Слушаю и повинуюсь Сакрытина Мария

Как и любой из его рода, Насим отлично знал и про птицу-хумай, и умел видеть ее в любых обличьях. И пусть недоступна она была сейчас, Насим знал так же, как влечет Амани к неудачникам – и как быстро она от них отворачивается, когда людишки ей надоедают. Не случалось еще такого, чтобы хумай остаалась рядом с одним и тем же человеком более года.

И хорошо, если отвергнутый ею Амин вернется на корабль живой и невредимый… Но что мог раб Насим сделать, чтобы помочь? Да и какой раб станет всерьез, без приказа помогать хозяину?

* * *

Крокодилы лениво смотрели на Валида – равнодушно даже, изучающе. Валид тоже на них смотрел – весело, предвкушающе. Похоже, юному «сыну» шейха передалась шаловливость «отца». Сам шейх в яркой абае и с раскрашенным лицом сидел у кресла «шехзаде» и таращился на крокодилов, безумно улыбаясь. Валид и сам не знал, что у человека в голове так неправильно повернулось – но люди всегда такие хрупкие!.. Он и играть-то еще как следует с новоявленным «отцом» не начинал…

Свита шехзаде жалась к стенам – подальше от крокодилов. Те посматривали и на людей. Улыбались. Обманчиво неповоротливые твари когда нужно ползали очень быстро – и челюсти у них… Это сейчас любимые бестии шайтана дожевывали ягненка. Но их голод это явно не утолило.

Валид отправил в рот очередной персик, метко плюнул косточкой в начальника дворцовой стражи и повелительно взмахнул рукой. Дрожащие чернокожие рабы с громадными золотыми блюдами, сгрудившись и с ужасом поглядывая на крокодилов, рассыпали по полу горячие угли. Крокодилы немедленно расползлись – и немедленно же прыснули от них, как вспугнутые ящерицы, придворные.

Хихикнув, Валид щелкнул пальцами. Замолчал канун – но не по приказу, просто уставший музыкант, не выдержав, потерял сознание. Валид туда даже не глянул – дворцовый распорядитель за последние дни очень быстро уяснил, что если не будет проявлять смекалку, закончит в пасти у песчаных львов. Тех самых, что сейчас вольготно бродили по саду у дворца.

Музыканта унесли – и вот уже другой раб взялся за канун, а Валид, улыбаясь, возвестил:

– Придумал!

Придворные содрогнулись – и мальчишка захохотал, жадно оглядывая зал. Он словно пил их страх – и это вино ему очень нравилось.

– Пусть тот, кого я выберу, танцует мне… танцует, – Валид в притворной задумчивости оглядел зал, остановившись взглядом на группке разукрашенных, точно диковинные птички, наложниц. Одна из «птичек», пискнув, бухнулась ниц, дрожа всем телом.

– Вот она пусть мне и танцует, – лениво объявил Валид, слепо шаря по пустому блюду в руках коленопреклоненного раба у кресла. Раб с ужасом смотрел на пустое блюдо – и на худенькую ручку хозяина. И дрожал.

Валид только-только перевел на него сердитый взгляд, как от группки придворных у окна раздалось:

– Сайед, позвольте сделать вашу шалость еще лучше? Пусть танцует специально обученный раб. Анната не продержится и пары вздохов на углях – вы не увидите красивого танца.

Валид отвернулся от раба – к говорившему. Перевел взгляд с него на плачущую наложницу. Улыбка на лице мальчишки стала шире – и очень напоминала теперь крокодилью усмешку.

– Ты Шарак, сын этого бурдюка визиря?

Юноша льстиво улыбнулся и поклонился.

– Да, мой шехзаде. Позвольте…

– Не позволю. – Валид снова глянул на наложницу. – Что, нравится она тебе? Ну, чего замолчал, ибни? Нравится?

Шарак растерянно смотрел на мальчишку. Мало того что по возрасту юный «шехзаде» еще не мог называть его ибни, так и заявлять, что не кто-нибудь, а старший сын визиря влюбился в девушку из Сераля…

– Шехзаде… позвольте… У меня есть раб, обученный танцевать на углях. Поверьте, он танцует прекрасно. Позвольте привести его…

– Раб! – фыркнул Валид. – Кому нужен раб? Заставишь его, да? – Он насупился. – Нет, Шарак, этого мне не нужно. Но я все же сделаю шутку ярче. С твоей помощью. Выбирай: или танцуешь за свою птичку ты – или пляшет она.

В зале повисла тишина – и Валид снова потянулся за сладостями. На этот раз его рука нащупала финики. Рабы во дворце шейха понимали, что их жизни висят на волоске, еще быстрее своих хозяев – и тоже стали расторопны. Будь шейх в своем уме, он бы, пожалуй, удивился.

В зале повисла тишина.

– Ну? Танцуешь, Шарак?

Юноша перевел взгляд на прекрасную Аннату. Да, она дарила ему волшебные ночи. Да, один ее взгляд способен отправить на небеса… Но на углях танцевать?!

– Понятно, – мрачно добавил Валид, уже решив, что станцует Шарак обязательно, но после своей «птички». – Несите ее.

Красавица-наложница еще попробовала умолять, красиво распластавшись по полу, но подальше от крокодилов. Валид, не дослушав, махнул рукой. Только добавил скучающе:

– Танцуй хорошо, и я не скормлю тебя моим крокодильчикам.

Крокодильчики проводили наложницу оценивающим взглядом.

Анната билась в руках невольников, кричала, пока ей не заткнули рот. А увидев окруживших угли крокодилов, и вовсе упала в обморок.

– Несите-несите, – приказал Валид, наблюдая. – Мне плевать, танцевать она все равно будет.

– Но некрасиво, сайед.

– Шарак, ну я же сказал, – скучающе отозвался «шехзаде». – Или танцуешь ты, или… – Он замер, глядя на вошедшего в зал светловолосого спутника визиря. Сам визирь, сгибаясь в поклоне, прятался за спину юноши.

Амин улыбнулся – то ли мальчишке в кресле, то ли испуганным придворным. И, не обращая на крокодилов внимания, прошел к замершим невольникам, держащим Аннату.

– Зачем такой красоте пропадать, сайед? И удовольствия вы не получите. Я станцую для вас лучше.

– Станцуй, – проскрипел Валид, откинувшись в кресле. – Меч ему дайте, – и бросил Амину: – Канон танцуй.

Юноша с улыбкой кивнул и принял у раба меч. Взмахнул им на пробу. Скинул туфли и, закрыв глаза, ступил на угли.

Валид, подавшись вперед, смотрел. Он отлично видел и закушенные губы юноши, и текущую по подбородку струйку крови. Пару раз неловко подбрасываемый меч чуть не отхватил юноше пальцы.

Расторопные рабы, без приказа, подсыпали еще углей – Амин, не открывая глаз, продолжал танец. Угли под его окровавленными ногами недовольно шипели – и внимательно глядели на юношу крокодилы. Ждали, когда он оступится, выйдет из дымного круга – запах крови будоражил бестий шайтана.

Смотрели на Амина придворные. Сгорбленный визирь, изумленный Шарак, прекрасная Анната… Смотрел Валид – жадно, пил страх, а по бледному застывшему лицу, не замечаемые даже самим мальчиком, текли слезы.

Пусть и вещая, сотни и сотни лет проведшая в этом мире – сотворенная при его рождении, – ей сложно признать, что некоторые вещи меняются. Что привычные человеческие страх и боль ей неприятны. Что не все люди похожи друг на друга. Не все предсказуемы…

Амин все-таки оступился. Упал меч, открыл пасть, улыбаясь, ближайший крокодил… Но отполз, когда Валид сорвался с кресла. Мелькнул лазоревый, чудесный свет, руки-крылья обняли юношу.

Уткнувшись в ворот его абаи, Валид прошептал:

– Пойдем отсюда, Амин. Не могу… Пойдем.

Мелькнуло золотом, прянули крокодилы, придворные…

– Куда он делся? – первым осмелился прервать тишину начальник дворцовой стражи.

– Надеюсь, сгинул к Иблису, – отозвался визирь. – Во славу Аллат, уберите отсюда этих мерзких тварей!

Только крокодилы впоследствии вспоминали недолгое правление юного «шехзаде» без проклятий.

…В портовой чайхане было людно, шумно – наверное, поэтому возникших в темном закутке юношу и мальчика никто не заметил. А еще компания моряков, облюбовавшая ближайший стол, вдруг заказала фрукты, сладости и молодое вино – а оплатив, куда-то исчезла.

Глотая слезы, Валид водил руками над окровавленными стопами Амина – и они заживали на глазах.

– А я все думал, почему меня к тебе так тянет? – глухим голосом рассуждал мальчик. – Теперь понял: ты же пожизненный неудачник, Амин. Ну что за дело тебе до наложницы – или до ее любовника? Или, – он поднял голову, встретился с юношей взглядом, – может, понравилась она тебе?

Амин со вздохом отвернулся. Осторожно поставил босые ноги на пол – Валид, всплеснув руками, торопливо надел на них туфли. Лучше, чем прежние, и по размеру подошедшие идеально.

– Ну что, даже слова мне не скажешь? – Валид на сладости и не посмотрел. Морщась, он глаз не сводил с юноши.

– Тебе обязательно это делать? Издеваться над нами? – прошептал Амин, и в переполненной чайхане его расслышала бы разве что крутящаяся вокруг сладкого муха. Но Валид ответил:

– Отчего же нет? Это приятно. Надо мной они издеваются, если ловят. Почему нельзя мне? – и замолчал, сжался под взглядом Амина. – Ну что? Зачем ты так на меня смотришь?

– Мне жаль тебя, – отозвался юноша. И если у кого-то это могло прозвучать как издевка, то слова Амина были искренни. Он действительно жалел – и не ради наложницы плясал на углях. И сплясал бы еще раз – Валид это понял и без слов.

Скорчившись у ног юноши, он тихо застонал, размазывая слезы по щекам. Амин потрепал волосы мальчика – руке приятно было прикасаться к мягким, как пух, прядям.

Улыбнулся через силу.

– Ты должен меня ненавидеть, – проскрипел мальчик. – Ты ведь тоже человек.

Амин с улыбкой покачал головой.

– Не могу.

– Ты вообще ненавидеть не умеешь, – всхлипнул Валид.

Амин снова покачал головой – взгляд стал тверже, решительнее.

– Умею.

Валид глянул на него и рассмеялся.

– До чего же ты забавный, человечек. Ты правда считаешь, что испытываешь к своему брату-султану такие высокие чувства? Ты глупец, ибни! Как ты можешь лечить души других, если не заглядываешь в собственную?

– Лечить? – переспросил Амин.

Валид, смеясь, повернулся к столу. Взял кубок, плеснул вина. Подал Амину.

– Выпей. А знаешь, я ждал. Порт закрыл – тебе назло. Нет, я не думал, что ты за мной придешь… Хотя нет, думал.

– За что ты так с шейхом? – Амин отпил, глядя на ластящегося мальчика.

– Он заслужил, – буркнул тот. – Ему же нравится шутить. Ну я и сделал его шутом. Желание его исполнил.

Амин тяжело вздохнул. Оглядел чайхану – никто не смотрел на них, не замечал, словно их и не существовало.

– Пойдем домой, Валид.

– Домой? – фыркнул мальчик. – На корабль?

Амин кивнул. Встал.

– Домой.

Даже свободолюбивая птица-хумай втайне мечтает иметь дом.

* * *

В каюте стояла тишина. Валид, сидя на кровати, мрачно поедал заботливо купленный Амином заранее лукум. Причем вид у мальчишки был такой, точно он тщательно искал в каждом кусочке яд, находил и травился назло всему миру.

В противоположном углу, согнувшись в три погибели и по-прежнему стоя на коленях, прижимался лбом к полу мальчик-раб.

Амин, оценив картину, тяжело вздохнул и аккуратно поставил тяжелый поднос с едой на низенький столик.

– Сегодня к полудню отправляемся – капитан предупредил, – попытался нарушить тишину юноша. – Никому в городе больше ничего не нужно?

Валид бросил на него презрительный взгляд и снова уткнулся в маленькое окошечко, методично отправляя в рот сладости.

Насим не пошевелился.

– Ну… э-э-э… вот и славно, – выдавил Амин.

Ответом ему снова была тишина.

– Кто-нибудь составит мне компанию? – кивая на поднос, попробовал еще раз Амин.

Валид обернулся и красноречиво кинул в рот лукумину, показывая, что все ваши шахры-бахры-кебабы – такая дрянь…

Амин хмыкнул и, найдя самого голодного в каюте, направился прямиком к нему.

– Насим?

– Да, хозяин? – не поднимая головы, выдохнул мальчик.

Валида передернуло, и он запихнул в рот сразу горсть лукума. А потом с наслаждением вытер липкие пальцы о чистое покрывало.

– Тебе… м-м-м… удобно? – осторожно поинтересовался Амин.

– Хозяин? – макушка Насима выражала полное непонимание.

– Вставай, – вздохнул юноша. – И иди поешь.

Мальчик, наконец, поднял голову, глянул непонимающе на Амина, на поднос, снова на Амина. И пополз на коленях к столику.

Амин поймал его за руку, заставляя встать.

– Насим, хватит. На колени становиться необязательно. Звать меня или Валида «хозяином» тоже необязательно. Я тебя все равно освобожу в Мусаифе…

Вместо ожидаемой радости мальчик затрясся, глядя на столик с нескрываемым ужасом.

– Он думает, ты его убьешь, – жуя лукум, сообщил Валид. – Таких рабов, как он, освобождают только в одном случае – если они вообще больше ни на что не годны. И обычно это спуск с высокой горы или берега, если таковые имеются. Или, – мальчик глянул на столик, – дешевая отрава.

– Не собираюсь я никого травить! – не выдержал Амин.

Валид пожал плечами и снова уставился в окно.

– Слушай, я правда не собираюсь тебя убивать, – беспомощно глядя на трясущегося Насима, повторил Амин. – Давай… давай ты просто поешь.

– Д-д-да, хозяин, – мальчика колотило.

– Султан из тебя и впрямь не получится. Очевидного не видишь, – вставил Валид, с интересом косясь на Насима. Тот дрожащими пальцами отправил в рот горсть сладкого риса.

– Помог бы! – проворчал Амин, усаживаясь рядом с рабом.

– Вот еще, – Валид отставил пустую чашу и потянулся за виноградом с подноса. – Ты притащил этого фигляра – ты и разбирайся.

Амин с тоской глянул на испуганного Насима и, облокотившись спиной о стену, закрыл глаза.

Достали!

Корабль дернулся и величаво, словно стряхивая сонную оторопь, подался вперед. Заскрипели доски, зашелестели поднимаемые паруса.

– Ну наконец-то, – хмыкнул Валид, как ни в чем не бывало подсаживаясь к Насиму и забирая у него из-под носа куриное крылышко. – М-м-м, вкусно! Капитан расстарался?

Амин с тоской посмотрел на потолок.

– Умеет, когда хочет, – протянул Валид, показательно жуя. – Надо его почаще чихвостить… Почему вас, людей, пока не клюнешь, вы с места не сдвинетесь? Хотя… Можно еще золотом поманить… Да, Амин?

Юноша преувеличенно медленно подсел ближе, потянулся – якобы к кебабу…

Валид заверещал-забулькал, когда его с силой макнули в чашу с розовой водой для умывания.

– Маленький… паршивец! Меру… надо… знать! – макая мальчика, приговаривал Амин, крепко держа его за шиворот, чтобы не вырвался.

– Что, как он себя вести? – отфыркиваясь, булькнул Валид, тыча в раба.

Амина перекосило, и он макнул мальчишку еще раз.

– Вот, – глянул на Насима в очередной раз вынырнувший Валид. – И так он делает каждый раз, когда… Ладно-ладно, все, молчу!

Его макнули снова, потом отпустили.

Валид снял с челки розовый лепесток, отбросил лезущие в глаза пряди и спокойно сообщил, повернувшись к рабу:

– И с тобой будет то же самое.

– Не будет, – устало отозвался Амин. – Все, хватит. Надоели вы мне. Ухожу.

– Куда?! – вскинулся Валид, но дверь каюты уже хлопнула, закрываясь.

Мальчик покосился на замершего раба и оскалился, ткнув пальцем в угол.

– Место! И что б я тебя больше не слышал и не видел!

И только после этого, переведя дыхание, как ни в чем не бывало вышел из каюты.

* * *

– Как ты его вообще получил? – садясь рядом на поручни, поинтересовался Валид.

– Выиграл в алатыру, – не поворачиваясь, отозвался Амин, и Валид рассмеялся.

По небу бежали облака, волны пенились внизу, степенно покачивались стоящие на якорях корабли, туда-сюда сновали лодочки. И яркое-яркое солнце пекло со всей силы – Аллат тоже сердилась. Непонятно только на что.

Валид зевнул.

– Алатыру? Умеешь?

Амин усмехнулся.

– А-а-а, – вдруг протянул Валид. – Это ты, что ли, тот шехзаде, про которого говорили, что он даже шайтана обыграет? Я слышал…

Амин обернулся.

– Говорили?

– Ага, – пожал плечами мальчик. – Гули любят потрепаться. Особенно про симпатичных шехзаде. Хм… Но меня-то тебе точно не обыграть.

– Нос не задирай, – хмыкнул юноша. – Знаешь, что случилось с глупым эмиром…

– …который захотел летать и угодил под колесницу Вадду? – снова зевнул мальчик. – Это все знают. А обыграть ты меня все равно не сможешь, че-ло-век.

Амин мгновение смотрел на него, потом протянул руку.

– Спорим?

– Ха! – рассмеялся Валид, с размаху ударяя по ней ладошкой. – Да я тебя за раз сделаю!

* * *

– Да ты шайтан! – провыл мальчишка, страдальчески морщась.

– Нет, просто ты, – подвигая фигурку, улыбнулся Амин, – проиграл.

Валид глянул на доску. На Амина. Снова на доску. И возмущенно завопил:

– Но я не мог проиграть!

И резко обернулся. Косящиеся на него матросы тут же потеряли к игре интерес и быстро вернулись к своим занятиям.

Амин усмехнулся.

– Сыграем еще раз?

– Ты… мухлевал! – неуверенно объявил мальчишка, отворачиваясь.

Амин вскинул брови и потянулся убрать фигурки.

– Нет, Валид. Это ты мухлевал. И все равно проиграл.

Мальчик искоса глянул на него. И, скрестив руки на груди, фыркнул:

– Ну и… И не буду с тобой больше играть! Неинтересно. Ску-у-учно.

И, подбоченясь, зашагал прочь – будто ни в чем не бывало.

– Вали-ид, – протянул Амин, собрав фигуры и уложив их в специальное отделение под доской. – Ты кое-что забыл.

Мальчик замер.

– Что?

– На что мы играли?

– Ни на что, – торопливо замотал головой Валид.

– На желание, – улыбнулся юноша.

Валид медленно обернулся и угрожающе заскрипел:

– Ну и что же, смертный…

– Ты моешь полы.

Мальчишка подпрыгнул.

– Чего?!

– Палубу, – подмигнул Амин. – Всю. Вперед!

– Я больше не буду с тобой играть! – патетично объявил Валид, сжав кулаки.

– Нет, – кивнул Амин. – Не будешь. А полы вымоешь. Удачи.

И, не слушая приглушенное «шайтан» и еще что-то ругательное на незнакомом языке, направился в каюту.

* * *

– Насим? Что ты там делаешь? – заметив мальчика в углу, согнутого в три погибели, лицом к стене, удивленно спросил Амин.

– Хозяин? – Мальчишка быстро развернулся и уткнулся лбом в пол, выражая полную готовность слушать и исполнять все приказы.

Амин смотрел на него и чувствовал острое желание позвать Рашида – надсмотрщика за дворцовыми рабами Яммы. У него как-то само собой получалось справляться, и шехзаде никогда не сталкивались с такой проблемой как «раб», да к тому же еще и непонятный.

После дворца рабов у Амина не было, а на чужих он как-то внимания не обращал.

– Насим, если я прикажу больше не падать на колени, ты перестанешь? – сев рядом с мальчиком на корточки, поинтересовался юноша.

Насим замер. Медленно поднял голову, на мгновение поймав взгляд Амина.

– Хозяин мной недоволен?

Амин мысленно выругался. Похоже, с этим мальчишкой иметь дело будет еще труднее, чем с Валидом.

– Я буду тобой доволен, когда ты встанешь, – осторожно произнес юноша.

Насим еще мгновение смотрел на него, потом медленно поднялся.

Амин встал следом. Цепко осмотрел мальчика, отметил тени под глазами, впалый живот и, конечно, дрожь. Сказал задумчиво:

– Кажется, тебе надо больше кушать и больше спать.

– Как прикажет хозяин, – отозвался мальчик, пряча взгляд.

– Ложись, у тебя глаза слипаются, – вздохнул Амин, кивая на кровать. И, когда мальчик послушно лег, свернувшись клубочком, сел рядом. – А теперь запомни – на колени становиться не надо. Мне это не нравится. Падать ниц тоже не надо, мне это еще больше не нравится. И я буду доволен, только если ты будешь сытый, отдохнувший и желательно перестанешь дрожать – никто здесь тебя не тронет. Клянусь Аллат.

Насим, хмурясь, смотрел на него.

– Хозяин? Вы хотите меня продать, поэтому я должен хорошо выглядеть?

Амин мысленно загнул такое изощренное ругательство, которое сделало бы честь и его брату, а уж тот выражаться умел… Умеет.

– Посмотрим, – уклончиво отозвался юноша. – Пока постарайся уснуть.

– Да, хозяин.

Мальчик заснул удивительно быстро – то ли и впрямь ночью не спал, то ли покачивание корабля убаюкало.

Амин и сам задремал. Мерно качался пол, слышно было, как шелестят волны, поскрипывают внизу, в трюме, доски…

– Сайед!

Юноша вздрогнул, поднимая голову и встречаясь взглядом с капитаном. Тот не знал куда глаза деть – и как бы при этом рассмотреть, как странные чужаки устроились. Взгляд пробежался по остаткам сладостей, спящему на кровати рабу…

– Что-то случилось? – натянув маску равнодушия, спокойно поинтересовался Амин, пряча зевок.

– Сайед, – вежливый тон капитана не вязался совершенно, – не могли бы… вы… – и давался ему явно с трудом.

Амин вскинул брови.

– Ваш друг, сайед, – судя по взгляду, ясно было, что «друг» достал всю команду окончательно.

– Ну что там с ним опять? – простонал Амин, вставая и идя вслед за капитаном на палубу.

У кормы собралась почти вся команда. И дружно терла пол в ритме группового танца. В центре на тряпке топтался Валид с отсутствующим видом дирижируя рабабом. А капитан рядом с опешившим Амином пытался знаками объяснить, что, когда команда занимается Иблис знает чем, плыть дальше невозможно, и если этот маленький… шайтан не прекратит…

Амин, стиснув зубы, протолкался мимо матросов, схватил пискнувшего мальчишку за шкирку и поволок в каюту – по мокрому полу это было очень удобно. Стоило двери закрыться, на палубе загремел зычный капитанский голос, раздающий приказы.

– Я сказал тебе мыть пол, – прошипел Амин, – а не…