Слушаю и повинуюсь Сакрытина Мария

«Не хочу», – услышал Амин и, покачав головой, направился к проходу. Коридор вывел в громадный зал, откуда звездой рассыпались еще пять коридорчиков. Юноша наугад шагнул к левому. Мальчик послушно семенил за ним.

– Амин, – позвал он некоторое время спустя. – Я все хотел спросить…

– Обычно ты спрашиваешь сразу, – вздохнул юноша. – Что?

– Ты предложил мне дружбу, потому что боялся, что я тебе не помогу? Захотел больше, чем те жемчужины, которые я тебе отдал?

Амин резко остановился. Уставился на мальчика.

– Ты… как тебе это в голову пришло?!

Валид молча смотрел в ответ. Свет факела отражался в темных глазах, и снова тень мальчика удлинилась, расправляя руки-крылья…

– Нет, – бросил Амин, отворачиваясь и быстро шагая прочь.

– Нет? – ахнул мальчик, бросившись за ним. – А зачем? Амин? Зачем?

– Потому что тогда ты мне казался забавным, – ответил после паузы юноша. – Потому что я думал, тебе может понадобиться помощь. Потому что ты маленький, и одинокий, и хрупкий… Впрочем, я вижу, что ошибался.

Валид замер, открыв рот от удивления. И, когда огонь факела исчез за поворотом, бросился догонять со всех ног.

– Амин! Амин, погоди! Ой, я такой одинокий, Амин! Ой…

Юноша молча смотрел вниз, себе под ноги. Свет факела дрожал, тени трепетали, бегали по стенам коридора… и сквозь решетку – в маленькую комнатушку внизу. Очерчивали человеческий скелет, матово блестели на черепе, заставляя его мрачно ухмыляться, сверкали на серебряной цепочке…

Амин поднял факел. Из мрака высветилось еще с десяток решеток на полу и по бокам коридора.

– Эм-м… пойдем лучше амфитеатр посмотрим, – преувеличенно бодро предложил мальчик, хватая юношу за рукав.

Амин дернул рукой.

– Что это?

– Ну… э-э-э… – замялся мальчик. – Это… ну… как бы… жертвы?

Факел дрогнул у Амина в руке. Юноша быстро оглянулся.

– Ты говорил, здесь не причиняют вреда гостям.

– Гостям – да, – отозвался Валид. – Амин, не переживай, мы в полной безопасности, клянусь Ибли… э-э-э… Ваддом. Пойдем наверх.

Амин шагнул вперед. Поднял факел повыше. Слева от него полуистлевший труп девочки, чем-то напомнившей Гувейду, тянулся сквозь каменные прутья – как казалось, к огню.

– Тут… тут надпись, – дрожащим голосом проговорил юноша, наклоняясь к одной из комнат-клеток. – Что…

– Да идем же! – взвизгнул-скрипнул мальчишка, дергая юношу за руку, так что тот выронил факел.

– Валид!

– Я сказал: идем! – скрипнул мальчик, поднимая факел. Эхо отразилось от стен, понеслось-понеслось. Пол мелко вздрогнул, и Амин уже сам, подхватив мальчишку, бросился к выходу.

* * *

– Они были там… везде? В каждой ячейке? – Голос юноши дрожал – хотя они давно уже выбрались наружу.

Валид покачал головой.

– Нет. Амин… лучше не говори никому, что мы видели.

Юноша медленно выдохнул и, схватив начавшего было спускаться в долину мальчика за шиворот, прижал к каменной стене.

– Что это было?

Валид смотрел на него с веселым изумлением.

– Отвечай!

– Уже больше похоже на сынка эмира, – фыркнул мальчик.

Амин отшатнулся.

– Не говори, – повторил Валид. И вприпрыжку заскакал по ступенькам вниз.

Солнце село, вместо сестры на небо выезжал Вадд, подгоняя лунных быков серебряным кнутом. Долина казалась мертвой. Нигде не звучали барабаны, не звенели украшениями танцоры – ни звука. Амин вздрогнул, не понимая, что его испугало, и вслед за мальчиком вошел в шатер Бакра.

Бедуин готовил кофе. Методично, очень увлеченно… мертво.

Амин задержал дыхание. Огляделся. И тихо спросил зачем-то:

– А где Гувейда?

Чашечка дрогнула в руке кочевника.

– Кто? – голос Бакра звучал также… мертво.

Амин уставился на него, отстраненно думая, не разыгрывает ли его смешливый хозяин.

– Как же! Твоя сес…

Подскочивший Валид со всей силы толкнул его в бок. И тут же зачастил:

– Ой, кофе как пахнет, вкусно, наверное, да, а шакр уже кончился?

Бакр, не поднимая головы и не опуская чашечку, потянулся куда-то вглубь шатра, наверное, за шакром или еще за чем.

Кофе, всплеснув, обжег руку, потек на пол, но бедуин даже не дрогнул, не заметил.

Валид снова, уже слабее, ткнул локтем Амина, разглядывающего пятна на темной ткани.

И потянулся к кофейнику.

* * *

– Что случилось?

Валид, скрестив ноги, сидел на песке, разглядывая звездное небо.

Амин сжал кулаки.

– Ты знаешь. Что. Случилось. Говори!

Мальчик повернулся. Наклонил голову, изучая Амина из-под упавшей вихрастой челки.

– Зачем?

Юноша отрывисто вздохнул. И медленно произнес:

– У нашего хозяина-кочевника была сестра. Он ее очень любил. Теперь он даже имя ее произнести не хочет. Тебе не кажется это странным?

– То есть тебе просто любопытно, – предположил Валид, отворачиваясь.

– Нет, я… – Амин замер. – Он спас нам жизнь. Если ему нужна помощь…

– Ты уже предлагал ему помощь. Только что, – отозвался мальчик. – Помнишь, что он ответил?

Амин уронил голову на грудь.

– Вот. Не лезь не в свое дело. Вот и не лезь.

Месяц-Вадд гнал колесницу по звездной дороге в тишине. Только ветер иногда завывал где-то далеко в каменных коридорах. Или в пещерах, где…

– Она сейчас там? – холодея от догадки, выдохнул Амин. – Гувейда сейчас там? В этом подземелье? В этой… темнице?

– Как догадался? – помолчав, поинтересовался мальчик, по-прежнему глядя на небо.

Амин в ужасе уставился на него. Вскочил.

– Ты не найдешь ее там, – равнодушно бросил мальчик. – А если и найдешь, то уже мертвой. Их опаивают наркотиком, который забирает силы – очень-очень быстро…

– Как ты можешь так говорить? – прошипел Амин, хватая мальчишку за грудки. – Как?! Ты играл с ней, ты плясал с ней, ты же видел, какая она… Как?!

– Живая, – грустно улыбнулся мальчик. – Как солнышко. Как лучик. Смешливая, радостная, веселая. Была.

Амин отшатнулся. И бросился к лестнице в пещеры.

– Ты не найдешь ее, – повторил Валид, качая головой. – И уж точно не спасешь.

И так и качая головой, уселся обратно на песок.

В вышине Вадд-месяц посмотрел на него в ответ.

И равнодушно подстегнул быков.

* * *

– Нагулялся? – хмыкнул мальчик, открывая один глаз, когда Амин в разодранной абае рухнул на песок рядом.

– Ты же знаешь, – выдохнул юноша. – Знаешь, где она. Почему ты мне не помог? Скажи хоть сейчас!

– Хочешь полюбоваться на тело? – отстраненно поинтересовался Валид, поднимаясь на локтях. – Чего ты вообще суетишься? Успокойся. Вон, – мальчик кивнул на выходящего из шатра Бакра. Бедуин, не обращая на гостей внимания, направился к возлежащему неподалеку верблюду. – Ее брат спокоен. А ты дергаешься.

Амин, ругаясь про себя, схватил мальчишку за воротник.

– Ты… бессердечное… животное! Нет! Ты хуже!

Валид равнодушно смотрел на него в ответ. И, когда юноша с усталым вздохом отпустил его и закрыл глаза руками, сказал:

– Поверь, Амин. Даже если бы ты ее нашел, никто – и в том числе ее родной брат – не сказал бы тебе спасибо. Может, и она бы не сказала. Для них это великая честь, между прочим. А ты попираешь традиции, вековые, заметь, традиции. Чего ради?

– Она же еще ребенок! – выдохнул юноша.

Валид пожал плечами.

– Тем богаче жертва. Тем сильнее дух.

– Какой еще дух?

– А зачем, ты думаешь, они все это делают? – усмехнулся мальчик. – Раз в десятилетие выбирается мальчик или девочка – жребий они вроде кидают… раньше точно кидали. Выбранного готовят, опаивают – и в подземелье. Он умирает и становится духом… ну, вроде джинна. Джинна-хранителя. Заклинания, которые ты видел внизу, заставляют его охранять место заточения.

– Поэтому в Иляфе нет гулей? И других джиннов, – прошептал Амин.

– Ну да. Здесь ловушки повсюду. Кому же захочется вечно тут торчать? – пожал плечами мальчик.

– И она… даже после смерти… там… в тех клетках? – не слушая, шептал Амин. – И мы там были вчера… и…

– Они слабые, все силы на защиту города уходят, – откликнулся мальчик. – Так что ты их и не увидишь.

Амин сжал пальцами виски.

– Эй, – засуетился мальчик. – Солнце поднимается, а ты даже без куфеи. Пойдем в шатер. Ну, давай же…

– Валид, – тихо позвал Амин.

– Ну?

– Она там в клетке.

Мальчик нахмурился.

– И что?

– В клетке, – повторил юноша. – Как… как птица.

Валид замер.

– Ты знаешь, как ей помочь, – встав перед мальчиком на колени, Амин заглянул в черные глаза – в их глубине пылал огонь, но сейчас юноша не обратил на него внимания. – Хотя бы – как ее отпустить. Ты же знаешь. Помоги.

Мальчик вздохнул. Уселся рядом. И тихо, наставительно произнес:

– Послушай меня. Послушай внимательно, Амин. Да, я знаю, как ей помочь. Но я не могу – только человек может спуститься… вниз. Туда, вниз, по-настоящему, Амин, понимаешь? К мертвым. К Вадду. Потому что она мертва. И только человек может забрать одну из теней Вадда и вернуться. Или не вернуться, это уж как повезет. Но даже в лучшем случае, даже если вернешься, девчонку тут же отправят обратно в камеру, а тебя забьют камнями. Или кнутом, не помню, что в этой части пустыни любят больше. За осквернение традиций.

– Ты сможешь увести девочку, – перебил Амин. – Я помню, говорили, что неподалеку отсюда будет проходить караван. Вы скроетесь там и уйдете отсюда навсегда.

– А ты останешься. В одной из тех клеток, – вскинул брови мальчик. – Потому что именно туда тебя эти пустынники и запихнут. Вместо нее. Ты умрешь, Амин, как ты не по…

Юноша схватил его за руку.

– Ты поможешь? Уведешь ее?

Мальчик подался вперед.

– Ты… ты, правда, хочешь, чтобы…

– Я хочу, чтобы ты помог мне ее спасти, – четко произнес Амин.

Валид отпрянул.

– Я же говорил – не произноси этих слов! – проскрипел он. – Но раз ты хочешь… Что ж, – на губах мальчика заиграла злая, жестокая улыбка, – будь по-твоему.

* * *

– Что это? – поморщился Амин, закрывая нос. Чашка с зеленоватой смесью в руках у Валида пахла на редкость отвратно.

Мальчик, не отвечая, отпихнул Амина с дороги и шагнул в темный зев прохода.

Юноша обернулся. Долина внизу, окутанная лунным светом, казалась на удивление мирной. Где-то мелькали огоньки, тянуло дымом и уютным запахом кофе вместе с острым, щекочущим нос ароматом какой-то пряности.

Амин прикусил губу.

– Надеюсь, ты понимаешь, что умрешь? – раздался рядом голос Валида. – Ты не сможешь выбраться. Просто не сможешь. И кто тогда женится на луноликой царевне и станет султаном?

– Ты говорил, мне все равно им не быть, – отозвался Амин.

– Вот потому и не быть, – хмыкнул Валид. – Еще, правда, не поздно передумать. И измениться, – голос мальчика стал почти просящим. – Бакр нашел нам проводника до Мисбаха. Встретимся по дороге с караваном, как и хотели, доедем…

Амин снова посмотрел на долину. На небо, по которому гнал колесницу Вадд, в чье царство он, Амин, должен спуститься и уйти до того, как забрезжит рассвет. На черный провал арки.

Валид поймал его взгляд и радостно улыбнулся.

– Ну вот и правильно, пойдем отсюда, нечего…

Глубоко вдохнув, Амин шагнул в темноту.

– … ну и дурень, – закончил Валид, всплеснув руками и чуть не разбив чашку.

– А факел зажечь тут нельзя? – донеслось из прохода. – Темно как на том свете.

– На том свете не темно, – отозвался мальчик, спокойно заходя под арку. – И ты в этом скоро убедишься. Нет, нельзя.

– Я ничего не вижу, – беспомощно пожаловался Амин, вытягивая вперед руки и нашаривая стену.

– Потому что не смотришь, – буркнул Валид, подходя и беря его за руку. – Смотреть можно не только глазами, к твоему сведению. Привыкай. Иди за мной. Медленно, тут приступочка. Слушай эхо.

Амин, сжал зубы и, спотыкаясь, пошел за мальчиком, крепко вцепившись в его руку. Темнота угнетала. Как и отвратительный запах мази в чашке.

– К этой вони я тоже должен привыкнуть?

– О да, – усмехнулся Валид. – И чем скорее, тем лучше.

Началась лестница. Амин чудом не сломал шею на крутых ступеньках – успел схватиться за резной выступ, но неаккуратно – сбил украшение-шишечку. Та, стуча, полетела вниз – и эхо, гулко отразившееся от стен, навалилось, как сказочный монстр. Юноша вскрикнул.

– Заткнись, дурак, – шикнул на него мальчишка.

– Под нами же… провал, – шепнул Амин, нащупывая следующую ступеньку.

– О да. И глубокий, – сообщил Валид и со всей силы дернул Амина за руку. Юноша покатился по ступенькам, запоздало группируясь.

– Ну вот, – вздохнул мальчик. – А я думал, ты уже никогда не спустишься.

– Признайся, – тяжело дыша и потирая ушибленные места, произнес Амин, – мы идем без света потому, что ты решил меня помучить.

– Делать мне больше нечего, – буркнул мальчик. – Так, тут налево.

Еще несколько коридоров да одна лестница – и Амин мечтал задушить маленького паршивца-проводника. Желание уже становилось нестерпимым, как вдруг Валид остановился и выдохнул:

– Здесь. Все. Снимай одежду.

– Что? – опешил юноша.

– Раздевайся, говорю, – прошипел мальчик. – Ну!

– За-зачем? – шепнул Амин, чтобы хоть как-то наполнить тишину.

Вместо ответа юноша получил ощутимый тычок под бок.

– Поторапливайся, иначе до рассвета я тебя даже к Вадду не отправлю.

Тяжело дыша, Амин потянул абаю.

– Не бойся тишины, – сказал вдруг Валид. – Она твой друг. Вот если ты услышишь это, – раздался громкий скребущий звук. – Или это, – камешек гулко покатился по полу, – тогда можешь начинать волноваться.

– Прекрати, – устало произнес Амин, сбрасывая абаю. – Полностью раздеваться?

– В той части света, где ты родился, «раздевайся» имеет другое значение? – хмыкнул в ответ мальчик. – Давай, я жду.

Тишина вновь навалилась – Амину пришлось прикусить губу до крови, чтобы отвлечься. Темнота и тишина давили, словно стены склепа, окутывали погребальной простыней – тяжело стало даже дышать.

– Хм, а ты ничего, – проскрипел вдруг мальчик, и Амин вздрогнул. – Красивый…

– Что у тебя с голосом? – выдохнул юноша.

– Ничего, – прочистив горло, отозвался Валид. – Постой-ка еще так. М-м-м, а ну-ка повернись…

– Что б тебя шайтан забрал! – вспылил Амин. – Мы вроде торопимся.

– Ты торопишься, – поправил Валид. – А я наслаждаюсь. Дай запомнить тебя… напоследок…

Амин вздрогнул, когда теплая рука коснулась его бедра.

– Что ты делаешь?! – выпалил он, зажимая нос. Отвратительный запах окутал с ног до головы, живот тут же скрутило.

– Видишь ли, Амин, – медленно, с наслаждением протянул мальчик. – Живым не нравится запах мертвых. Но и мертвым не нравится запах живых. Там, куда я тебя отправляю, мертвы все. Живых там… мягко говоря, не любят. Так что ты должен пахнуть соответствующе.

Теплая ладошка прошлась по груди, размазывая…

– Ты меня… этой гадостью?! – булькнул Амин.

– Между прочим, я полдня ее готовил, – отозвался мальчик. – Имей уважение к чужому труду. Повернись.

– Дай ее сюда, – не выдержал юноша, на ощупь находя в руке мальчика чашку. – Я сам.

– Как скажешь, – с сожалением отозвался Валид, отходя. – Эх, такая молодость пропадает, такая дурость… тебе самому-то не жалко?

Амин не отозвался, сосредоточенно обмазываясь зеленой гадостью.

– Там наверняка верблюжий помет, – прошипел он себе под нос.

– И кое-что похуже, – усмехнулся мальчик. – Ладно, слушай внимательно. Как закончишь, садись на пол, я дам тебе местный наркотик – выпьешь и заснешь. Тебе приснится… м-м-м… лес. Или река – старуха постоянно иллюзию меняет. Но одно будет точно – шалаш. Хотя… может, шатер. Или даже дупло. В общем, маленькое жилище, но так чтобы двоих вместило. Найдешь. Там тебя встретит или кто-то из мертвецов, чаще всего женщина. Или сама Манат…

– Манат! – ахнул Амин, чуть не выронив чашку.

– А ты солнышко-Аллат ожидал увидеть? – фыркнул мальчишка. – Расслабься. Скорее всего, это будет кто-то из подручных ей джиннов. Тебе предложат поесть. Что бы там ни было, ты должен съесть хоть кусочек. Понял? Капля воды, кусочек… чего она там тебе даст. И дальше она тебя проводит. Если начнет кочевряжиться, ты ей напомни… в общем, про брошь-скарабея напомни. Проводит. Найдешь девчонку. Скорее всего, в клетке. Откроешь клетку, заберешь девчонку – она будет спать. По имени ее не называй, а то проснется. Дальше обратно в шалаш… или что там будет. Снова кусочек еды, какой бы отвратной она ни была, и капля воды. И только тогда зовешь девчонку. Если не успеешь, она останется там. Успеешь – вернетесь оба. Я буду вас ждать тут. Понял?

– Понял, – хмурясь, отозвался Амин. – А ты…

– А я жду тут, – перебил мальчик. – Мне к Вадду нельзя, стоит мне там появиться, он быстро в свое царство спустится – крылом махнуть не успею… Все, ты закончил? Ну, тогда вот, держи.

Амин уселся на пол, осторожно взял чашу с горячим отваром. Попробовал, скривился.

– До дна, – приказал Валид. – Ты все запомнил, что я сказал?

– Да, – обреченно отозвался Амин, чувствуя, как с каждым глотком на него наваливается чудовищная усталость.

– Ну, тогда до встречи, – усмехнулся мальчик. – Передавай старухе привет.

Это было последнее, что Амин услышал, заблудившись в сгустившемся вдруг тумане.

* * *

Песок был мелким, прохладным и удивительно приятным. Амин по щиколотку утонул в нем и залюбовался нежно-серебристым сиянием, исходящим от каждой песчинки.

Барханы змеями извивались, наползая друг на друга. Юноша с удовольствием вдыхал свежий, прохладный воздух, наслаждался приятной нежностью песка – не жесткого, кусающего, как обычно, а мягкого, словно дорогая перина.

Шаг, второй. Зачем он вообще идет? Куда?

Порыв ветра подтолкнул в спину, и юноша сам не заметил, как очутился на вершине холма. Амин выпрямился, отдышался и замер, открыв рот.

На безоблачном и безлунном небе танцевали звезды – маленькие алмазины искрились, постоянно перемещаясь, выводя какой-то свой загадочный узор, меняющийся как в калейдоскопе. Внизу им вторил песок, искрящийся, точно чешуя или блики на темной воде.

Ветер, снова загудев, толкнул Амина. Скрипнули песчинки, напомнив чей-то давно… очень давно слышанный голос…

Амин вздрогнул, тряхнул головой. Он… зачем он здесь? Он…

Пустыня звала. Мягко, нежно, как голос матери. Уговаривала остаться, махнуть на все и просто наслаждаться долгожданным покоем. Ведь он заслужил… Нет?

Песок заскрипел под ногами, и Амин словно очнулся. И тут же будто из-под земли перед ним возник шатер, заслонивший небо. Темный полог приглашающе распахнулся.

Юноша в последний раз оглянулся и решительно шагнул внутрь.

Здесь тоже не было темно. Скорее сумрачно. Не горела стоящая посреди циновки лампа, и хвала Аллат, потому что освещала бы она…

Амин непроизвольно прижал ладонь к губам и шагнул обратно. Чашечки и мисочки, расставленные по всем традициям бедуинов, оказались сервированы гниющими объедками. Заплесневевший шакр, мясо с копошащимися в нем червями, протухшая вонючая вода…

– Ас-саляму алейка, – раздался позади тихий голос.

Амин обернулся и с криком отшатнулся.

Сгорбленная старуха с интересом уставилась на него пустыми алыми глазницами. И, шагнув ближе, шумно принюхалась.

– Уа-алей… кум… ас-са… лям, – дрожащим голосом с трудом произнес юноша, упираясь спиной в «стенку» шатра.

Старуха уткнулась в его грудь крючковатым полуистлевшим носом и хрипло засмеялась.

– Чую, чую… живой дух… Сайеда тебя провожала?

– Что? – выдохнул Амин.

– Я слышу, – каркнула старуха. – Запах ее… слышу… Ну, говори, путник, зачем пришел?

– Я, – вздрогнул юноша. – Я… – и выпалил совсем не то, что собирался: – Накорми меня!

Старуха отступила.

– Уж готов для тебя пир, – улыбнулась беззубым ртом. – Присаживайся.

Амин сел. И с ужасом уставился на ближайшее к нему блюдо – человеческие пальцы. Тоже полуистлевшие.

– Сам захотел, – словно бы в насмешку заметила старуха.