Великолепная шестерка: Божий промысел по контракту. Час «Д». Шестеро против Темного. Тройной переплет (сборник) Фирсанова Юлия
![](/book/65473.jpg)
– Разогрейся для начала. Я пока расскажу тебе о графике тренировок. А потом пойдем, посмотришь на то оружие, что я для тебя отобрал.
– О’кей, – бодро согласилась Элька. А что спорить, все равно возражения слушать никто не собирался.
И первое занятие началось.
Глава 8. Проблемы нравственности и «двуличности»
Жизнь вошла в новую колею. Упражнения и тренировки занимали у Эльки практически все время, оставляя для купания, болтовни, прогулок, кино и чтения вожделенных книг обширной библиотеки какие-то жалкие огрызки досуга. Новообретенная магическая сила, так ярко проявившая себя с шаром Лахтера и ночным цитированием заклинания Лукаса, словно уснула и пока ничем себя не выказывала. Да Эльке, правду сказать, было не до этого. Гал гонял ее просто нещадно, комплексы упражнений следовали одни за другими, тренировка за тренировкой, а неумолимый голос сурового воина: «Еще раз, повторим!» – преследовал ее в кошмарах. И если бы Мири втихаря не снимала новой подруге боль с натруженных непомерной нагрузкой, вопящих от возмущения мышц и не лечила многочисленные синяки, ушибы и ссадины, та давно бы взбунтовалась и объявила забастовку. Но все равно, даже невзирая на тиранию Гала, так жить было безумно интересно! Люди, с которыми так недавно судьба свела Эльку, становились по-настоящему дороги.
Она полюбила шептаться с Мири вечерком, прогуливаясь по парку, и соревноваться в остроумии, пикируясь с Рэндом и Лукасом. Если было время, Макс объяснял кое-что из своей работы в компьютерном центре, радуясь тому, что она понимает хоть что-то из того, что он говорит, а мосье Д’Агар охотно рассказывал девушке о тайнах магии, уже привычно сыпал комплиментами, как и положено галантному кавалеру. Элька охотно флиртовала с магом, но ничего большего между ними не было. Лукас, как и обещал как-то ночью, принимал правила игры и не стремился переступать границы приятельских отношений, ему просто было приятно дамское общество, хотя бы в одном Элькином лице. Да и иначе он просто не мог себя вести. Было в Лукасе что-то неуловимо странное: изысканный франт, остроумец, дамский угодник и опытный маг – все это являлось его сутью и в то же время не было ею до конца. То одна, то другая грань характера мосье проблескивала особенно ярко, но сам он оставался абсолютно неуловимым, непостижимым, как призрачный болотный огонек, как вода, утекающая между пальцев. Казалось, вот еще секунда, и все станет просто и ясно, но нет. Д’Агар снова ненавязчиво ускользал. Одно слово – маг.
Конечно, не все было безупречно гладко, члены команды перестали осторожничать друг с другом, а потому горячие споры и ехидные пикировки стали обычными для них, но эти пререкания не были бесполезны. Компаньоны, где аккуратно, а где и несколько грубовато, даже дерзко, узнавали характеры друг друга, притирались, выявляли слабые и сильные стороны.
За безупречными манерами франтоватого мосье мага таилось изрядное ехидство; Рэнд любил озорничать, вдобавок отличался склонностью к позерству; гениальный в области техно-магии добряк Макс готов был влипнуть в любую подвернувшуюся неприятность, а если таковой не находилось, создавал ее сам; нереально изящная красавица Мирей оказалась совсем не кроткой киской, как можно было счесть вначале: если ее задевали, могла ответить весьма резкой отповедью, у целительницы под мягкостью прятался стальной стрежень; Эсгал же своего несгибаемого характера и не скрывал, с первого дня прямо и откровенно высказывая свое мнение по любому вопросу.
Словом, однажды весьма ранним утром Елена Сергеевна Белозерова проснулась и неожиданно поняла, что она по-настоящему счастлива. Изумившись этому открытию, вскочила с кровати, сбегала в душ, вытащила из шкафа длинную, до середины бедра, ярко-голубую свежую майку и надела ее. Лукас объяснил недавно, что на шкафы наложено чистящее заклинание, и одежда, повисевшая в них несколько часов, не нуждается в стирке и глажении. Махнув пару раз щеткой по волосам, девушка пошла в другую комнату и широко распахнула окно в палисадник. Запах роз и гории – так назывались те золотые «лилии», понравившиеся Эльке в первый день, – наполнил комнату. Радостно улыбнувшись, она подошла к музыкальному центру и, включив на полную громкость диск «Агаты Кристи», плюхнулась в кресло с одной из восхитительных магических книжек с движущимися объемными картинками, что утащила позавчера из библиотеки. Это был «Классификатор рас Вселенной», и за штудирование его Элька взялась ударными темпами сразу после того, как Мири невзначай заметила в разговоре, что резные перила на второй этаж, выполненные в виде переплетения чудесных цветков, среди которых порхают очаровательные маленькие крылатые существа, изображают вовсе не разновидность карликовых эльфов, а сильфов. Чтение оказалось не только познавательным, – кто бы мог подумать, что в мирах существует столько всякой разумной разности, – но и весьма любопытным. А какие картинки с вампирами удалось обнаружить!
– Элька! – спустя полчаса увлекательного чтения прозвучал прямо над ухом девушки знакомый мужской голос.
Оторвавшись от изучения очередного мрачновато-клыкастого, не в меру обаятельного изображения, Элька увидела Эсгала. Мужчина стоял у самого окна на маленькой дорожке перед клумбами и заглядывал в окно. Что-то прочесть на его суровой физиономии всегда было трудно, но, кажется, воин был весьма недоволен.
– А? Привет, Гал! – крикнула Элька, отложила книгу и вежливо помахала воину рукой. – Как делишки?
– Станут лучше, если ты сделаешь немного потише свою ужасную музыку, – быстро ответил воин. – Она несколько мешает мне заниматься.
– Эпитет «ужасный» в этом доме подходит только к твоей лиловой гадости, – сморщилась Элька, снова как наяву ощутив во рту горько-кислый привкус любимого чая Гала – ташита, который по природному любопытству испробовала накануне. – Но так и быть, музыку сделаю потише, только ради твоих восхитительных глаз! Знаешь, модницы моего мира отдали бы полжизни за этот яркий зеленый цвет и еще половину – за вертикальные зрачки. Такая экзотика!
Болтая о пустяках, девушка встала и, подойдя к музыкальному центру, наклонилась, чтобы отрегулировать звук. Подол тоненькой одежонки весьма ощутимо задрался. Сзади послышалось какое-то сдавленное восклицание и кашель. Под маечкой Эльки была только сама Элька.
– Так лучше? – обернулась к воину девушка.
Красный от смущения Гал собрался было уходить, но все-таки вернулся к окну и строго заметил:
– Ты неподобающе одеваешься!
– Чего? – не поняла Элька, в замешательстве уставившись на Гала.
– Твои одежды слишком нескромны, иногда даже вызывающи. Так облачаются только женщины из кварталов развлечений, желающие привлечь внимание мужчин, – решительно ответил воин.
– А у нас так облачаются женщины, желающие одеваться в модную и удобную одежду, – не менее решительно отрезала Элька. – И пока я не исполняю заданий в ваших ретроградных мирах, буду одеваться так, как считаю нужным. Ты мне не отец и не муж, сударь Эсгал. Я слушаю тебя только тогда, когда ты меня учишь тому, в чем являешься мастером, а ни в чем другом повиноваться твоей воле я не намерена! Уяснил, кутюрье?
Не привыкший к возражениям, тем более к возражениям, высказанным таким тоном, воитель оторопело смотрел на Эльку. Эта дерзкая малявка, эта… эта сопливая девчонка двадцати пяти лет от роду, которая до сих пор слушалась на занятиях каждого его слова, выговаривала ему, словно зеленому мальчишке! А под тоненькой, короткой до невозможности рубашечкой на девушке не было ничего!!!
– Будь я твоим отцом, выпорол бы тебя хорошенько, – процедил наконец Гал и, повернувшись, вернулся на площадку перед домом, чтобы продолжить занятия.
Элька, демонстративно уперев руки в бока, насмешливо крикнула ему вслед:
– К великому счастью, ты им не являешься, а не то я бы небось удавилась с горя!
И вернулась на диванчик к книге, но нет-нет да и поглядывала в окно на тренировку Эсгала. Этот мерзавец, сам-то облаченный лишь в какой-то потрепанный серый халатик, ночной был куда шикарнее, сел в позу лотоса прямо посреди площадки, сложив пыльные босые ноги, и начал глубоко дышать, лицо приняло самоуглубленное выражение типичного буддиста. А потом воин медленно оторвался от земли, вознесся вверх и завис в воздухе метрах эдак в полутора над грешной землей.
– О блин! – невольно восхитилась Элька и скосила глаза на Гала еще больше, подавляя закономерный порыв высунуться из окна и гаркнуть что-нибудь эдакое во все горло, чтобы надменный мужик, вздумавший учить ее, как нужно одеваться, вернулся на бренную землю и поосновательнее приложился о камешки задницей, а то и физиономией! Вот только девушке показалось, что, учини она такое безобразие, Гал может и взаправду за ремнем отправиться.
Сладостные мечты о мести прервал визит Рэнда. Как всегда стукнув в дверь для проформы, вор влетел в комнату и радостно провозгласил:
– Привет! Завтракать пойдем?
– Какие вы заманчивые предложения девушке делаете, сударь, отказаться не могу, – потупив глазки, скромно согласилась Элька и уже нормальным тоном, не без удовольствия ловя усмешку в глазах Фина, продолжила: – Конечно, пойдем, сейчас оденусь, подожди.
– Валяй, – согласился Рэнд и плюхнулся в кресло.
Элька исчезла в спальне и возникла спустя десять минут в коротеньком до безобразия темно-синем топике в прозрачный крупный горошек и коротенькой, выше всяких безобразий, юбчонке с запахом. Пушистые волосы девушки свободно рассыпались по плечам.
– Здорово! – искренне высказал свое мнение Рэнд, поглаживая крыса, и восторженно присвистнул. – Клянусь пальчиками Ловкача, нравится мне твой гардеробчик!
– Мне тоже, – ухмыльнулась Элька, кокетливо покружившись, чтобы Фин рассмотрел ее получше и восхитился еще больше. – А вот Гала он почему-то не устраивает. Ну да я ему ни единой кофточки все равно не отдам! Пусть даже не просит! Только что выговаривал мне насчет приличий в одежде! Вредина!
– Ничего он не понимает в дамской одежде, – искренне заверил вор девушку, с удовольствием скользя по открытому взорам телу, и спросил: – Пошли кушать? А то Рэт уже с голоду пухнет!
– Что правда, то правда, – с чистым сердцем согласилась Элька, поскольку за эту недельку крыс изрядно округлился. А как не округлишься, когда все, кроме Гала, норовили запихнуть в бедную голодную зверушку кусочек побольше да повкуснее. Особенно усердствовали Элька и сердобольная в отношении любой животинки Мири.
В столовой уже были все, кроме Гала.
– Светлого дня! – поздоровались с новоприбывшими Мири и Макс.
– Привет! – услышали в ответ.
– О, мадемуазель Элька, вы с каждым днем все восхитительнее! – пылко воскликнул мосье Лукас и, приблизившись, запечатлел на руке дамы галантный поцелуй.
– Не все сегодня с тобой согласны, – хихикнул Рэнд.
– Назовите мне имя негодяя, осмелившегося утверждать обратное, и я вызову его на дуэль! – тут же горячо заверил всех маг.
– Не советую, – глумливо заметил вор и кивнул в сторону входящего в столовую воина. – Это он сегодня разнес одеяния нашей Эльки в пух и прах.
– Но почему? – недоуменно поднял брови Лукас, благоразумно больше не поднимая вопрос о дуэли.
– О, лейтмотивом его речи было грозное: прикройся, распутница! – хихикнула девушка. – Наш воитель ничего не понимает в моде.
– Не вижу ничего смешного, – отрезал Гал, решительно проходя к своему месту за столом.
– Чего это ты сегодня такой свирепый? – недоуменно поинтересовался Рэнд, плюхаясь на свой стул и выпуская на стол Рэта. – Не выспался, что ли?
– Какой сон, мосье, полнолуние на носу! А луна здесь дивная, серебряный свет прямо в душу льет! – подхватил шутку Лукас, отодвигая стул для Мири, с интересом слушавшей эту пикировку.
– О да, хочется выть, режутся клыки, кровь бурлит, настойчиво требует сырого мяса, погони и предсмертного крика жертвы, – со смешком продолжила Элька.
Эсгал резко повернулся к девушке и, сузив безумные зеленые глаза, впился в ее лицо взглядом. Злость, боль, изумление, вопрос и какой-то неистовый огонь были в безднах темного малахита.
– Давайте есть, пока никто от голода не озверел по-настоящему, – с мягкой шутливостью предложила Мири, инстинктивно почувствовав, что время шуток кончилось, и если что-то другое придет на их место сейчас, то это «что-то» никому не понравится.
– Ага, – согласилась Элька, невольно вздрогнув. У нее почему-то мороз прошел по коже от хищного взгляда воина.
Даже когда Эсгал сердито отчитывал ее утром, он так странно не смотрел. Поспешно переведя взгляд на куда более безобидного Макса, предпринимающего уже третью попытку взять с блюда безбожно выскальзывающую из пальцев булочку в шоколаде, Элька вздохнула с облегчением – все шло своим чередом. Команда чинно принялась за еду. Можно сказать, в силу вступил обычный распорядок дня. Вот только после трапезы девушка отправилась в зал на занятия одна. Гал назначил ей упражнения и, сказав, что у него есть дела, удалился, пообещав зайти перед обедом, проконтролировать. Решив, что таким образом воин демонстрирует ей свое неудовольствие и в то же время изумившись тому, что Гал позволил себе такую демонстрацию по отношению к любимому делу, она начала тренировку в одиночестве. Есть Гал или нет, заниматься стоило не ради него, а ради себя самой, хотя скупая похвала воина, которую он изредка ронял, как кусок хлеба голодному псу с помойки, была ей ужасно приятна.
Но мысль о том, что она тут парится в спортзале одна-одинешенька, была не слишком приятна, особенно при сознании того, что остальные проводили время куда как веселее. Лукас с Рэндом забавлялись в комнате магии, и отдельные восторженные вопли вора долетали даже до зала, Мирей возилась в саду, оглаживая листочки молодых растений на своих делянках, а Макс миловался с техникой на втором этаже.
Ближе к обеду эти мысли стали совершенно невыносимы. Скорбно вздохнув, Элька отложила лук, в очередной раз со скрытым ожесточением повыдергивала из мишеней стрелы и решила побегать по парку. Тоже упражнение, а все-таки на солнышке и под открытым небом. Выбравшись из комфортабельного зала, потрусила по дорожке в сторону магической стены, и ее настроение по мере удаления от подвала начало неуклонно улучшаться. Теплый ветерок щекотал девушке шею, унося остатки недовольства. Как можно было сердиться в такой чудесный день? И, словно поощряя ее за эти мысли, мир приготовил для Эльки потрясающее зрелище.
У поворота дорожки, там, где шла магическая стена и открывался чудный вид на окрестности, потенциальная хаотическая колдунья остановилась в легкой полутени деревьев, решив устроить маленький заслуженный перерыв. Жадным до новых впечатлений взглядом Элька окинула равнину и углядела на ней среди всевозможных оттенков зелени с мелкими цветными вкраплениями цветущих зарослей какое-то желто-черное размытое пятно, с бешеной скоростью приближающееся к владениям команды. Это пятно стлалось над разнотравьем и с каждой секундой становилось все более отчетливым, пока не превратилось в великолепного гепарда, несущегося по равнине. Наверное, гепард, ведь именно так назывались желтые звери в «черную пятнышку», похожие на кошек. Огромный, холеный, он казался почти невесомым, так легок был его бег и потрясающе грациозен. Шкура отливала на солнце жидким золотом. Чувствуя себя в полной безопасности за магической оградой, Элька продолжала любоваться редкостным зрелищем, раньше она видела таких животных только по телевизору, но в реальности зверь казался еще прекраснее и был далеко не столь безобидной киской. Понемногу Элька начала различать детали: гигантский гепард держал в зубах здоровенный кусок сырого мяса, бывший когда-то по меньшей мере половиной какого-то отнюдь не мелкого копытного животного. Проходили секунды, и девушка не отрываясь, словно фанат зоологии, наблюдала за гепардом, а тот был уже почти рядом и, казалось, несся прямо на нее.
Зверь в долю секунды преодолел последние метры до невидимой преграды и со всего маху ударился об нее головой. Что-то заискрило. Грациозный прыжок прервался на середине. Гепарда в силу неумолимой инерции отбросило назад, и он кубарем покатился по траве, так и не выпустив из зубов добычи. Потом встал, отряхнулся одним плавным движением, сбрасывая с роскошной шкуры веточки и налипшие листья, и недоуменно, даже с долей возмущения, посмотрел на ограду, даже челюсти разжал, дав мясу упасть на землю.
Эта озадаченность во взоре зеленых глаз с вертикальными зрачками показалась Эльке ужасно знакомой, а в следующую секунду она уже сообразила почему. Понадеявшись, что не сошла с ума, девушка выступила из-за деревьев и заявила:
– Тебе придется принять человеческий облик, Гал, ограда не пропустит зверя. Помнишь, Лукас говорил о реакции защитного ограждения на животную агрессивность?
Зверь мгновенно обернулся на голос, дернул ушами и, сузив глаза, настороженно оглядел Эльку, тщательно принюхиваясь. Потом тряхнул головой и отступил на пару шагов назад.
– Давай оборачивайся, и пойдем заниматься, – продолжила Элька.
Гепард понял, что «явка провалена», обреченно прикрыл глаза и лег, словно сфинкс, положив голову на мощные лапы. А потом очертания его тела словно смазались, потекли, став мягкой глиной в руках невидимого Творца, и вот уже из травы поднялся знакомый девушке худощавый мужчина, к счастью, а может, и к сожалению – тут опять-таки все зависит от точки зрения – одетый.
Машинально подхватив из травы рядом здоровенный кус мяса – не бросать же добычу, – Гал шагнул за ограду, не отрывая пристального настороженного взгляда от девушки. На сей раз магическая ограда не стала для него препятствием.
– Эта стена не пропускает запах, я не заметил тебя. Ты следила за мной? – подозрительно поинтересовался воин.
– Делать мне больше нечего, – фыркнула Элька, возмущенная таким подозрением. – Я что, похожа на твою тайную поклонницу, вступившую в клуб любительниц великого и грозного Гала? И вообще, оборотней последнее время развелось, приличной девушке погулять негде, чтобы на какого-нибудь не наткнуться. А наткнешься, так сразу обвинениями бросаться начинают: ты следила! Да зачем оно мне надо?
– Тогда как ты меня узнала? – нахмурился Гал, все еще отказываясь верить в случайные совпадения и припоминая все «намеки»: от вручения пряжки в виде фигурки зверя до шуток за сегодняшним завтраком. – Откуда ты знала, что я оборотень?
– Я и не знала, просто догадалась. Это ведь не запрещено какими-нибудь законами Вселенной? Наверное, женская интуиция помогла. У тебя те же глаза, – пожав плечами, мягко заметила девушка, подходя к воину и вскидывая голову, чтобы заглянуть ему в лицо. – Удивительные глаза наполовину зверя, наполовину человека, в любом из обликов. Такое ни с чем не спутаешь. А я еще гадала, что в них такого странного, кроме формы зрачков, и только сейчас поняла.
– Ясно, – кивнул Гал, под давлением обстоятельств признавая право случая на вмешательство в его относительно упорядоченную жизнь. – Но ты должна была заниматься, – вернулся к привычной сфере упреков воин.
– Я и занималась до посинения, – оправдалась без малейшего раскаяния в голосе Элька. – Потом решила пробежаться по саду, чтобы окончательно не свихнуться от тоски, и увидела зверя на равнине. Это было так красиво, словно полет над зеленым морем травы. Ты когда-нибудь еще будешь оборачиваться, мне так понравилось на тебя смотреть. А погладить тебя можно будет?
Эсгал мог ожидать чего угодно от узнавшей его тайну: страха, презрения, любопытства, но никак не искреннего восхищения и нахальной просьбы погладить. От этого воин настолько опешил, что ненадолго утратил дар речи. А Элька все продолжала смотреть на него с этаким восторженно-просительным выражением на милой мордашке, и чего-чего, а страха в ее глазах не было и в помине.
– Я другой, когда оборачиваюсь, думаю иначе, – наконец, как всегда по существу, – пусть рушится небо на землю, а Гал всегда будет отвечать именно так, – сказал воин. – И не знаю, как буду реагировать на прикосновение.
– Проверим! – легкомысленно пообещала Элька, покусывая сорванную мимоходом травинку. – Только ты больше не прячь свой талант. Он может оказаться очень полезен, и команде надо это знать.
– Я не привык открываться малознакомым людям, – подумал вслух воин. Невозможная Элька раскусила его суть и теперь имела полное право знать причины, по которым он сохранял свой дар в тайне.
– Малознакомым этого точно открывать не следует, – как-то подозрительно охотно и бодро согласилась девушка, ткнув в грудь воина травинкой. – Вот только ты мясо-то нес сюда, а зверь, если сразу не закапывает про запас, тащит добычу в логово, то есть домой. Значит, ты, зверь, думал, что это твой дом. А чужим в доме места нет, там только свои. Домочадцам же доверять не только можно, но и нужно.
Воин поразмыслил, понимая, что на сей раз девчонка, как ни крути, кругом права, и кивнул.
– А значит, приходится признать, что мы все-таки стали кем-то вроде родственников. По крайней мере, с точки зрения твоего животного облика. Но одеваться я, как ты хочешь, все равно не буду, хотя готова признать тебя кем-нибудь вроде брата.
– Старшего? – с неожиданной улыбкой уточнил Гал.
– Старшего, – со вздохом согласилась девушка. – Арифметика – наука точная! Против цифр не попрешь. Но старший-то – это еще не значит самый умный. Коэффициент интеллекта от возраста не зависит! Стало быть, слушаться тебя во всем вовсе не обязательно, достаточно просто любить. Вот так-то! – задорно закончила Элька и, приподнявшись на цыпочки, звонко, от души, чмокнула воина в щеку с белой полоской шрама.
– Девчонка! – хмыкнул воин. – Все бы тебе ребячиться!
– Инфантилизм – еще не преступление, стать старой, бурчащей по пустякам кошелкой всегда успею! Меня попреками в ребячестве еще в своем мире задолбали просто вусмерть, честное слово. А Лукас вот говорит, что хаотические колдуньи вообще взрослеют медленно из-за своей магии и так непосредственно реагируют на события из-за нее же, поэтому требовать от меня серьезности нельзя! – довольно объявила Элька и, не дожидаясь, пока Эсгал скажет что-нибудь еще «радостное», живо поинтересовалась: – А что ты будешь делать с мясом?
– Не выбрасывать же, – растерянно ответил Гал, только сейчас заметив, что продолжает держать в руке здоровенный окровавленный шмат бренной плоти какого-то животного. – На углях запечем вечерком, с травками.
– Обожаю шашлык! – восторженно согласилась Элька. – Только Мири сырое мясо не показывай, а то она ужинать наотрез откажется и Макса в акцию протеста втянет.
– Хорошо! – согласился воин, понимая, что эльфийке вид кровавого куска плоти по вкусу не придется, а Шпильман так и вовсе, чего доброго, в обморок грохнется. Хорошо еще у Эльки с этим проблем нет!
– И не стоит затягивать с объяснением своей сути. Кто-нибудь может уже догадываться о ней, – неожиданно серьезно отметила Элька, вспоминая тонкие шутки Лукаса за утренней трапезой.
– Ты права, – кивнул Гал, тоже припомнив о словах мага, в которых и сам, с присущей ему подозрительностью, углядел намек на осведомленность. Колдуны – странный народ и часто знают куда больше, чем положено, потому и живут либо очень долго, либо крайне мало.
– Сегодня великий день, ты согласился со мной целых три раза! – со смешком отметила девушка. – Надо в дневнике записать или лучше нарисовать транспарант и повесить в холле!
– Как говорит Рэнд, это я, наверное, приболел. Скоро исправлюсь, – усмехнулся воин.
– Тогда выздоравливай, и мы с тобой еще поспорим! Пока, братец! Я пошла – перед обедом окунусь в озеро разочек, – беспечно попрощалась девушка и побежала по тропинке.
Гал остался стоять со странной, немного растерянной улыбкой на лице, потом его рука словно невзначай поднялась к щеке, в которую его поцеловала Элька, и осторожно дотронулась до нее.
Глава 9. Один немаловажный разговор
Ближе к вечеру неподалеку от кузни на очаровательной полянке, поросшей в меру густой, но невысокой травой – мечтой «аглицких» аристократов, помешанных на своих газонах, – воин, аккуратно сняв кусок дерна, разжег костер и, как и обещал Эльке, приготовил на углях мясо. На вкопанный в землю деревянный столик, трава вокруг которого росла столь же густо, как и везде, Лукас и Рэнд перетащили из бара батарею бутылок красного винца, Элька и Мири после коротких дипломатических переговоров перебазировали скатерть-самобранку. В соответствии с походной обстановкой та быстро преобразовалась в колоритную плетеную соломенную дерюжку с простеньким зеленым узором по кайме. На нее и водрузили несколько здоровенных блюд с запеченным на углях мясом и шашлыком. Гал постарался на славу! К основному блюду скатерть великодушно добавила несколько мисок с салатами и уйму соусников с разноцветным содержимым. Пахло от всего этого так соблазнительно, что команда, сглатывая слюнки, наперегонки кинулась к столу и, мгновенно рассевшись на простых деревянных скамьях, принялась за еду.
Воин выждал, пока присутствующие утолят первый голод, и с абсолютным внешним спокойствием веско проронил, концентрируя внимание общественности на себе:
– Мне надо кое-что сообщить вам.
Массы неохотно оторвались от соблазнительного содержимого тарелок и настороженно поглядели на Гала. Судя по его серьезнейшему тону, сказать нужно было что-то важное. А что может быть истинно важным для воина? Уж не о том ли он хочет поведать, что тренировки идут из рук вон плохо и всем нужно уплотнить график занятий? Ох, только не это!
– Я оборотень, – обронил Гал с совершенно каменным выражением и без того не слишком склонного к выражению чувств лица. Только как-то несколько нервно посверкивали глаза.
Команда с облегчением вздохнула – речь пойдет не о тренировках – и тут же самую малость насторожилась: «Чего-чего? Он – оборотень?»
– Во что? – небрежно поинтересовался Рэнд, щедро поливая шашлычок соусом.
– Что «во что»? – не понял Эсгал, несколько удивленный безмятежной реакцией сотрапезников.
– Во что оборотень? – терпеливо, как малому ребенку, пояснил вор, отставляя соусник.
– Гепард, – растерянно признался воин.
– Здорово, – с немного завистливым вздохом протянул Макс.
– Это хорошо, полезно. Что бы мы делали, если бы ты надумал оборачиваться, скажем, в бабочку? Склюет еще кто, на фиг, а нам перед Советом богов оправдывайся… – важно рассудил Фин и засунул в рот громадный кусок мяса, никак не вяжущийся с его хрупкой комплекцией. Столько, сколько сжирал за один присест вор, полагалось поглощать только какому-нибудь здоровенному амбалу.
Элька захихикала. Под мысленный аккомпанемент из веселой песенки «Бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк» ярко представила себе оригинальный отчет: воин – одна штука, списан в расход, причина – склевывание птицей отряда воробьиных. Тонкая понимающая улыбка мелькнула на губах мага, показывающая тем, кто способен смотреть внимательно, что Лукас уже давно обо всем догадался, просто счел нужным хранить чужую тайну:
– Замечательный талант, мосье Гал. И Рэнд прав, очень полезный. Мы весьма признательны за оказанное доверие, должно быть, вам нелегко было открыться. Я так понимаю, наш великолепный ужин – это часть вашей добычи?..
– Да, – кивнул воин, неожиданно для себя самого успокаиваясь не только внешне, но и внутренне. Команда на удивление естественно восприняла известие о том, что он – оборотень-гепард. Ожидаемых воином криков ужаса или опасливых взглядов, полных презрения или брезгливости, не последовало и, к величайшему облегчению Гала, просьб погладить тоже никто не высказывал. В этом соригинальничала только невозможная Элька. Казалось, эта банда сумасшедших решила: ну подумаешь, эка невидаль – оборотень! У всех свои недостатки. А тут и не скажешь, недостаток сей дар или достоинство. Авось пригодится в работе, да и в жизни. Тем более что вкусный ужин все заполучили только благодаря тому, что гепарду приспичило поохотиться. Так что компания, утолив первый голод и жажду, разумеется, расположилась прямо на земле у вновь разожженного костра и, лениво пожевывая вкуснейшее мясцо, напоминающее по вкусу нежную свинину, завела неторопливую мирную беседу. Народ небрежно перебрасывался словами.
– Хаотическая колдунья, целительница-провидица, маг, оборотень-воин – это сильно, – рассуждал Рэнд, с комфортом развалившись на травке и помахивая шампуром, будто указкой. – Эй, Макс, а ты уверен, что ты не оборотень?
– Уверен, – ответил парень. От выпитого вина его щеки немного раскраснелись и кружилась голова, во всем теле ощущалась блаженная легкость и с языка запросто слетали шутки. – Зачем мне оборачиваться? Я и так страш-ш-ш-ный! Как враги меня завидят, на месте помрут!
– От хохота, – шепнула Элька.
– Это точно, что им, бедным, останется! – хмыкнул Рэнд, прихлебывая прямо из бутылки. – Ты, главное, перед тем как на бой выйти, оденься во что-нибудь типа сегодняшнего. Зрелище не для слабонервных!
– И мосье Гала с собой позови, чтобы он милосердно добивал несчастных. Не по-рыцарски оставлять их мучиться, – поддержал Фина Лукас. – Мирей как жрица Ирилии милосердной будет возражать.
Массы безоговорочно согласились с мнением вора и мага. Ибо сейчас на технаре были немыслимые салатовые, как протестующая скатерть, широченные флюоресцирующие штаны и аляповатая лиловая футболка навыпуск в желтых кляксах, тоже светящихся в сумерках, как какие-то летающие гигантские амебы с массой ложноножек и «ложноручек».
– Э, д-да, я хорош-шо одеваюсь, – подтвердил Макс с добродушной пьяной улыбкой и широко зевнул.
– Юпитеру больше не наливать, – тихонько прошептала Элька, покачав головой. Шпильман изрядно окосел, выпив всего пару бокалов столового красного. Девушка уже встречалась с такими людьми, у которых совершенно отсутствовала всякая толерантность к спиртному. Макс-бедолага, видно, был из таких и не рассчитал дозы. Уж больно легко пилось замечательное красное вино, такое приятное и легкое по первому впечатлению.
Оставив в покое Шпильмана, Рэнд снял с шампура кусочек мяса и протянул его крысу, деловито шныряющему в траве у ног хозяина. Донельзя сытый Рэт все равно принял подачку и начал ее лениво грызть.
– Слушай, Рэнд, а что, твой крыс ест все? – лениво спросила Элька.
– Почему же все? – кровно обиделся за крыса вор. – Только то, что вкусно.
– Хорошо устроился, невольно начинаешь жалеть, что не родилась крысом, – заметила Элька, облокачиваясь на шершавый ствол дерева, слушая потрескивание сучьев в костре и мечтательно глядя на пляску язычков пламени.
– Когда-то я тоже так думал, – с неожиданно печальной кривой улыбкой согласился вор, вспоминая голодные детские годы и тщетные, если ничего не удавалось украсть, поиски съестного на городских помойках. – Но все-таки лучше оставайся женщиной. Как изысканно выражается наш мосье Лукас, это больше соответствует моим эстетическим запросам. Обязуюсь в этом обличье кормить тебя только самыми лучшими блюдами.
– Обещаешь? – «недоверчиво» уточнила Элька, умильно склонив головку набок.
– Торжественно клянусь, – отсалютовал девушке пустым шампуром, словно шпагой, вор. – Лукас, Гал, засвидетельствуйте!
Воин кивнул с едва уловимой улыбкой, пригубил вина и, потянувшись к вязанке сухих сучьев, подбросил в костер пару веток потолще. Огонь жадно накинулся на новое подношение. Лукас выбросил руку вверх, и на его ладони коротко полыхнул небольшой огонек.
– Ладно, уговорили, – махнув ручкой, милостиво согласилась Элька и нарочито манерно захлопала ресницами.
– Ваше великодушное согласие озарило мою израненную в терниях жизни душу, прелестная мадемуазель! Вот он, смысл жизни, я нашел его! Merci! – спародировав интонации Д’Агара, воскликнул Рэнд, вскочил, отвесил Эльке преувеличенно глубокий поклон и снова рухнул в травку, счастливо хихикая.
– Да не за что, – «смутилась» мадемуазель, – нашел, и слава богу!
– Которому? – подловив удачный момент, поспешил полюбопытствовать мосье Лукас, ведь доселе Элька никогда не упоминала имен почитаемых ею богов.
– А, это просто фразеологический оборот, – отмахнулась девушка, но, заметив недоуменно приподнятую бровь мага, пояснила: – Крылатое выражение, означающее «хорошо», «вот и славно», «ладно». Вы ведь и сами частенько говорите: «Хвала Силам! Слава Творцу!» Это такие же абстрактные выражения, как и «Слава богу».
– О, мадемуазель, все совсем не так просто, – серьезно возразил Лукас, воздевая указательный палец. В отличие от Рэнда и Макса мага после вина потянуло не на шутки или сон, а в дебри философских рассуждений. – Вознося хвалу Силам, мы имеем в виду не конкретную Силу, вроде Судьбы, Удачи, Мира или Искусств, а все входящие в Двунадесять и Одну, или Силы Вселенной как таковые. Говоря «слава Творцу», мы взываем не к богам, а к Творцу Единому и Величайшему, Создателю Вселенных, Душ и Бытия. Богов же в мирах множество, и слышат они нас, только если в призыв включается имя бога или прозвание, его заменяющее.
– Прозвание? – с любопытством переспросила Элька, крутя в пальцах сухую веточку.
– Oui, например, покровитель мосье Рэнда – Джей – широко известный бог воровства, имеет прозвание Ловкач, – дал справку маг и продолжил объяснение: – Кроме того, зов должен исходить из места силы бога – его храма, святилища или от жреца либо принятого и благословленного верующего. Если для свершения дела нам недостаточно своей силы или мы не уверены в успехе предприятия, то предпочитаем обратиться за помощью к божеству-покровителю, тому, чьими принятыми являемся, или к тому, в ведении которого находится само дело.
– Ага, значит, если Мири соберется обокрасть банк, то будет просить помощи не Ирилии, хоть и является ее жрицей, а придет с молитвой в храм Джея – бога воровства, – рассудила Элька.
– Ради такого я бы и сам Ловкачу помолился. – Рэнд от души рассмеялся, представляя себе жрицу, выходящую на дело. Темный плащ, прикрывающий лицо капюшон, посох наперевес… Не выдержав, залилась смехом и Мирей, тоже вообразив себе сие удивительное зрелище. Макс только слушал, пытаясь стряхнуть с себя туман винных паров, и моргал.
– Абсолютно верно, – милостиво похвалил мосье Д’Агар прилежную ученицу, только что по головке не погладил. – Я, маг, молюсь Клайду и Эйрану – богам-братьям – великим покровителям тайных искусств, иначе прозываемым Двое из Круга. – Лукас сложил пальцы на обеих руках символом своих богов, и Элька едва сдержала смешок – у мага получился излюбленный жест американцев «о’кей», – а Рэнд тихо пошутил:
– Одного бога недостаточно, чтобы приглядывать за нашим талантливым магом.
– Но в отношении великих дел, – продолжил мосье, – я могу воззвать и к Силам Искусств – ведь магия есть высокое искусство – или к той Силе, которой ближе то деяние, которое я собираюсь совершить. У Эсгала, кроме Сил Войны, я думаю, тоже есть свой покровитель.
– Дэктус-воитель, – коротко ответил Гал, стукнув кулаком по груди в знак приветствия божеству.
– Великий бог, – признал маг, уважительно склонив голову, и, блеснув эрудицией, прибавил: – Его прозвание Свет Зари. Говорят, он бился в рядах самого грозного Нрэна – величайшего из богов Войны!
– Интересно и теперь понятно, – задумчиво протянула Элька. – Что ж, бога-покровителя в вашем понимании у меня нет. И не думаю, что я хотела бы его иметь. Ведь помогают они не бескорыстно, всегда чего-то требуют взамен. – Никто из компании не возразил, и девушка поняла, что ее догадка оказалась правильной. – Конечно, это справедливо, что за помощь приходится платить, но мне претит зависимость от прихоти других существ, пусть даже они и являются богами. Я не хочу быть кому-то обязана.
– Боги очень редко понуждают людей к принятию покровительства, хотя встречается и такое. Силы никогда никого не принуждают, но их помощь может оказаться совершенно бескорыстной, а может стоить и чрезвычайно дорого, – спокойно ответил Лукас. – Ваш выбор – ваше право, мадемуазель. Мне, магу, не имеющему постоянного притока неограниченной энергии, без покровителей не обойтись, но хаотическая колдунья может попробовать.
– Каждый выбирает свой путь, – задумчиво кивнула Элька и тут же спросила: – А Творец, он кто?
– Он непознаваемый Абсолют, он никого никогда ни к чему не принуждает. – По губам мага скользнула тень улыбки. – У него никогда ничего не просят. Он просто есть, и мы можем выразить ему благодарность за то, что существует Вселенная и наши души. Молитва в понятии прошения духовного или вещного блага к нему не применима.
Лукас немного помолчал.
– Расскажи мне еще, – попросила Элька.
– Творец – последняя инстанция Абсолютного Равновесия и беспристрастная сущность, направляющая движение Вселенной и поддерживающая Великий Баланс посредством ощущающих его волю Сил и некоторых иных созданий. Ни при каких условиях Творец не вмешивается в бытие напрямую, это может повлечь за собой непоправимую катастрофу.
«Что-то вроде убийства комара атомной бомбой во вселенском масштабе», – подумала Элька.
– Созданий? – с настороженным любопытством переспросил Рэнд, выудив из речи мага новую для себя информацию.
– Oui, я читал в одной старой книге, что есть живые создания, постоянно инстинктивно чувствующие волю Творца, – подтвердил Лукас. – Благодаря этому они служат поддержанию Высшего Равновесия в мирах. Говорят, например, что жнецы – одни из них.
– Эти чудовища? – зябко поежилась Мирей.
Дрожь пробежала по телам всех мужчин, кроме клевавшего носом Макса. Эльке тут же стало жутко любопытно, что за птицы эти загадочные «жнецы» и чего или кого они жнут, но она поняла, что момент для расспросов неподходящий, лучше потом как-нибудь тайком подловить Лукаса и помучить его тет-а-тет.
– Значит, для вас непостижимым и непознаваемым является лишь Творец. С Силами и богами можно поговорить и договориться, увидеть, призвать, ощутить, так сказать, эмпирически. А с Творцом такой номер не пройдет. В его существование можно лишь верить, – деловито подвела итог она.
– Именно, – подтвердил Лукас. – Обращение к Творцу – это вопрос чистой веры, того, насколько мы ощущаем себя в единстве со Вселенной, чувствуем свою общность с Создателем, ведь каждый из нас есть его крохотная частица.
– Практической пользы никакой, а самолюбие тешит, – подмигнув Эльке, лукаво заметил Рэнд, задирая нос.
– Oui, постижение Творца не приносит никакой выгоды, но приближает нас к пониманию законов мироздания, существования вселенных и, может быть, добавляет капельку мудрости, – заключил расфилософствовавшийся маг и снова наполнил свой опустевший за время разговора бокал. Философия философией, но и о выпивке забывать не стоит.
Рэнд поднялся, забрал со стола еще шашлычка, толкнув задремавшего Шпильмана в бок, всучил шампур и ему. А Элька, как и Мирей, погрузилась в наблюдение за огнем. Она всегда любила смотреть на пламя, ее завораживала изменчивая сущность прирученной стихии. Сейчас девушке казалось, что она растворяется в огне, становится его частью, частью не только этого огня, но и всей поляны, сумерек, окружавших ее друзей, сада, всего этого мира, Вселенной и даже Творца. Чувство сопричастности поднималось в Эльке мощной приливной волной, приближая ее к состоянию универсума. Весело пляшущие язычки пламени неожиданно взметнулись вверх с неистовой силой.
– Полегче, девочка, а то спалишь полянку, присесть негде будет, – прежде чем кто-то еще успел отреагировать на происходящее, донесся из-за спины Эльки мужской голос ее любимого тембра – баритональный бас. Костер тут же, повинуясь чьей-то неведомой воле, вернулся в свое нормальное состояние.
Элька вынырнула из водоворота магии, осененная новым пониманием возможности вызова своей силы, а голос, подозрительно знакомый голос, между тем продолжил:
– А пожрать у вас что-нибудь осталось, ребята?
Тут из-за деревьев показался и сам обладатель голоса – здоровенный мускулистый небритый брюнет в тонкой белой рубашке навыпуск и ярко-синих атласных штанах и тут же направился к столу. Скатерка – вот подхалимка! – услужливо организовала ему огромную свободную тарелку, и дядя, под взглядами онемевшей от такой наглости компании, свалил на нее практически все, что нашел на столе. Потом гость, прихватив еще и пару бутылок, подошел к костру и, опустившись на траву рядом с Элькой, принялся с аппетитом уписывать еду.
– Связист? – неуверенно уточнила девушка, проверяя свою догадку.
– М-м? – отозвался жующий, не отвлекаясь от тарелки.
– Это Связист? – недоуменно уставился на жрущего гражданина Рэнд.
– Ух ты, – радостно восхитился Макс, взмахнул руками и, потеряв равновесие, плюхнулся навзничь в траву.
Мири просто молчала и смотрела.
– Этого не может быть, – отрезал Гал, наблюдая за подозрительным чужаком и готовясь в любой момент вступить в бой.
– Силы не принимают человеческий облик, – подтвердил изумленный Лукас, потирая бровь, как всегда, в минуты задумчивости.
С одной стороны, он знал каноны поведения Сил и законы магии, а с другой – маг безоговорочно доверял своему чутью, и именно оно вслед за Элькой настойчиво твердило, что этот лопающий их ужин нахал и есть Связист. Это и повергло мосье в состояние недоумения.
– Не в обычае – не значит запрещено, – скептически хмыкнул, проглотив кусок, Связист. – Я же Вольная Сила, мне многое можно, чего нельзя другим. Так что не мешайте, будьте добры, дайте поесть по-человечески. А потом и поговорим, у меня для вас новости.
Умерив свое любопытство, команда принялась ждать, пока Сила-посланник утолит голод и снизойдет до объяснения своего поведения.
– Значит, так, – опустошив тарелку по второму разу и прихлебывая вино, деловито заявил Связист спустя десяток минут. – Сегодня у вас последний день отдыха, адаптация закончена. Поскольку вы друг друга за недельку совместного проживания не поубивали, значит, сработаетесь. Завтра начнете разбираться с делами. Я вам целую кипу обращений к Совету принес для начала. На столе в зале совещаний бросил. Ах да, чуть не забыл еще кое-что! Ловите!
Связист достал прямо из воздуха горсть чего-то сверкающего и подкинул в воздух. Зависнув на несколько секунд над костром ожерельем разноцветных светлячков, нечто рассыпалось на отдельные угольки и упало прямо в руки каждому члену команды.
Рефлекторно поймав брошенный предмет, Элька раскрыла ладонь и увидела перстень из какого-то белого металла с камушком причудливой огранки. «Наверное, это бриллиант», – решила она и поднесла украшение поближе к лицу, чтоб рассмотреть узор, проступающий светящимся серебристым контуром в глубинах камня. Рисунок оказался знаком: весы с мечом вместо перекладины и книга – символ Совета богов, такой же, как на печати в контракте. Насколько девушка могла заметить, каждому члену команды досталось аналогичное украшение, различался только цвет камня, подобранный под цвет глаз носителя.
– Это – знак вашего предназначения, – дождавшись, пока все хорошенько рассмотрят перстни, пояснил Связист. – Надевайте. Пригодится! Заклятье убедительности, наложенное на них, покажет любому, что вы именно те, за кого себя выдаете. – Посланцы Совета богов.
– А каким еще могуществом обладают сии предметы, мосье Связист? – поспешил досконально выяснить магическую подноготную талисманов Лукас перед тем, как нацепить перстень на палец.
– Я же сказал тебе, не мосьекай! – пренебрежительно фыркнул Связист, но на вопрос ответил: – Они будут переносить вас туда, куда нужно для разбора жалобы, и назад, к вашему дому. Для того чтобы перстень заработал, надо нажать на камень и четко сформулировать, где вы желаете появиться. Он и невидимым может становиться. Снять против вашего желания этот перстень так же невозможно, как вам потерять его. А если его надумает надеть кто-то другой, то запросто лишится пальца.
– Хороший способ борьбы с конкурентами и мести недоброжелателям, – рассудила Элька, надевая перстенек, и подумала, как скоро она станет похожа на смертельно опасную новогоднюю елку, если приобретение ювелирных украшений будет продолжаться такими же темпами. Ведь за первую неделю она уже успела обзавестись парой побрякушек.
Остальные тоже покорно надевали украшения. Даже Гал недовольно поджал губы, но надел перстень с изумрудом без скандала.
– Да, эти штучки еще и друг на друга настроены: чтобы перенестись к другому владельцу перстня, надо нажать на камень и заявить, с кем рядом хотите оказаться, – припомнила еще одну маленькую подробность Сила.
– Вы считаете, что мы уже готовы приступить к работе? – уточнил, предусмотрительно «не мосьекая», Лукас.
– К такой работе подготовиться невозможно, – обрадовал команду Связист, пожимая плечами, и тут же беспечно заявил: – Ничего, научитесь на собственном опыте. Учить-то вас все равно некому. Первые! Но не расстраивайтесь, я буду с вами.
– Предполагается, что это должно нас радовать? – резко спросил Гал.
– Ну конечно, – с воодушевлением подтвердил Связист, отбрасывая опустошенную бутылку. Та, не долетев до земли, куда-то пропала. – Меня Совет Сил окончательно к вашей команде приписал.
«Сдается мне, они это сделали, чтобы от тебя избавиться», – мрачно подумал воин, на сей раз предпочитая оставить свои мысли при себе.
– Мне тоже сдается, – ко всеобщему недоумению, почему-то вдруг ликующе заявила Сила. – Боятся они моей непредсказуемости!
Воин слегка вздрогнул, только сейчас до конца осознавая, что этот пьяный пройдоха – на самом деле действительно могущественная Сила, от которой ничто и нигде не способно укрыться.
– Зато это весело, – с искренним энтузиазмом продолжил Связист. – Я уже давно ничего по-настоящему любопытного в мирах не встречал, а тут такая возможность по самые уши во что-то новое вляпаться, да еще с официального разрешения Совета. Я уверен, нам с вами будет весело!
От этого заявления Гала прошиб нехороший озноб, и его подозрения относительно грядущих проблем лишь окрепли.
– Вот только, – вздохнул Связист, скорбно почесывая щеку по крайней мере с трехдневной щетиной. – Вы от меня слишком большой помощи в мирах не ждите, сами понимаете, есть ограничения, через которые даже я не попру, запреты на прямое вмешательство и так далее. Но чем смогу, постараюсь помочь.
– Значит, ты седьмой член команды? – доброжелательно улыбнулась Силе-посланнику Элька.
– Выходит, что так, хотя если углубляться в игру с омонимами, то только пятый, – как ребенок радуясь собственной фривольной шутке, от души расхохотался Связист.
«Он еще и похабник», – с тоскливой обреченностью подумал воин, все идеалистические представления которого о мудрости и возвышенности далеких, но справедливых Сил – чистых, беспристрастных энергетических сущностей, поддерживающих равновесие в мирах, сегодня дали хорошую трещину. Мири, воспитанная при лесном Храме Ирилии в духе аналогичных традиций, только изумленно моргала. Макс все принял спокойно, ибо уже дошел до той кондиции, когда человек не задумывается над философским смыслом мироздания, принимая любую, самую причудливую реальность такой, какая она есть.
– Ну если верить твоим рассуждениям о том, что все мы – частички Творца, то я, кажется, уже начинаю догадываться, от какого именно органа откололся Связист, – заявила Элька магу.
– Ха, мне нравится ход твоих мыслей, девочка, – обрадовался небритый мужик.
– За это надо выпить! – поддержал Рэнд Связиста.
– Хорошая идея, парень! – заорал тот, распугивая спящих птиц.
«Мне тоже надо выпить, – решил для себя Гал, присоединяясь к продолжающейся пирушке, для которой скатерка организовала новую батарею бутылок. – Трезвым такую реальность не вынести».
Глава 10. Сборы
Утро наступило неожиданно быстро и весьма чувствительно для тех, кто вчера злоупотребил знакомством с красным вином. Связист-то, осведомленный о подлых свойствах градусных напитков, схитрил и выкрутился, приняв форму чистой энергии. Его голова за полным ее отсутствием болеть тут же перестала. Куда хуже пришлось бедолаге Максу. Но еще случаются на свете добрые чудеса! Парень, на ощупь выползающий в коридор из своей комнаты, столкнулся с Мирей. С жалостью оглядев чуть живого, волочащегося, осторожно держась за стенку, юношу с всклокоченными волосами и опухшим лицом, эльфийка взялась за дело. Похмелье врачевать ей еще не доводилось, но благодаря большой целительской практике первый опыт прошел успешно. Через пару минут Шпильман заметно посвежел и ожил настолько, что, рассыпаясь в виноватых благодарностях спасительнице, смог отлепиться от стены и самостоятельно найти дорогу в столовую, чтобы присоединиться к обществу. Оказавшись на своем месте, Макс, поспешно отведя взгляд от батареи бутылок в баре, схватился за здоровенную бадейку кофе.
Завтрак прошел как никогда быстро – всем не терпелось взяться за обещанную работу, да и ужин на свежем воздухе был слишком сытен. Быстро покидав в рот выставленные заботливой скатертью разносолы, команда прошествовала, изо всех сил стараясь не побежать, в зал совещаний. Негодующе дернув кисточками вслед толком не поевшим торопыгам, скатерть одним махом убрала со стола недоеденные яства.
И вот уже шестеро в облике телесном и седьмой в виде чистой энергии собрались вокруг стола, в центре которого торжественно, словно святая книга на алтаре, возлежала огромная, весьма пухлая папка с массивными железными застежками. На ее плотной зловеще черной коже была выдавлена эмблема Совета богов, отливающая серебром.
Лукас одним мановением руки, – как всегда, жест был немножко театрален и представлял на всеобщее обозрение изящную кисть в манжете из переливающихся золотом и зеленью нитей, – перенес к себе папку. Воспользовавшись преимуществом телекинеза, маг мигом разрешил так и не успевшую начаться дискуссию о том, кто будет читать документы.
Рэнд и Элька с ухмылками переглянулись, оценивая ловкий ход, Гал лишь слегка дернул уголком рта, но промолчал. Максу и Мири было абсолютно все равно, кто именно первым возьмет в руки папку, лишь бы открыл поскорее.