Расколотые сны Шелдон Сидни
«Бедняжка, прикончившая кучу народа! Тоже мне воплощенная невинность! Как только можно жить с этим?!»
В отличие от нее остальные заключенные были закоренелыми преступниками, прошедшими огонь и воду, осужденными за убийства, изнасилования, вооруженный грабеж и тому подобные милые “развлечения”. Эшли была единственной женщиной в самолете и, естественно, привлекала всеобщее внимание. Вскоре начались неуклюжие, но довольно откровенные заигрывания.
– Привет, беби! – плотоядно ухмыльнулся один. – Не хочешь подойти и погреть мне коленки…, или то, что между ними?
– Заткнись, – рявкнул конвойный.
– Эй! До чего же ты черствая личность! Ни капли романтики! Сам подумай, теперь какой-нибудь счастливчик оприходует эту сучонку только лет через… Сколько тебе впаяли, киска?
– Небось у тебя так и зудит дать крутому мужичку, – вмешался другой. – Как насчет того, чтобы поразвлечься вместе?
– Погодите! – неожиданно охнул третий. – Это та телка, что ухлопала пятерых и отрезала им яйца!
Все молча уставились на Эшли. По какой-то причине у шутников пропала охота продолжать перепалку.
***
По пути в Нью-Йорк самолет делал две посадки, чтобы выгрузить или принять на борт очередную партию заключенных. Полет был долгим, лайнер то и дело попадал в воздушные ямы, и к тому времени, когда они наконец прибыли в аэропорт Ла Гуардиа, Эшли порядком укачало.
Едва самолет приземлился, к трапу подошли двое полицейских. С ног Эшли сняли наручники, но тут же вновь заковали, едва она уселась в полицейский фургон. Ее никогда еще так не унижали. И на душе становилось еще омерзительнее, потому что она считала себя совершенно нормальной. Неужели они вообразили, будто она намеревается сбежать или убить кого-то? Все это в прошлом, все кончено. Разве они ничего не знают? Эшли уверена, что подобного больше не случится. Все что угодно, лишь бы оказаться подальше отсюда. В любом месте, любой точке земного шара.
Она сама не помнила, как задремала. Разбудил ее голос конвойного:
– Просыпайтесь, приехали.
Она в Коннектикуте. Что ждет ее здесь?
***
Эшли Паттерсон сразу отвели в кабинет доктора Луисона. Невысокий бородатый человек поднялся ей навстречу:
– Добро пожаловать в Коннектикутскую лечебницу, мисс Паттерсон.
Бледная, измученная Эшли, не отвечая, глядела на него. Доктор Луисон представил своих коллег и придвинул Эшли стул.
– Садитесь, пожалуйста. Офицер, снимите с нее наручники.
Тот мгновенно выполнил приказание. Ноги Эшли подкосились. Она едва успела плюхнуться на сиденье.
– Вероятно, вам нелегко пришлось, – заметил доктор Фостер. – Мы готовы сделать для вас все возможное, чтобы в один прекрасный день вы вышли отсюда здоровая и исцеленная.
– Сколько…, сколько мне придется здесь пробыть? – выдавила Эшли.
– Пока трудно сказать, – развел руками доктор Луисон. – Если излечение возможно, на это уйдет пять-шесть лет.
Каждое слово пронизывало Эшли как удар молнии. “Если излечение возможно… Пять-шесть лет…"
– Никаких крайних мер. Лечение состоит из комбинации гипноза, групповой психотерапии, арт– и игровой терапии. Сеансы проводит доктор Келлер. Важнее всего помнить, что мы вам не враги.
– Мы здесь, чтобы помочь вам, – добавил Келлер, – и хотим, чтобы вы тоже нам помогали. Изо всех сил.
Доктор Луисон вызвал санитара. Тот взял Эшли под Руку.
– Служитель отведет вас в вашу комнату, – сказал Фостер. – Позже еще поговорим.
После ухода Эшли Отто оглядел собравшихся:
– Ну, что скажете, коллеги?
– По крайней мере у нас есть одно преимущество. Всего два чужеродных “я”.
– Сколько было у той несчастной, Белтранд? – силился припомнить Келлер.
– Девяносто.
– Ничего не скажешь, повезло.
***
Эшли не знала, чего ожидать, но почему-то представляла себе темную, сырую, зловещую темницу. Однако лечебница оказалась больше похожей на уютный загородный клуб. Только с железными решетками на окнах. И надзирателями. Как в тюрьме.
Пока служитель вел Эшли по светлым коридорам, та с удивлением наблюдала, как пациенты свободно общаются между собой и ходят повсюду без всяких ограничений. Здесь были люди разных возрастов, и все казались абсолютно нормальными. Почему они здесь? Кое-кто улыбался и здоровался, но Эшли была чересчур растерянна, чтобы отвечать. Все казалось нереальным. Она в сумасшедшем доме, психушке. Сейчас над ней начнут издеваться.
«Неужели я безумна?!»
Они добрались до большой стальной двери, отделявшей часть дома от остальных помещений. Перед дверью стоял охранник. Он нажал красную кнопку, и дверь медленно отъехала в сторону.
– Это Эшли Паттерсон, – объявил сопровождающий.
– Доброе утро, мисс Паттерсон, – приветствовал второй служитель.
Все как обычно, ничего из ряда вон выдающегося. “Не правда! Ничего уже не будет как обычно. Мир перевернулся!"
– Сюда, мисс Паттерсон.
Ее подвели ко второй двери. Эшли ступила внутрь и оказалась в просторной комнате с пастельно-голубыми стенами, небольшим диваном и широкой кроватью.
– Здесь вы пока будете жить. Сейчас принесут ваши вещи.
Охранник вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
"Здесь вы пока будете жить”.
Девушка начала задыхаться. Что, если она не пожелает жить здесь? Захочет выбраться отсюда?
Эшли подергала ручку двери. Заперто. Она села на диван, пытаясь собраться с мыслями, сосредоточиться на чем-то положительном, светлом. Найти якорь, за который можно ухватиться. Обрести цель в, казалось, навсегда разрушенной жизни.
"Мы постараемся вылечить вас.
Постараемся вылечить.
Постараемся вылечить…”
Глава 23
Гилберт Келлер, лечащий врач Эшли, специализировался на душевных болезнях, связанных с расщеплением сознания, и хотя у него случались неудачи, процент излеченных был куда выше. Вообще в подобных случаях прогноз был весьма неопределенным. Прежде всего необходимо завоевать доверие пациента, с тем чтобы тот чувствовал себя легко и непринужденно в присутствии психиатра, и лишь потом знакомиться с чужеродными “я”, и то не со всеми сразу, а по очереди, так, чтобы в конце концов они привыкли общаться друг с другом, а далее выяснить причину их появления и устранить ее. Наконец наступал момент “слияния”, когда все “я” соединялись в единое целое, и человек мог считаться излеченным.
Но до этого еще ох как далеко…
***
На следующее утро доктор Келлер попросил привести Эшли в свой кабинет. Девушка, очевидно, провела бессонную ночь. Выглядела она плохо и, кажется, совершенно не отдохнула. Пожалуй, прежде всего нужно ее успокоить, иначе подступиться к ней будет еще труднее.
– Доброе утро, Эшли.
– Здравствуйте, доктор Келлер.
– Зовите меня Гилберт. Надеюсь, мы с вами станем друзьями. Как вы себя чувствуете?
– Говорят, я убила пятерых, – с болью вырвалось у Эшли. – Как, по-вашему, я должна себя чувствовать?!
– Вы точно помните, что убивали?
– Ничего я не помню.
– Я читал стенограмму вашего процесса, Эшли. И не считаю вас убийцей. Преступница – одно из ваших чужеродных “я”. Для начала вам необходимо с ними познакомиться, а со временем и с вашей помощью мы заставим их уйти.
– Я…, надеюсь, вам это под силу…
– Под силу. Твердо усвойте, что я от всей души хочу вам помочь и стать вашим союзником. Чужеродные “я” возникли в вашем мозгу лишь для того, чтобы защитить вас от невыносимой боли. Необходимо обнаружить, что именно вызвало эту боль, и мы поймем, когда и как родились ваши “заместители”.
– Но…, каким образом вам это удастся?
– Мы с вами будет разговаривать. И вспоминать. Время от времени придется применять гипноз или амитал натрия. Вас уже гипнотизировали раньше, не так ли?
– Да.
– Никто не собирается давить на вас или что-то делать насильно. У нас уйма времени, – ободряюще улыбнулся Келлер. – И как только все станет на свои места, вы покинете это заведение бодрая и здоровая.
Они беседовали почти час, и Эшли ушла от него гораздо более спокойной и уверенной в себе. Оказавшись в своей комнате, она начала молиться за человека, пообещавшего ей исцеление.
***
После ее ухода доктор Келлер отправился к Отто Луисону.
– Я начал работать с Паттерсон, – сообщил он главному врачу. – Должен сказать, начало неплохое. Уже одно то, что Эшли признает существование своей болезни и не отказывается от помощи, вселяет некоторые надежды.
– Прекрасно, Гилберт. Но тем не менее держите меня в курсе; Случай слишком тяжелый, и вполне возможны осложнения.
– Разумеется, Отто, вы совершенно правы. Гилберт действительно был готов принять вызов, брошенный тяжелым недугом. В этой Эшли Паттерсон есть нечто необычное. Необходимо сделать все, чтобы вернуть ее к нормальной жизни.
***
Они разговаривали каждый день, и уже через неделю доктор решил провести сеанс гипноза. Узнав об этом, Эшли вскочила и в ужасе метнулась к двери.
– Нет! Не нужно!
– Но почему? – удивился Келлер. Эшли все это время была так спокойна, охотно отвечала на вопросы. Что могло так ее взволновать?
Но Эшли дрожала от страха. Он собирается вытащить на свет Божий этих убийц! При одной мысли об этом ей становилось плохо.
– Пожалуйста, подождите! Я…, я не желаю их знать.
– И не узнаете, – заверил Келлер. – По крайней мере пока.
– Обещаете?
– Честное слово.
– Тогда…, тогда я согласна.
– Садитесь и успокойтесь.
Эшли нерешительно подошла к стулу и уселась.
– Готовы?
Девушка стиснула кулаки. Готова ли она? Нет и никогда не будет готова встретить то ужасное, что гнездится в ней, как гниль в яблоке!
– Да, – нерешительно пробормотала она.
– Прекрасно. Начинаем.
Потребовалось пятнадцать минут, чтобы Эшли отключилась. Гилберт сверился с записями. Тони Прескотт и Алетт Питере. Пора начинать замену одной доминирующей личности на другую.
Взглянув на мирно спящую Эшли, он чуть подался вперед.
– Здравствуйте, Тони. Вы меня слышите? Очевидно, его услышали, потому что вместо Эшли перед ним сидел совершенно другой человек. Оживленное недоброе лицо с чуть презрительной улыбкой. Неожиданно Тони запела:
Из полфунта риса
Кашка хороша.
Еще полфунта патоки –
И веселись, душа.
Теперь получше все смешать,
Тарелочки на стол подать,
И – прыг да скок – удрал хорек!
– У вас прекрасный голос, Тони. Давайте знакомиться. Я Гилберт Келлер.
– Знаю, что Келлер, – проворчала Тони.
– Рад встрече с вами. Вам уже говорили, что вы настоящая певица?
– Отвали.
– Нет, я серьезно. Вы когда-нибудь брали уроки пения? Готов побиться об заклад, так оно и есть.
– Вовсе нет. То есть я хотела, но моя… “Ради всего святого прекрати этот ужасный вой! Какой идиот уверил тебя, что это пение?!"
– Словом, не важно.
– Тони, я хочу вам помочь.
– Да неужели, доки, детка? Так я и поверила. Скорее, не терпится меня трахнуть!
– Почему вы так считаете?
– А разве не все мужики добиваются одного и того же? Козлы паршивые. Пока! Меня здесь нет!
– Тони! Тони!
Молчание. Гилберт посмотрел в лицо Эшли. Безмятежное, почти детское.
– Алетт?
Ничего. Тишина. И Эшли по-прежнему не реагирует.
– Алетт!
«Неужели она не покажется?»
– Мне нужно поговорить с вами, Алетт. Эшли нервно заерзала.
– Выходите, Алетт.
Эшли глубоко вздохнула и разразилась потоком итальянских слов, из которых Келлер понял лишь два последних.
– …parla Italiano? «…говорите по-итальянски?»
– Алетт, здравствуйте! Я…
– Оставьте меня в покое!
– Алетт, выслушайте меня, вы в безопасности. Вам не причинят зла.
– Mi sento stanca… Я так устала.
– Верю, вам нелегко пришлось, но теперь все позади. Никто вас больше не потревожит. Знаете, где находитесь?
– В больнице для людей, которые pazzo…, не в себе.
"Именно поэтому ты и сидишь здесь, доктор. Вместе с остальными психами”.
– Тут вас вылечат, Алетт. Скажите, когда вы закрываете глаза и представляете это место, что вам приходит на ум?
– Хогарт. Он рисовал дома для умалишенных и ужасающие сцены безумия и разложения.
– Я не хочу, чтобы вы считали нашу больницу чем-то ужасающим. Расскажите о себе, Алетт. У вас есть хобби? Что бы вы хотели делать, пока живете с нами?
– Рисовать.
– Мы могли бы принести вам краски.
– Ни за что!
– Почему?
– Не желаю, и все.
«Что это ты хотела изобразить, детка? Какое уродство!»
– Не приставайте ко мне!
– Алетт… – попытался доктор Келлер еще раз, но Алетт уже исчезла. Пришлось разбудить Эшли. Та недоуменно заморгала:
– Мы начинаем?
– Уже закончили.
– И что тут было?
– Тони и Алетт согласились потолковать со мной. Неплохо для начала, Эшли.
***
Вскоре она получила письмо от Дэвида Сингера.
Дорогая Эшли!
Решил написать вам и сказать, что постоянно помню и думаю о вас. Надеюсь, лечение не окажется бесполезным. Знайте, у вас есть верный друг и союзник. Товарищ по оружию. Мы прошли через бои и войны и остались победителями. Кроме того, у меня хорошие новости. Я узнал, что прокуратура в Квебеке и Бедфорде решила снять все обвинения. Дайте знать, могу ли я что-нибудь сделать для вас.
Наилучшие пожелания, Дэвид.
Назавтра доктор Келлер снова загипнотизировал Эшли и попытался вызвать Тони.
– Ну что тебе, доки? – неохотно отозвалась она.
– Просто хотел немного поболтать. Все еще не веришь, что я готов вам помочь?
– Не нужна мне твоя гребаная помощь. И без того неплохо живется.
– В таком случае мне без вашей помощи не обойтись. Позвольте задать один вопрос: что вы думаете об Эшли?
– Мисс Тощий Зад? Не желаю распространяться на эту тему.
– Вы ее не любите?
– Слабо сказано.
– За что же такая немилость? Тони немного призадумалась.
– Ну, хотя бы за то, что вечно мешает оторваться и побалдеть немного. Если бы я время от времени не убирала ее с дороги, у нас была бы не жизнь, а тоска! От нее одна головная боль! Не девка, а убожище какое-то! Ни тебе поту соваться, ни на дискотеке попрыгать, ни попутешествовать в свое удовольствие.
– Не то что вы?
– Именно! Не то что я! А эта сучка только зря небо коптит!
– Вы родились в Лондоне, не так ли, Тони? Не можете рассказать мне о нем?
– Знаешь, доки, я много бы отдала, чтобы оказаться там сейчас.
– Наверное, вы правы, Тони. И как там жилось? Тони не отвечала.
– Тони, где вы? Тони… Ушла. В таком случае, наверное, Алетт согласится поговорить со мной?
И, наблюдая уже знакомое преображение, Келлер понял, что Алетт сумела преодолеть свое недоверие – Алетт!
– Si.
– Вы слышали наш разговор с Тони?
– Разумеется.
– Значит, вы друг друга знаете?
– Да.
«Еще бы не знать, дурачок!»
– Ну а вам нравится Эшли?
– Ничего.
«К чему терзать меня этими идиотскими вопросами?»
– Почему вы никогда с ней не общаетесь?
– Тони не разрешает.
– А вы всегда и во всем подчиняетесь Тони?
– Тони – моя подруга. «Не твое дело”.
– Поймите, Алетт, ведь и я вам не враг. Расскажите о себе. Где вы родились?
– В Риме.
– Любите этот город?
Вместо ответа девушка горько заплакала. Почему? Что ее так взволновало? И в чем он виноват? Значит, опять неудача. Придется заканчивать сеанс.
Доктор Келлер дотронулся до руки Эшли и тихо сказал:
– Ничего страшного. Не бойтесь. Все хорошо, Эшли. Просыпайтесь.
Девушка пришла в себя.
– Я много говорил с Тони и Алетт. Оказывается, они хорошо знакомы. Теперь нужно, чтобы все трое подружились.
Эшли безмолвно замотала головой.
Пока она обедала, в ее комнату вошел санитар и увидел на полу исполненный карандашом пейзаж. Санитар внимательно рассмотрел его и понес доктору Келлеру.
Врачи снова собрались в кабинете Отто Луисона.
– Ну как дела, Гилберт? Намечается какой-нибудь прогресс?
Келлер задумчиво покачал головой.
– Пока трудно сказать. Мне удалось вызвать ее “заместителей”. Доминирующая личность – Тони. У нее английское происхождение, но она не желает об этом говорить. Другая, Алетт, родилась в Риме, и из нее тоже слова не вытянешь. Видимо, на этом и следует сосредоточиться. Именно там случились некие психические травмы, так повлиявшие на жизнь Эшли. Тони более агрессивна. Алетт – чувствительна и замкнута. Любит рисовать, но боится этим заняться. Следует установить, почему именно.
– Значит, по вашему мнению, Тони обладает властью над Эшли и Алетт?
– Более чем уверен. Эшли не знала об их существовании, зато Тони и Алетт знакомы друг с другом. Интересно, не так ли? У Тони прекрасный голос. Алетт талантливая художница.
Он протянул коллегам лист бумаги.
– Это нарисовала она. Думаю, их увлечения – единственный способ достучаться до Тони и Алетт.
– Вы совершенно правы, Келлер, – медленно выговорил Луисон.
***
Раз в неделю Эшли получала письма от отца, сразу же прочитывала, но после этого уходила в себя и не отвечала на обращенные к ней вопросы. Вообще не желала разговаривать, словно мыслями была за много миль отсюда.
– Это единственная ниточка, связывающая ее с домом, – твердил доктор Келлер. – Думаю, в такие моменты она страстно хочет выбраться отсюда и вести нормальную жизнь. Мы нуждаемся в любой зацепке, любом предлоге.
***
Но постепенно Эшли начала привыкать к своему окружению. Похоже, свободу передвижений здесь никто не ограничивал, хотя у каждой двери и в коридорах стояли охранники. Ворота были всегда заперты. Пациенты обычно собирались в комнате отдыха: смотрели телевизор или играли в карты и шахматы. Имелись также тренажерный зал и общая столовая. Здесь лечились больные со всего света – японцы, китайцы, американцы, французы… Словом, все делалось для того, чтобы придать психушке вид обычной больницы, но стоило Эшли переступить порог своей комнаты, как раздавался щелчок замка.
– Это не больница, а гребаная тюрьма! – жаловалась Тони Алетт.
– Но доктор Келлер считает, что способен излечить Эшли, – возражала Алетт. – И тогда мы выберемся отсюда.
– Не будь дурой, Алетт. Неужели не видишь? Есть единственный способ исцелить Эшли – избавиться от нас. Заставить исчезнуть. Иными словами, мы должны погибнуть ради ее выздоровления. Ну так вот, не дождутся!
– Что ты задумала?
– Увидишь, крошка, я найду способ смыться отсюда.
Читать бесплатно другие книги:
