола – верха крепостной стены, прикрытого тесовым навесом, уберегавшим защитников от дождя и стрел. Работа лучникам нашлась сразу же – свеи пошли на приступ. Рев викингов и поднятый ими лязг перехлестывали через частокол.

Перед Олегом вырос Гайна, готский рикс, с плечами такой ширины, что на каждом могло бы сесть по Олегу Сухову.

– Кто таков? – коротко осведомился рикс.

Олег внутренне сжался, примиряясь с насмешками. «Лишь бы меч не отобрали…» – подумал он и честно назвался:

– Олег трэль!

По толпе дренгов прошли смешки. Рикс тоже растянул в усмешке рот, выказывая щербатые зубы, и сказал:

– Ты уже полдня, как вольный. Не может быть трэлем тот, кто бьется с врагом. А ты неплохо дрался, я видел!

Гайна говорил снисходительно, будто «дед» с новичком-салабоном, но Олег не вникал в тонкости – известие о воле потрясло его. Он даже не обрадовался в тот момент – душа его растеряла все эмоции. Было такое ощущение, будто в нем разверзся вакуум.

– Мечом ты добыл свободу, Вещий, – проговорил Хакон конунг, держась за сердце.

Пончик храбро кинулся к нему, крича:

– Ляг, конунг, ляг! Да уложите же его!

Варяги послушались – быстро вынесли из терема пару медвежьих шкур и постелили на ступенях. Хакон, страдальчески морщась, прилег.

– Щас я… Угу… – заторопился Пончик, роясь в своем коробе. – Где-то у меня тут настоечка была… Боярышника… Вот!

Конунг глотнул настойки и сморщился:

– Гадость какая!

– Зато полезно, – назидательно сказал Пончик. – Это сердце прихватило… Угу…

Гайна, почтительно подождав, когда лекарь закончит обхаживать конунга, поманил Олега за собой.

– Давай на стену! – приказал он. – Чую, скоро полезут. Твое место – возле самой башни.

Олег серьезно кивнул и полез на стену. Все пело в нем и орало, сжималось от нежданного счастья и распирало грудь. Война – это такой пустяк! Воля – вот что самое драгоценное. Пока человек живет обычной жизнью, он не понимает этой простой истины. Но стоит только свободу потерять… О-о!

Взобравшись наверх, Сухов прошел к стене башни. Слева тянулись крепкие перила с балясинами и открывался двор, а справа торчал частокол из заостренных бревен. Через равные промежутки бревна поднимались столбами, удерживая навес. Олег выглянул поверх частокола, и ему стало нехорошо – свеи шли на штурм, войско запрудило весь Торг. Копья качались убийственным камышом, а шлемов-то, шлемов… Словно смотришь на кучу просыпанных яблок. И вся эта масса орет, движется, потрясает мечами и топорами, волочит лестницы, раскручивает веревки с «кошками»…

Олег сцепил зубы и потянул меч из ножен. Воля – это хорошо, но он пока никто, и звать его никак. Он даже не дренг. А в этом времени воин – не просто защитник родины. Дружина конунга – это и армия, и свита, и совет министров. Прибиться бы ему к гриди, зацепиться бы… Только вот кого попало в гридни не берут, войти в дружину конунга – это все равно что записаться в отряд космонавтов. Так же просто… Вот и докажи, что ты достоин. Давай, Олежек, давай! А дирхемы с динарами отдадим Пончику, ему нужнее!

Прямо перед лицом Олега о частокол брякнула штурмовая лестница с крючьями. Сухов, холодея, отвел меч. Из-за стены вздыбился свей. Прикрываясь щитом, он попытался пырнуть Олега. Сухов отшиб вражеский клинок и тут же опробовал комбинацию «синкагэ-рю» – ушел с линии атаки, одновременно нанося вертикальный удар. Враг с раскроенным черепом рухнул вниз.

Олег переменил руку на обратный хват и просадил шею следующему противнику – в шлеме с выкружками для глаз, из-под которого высовывались смешные рыжие косички. Свей заклекотал, упал на стену, судорожно цепляясь за верхнее бревно, и сорвался вниз. Олег выглянул наружу, и тут же над ухом у него просвистела стрела. Он резко присел, успев, правда, заметить главное, – викинги отступили, побросав лестницы.

Скрипя досками, подошел Гайна, держа в опущенной руке прямой меч. С лезвия падали тягучие капли.

– Решили не тратить на нас время, – усмехнулся рикс и крикнул, перегибаясь через перила: – Отбой! Свеи грабить пошли.

По балкончику, с башни на стену перебрался Асмуд хевдинг, а во дворе, задирая голову, остановился Аскольд сэконунг.

– Что делать будем? – крикнул он.

– Прорываться надо! – ответил Асмуд сверху вниз.

– Сейчас?

– Зачем сейчас? Когда стемнеет!

– Вот именно, когда стемнеет!

– Будет светло, – усмехнулся Асмуд, – вся Альдейга заполыхает!

– Тогда они и нас подожгут… – обеспокоился Гайна.

– Ни в жизнь! Им же добыча нужна. А что добудешь из золы?

– Верно, – кивнул Аскольд. – Дождемся вечера и ломанемся.

– Опять-таки, куда? – задумался Асмуд. – Можно к северным воротам пробиваться… Нет, далеко слишком. К южным?..

– А давай к западным! – вступил Лидул ярл. – Двинем прямо по Влесовой дороге! И в лес, не доходя до храма.

– Подходяще! – оценил Асмуд.

– Ага, – усмехнулся Гайна. – А вы видели хоть, где у свеев лагерь? Прямо напротив Влесовой дороги.

– Ну и отлично! – воскликнул Асмуд. – Нас же там не ждут. А мы и попрем прямо через шатры. Видели когда, как степные буйволы скачут через лагерь? Несутся, как бешеные, людей до того истопчут, что те лежат на земле раскатанные, не толще сложенного шатра.

– Мы этих не хуже потопчем! – расхохотался Аскольд. – Пойдем, Хакону доложимся!

– Бди! – хлопнул Гайна Олега по плечу и потопал к лестнице.

Сухов сунул меч в ножны и остался бдить.

Свеи раскинули огромный лагерь на пригорке за Торгом. Сотни шатров стояли часто, заняв всю площадь, образованную устьями пяти улиц. Между шатрами горели костры. А справа открывалось другое устье – неширокий влив Ала-дьоги, сплошь заставленный драккарами. Свейские лодьи стояли так кучно, что по их палубам можно было перейти с одного берега на другой, не замочив ног.

Тут в лагере поднялся множественный крик, и Олег обернулся к шатрам. Солнце село, начинало темнеть, и фигуры свеев теряли ясность очертаний, расплываясь в сумерках. Потом дергавшиеся фигуры осветились – свеи зажигали факелы и разбегались по улицам. Видать, выгребли все ценное и решили побаловаться с огнем.

Факельщики, впав в безумие разрушения, выли и гоготали, запаливая все, что могло гореть. Очень скоро проемы распахнутых дверей осветились трепещущим оранжевым светом, из окон ударили языки пламени, густой дым потек в небо, собираясь в душное, чадное облако.

Олег смотрел как зачарованный. Пожар разгорался медленно, но был неостановим. Все больше и больше вилось рыжих протуберанцев, вырывавшихся из окон, треск отдельных пожарищ постепенно соединялся в единый низкий гул, все добавлявший и добавлявший мощи. Загорались клети, амбары, сараи, хлева.

– Олег, спускайся! – крикнул Гайна.

Олег скатился вниз по лестнице.

– Строимся! – гаркнул Асмуд хевдинг. – Слушай меня! Пойдем «клином». Впереди и по бокам идут те, на ком доспехи. Кто без броней – в середине. Потащите конунга и будете помогать тем, кого ранят. Всем ясно?.. Становись!

Варягов из дружины конунга уцелело человек двести. Они выстроили клин, двойными рядами окружив тех, кого не прикрывали латы. Четверо огромных гридней держали за лапы шкуру медведя, на которой лежал хмурый и недовольный Хакон конунг.

– Крут! Ханала! Алзис! Сымайте брус. Тихо только!

Названная тройка поднатужилась и вынула из ушек крепкий брус-засов.

– В сторону! Отворяй ворота! Пошли-и!

Створки ворот плавно распахнулись, и клин выдвинулся наружу. Свеи, сторожившие крепость, растерялись от такой наглости. Мышек загнали в мышеловку, а они, вместо того чтобы сидеть тихо и не рыпаться, еще и напасть осмелились!

– Мечи к бою! Бегом! Плотнее…

Свеев раскидало, как ветром развеяло. Клин взял в гору и повалил на шатры. Дорогу русам освещали пожар и луна.

Олег бежал, задыхаясь не от натуги, а от волнения. Рядом, прижав локотки, несся Пончик.

– В боку не колет? – спросил Олег.

Пончик помотал головой.

– Не сбивай дыхание… Угу… – посоветовал он. – Мы только стартовали.

Клин вломился в свейский лагерь, как танк. Варяги пробивали себе путь копьями и мечами, опрокидывая котлы с варевом, прорывая шатры, прорубаясь сквозь викингов и хускарлов. Викинги с хускарлами тоже не терялись, набрасываясь на русский клин орущей серой массой. Проткнутые копьем или зарубленные мечом, варяги падали замертво, но их побратимы тут же смыкали строй. Сцену прорыва заливал огнистым светом пожар. Прогоревшие стропила домов ломались, не выдерживая тяжести земляных крыш, и те с грохотом рушились, взметывая тучи искр. Пламистые языки огня с ревом устремлялись к небу, закручиваясь, подсвечивая клубы плотного дыма.

Дротик, падая сверху, проткнул бок гридню, бегущему рядом с Олегом. Гридень сбился с шага, валясь кулем. Олег подхватил его, закидывая руку гридня себе на шею.

– Брось… – захрипел гридень, не размыкая глаз.

– Щас! – буркнул Олег. – Ты, главное, ноги переставляй…

Раненый навалился на Олега всем весом, теряя сознание. Сухов закряхтел, но удержал.

Клин между тем миновал Западные ворота и почесал по дороге к храму Велеса. Святилища этого бога, в отличие от Перуновых, строили в низинах. Правда, рассмотреть архитектурную достопримечательность Олег не успел, краем глаза ухватил только восьмигранное строение с фигурной крышей.

– Налево!

Клин поворотил и втек в лес.

– Рассыпаться!

Строй послушно распался, люди поодиночке или парами неслись, огибая деревья.

– Шагом!

Олег, почти задохнувшийся, сменил трусцу на шаг и поволок гридня дальше, как рыба на песке хапая ртом воздух. Крики погони смолкли, и отсветы пожарища бледнели, подавляемые вечерними тенями.

Куда они шли, Олег не видел. Все его силы уходили на то, чтобы не упасть и не уронить раненого. Деревья тянули ветви, склоняли колючие лапы. Но отвести их Олег не мог, он лишь жмурился и вбирал голову в плечи, уберегая глаза. Ныла рана в боку, а та, что на бедре, открылась и сочилась кровью.

– Сто-ой!

Дорогу гриди перекрыл неглубокий овражек. Асмуд выставил дозорных и приказал разжечь небольшие костерки. Лесовики и охотники махом надрали бересты и, скрутив что-то наподобие горшков, набрали воду из ручья, журчащего по дну оврага, и поставили кипятиться – жар огня не проедал бересту, держащую влагу. Пончику привалило работы – в потемках он промывал раны, бинтовал, прикладывал травы. Олег подтащил к лекарю «своего» раненого. Пончик осмотрел его и заявил, что жить будет.

От гридня к гридню передалась команда – ожидать рассвета. Измученные бойцы валились на травянистый склон и засыпали или просто лежали, закрыв глаза и отходя от схватки.

Лес тихо шумел, верхушки сосен, колеблемые ветерком, разносили шуршащие звуки, схожие с накатом волны на песок, только что не в лад прибоя. Заухал филин, захлопал крыльями и зыбкой тенью проплыл над оврагом. Олег, вымотанный донельзя, откинул голову на траву, закрыл глаза – и словно переместился на валкую палубу лодьи. Тело плыло в шатком неравновесии, погружаясь в манящую тьму. Кровь пульсировала все покойнее, звуки, рождаемые большим скоплением людей, искажались и гасли. Олег уснул.

Глава 17. Диверсия

Гарды, Альдейгьюборг

Долго почивать ему не пришлось. Едва забрезжил рассвет, скомандовали подъем. Варяги – русы, венды, готы, финны[59] – подымались с земли, разминались, ухаживая сначала за оружием, потом за собой. Олег не стал противоречить этому полезному обычаю и первым делом тщательно протер хазарский меч, после чего спустился к ручью и с удовольствием ополоснул лицо. Сразу стало полегче.

Солнце еще не встало, лес был погружен в сумрак, где тень сливалась с отбрасывающим ее предметом. Рваная пелена тумана прикрывала землю, ветра не было, и стояла дремотная тишина. Только мягкие шаги озвучивали ее да негромкое бряканье оружия. Варяги переговаривались:

– Спалили все на хрен, ур-роды!

– Небось и в терему все перерыли…

– Делить сегодня будут…

– Ничего, Идар, вот отстроимся, да как заявимся в Бирку!

– Первым делом Упсалу по бревнышку раскатаем!

– И то верно.

– Все припомним!

– Тише! О, Свенельд рукой машет. Пошли!

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»