Эмоциональная гибкость Дэвид Сьюзан
Зулусы, самая многочисленная народность Южной Африки, в знак приветствия говорят друг другу: «Савубона», что буквально означает: «Я тебя вижу». Иными словами, когда я вас вижу, вы существуете. Мне очень нравится эта идея, потому что она идеально отражает первый и один из самых важных шагов в обучении эмоциональной гибкости. Просто давая нашим детям понять, что видим их во всей полноте их личности, ясно и непредвзято, мы тем самым показываем, что принимаем и ценим их эмоциональные переживания. Еще один плюс: так мы на самом деле помогаем им успокоиться, потому что у детей часто снижается интенсивность эмоций, когда они чувствуют эмоциональную поддержку со стороны родителей. Так что, как бы нам ни хотелось все исправить самим, и как можно скорее, лучше просто ждать и слушать, показывая детям на своем примере, как создается промежуток между стимулом и реакцией.
Когда ребенок чувствует, что окружающие его видят и всецело принимают, ему легко ощутить себя любимым и защищенным. Наверняка вам приходилось видеть, как малыши на детской площадке убегают посмотреть что-то новое, но оборачиваются, чтобы проверить, не ушли ли взрослые, и при этом верят, что не ушли. Именно такое ощущение безопасности – в психологии оно называется надежной привязанностью[218] – лежит в основе способности любого ребенка смело шагать вперед в неизведанный мир. Благодаря надежной привязанности эмоциональная жизнь ребенка вплоть до подросткового возраста будет стабильнее, а это скажется и на взаимоотношениях во взрослом возрасте.
Чувство надежной привязанности («Меня любят и принимают таким, какой я есть – во всей своей красе, а также вонючести и несовершенстве») позволяет ребенку рисковать не только в окружающем, но и во внутреннем своем мире. Зная, что его не перестанут ценить, не отвергнут, не накажут и не пристыдят за его эмоции, какими бы они ни были, он проверяет на практике, что такое печаль, радость или гнев, и постепенно придумывает, как с ними справляться и как на них реагировать.
Ребенок, который может свободно испытать весь спектр эмоций, не опасаясь наказания и не нуждаясь в самоцензуре, усваивает несколько ключевых уроков.
Эмоции проходят. Такова их природа. В ментальном переживании нет ничего, что требует действия.
Эмоции не страшны. Каким бы большим или угрожающим ни казалось сейчас мое переживание, я – больше и сильнее его.
Эмоции нас учат. То, что я могу узнать у них, поможет мне понять, что на самом деле важно для меня – и для других.
Одно уточнение. Чтобы воспитать ребенка эмоционально гибким, вы признаете его чувства и не упрекаете его за них – но это не значит, что вы должны мириться с истериками или нерациональными поступками. Вы даете ребенку понять, что его чувства реальны и так же важны, как чьи бы то ни было («Я вижу, тебя очень раздражает сестренка. Да, я понимаю, что прямо сейчас тебе хочется ее отдать»), но что не каждое чувство нужно выражать действиями. Так начинается дистанцирование. Когда вы помогаете ребенку научиться называть свои эмоции, смотреть на них со стороны и создавать между импульсом и действием промежуток, вы закрепляете важную идею: сдерживать чувства не надо, но иногда надо сдерживать свое поведение.
Да, подобное чуть отстраненное сочувствие трудно проявить, когда ваш малыш с воплями катается по полу супермаркета или когда дочь-подросток выбралась из дома через окно и укатила на мотоцикле с балбесом Питерсеном. Но именно повернувшись лицом к себе, все мы – и родители, и дети – закладываем основу для способности дистанцироваться, чтобы самые неприятные наши переживания не взяли над нами верх.
Как думать, а не что думать
Я недавно спросила у мамы, помнит ли она, как я хотела убежать из дома, а в итоге часами ходила вокруг квартала. Она рассмеялась – конечно, помнит. А потом рассказала мне то, о чем я и не подозревала: все то время, пока я бродила кругами, она шла следом, отставая на несколько домов. Мне же было пять – она просто не могла допустить, чтобы я одна гуляла по городу.
К огромной ее чести, мама тогда не попыталась ни преуменьшить мою обиду (иначе я приучилась бы закупориваться), ни исправить ситуацию, догнав меня на улице. Вместо этого она позволила мне побыть наедине со своими чувствами и даже проявить свободу воли, как бы неправа я в этом ни была. В то же время она не оставила меня без защиты и готова была вмешаться в случае опасности. Другими словами, оберегала меня физически, но подарила мне эмоциональную автономность.
Автономность – это залог процветания на протяжении всей жизни и критически важный для нравственного развития ребенка элемент. Автономность буквально означает самоуправление[219], самостоятельность, а с точки зрения психологии автономный человек живет в соответствии с решениями, которые сам принимает. Но автономность – это не просто независимость. Вопль подростка «Ты мне не начальник! Хочу и гуляю всю ночь!» звучит очень независимо, но его поведение не автономно, если оно продиктовано примером друзей, дурными привычками, компульсивными влечениями или хаотичными эмоциями. По-настоящему автономные действия – такие, в которых вы полностью отдаете себе отчет и с которыми согласны всем сердцем, и вас к этому не принуждают ни внешние факторы, ни бесконтрольные внутренние импульсы. Подросток, который приходит домой вовремя, потому что боится наказания или чувствует себя виноватым перед родителями, не более автономен в своих действиях, чем тот, кто из чувства протеста гуляет допоздна. Напротив, подросток, действующий автономно, в такой ситуации возвращается вовремя, потому что это правило, и правило, которое он считает разумным и верным.
Вот как можно способствовать развитию автономности у ребенка.
• Уважайте его за те качества, которыми он обладает (например, любит рисовать), а не за те, какие желали бы в нем видеть (например, спортивные таланты).
• Предоставляйте ему свободу выбора всегда, когда можете. Но это не значит вообще не ставить границ, не задавать ожиданий или потворствовать всем капризам.
• Когда вы не можете предоставить выбор, объясняйте свое решение. Если малыш не понимает, почему надо держать маму за руку, когда переходишь дорогу, объяснение «Потому что я так сказала!» не способствует развитию автономности. «Потому что ты маленький и водители тебя могут не заметить, а меня они хорошо видят», – другое дело.
• Как можно реже применяйте внешние поощрения – наклейками, игрушками, деньгами – за такие достижения, как хождение на горшок, выученные уроки или хорошие оценки.
Последние два пункта особенно важны для того, чтобы помочь детям найти свои хочу-мотивации, о которых мы говорили в главе 7. Ни дети, которые привыкают делать все за награду, ни дети, которых приучают подчиняться старшим, не развивают сильного автономного «я», умеющего разграничивать настоящие желания и запрограммированные реакции – причем неважно, послушание запрограммированно или протест. Кроме того, люди, привыкшие к внешнему поощрению[220], не так счастливы, не так успешны и строят не столь удовлетворительные отношения, как те, кто обладает внутренней мотивацией.
Поощрение автономности также помогает ребенку выработать собственный набор ценностей, отдельный от родительских правил и поощрений, – свой путь на будущее. Это особенно важно, когда ребенок оказывается (а он непременно оказывается) перед выбором с неопределенными последствиями (как, например, смелое творческое решение) или в ситуации, для которой правила не прописаны заранее («А ты не говорила, что нельзя на твоей машине съездить в другой город»). Только когда ребенка правильно ориентируют на то, чтобы изучать собственные ценности и доверять им, он обретает собственные хочу-мотивации – а именно они ведут к настоящему процветанию.
Тем не менее бывают случаи, когда ребенку грозит непосредственная опасность. Ясно, что в такие моменты здравый смысл призывает вмешаться, как бы вы ни стремились поддержать в нем автономность. Когда я «убежала из дома» в пять лет, мама увидела, что я не стала переходить дорогу, и поняла, что я не уйду из знакомого района, поэтому она была готова предоставить мне свободу действий. Если бы я решила насовсем уйти из дома в тринадцать, уверена, что мама заняла бы куда более строгую позицию касательно моего стремления к свободе.
Воспитывать неравнодушных детей
Быть эмоционально гибкими родителями означает не просто проявлять эмпатию к ребенку в данный момент – это означает регулярно показывать пример эмпатического поведения, чтобы дети приучились вести себя так же. Допустим, вам непонятно, почему первый день в новой школе – это страшно, но вы можете признать, что ребенок это воспринимает именно так. Именно так вы одновременно вселяете в него уверенность и поощряете естественный инстинкт учитывать чувства других людей. Почему хулиганы хулиганят? Кому еще в классе может быть одиноко и неловко?
Благодаря этому вырастают дети, которые замечают, что одноклассника не позвали играть, что застенчивой ученице по обмену мешает языковой барьер, что у кассира в магазине плохое настроение, что старушке надо помочь с сумкой. Повзрослев, они, скорее всего, будут еще тоньше ощущать несправедливость и помогать другим людям увереннее чувствовать себя в коллективе и в обществе в целом. Однако нельзя научиться проявлять эмпатию и принимать точку зрения окружающих по распоряжению сверху.
В Корнеллском университете провели такой эксперимент. Трех-четырехлетним малышам показывали «грустную» куклу[221] по имени Догги. Потом детям раздали красивые наклейки-звездочки. Одну группу детей поставили перед трудным выбором: подарить наклейку Догги или оставить себе. У другой группы выбор был проще: подарить наклейку кукле или вернуть экспериментатору. Третьей группе велели отдать наклейку кукле. Потом детям показали еще одну «грустную» куклу, Элли, и дали им уже по три наклейки – отдать кукле можно было сколько угодно. Дети, которые перед этим были в первой группе и сами решали, подарить наклейку или нет, отдали Элли больше наклеек, чем те, кто был в других двух группах. Другими словами, дети, которым дали свободу выбора, оказались щедрее тех, кого принуждали делиться.
Если вы заставляете сына пригласить на день рождения одноклассника, с которым никто не дружит, или угрожаете наказать дочь, если она не извинится за то, что обозвала другого ребенка на детской площадке, вы можете получить быстрый результат и временное облегчение. Но только когда вы даете ребенку право действовать автономно, поощряя поиски искренней хочу-мотивации, вы помогаете ему по-настоящему раскрыть способности к эмпатии.
Это же справедливо и для таких этических норм, как правдивость. В исследовании, где участвовали тринадцатилетние подростки в паре с одним из родителей[222], детям нужно было ответить на вопросы о том, как отец или мать относились к ним в последние несколько месяцев. Обнаружилась прямая связь между тем, насколько отец или мать старались контролировать поведение и мысли своего ребенка, и тем, как подросток ценил правдивость. Дети чаще понимали, почему хорошо говорить правду и какие проблемы вызывает ложь, если они соглашались с утверждениями: «Когда папа (мама) просил(а) меня что-то сделать, то всегда объяснял(а) зачем», «Папа (мама) давал(а) мне много возможностей самому(самой) решать, как поступить», «Папа (мама) интересовался(лась) моими мыслями и чувствами, даже если они не совпадали с его (ее) мыслями и чувствами». Напротив, подростки, которые считали, что от правды проблем больше, чем от лжи, соглашались с утверждениями: «Папа (мама) заставлял меня чувствовать себя виноватым(ой) за все подряд», «Папа (мама) не мог(ла) смириться с тем, что иногда мне просто хотелось поучаствовать в игре, а не победить», «Когда я отказывался(лась) что-то делать, папа (мама), чтобы меня заставить, угрожал(а), что лишит меня определенных привилегий».
У воспитания автономности есть и чисто практические преимущества: ведь вы не всегда будете рядом с ребенком, когда он вырастет, и не сможете (надеюсь, и не собираетесь!) вечно водить его за ручку, помогая решить каждый этический вопрос. Вы не сможете всякий раз помогать своим детям дистанцироваться от эмоций и освободиться от крючка, когда они сталкиваются с сильной эмоцией или импульсивной мыслью. Необдуманные поступки ребенку и даже подростку обычно прощают. Но если шестнадцатилетнему школьнику на первый раз (только на первый раз), возможно, сойдет с рук то, что он проколол шины директорского автомобиля, то такой же поступок двадцатишестилетнего специалиста, обиженного на начальника, встретит уже совсем другое отношение.
* * *
Когда мне было лет восемь, я украла у родителей деньги. До сих пор помню: два южноафриканских рэнда, в пересчете на современные деньги – около трех долларов. Родители догадались, в чем дело, когда я пришла домой с мешком конфет и явно выдуманной историей, что меня угостила очень щедрая подружка.
Родители посадили меня в машину на заднее сиденье, и мы втроем поехали кататься, а в дороге они очень серьезно со мной поговорили. Они сказали, что сильно разочарованы моим поведением, что у нас в семье не принято воровать и обманывать. А потом помогли мне понять, как исправить ситуацию: для начала возместить украденное и извиниться перед подружкой, которую я втянула в эту историю.
Было очевидно, что родители очень серьезно восприняли случившееся, но они не стали меня стыдить при брате с сестрой. Не стали кричать на меня или запугивать. Они говорили со мной четко и спокойно и, как я думаю, сознавали, какого результата хотят достичь. Когда они, вместо того чтобы читать нотацию о том, что так поступать нельзя, помогли мне понять, какое эмоциональное воздействие на них и на мою подружку оказал этот поступок, они дали мне посмотреть на свои действия со стороны, а не вынудили замкнуться в себе и обидеться (что часто ведет к новой лжи). Родители не наказали меня, а объяснили, чего от меня ждут. В результате я испытывала чувство вины, но не стыда – а между ними огромная разница, как мы обсуждали в главе 4, – и у меня появилась мотивация исправить ситуацию. А если бы меня заставили извиняться сквозь зубы, родители услышали бы те слова, какие хотели, но не дали бы мне возможности рассмотреть и обработать чувства, которые сподвигли меня на такой поступок.
Дело в том, что в школе я чувствовала себя одиноко, а еще больше отчуждение усиливалось, когда на перемене компания девчонок, с которыми я больше всего хотела дружить, отправлялась покупать конфеты, а у меня часто не было на это денег. Поскольку родители помогли мне рассмотреть эти неприятные эмоции, мы смогли обсудить не только мою ответственность за свое поведение, но и то, как я могла бы подружиться с одноклассницами и гулять с ними – только без воровства. А еще я узнала, как вести трудный разговор, который приводит к конструктивному результату, – а это большое дело.
Если бы родители просто меня наказали, личностного роста не произошло бы. Хуже того, я могла бы повесить на себя ярлык воровки либо родители начали бы считать меня воровкой. Но мои родители пошли другим путем и придали этому случаю ровно столько значения, сколько он заслуживал, как одно изолированное происшествие и ценный урок. Они поддержали меня в той точке, в которой я находилась, а не ждали меня в той, где хотели меня видеть, и это решило все.
Эмоциональный коучинг
Как мы уже отметили, воспитание эмоционально гибкого ребенка начинается с того, что вы помогаете ему повернуться лицом ко всем своим чувствам, включая неприятные. И хотя в основном этот процесс направлен на то, чтобы «поздороваться» с эмоцией («Что это я такое чувствую?»), не стоит забывать и о другом важном элементе эмоциональной гибкости – умении не останавливаться на достигнутом, в том числе умении с эмоцией «попрощаться» («Какие есть варианты, чтобы с этим разобраться?»). Здесь эмоциональная гибкость и поиск практического решения идут бок о бок.
Научить детей не останавливаться на достигнутом лучше всего с помощью метода мозгового штурма. Когда вы побуждаете их самостоятельно искать решения – значимые для них, – они развивают автономность, которая поможет ориентироваться в мире, а вместе с ней и чувство ответственности.
Здесь мы возвращаемся к идее маленьких корректировок: небольшие изменения помогут вашему ребенку не бояться сложных задач и продвигаться вперед к тому, что для него важно. Тут нужно сосредоточиться на процессе – на экспериментах, пробах и ошибках и уроках, которые из них можно извлечь, – а не гнаться за идеальным стопроцентным результатом. Если ребенок беспокоится о том, что в новой школе ни с кем не подружится, вряд ли он сразу со всеми найдет общий язык. Помогите ему вопросом: «А с чего можно начать, чтобы наладить контакты с окружающими?» Подростку в суровом мире социальных сетей справиться с неизбежными ссорами и обзывательствами может помочь такой вопрос: «Как можно действовать в ситуации, когда ты с кем-то не согласен?»
Как-то раз один мой коллега, назовем его Джоном, вместе с шестилетним сыном Китом участвовал в турнире по гольфу для отцов и сыновей. Взрослые соревновались со взрослыми, дети – с детьми, но в середине партии Джон вдруг увидел Кита в слезах. Джон его обнял и ласково спросил, почему он плачет. Однако стало ясно, что посреди игры объятия и разговоры на поле не помогут быстро разобраться с проблемой.
Тогда Джон сказал Киту: если надо, можно и поплакать. Но при этом спросил, а не сможет ли Кит плакать и играть в гольф одновременно. Он пообещал сыну, что, если он пройдет все девять лунок, они подробно поговорят о том, что его огорчило, но только после турнира. Кит согласился, и отец с сыном вернулись к своим командам и довели партию до конца. А Кит даже завоевал приз.
Если бы папа повел себя не так разумно, это была бы история про закупоривание: проглотить слезы, сжать кулаки и доиграть партию. (Помните, как герой Тома Хэнкса в «Их собственной лиге» кричит: «Бейсболисты не плачут!») Часто, когда мы требуем от плаксивого или рассерженного ребенка «вести себя прилично», мы непреднамеренно посылаем ему сигнал, что его чувства нам безразличны.
Однако Джон нашел время для того, чтобы выразить сочувствие сыну, принять и признать – встретить лицом к лицу – его огорчение. И этого оказалось достаточно, чтобы помочь Киту преодолеть границы и уделить своим чувствам осознанное, непредвзятое внимание, а одновременно сделать то, что было нужно в данный момент, – довести партию до конца.
Когда Джон и Кит поговорили после турнира, оказалось, что мальчик плакал из-за потерянного мячика. Он думал, что мяч для гольфа очень дорого стоит, и поэтому сильно расстроился.
Джон говорит, что по сей день напоминает сыну, уже давно взрослому, что можно плакать и играть одновременно. Эта идея – сочувствовать себе, прорабатывать свои эмоции и в то же время продолжать игру и получать от нее удовольствие, – пожалуй, хорошо воплощает суть эмоциональной гибкости.
Вот и все
Малала. До 2009 года мало кто слышал это имя. Но с тех пор пакистанская девочка, получившая Нобелевскую премию мира, стала всемирным символом отваги и силы характера. В одиннадцать лет Малала Юсуфзай начала под псевдонимом вести блог для Би-би-си о своей жизни в северо-западном Пакистане, где боевики движения Талибан, контролировавшие регион, запрещали большинству девочек учиться в школе. Малала в своем блоге писала о важности женского образования.
После того как в 2010 году журналист New York Times снял документальную ленту о ее жизни, Малала прославилась на весь мир, а в родной стране на нее посыпались угрозы. В 2012 году талибы подослали к ней киллера. Когда тот вошел в школьный автобус и пригрозил перестрелять всех девочек, пятнадцатилетняя Малала сразу назвалась и сказала, что ему нужна она. Он выстрелил трижды, одна пуля попала ей в голову.
Родители Малалы (отец – Зияуддин, сам сторонник всеобщего доступа к образованию) на собственном примере приучили дочь отстаивать свои взгляды. Пока она была в коме, в критическом состоянии, измученный отец задавался вопросом, правильно ли он поступил, поддерживая ее правозащитную активность. Единственным утешением для родителей было знать, что мотивация дочери настолько важна для нее, что она не побоялась взглянуть прямо в лицо смерти.
Когда Малала стала оправляться от ранения, отец и мать обнаружили, что смелость в воспитании дочери пошла на пользу им самим. «Она утешала нас, – сказал ее отец в выступлении[223] незадолго до того, как Малала в 2014 году, в семнадцать лет, получила Нобелевскую премию мира и стала самым молодым ее лауреатом. – Мы научились у нее, как не сдаваться в самые трудные времена». И чтобы вы не думали, что к вашему ребенку этот пример никак не относится: «Она обычная девочка. Она ссорится с братьями и плачет, когда у нее не получается домашнее задание».
А главную идею Зияуддина могут принять к сведению все родители на свете. «Как Малала стала такой особенной, смелой, уверенной? Не спрашивайте меня, что я сделал. Спросите, чего я не делал. Я не подрезал ей крылья, вот и все».
Глава 11. Стать настоящим
В детской книжке «Плюшевый заяц, или Как игрушки становятся настоящими»[224] рассказывается, как игрушка ищет ответ на вопрос, что такое быть настоящим. Зайцу не удается поладить с другими игрушками хозяина. Маленький мальчик, которому подарили зайца, скоро потерял к нему интерес, а остальные игрушки его пугают – у многих из них есть современные механические части, так что они ходят словно живые. Ведь он сделан из ткани, набит опилками и совсем не похож на настоящего зайца.
Потом заяц находит друга – это старая мудрая лошадка, которая дольше всех живет в детской. «А что значит быть настоящим? – спрашивает заяц лошадку. – Это когда внутри тебя жужжит какой-нибудь механизм, а снаружи есть ключ для подзаводки?»
«Настоящий ты или нет, зависит не от того, из чего ты сделан, – объясняет лошадка, – а от того, что с тобой происходит. Если ребенок любит тебя долго и сильно – то есть на самом деле любит тебя, и не только потому, что ему интересно играть с тобой, – вот тогда ты становишься настоящим».
«А это больно?» – спрашивает заяц.
«Иногда, – говорит лошадка, – но когда ты настоящий, ты уже не боишься этой боли. Настоящими не становятся те, кто легко ссорится, несговорчив или требует к себе особого отношения». Чтобы стать настоящим, приходится поистрепать шкурку и лишиться глаз-бусинок или усов.
Однажды, когда мальчик никак не может найти любимую собачку, с которой обычно засыпает, няня берет из коробки зайца и дает ему. После этого мальчик уже не выпускает зайца из рук, крепко его обнимает во сне, целует в розовый нос и везде носит с собой. Он берет его играть в сад и однажды даже забывает там под дождем. Заяц все больше истрепывается, и даже розовая краска стирается с носа.
Когда няня хочет выбросить грязную игрушку, мальчик протестует: зайца он не отдаст, заяц настоящий! Как же радостно это слышать потрепанным плюшевым ушам!
В конце сказки фея детского волшебства превращает плюшевого зайца в живого, и он убегает в лес. «Ты был настоящим для мальчика, – говорит фея, – а теперь будешь настоящим для всех».
* * *
В «настоящей» жизни не получится взмахнуть волшебной палочкой и сразу стать такими, какими мы больше всего хотим быть. Но с эмоциональной гибкостью волшебство и не нужно – мы и так будем настоящими для себя и для всех.
Эмоциональная гибкость – это освобождение от притворства и наигранности, которое придает особую силу вашим действиям, ведь они порождаются вашими внутренними ценностями и внутренней силой – всем надежным, искренним и настоящим.
Мы становимся настолько настоящими и настолько эмоционально гибкими не по мановению волшебной палочки, а благодаря множеству маленьких шажков, которые делаем в самых простых и повседневных обстоятельствах в течение всей жизни. А отправиться в этот путь вы можете прямо сейчас.
Возьмите на себя ответственность за свою жизнь – за собственное личностное развитие, карьеру, творческие и профессиональные начинания и отношения с людьми.
Смело и с интересом примите себя целиком – с облупленным носом и потрепанными ушами, с «хорошими» и «плохими» эмоциями, ничего не упуская и ничего не обходя сочувствием.
Примите свои внутренние переживания, постарайтесь с ними сжиться и исследуйте их, не пытаясь как можно скорее от них избавиться.
Примите то, что вы меняетесь, и отпустите старые жизненные сценарии, которые уже не идут вам на пользу.
Не ставьте себе целей, которых живым людям не достичь. Никогда не страдают, не терпят неудач, не испытывают стресса и не совершают ошибок только те, кто уже покинул наш мир.
Перестаньте гнаться за совершенством – и наслаждайтесь процессом любви и жизни.
Откройтесь любви, с которой приходит боль, и боли, которая приходит с любовью, откройтесь успеху, с которым придут неудачи, и неудачам, с которыми придет успех.
Не старайтесь избавиться от страха. Старайтесь идти к тому, что для вас ценно, прямо через свои страхи, освещая путь своими ценностями. Быть смелым – это не значит ничего не бояться, быть смелым – это идти вперед, как бы ни было страшно.
Вместо комфорта выберите смелость – включайтесь в новые возможности учиться и развиваться, а не отдавайтесь на волю сложившихся обстоятельств.
Мы молоды – а потом стареем. Мы здоровы – а потом утрачиваем здоровье. Мы с теми, кого любим, – а потом расстаемся. Ничто, даже самое прекрасное, не вечно – таков закон жизни.
Прислушайтесь к ритму своего пути.
И наконец, «танцуйте, если есть такая возможность».
Благодарности
Говорят, чтобы вырастить ребенка, нужны усилия всей деревни; так вот, чтобы выпустить книгу, пришлось постараться всей глобальной деревне. Я даже не смогу перечислить по именам всех, чья поддержка, идеи, точки зрения, щедрость и любовь помогли сформироваться «Эмоциональной гибкости».
До книги была статья, а до статьи – мысли и исследования. Мне выпала большая честь: среди моих учителей и вдохновителей были одни из лучших психологов и бихевиористов на свете. Генри Джексон, ваша вера в меня дала толчок моему исследованию эмоций и их воздействию на повседневную жизнь. Питер Сэловей, вы самый креативный, добрый и щедрый человек, которого я знаю. Ваши новаторские идеи вместе с идеями Джека Майера и Дэвида Карузо сформировали целое поколение ученых и практиков. Мартин Селигман, Эд Динер, Михай Чиксентмихайи, ваша концепция форума, где молодые и опытные ученые могли бы встретиться и учиться друг у друга, стала определяющей для многих, кто делал первые шаги в науке, в том числе и для меня. Марк Брэкетт, Алия Крам, Роберт Бисуас-Динер, Майкл Стегер, Сонья Любомирски, Тодд Кашдан, Илона Бониуэлл, Адам Грант, Дори Кларк, Ричард Бояцис, Ник Крейг, Андреас Бернардт, Константин Коротов, Гордон Спенс, Энтони Грант, Эллен Лангер, Эми Эдмондсон, Уитни Джонсон, Гретхен Рубин и многие другие коллеги, ваши идеи оказали влияние на мою книгу, и я глубоко благодарна вам за вашу работу и за щедрость.
На моих наработках значительно сказались результаты исследовательских работ Ассоциации контекстуальной поведенческой науки (Association for Contextual Behavioral Science) и оживленных дискуссий в группе специалистов по ACT-терапии. Особенно я благодарна Стивену Хайесу, Раасу Харрису, Джозефу Чьярокки, Джону Форсайту, Донне Рид, Рэчел Коллис, Келли Уилсон, Хэнку Роббу, Маартену Аальберсе, Кевину Полку, Лизе Койн, Дэниелу Морану, Эми Мюррел и Луизе Хайес. Этот форум показал мне, насколько можно быть открытым новым знаниям, любопытным и готовым делиться с другими, а заодно научил смирению, которого мне не всегда хватало.
Рут Энн Харниш, мне не хватит никаких слов, чтобы выразить вам мою благодарность за моральную, и не только моральную, поддержку. Вы и Билл Харниш вместе – огромная сила, несущая миру добро. Если бы не вы двое и не прорывные исследования Харниш-фонда, включая работы нашей дорогой Линдэ Бэлью, Дженнифер Рэймонд, Линдси Тейлор Вуд и всех ваших коллег, которые умеют мечтать и воплощать мечты в жизнь, Институт коучинга не появился бы на свет и эта область не получила бы такого развития. Благодарю Скотта Рауча, Филипа Левендаски, Шелли Гринфилд, Лори Этрингер и многих других сотрудников Маклинской больницы и Гарвардского университета за их самоотверженную работу и за помощь в создании этого института. Моим соосновательницам института, Кэрол Кауфман и Маргарет Мур, спешу сказать: мы вместе проделали чудесный путь, и я не могу себе представить лучших попутчиц, чем вы. Мои потрясающие коллеги Джефф Халл, Ирина Тодорова, Чип Картер, Лорел Доггет, Сью Бренник, Эллен Шаб и Стефани Жирар, знакомство с вами неизмеримо обогащает мою жизнь.
Элисон Берд и Кэтрин Белл, вы поверили в концепцию «Эмоциональной гибкости» и были важнейшими участниками той группы людей, которая создала статью в Harvard Business Review, ставшую основой книги. Я очень рада, что за эти годы мне удалось узнать лучше и вас, и всю команду журнала, включая Кортни Кэшмен, Аню Виковски, Эми Галло, Мелинду Мерино и Сару Грин Кармайкл. Восхищаюсь тем, как вы упорно – и успешно – доносите до делового мира свежие и значимые идеи. Спасибо вам.
Эта книга не появилась бы на свет без великолепной Брук Кэри из издательства Penguin Avery. Брук поддерживала «Эмоциональную гибкость» начиная со стадии заявки на издание и вплоть до выхода книги, которую вы держите в руках. На каждом этапе этого пути ее советы и оценки были безупречны. Брук, благодарю вас от самого сердца и буду благодарить еще долго. Я крайне благодарна Меган Ньюман и Кэролайн Саттон за то, что поверили в мою книгу и поддержали ее, группе рекламы и маркетинга, в том числе Линдси Гордон, Энн Космоски, Фарин Шлюссел и Кейси Мэлони, и замечательному редактору Морин Клир. Вы во многом способствовали развитию этой книги. Для меня было особой честью работать с такой профессиональной, доброжелательной и веселой командой. Благодарю также чудесных сотрудников Penguin Life Джоэля Риккетта, Джулию Мердей, Эмму Браун, Эмили Робертсон, Ричарда Леннона и Девину Рассел. Билл Патрик, эта книга не стала бы такой, какой получилась, если бы не ваш выдающийся интеллект, чувство юмора и умение сформулировать самые сложные вопросы. Я многому у вас научилась. Мелани Риэк и Лорен Липтон, я необычайно ценю ваш вклад в создание книги и редакторское мастерство.
Кристи Флетчер, величайший агент всех времен, как мне вас благодарить? Благодарить за чувство юмора, за моральную поддержку, за внимание к деталям, за ум, за поразительную дальновидность, за верную дружбу и многое другое. Вы, великолепная Сильви Гринберг, Хиллари Блэк и все остальные сотрудники Fletcher & Company – это уникальная команда. Всем авторам, которым выпала честь с вами работать, необыкновенно повезло.
В работе над проектом Evidence Based Psychology мне довелось сотрудничать с выдающейся группой специалистов. Если бы не организаторские способности, содействие, гибкость и профессионализм Кимбетт Фенол, эта книга не была бы написана. Дженнифер Ли, Аманда Конли, Кристина Конглтон, Карен Монтейро и Дженни Уэйлен, я благодарна вам за то, что мы вместе проделали этот путь. Верные друзья и клиенты, разделившие мой интерес к этой работе и написанию книги, я безумно рада тому, что мы знакомы. Составляя этот список благодарностей, я поняла, что вас так много, что нет никакой возможности перечислить все ваши имена. Карен Хохрайн, Майкл Лайли, Джим Грант, Фабиан Даттнер, Дэвид Райан, Майк Каллен, Сара Филден, Трейси Гейвган, Хелен Ли, Либби Белл, Сэм Фуад, Николь Бланк, Тим Йоул, Дженнифер Хамилтон, Мэтт Зема, Грэм Баркус, Майк Мистер, Леона Мерфи, Энди Корниш, Элисон Леджер, Стивен Джонстон, Юрай Ондрейкович и многие, многие другие мои клиенты и коллеги, спасибо вам за то, что осветили мою жизнь своей дружбой, а мои мысли – яркими идеями, которыми вы со мной делились.
Каждому ребенку и подростку нужны не только родители, но и другие взрослые, которые бы их любили, наставляли и вели по жизни. Мег Фаргер – это учительница, о которой я пишу в «Эмоциональной гибкости». Мег, вы помогли мне понять, что даже смерть близкого человека может принести знание и свет. Шалом Фарбер, вы очень во многом поддержали меня и делом, и мудрым советом. Очень люблю вас и скучаю по вам. Глинис Росс-Манро, вы увидели во мне потенциал, которого я сама не замечала. Вы трое оказали на меня огромное положительное влияние, которое затронуло едва ли не каждую область жизни. Спасибо вам.
Я стала такой, какая есть, благодаря множеству друзей и родных, которые поддерживали меня и окружали любовью в течение жизни. Яэль Фарбер, ты удивительный человек, и наша крепкая дружба началась, когда мне было всего три года. Эли, мы идем по этому пути вместе, держась за руки. Спасибо тебе. Добрая и щедрая Лора Бортц, мы дружим уже больше четырех десятков лет, и ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце. Шарлотта и Моше Самир, Сэм Сассман, Лизль Дэвид, Алекс Уайт, Рисард и Робин Самир, я так благодарна судьбе за то, что свела нас в одной семье! Лиза Фарбер и Хосе Сегаль, Хизер Фарбер, Таня Фарбер, Шарон и Гэри Аарон, Джоэль Томб и Крис Закак, Джиллиан Франк, Бронвин Фрайер, Шарбель Эль Хейг, Дженет Кэмпбелл, Билл и Морин Томпсон, Трула и Коос Уман, спасибо вам за воспоминания, поддержку и смех.
Моей матери Веронике, моему покойному отцу Сидни, моей сестре Маделин и моему брату Кристоферу я благодарна безмерно. Это вы преподали мне уроки, которые я излагаю в этой книге: вы научили меня сочувствовать, не сдаваться, ценить все эмоции до единой и следовать своим путем.
Энтони Самир, мой дорогой муж, ты мой спутник жизни, мой лучший друг, товарищ и учитель. Ноа и Софи, вы одаряете меня любовью, поддержкой и одобрением. Как же мне необыкновенно повезло, что вы выбрали меня своей мамой! Радостью и красотой, которой наполнен мой мир, я обязана вам троим. Спасибо вам, всем и каждому в отдельности. Ваши сердца всегда со мной. В моем сердце.
Эту книгу хорошо дополняют:
Дэниел Гоулман
Кэрол Дуэк
Чип Хиз и Дэн Хиз
Читать бесплатно другие книги:
