Великолепная шестерка: Божий промысел по контракту. Час «Д». Шестеро против Темного. Тройной переплет (сборник) Фирсанова Юлия
![](/book/65473.jpg)
– Конечно, деньги. Для меня нет ничего важнее на свете. Так что я предпочитаю работать серьезно, чтобы получать премиальные, а не превращать свою жизнь в балаган на потеху всем мирам.
Рэнд пока не научился определять, когда Эсгал шутит, а когда – нет, уж больно редко он снисходил до розыгрышей. Так что теперь настал черед вора насторожиться, пытаясь разгадать слова воина, сказанные с такой серьезностью. Ну насчет серьезности он, может, и правду говорил. А вот про деньги? Чутье подсказывало проницательному пройдохе, что уж кто-кто, а Гал никак не походит на алчного до звонких кругляшей типа.
– Веселиться и веселить других – это здорово! – заявила Элька. – Мне так летать понравилось!
– Рад, мадемуазель, что ваша магия в этот раз сработала довольно безобидно и действие этого экзотического растения, что вызвало столь нестандартную реакцию, уже закончилось, – заметил Лукас, тщетно пытаясь внушить девушке уважение и хоть некоторую осторожность к собственному дару. Сложно было мосье объяснить выросшей без магии Эльке всю потенциальную опасность бесконтрольного, необдуманного использования силы. Для того чтобы это чувствовать, наверное, следовало с детских лет видеть и мощь, и уязвимые стороны тонкого искусства.
– Теперь только главное – рыбу не есть, – тихо, словно про себя, заметил Связист.
– Но я ем рыбу, – услышав его, недоуменно ответила Элька, отрезая себе еще один соблазнительно хрустящий соленый кусочек, исходящий ароматным парком.
– Что? – неизвестно чем испуганно поперхнулась Сила.
– Вот! – Элька подняла и продемонстрировала наколотый на вилку кусок. – Она в тесте запечена, Связист. Вкусная штука!
– О-о-о! – страдальчески протянула Сила.
– Да что случилось-то? – категорически потребовала ответа Элька, стукнув по столу пальчиком.
– После мятного перчика колдунам несколько дней нельзя рыбу, – жалобно и несколько опасливо вздохнул Связист. – Я забыл вам сказать, если ее отведать, происходит новый всплеск волшебной силы. То есть колдунам-то можно, им, наоборот, это даже полезно. А ты-то хаотическая колдунья. О-о-й, что теперь будет?..
– Я бы тоже хотел это знать, – процедил Гал, нервно сверкнув зелеными глазами.
– Ну что вы переполошились, словно наседки? – беззаботно пожала плечиками девушка, уже немного привыкшая к хаотическим всплескам собственного дара и очень даже наслаждавшаяся ими. Не каждый день у девочки из урбомира просыпается такой занимательный колдовской талант!
– Вы ничего особенного не чувствуете, мадемуазель? – поспешил уточнить Лукас с огоньком исследовательского интереса в хитрющих глазах. Дома, в присутствии Силы, маг ощущал себя в безопасности и был настроен вволю поисследовать уникальный талант юной колдуньи.
Гал тяжко вздохнул. Макс и Мири с плохо скрываемой надеждой уставились на Эльку. Им-то пока полетать не удалось. Но, может, еще есть шанс?
– Ох, что же эта шальная малышка еще натворит?! Интересно, конечно, посмотреть, главное только, чтобы меня потом Абсолют не канал, если девочка выкинет что-нибудь эдакое. Сами ведь давали матрицу души для подбора по сходству с богиней, а песочить все равно меня будут, им лишь бы крайнего найти… – вслух принялся рассуждать Связист.
– А что такое Абсолют? – тут же полюбопытствовала Элька, доедая рыбу и попутно размышляя над тем, что слова Силы она стала слышать как-то по-новому, более объемно, что ли, к звучанию добавилось ощущение тепла и пушистой легкости, будто каждым словом тебя мягким шарфиком укутывают.
– Какой Абсолют? – уточнил Макс, думая, что по рассеянности упустил в разговоре что-нибудь важное.
– Тот самый, о котором Связист только что упомянул, – недоуменно пояснила девушка элементарную вещь технарю-растяпе.
– Я ничего не говорил, – испуганно прошептал Связист, добавив едва слышным шепотом: – Я только думал!
Последовала значительная театральная пауза, а потом…
– Она читает мысли! – панически завопила Сила и тут же исчезла, бормоча на ходу: – О Творец! Надо срочно исчезнуть и заблокироваться, пока девочка через меня, чего доброго, во Вселенское Хранилище Информации не залезла. Вот тогда точно Абсолют с меня три шкуры спустит и надеть забудет! Да еще и выше доложит! Хорошо, если только Высшему Абсолюту, а то и до Высочайшего дотянется. Ой-ё-ёй! Зачем я об этом думаю-ю-ю?!
– Вот оно как, – протянула Элька, начиная понимать, что с того самого момента, как она взялась за рыбу, все ее предположения касательно предметов «тяжких дум» сошедшихся на словесной дуэли Гала и Рэнда на самом деле и были обрывками истинных мыслей мужчин.
– Клёво! Это просто класс! – обрадовался Макс. Пусть полетать сегодня не доведется, но то, что приключилось с Элькой, казалось сейчас Шпильману интереснее воздушных пируэтов. – Слушай, скажи, а о чем я сейчас думаю?
– Да о том же самом, о чем говоришь, – чуть насмешливо улыбнулась девушка, воспринимая попутно и искрящийся светлый энтузиазм мыслей парня. – Чего тебе скрывать-то?
Но искренне радовался новому всплеску хаотической магической силы, даровавшей хозяйке талант чтения мыслей, только прямодушный Макс. Все остальные, даже всегда склонный к новым экспериментам с магией Лукас, восприняли эту сногсшибательную новость кто с легкой тревогой, а кто и с настоящим, пусть и тщательно скрываемым, страхом.
– Что вы так дергаетесь? – удивленно спросила Элька, тут же почувствовав комок нервозных мыслей коллектива, колющийся, словно потревоженный еж.
– Мадемуазель Элька, mon ange, вы еще очень молоды, но попробуйте понять! Мы прожили пусть и не большой по собственным меркам, но вполне достаточный отрезок времени, чтобы обзавестись тайнами, которые не стремимся открывать никому. Какую бы искреннюю симпатию мы к вам ни испытывали, а может быть, именно поэтому, нам не хотелось бы делать свои размышления открытой книгой для вас, пускать в темные и весьма неприглядные тайники собственных душ! – тактично, но очень поспешно, тщательно стараясь спрятать в глубины сознания какую-то все время выплывающую наружу яркую мысль, промолвил Лукас.
– Я поняла. Может быть, я еще действительно очень молода, но не круглая дура, – обиженно кивнула Элька. Мысли Лукаса кололись, как льдинки. Враз посерьезнев, она обвела взглядом команду – все, кроме Макса, отводили или опускали глаза. Она вздохнула и продолжила: – Хорошо. Я ухожу в компьютерную комнату писать отчет. Надеюсь, порцию сладкого вы для меня оставите!
Девушка молча встала, погладила скатерть-самобранку в благодарность за праздничную трапезу и направилась к двери.
– Я с тобой! Можно? – тут же вскочил из-за стола Макс, неуклюже опрокинув собственный стул, с мягким стуком упавший на ковер. – Я уже наелся. А мои мысли читай сколько хочешь! Не жалко! А то вдруг что с техникой понадобится подсобить?!
– Спасибо! – растроганно поблагодарила парня Элька и на секундочку даже порывисто обняла его. Уже у самой двери девушка неожиданно резко остановилась и развернулась к оставшимся за столом членам команды. Мягкая голубизна исчезла из глаз. Сейчас они вызывающе сверкали острой сталью. Решительно вздернув подбородок, Элька заявила: – Да, я молода, но, наверное, мне не понять никогда, почему те, кому я так доверяю, боятся открыться мне. Мы клялись быть одной командой, и Силы приняли нашу клятву. Мы разделяем боль и радость друг друга, так почему же между нами нет доверия? Мне все равно, кто вы и что вы творили раньше, какие, пусть даже самые тяжкие, грехи висят на вас в прошлом. Если вас простили те, кто именуется Силами, и призвал на службу Совет богов, то почему же не приму я? И уж конечно я вовсе не собираюсь орать о ваших тайнах на каждом углу и судить вас. Или вы думаете, что ваши секреты настолько опасны, что их нельзя раскрыть никому под страхом смерти? Что ж, ваше право, таитесь, только помните, что тайное всегда становится явным, и как бы оно не стало таковым в весьма неподходящий момент, навредив нам всем. Да, может быть, я не понимаю всего, потому что не испытала за те жалкие четверть века, что прожила, столько боли от предательства и измен, как могли испытать вы. Но меня тоже предавали и подставляли. Только я решила для себя, что не верить никому гораздо больней, чем доверяться. И я рада, что молода. Если время сделает так, что я перестану до конца полагаться на дорогих мне людей, закрою на сто замков свою душу и сердце, я не хочу взрослеть. Никогда!
Отвернувшись, девушка выбежала из комнаты, Макс последовал за ней. Тут же, будто на что-то решившись, вскочила легконогая Мирей и устремилась вслед за подругой, звонко крикнув на бегу:
– Подожди, Элька, я с вами!
В столовой остались только Гал, Лукас и Рэнд с маленьким крысом Рэтом. У зверька-то точно не было никаких тайн! Мужчины избегали смотреть друг на друга, вяло ковыряясь в тарелках, и пили вино. Аппетит был безвозвратно испорчен. Больно и неуютно стало им после страстных слов девушки, тем паче что по сути своей Элька была ой как права. Они разучились доверяться и не могли или не желали поверить вновь. Милая, смешливая, подчас ехидная, упрямая Элька с самых первых минут знакомства относилась к ним с самой искренней приязнью. И все уже успели привыкнуть к этому ощущению открытой симпатии, пусть и не такой всецело сопереживающей и сострадательной, как у целительницы Мирей. Да, привязанность Эльки была сдобрена изрядной долей колкостей и сарказма, но это только придавало общению приятную остроту. А теперь из-за какой-то проклятой магической шутки все безвозвратно рухнуло в одночасье… Или все-таки нет?
Закусив губу, Лукас размышлял о том, что будет, если девушка проникнет в его тайну, если его тщательно скрываемый уже больше столетия секрет станет известен всей команде. Не отвернутся ли они от него? Да, Элька сказала, что примет их любыми, но она не знала о том, что блистательный мосье Д’Агар может ей сказать, не понимала, кто он на самом деле. А с другой стороны, девушка может никогда и не узнать его опасной тайны, если не найдет на поверхности мысли о ней. Может, стоит рискнуть? Контроль над сознанием маг держать умел. А все остальные мысли, кроме той, единственной, он был готов ей доверить. Элька права, дракона в пещере не спрячешь.
Тем временем скатерка тоже собралась с мыслями, по-своему оценив происходящее, и, более не медля, приступила к решительным действиям. Стол мгновенно опустел, исчезли даже тарелки мужчин с недоеденной пищей, потом быстро накрылся вновь, уже блюдами десерта. Чего только не появилось на столе: шоколадный торт со взбитыми сливками, несколько огромных подносов с пирожными, вазы с фруктами, мороженое, желе, сдоба, сухарики, печенье, кофе и Галов невыносимо-лиловый ташит. Вот только самой скатерти на столе уже не было.
– О! Даже скатерть от нас сбежала, – с горьковато-философской усмешкой заметил Рэнд, окидывая печальным взглядом кондитерское великолепие – самый сладкий сон любого лакомки, на который в другой момент своего существования он накинулся бы со здоровым аппетитом.
– И поделом, – мрачно отрезал нахмурившийся Гал, делая изрядный глоток любимого напитка. Нет, пусть девочка обижается, но невозможно допустить, чтобы она окунулась в темную пропасть его мыслей. Нельзя опорочить ее жизнерадостную чистоту своими грязными, кровавыми воспоминаниями, бездной боли. Пока он не будет уверен в том, что прошлое надежно заперто в глубинах сознания, он не сдвинется с места.