Детям. Рассказы о животных Хэрриот Джеймс

Кот Оскар, городской гуляка

Я смотрел на бездомного кота, которого девочка принесла ко мне в кабинет. Очень красивый кот, серо-красно-коричневый с золотистыми полосками, но отощавший и больной на вид.

Девочка сказала, что никто не знает, откуда он взялся, оставила кота и ушла.

Мы с женой тщательно осмотрели его и пришли к выводу, что кот просто страдает от недоедания. Но была в нём одна особенность: он всё время громко мурлыкал.

– Такой слабый, что на ногах едва стоит, а всё равно мурлычет, – сказал я. – Видно, что у него чудесный характер.

Несколько дней Хелен поила его говяжьим бульоном и молоком, чтобы набрался сил, и, когда он вышел в кухню полюбопытствовать, что осталось от обеда нашего Сэма, мы поняли: опасность миновала.

– Назовём его Оскаром, – сказала Хелен.

– Ты хочешь его оставить?

– Да, он милый, дружелюбный и такой красивый, а раз мы не знаем, чей он, то пусть живёт у нас. Смотри, как они с Сэмом подружились.

Оскар замурлыкал в знак одобрения, и это громкое мурчание стало частью нашей жизни.

Оскар жил у нас уже несколько недель, и вот однажды я прихожу домой и застаю Хелен в страшном волнении.

– Оскар пропал! – сказала она.

– Как пропал?

– По-моему, он убежал.

Я забеспокоился, потому что до нас он ведь тоже от кого-то удрал. Было бы очень грустно потерять кота, когда мы так его полюбили.

…Мы в темноте обыскали сад и тропинку за домом. Потом, несмотря на то что пошёл сильный дождь, начали обходить городок Дарроуби, улицу за улицей. Два часа поисков ничего не дали, и у Хелен в глазах стояли слёзы.

– Пойдём, наверное, домой, Джим, – сказала она. – Он ушёл, я чувствую.

По пути к дому мы прошли мимо ярко освещённых окон Женского института. Я резко остановился.

– По-моему, – говорю, – я видел там Оскара.

Мы приникли к окну и, к своему огромному облегчению, среди женщин разглядели нашего кота.

Бросились внутрь. В институте проводили конкурс самодельных шляпок. Женщины в оригинальных и красивых шляпах стояли в ряд.

Оскар расхаживал между ними вместе с судьёй, прислушиваясь к её комментариям и изучая каждую шляпу, будто он сам большой эксперт в этой области. Порой даже подпрыгивал, чтобы получше разглядеть. Увидев нас, обрадовался, замурлыкал и принялся тереться о ноги. Одна из женщин сказала, что он с удовольствием провёл здесь весь вечер.

Но радовались мы недолго – не прошло и недели, как он снова исчез. Мы с Хелен всё обыскали и готовы были сдаться, как вдруг услышали разговор двух женщин, выходящих из здания муниципалитета Дарроуби:

– До чего забавный кот, правда? – со смехом спросила одна. – Никогда таких не видела.

Мы с Хелен переглянулись и поспешили в муниципалитет, где проходила распродажа вещей.

Оскар изящно расхаживал по столам, рассматривая старые туфли, книги, картины, украшения, посуду, и выглядел совершенно счастливым. То и дело наклонял голову на сторону, если что-нибудь привлекало его. Снова складывалось ощущение, что он наслаждается каждой минутой, и не хотелось его отвлекать, но распродажа скоро закончилась, и он радостно побежал к нам.

Когда он снова пропал в следующую субботу, мы уже не особо беспокоились, знали, что он на каком-нибудь собрании.

– Школа Дарроуби сегодня играет в футбол со школой Уикли, – сказала Хелен.

Мы отправились на футбольное поле. Как и ожидалось, Оскар оказался среди зрителей: бегал следом за мячом вдоль линии поля и подпрыгивал, когда болельщики выкрикивали приветствия. Мы дали ему порадоваться, прежде чем унести домой, а потом сели у камина поговорить.

– Теперь мы знаем… – сказала Хелен.

Я кивнул:

– Да, когда он исчезает, то вовсе не сбегает. Он наносит визиты. Ему нравится гулять, нравятся люди, особенно когда их много, ему интересно, чем они занимаются. Он просто душа компании.

Хелен посмотрела на кота:

– Ну конечно, всё верно! Он светский лев!

– Точно, любимец публики!

– Городской гуляка!

Мы засмеялись, и не только оттого, что это было смешно, но и потому, что успокоились: наш кот не собирается убегать. Оскар тоже как будто смеялся – смотрел на нас снизу и добавлял к нашему веселью громкое гортанное «мрр».

Мы были счастливы, и всё, казалось бы, идёт прекрасно, но спустя несколько дней мы получили неожиданный удар.

Я заканчивал приём в кабинете. Выглянул в коридор и увидел человека с двумя рыжими мальчиками. Хелен вышла и начала складывать журналы на столике.

У человека было грубое, обветренное лицо фермера, он нервно мял в руках кепку.

– Мистер Хэрриот, – сказал он, – меня зовут Сеп Гиббонс, и я думаю, у вас мой кот.

– Почему вы так решили? – удивился я.

– Ну, когда мы переехали из Дарроуби в Уикли, кот пропал. Небось пытался найти наш старый дом. Мы везде искали, но без толку. Мальчики страшно огорчились. Они любили этого кота.

– Но почему вы думаете, что он у нас?

– Ну, мальчики на прошлых выходных играли в футбол и заметили его среди зрителей. Он всегда любил сборища людей и всякие общественные события. Вот я и заглянул спросить.

– Этот ваш потерявшийся кот, – говорю, – как он выглядел?

– Пятнистый, с жёлтыми полосками. Он был очень красивый.

У меня упало сердце. Описание подходило под Оскара.

Я видел, что Хелен тоже волнуется.

– Подождите минутку, – сказала она. – Оскар на кухне. Я его принесу.

Когда она вернулась с котом на руках, мальчики закричали:

– Тигр! Ой, Тигр, Тигр!

– Да, это наш кот! – сказал мистер Гиббонс. – Как похорошел-то, надо ж! Мальчики прозвали его Тигром из-за жёлтых полос.

Он посмотрел на мальчишек, которые радостно плюхнулись на пол, а Оскар громко мурчал и крутился на спинке.

– Вот так они могли играться часами. Столько было слёз, когда он потерялся.

– Что ж, мистер Гиббонс, – сказала Хелен дрогнувшим голосом, – забирайте его тогда. Он изначально был вашим, и вы так его искали, и я вижу, как мальчики его любят.

– Вы очень добры. Навещайте его, когда захотите, прошу. Уикли всего в двадцати милях отсюда. – Он взял Оскара и вышел.

…Мы страшно скучали по Оскару, но знали, что поступили правильно. Это кот Гиббонсов, и ему хорошо с ними.

Однажды мы делали покупки в соседнем городе, я взглянул на часы и сказал:

– Сейчас только пять. Не съездить ли нам в Уикли, не проведать ли Оскара, это недалеко отсюда.

Дом Гиббонсов стоял на окраине деревни Уикли. Открыв нам, миссис Гиббонс сперва не поняла, кто мы, но, услышав фамилию Хэрриот, просияла.

– Проходите, выпейте чайку, – сказала она.

Мы зашли и поздоровались с Сепом и мальчиками. Пока миссис Гиббонс суетилась на кухне, ставя чайник, мы оглядывались в поисках Оскара, и вот он вбежал в комнату. Увидел Хелен, запрыгнул ей на колени и давай тереться мордой о руки.

– Он меня узнал, он узнал! – радостно воскликнула Хелен.

– Да, – сказал Сеп. – Вы были к нему добры, и он вас никогда не забудет, как и все мы.

Я почёсывал коту щёки, пока он лежал, свернувшись клубком, и когтил Хелен колени. Но через полчаса он последний раз мурлыкнул, спрыгнул и поспешил из комнаты в сад.

Миссис Гиббонс засмеялась:

– Он продолжает ходить по собраниям. Дайте подумать, у нас ведь четверг, так? По четвергам он ходит на репетиции духового оркестра в клубе. Это соседний дом, и он пробирается туда через дыру в живой изгороди.

– А можно за ним подглядеть? – спросила Хелен.

– Обойдём вокруг, когда допьём чай, – ответила миссис Гиббонс.

…В клубе мы все стояли рядком и наблюдали, как Оскар ходит между музыкантами, радостно подпрыгивает на каждый барабанный «бум» и подкрадывается к тромбонисту: движущаяся кулиса тромбона приводила его в восторг.

– Давай, Оскар! – сказал я.

– Давай, Тигр! – сказал один из мальчиков, и мы рассмеялись.

– Не важно, как мы его зовём, – сказал Сеп. – Он теперь наш общий.

Пятныш, потерявшийся ягнёнок

Гарри встал очень рано, чтобы помочь отцу с ягнятами. Ему нравилось придерживать овцу, пока её дети появлялись на свет, а потом вытирать их досуха соломой. Он всех животных на ферме любил – коров, телят, поросят, но больше всего любил, когда весной рождались ягнята.

– Отличные, сильные ягнята, – сказал фермер Кобб, глядя на двух сосунков, что стояли в загоне рядом с матерью. – Ты молодец, что встал помочь мне, Гарри. Хочешь, отдам тебе этих двоих?

– Ой, пап, хочу, – сказал Гарри.

– Ну и отлично, считай, что они твои. Ты должен будешь каждый день за ними приглядывать. Как ты их назовёшь?

Гарри подумал.

– Вот у этого смешное белое пятнышко на носу. Назову его Пятныш. А его сестра пусть будет Умницей.

– Хорошие имена. А теперь беги – тебе пора в школу.

…Через несколько дней Гарри с отцом вывели всех овец на пастбище. Фермер Кобб оглядывал стадо, которое разбрелось по широкому выгону. Здесь было около сотни овец, большинство из них с двумя ягнятами, но некоторые выносили только одного, и несколько были с тройняшками. Пастбище с трёх сторон окружала стена, а с четвёртой стороны, вдоль дороги, – проволочная изгородь.

– Надеюсь, я везде хорошо затянул проволоку, – сказал фермер. – Некоторые из суэйлдейлских ягнят[2] попытаются пролезть под загородкой. А кто-то и вовсе не угомонится, пока не найдёт лазейки с поля.

Тогда фермер Кобб не знал этого, но Пятныш был как раз одним из них.

Три недели стадо паслось под весенним солнышком, овцы щипали молодую траву, а ягнята играли и кормились материнским молоком. Они бегали весёлой стайкой и наскакивали на окружающую поле стену, а Гарри смеялся, наблюдая за ними.

Но одному из счастливой толпы ягнят мало было просто бегать и скакать, и это был Пятныш. День ото дня его всё сильнее тянуло посмотреть, что находится за пределами поля. Ему надоело видеть только стену и проволочную загородку. Так случилось, что в возрасте трёх недель от роду Пятныш заскучал.

Он жаждал убежать и поглядеть, каков мир снаружи, и конечно же стал подумывать, а нет ли способа пролезть под проволокой. Каждый день он пытался просунуть нос под ограждение, но фермер Кобб хорошо знал своё дело. Пятныш готов был сдаться, но однажды утром всё же отыскал крошечную щель между проволокой и травой. Он просунул туда нос и начал толкаться, бодаться, и пролез по плечи, и снова проталкивался, пока не оказался наконец на другой стороне.

О, прекрасное чувство свободы, хоть вправо беги, хоть влево вдоль просёлочной дороги, весь мир лежит перед тобой, исследуй сколько влезет. Ему стало жаль всех его друзей, пленённых на пастбище. «Какой же я умный», – подумал он и, даже немного раздувшись от гордости, зашагал вдоль дороги, которая поворачивала и уводила вдаль.

Ему теперь была видна вся долина на многие мили вокруг. Коровы и лошади паслись на зелёных склонах, сбегающих к реке, через которую перекинут красивый каменный мост с тремя арками.

Он с любопытством разглядывал этот новый для него пейзаж, потом пощипал траву у дороги и побежал, подпрыгивая, в обратном направлении. Он пришёл в восторг при виде зубчатых стен полуразрушенного замка, что возвышался над крышами деревенских домов в миле отсюда.

Как весело! Он высоко подпрыгнул от радости. Он чувствовал себя таким важным: никто из ягнят не знал об удивительном мире за пределами поля.

Он скакал, пощипывал траву и с жадностью разглядывал всё вокруг. Вот о чём он всегда мечтал!

Однако примерно через час Пятныш заглянул за проволочное ограждение и увидел, что его сестра, Умница, сосёт мать, потряхивая хвостиком от удовольствия. Пятныш понял, что проголодался. И решил пролезть обратно и напиться вкусного молока, а потом снова выйти. В конце концов, он теперь может делать всё, что пожелает.

Он потолкал носом проволоку. Но где же лаз? Там, где он думал, прохода не оказалось. Он искал, искал, но без толку, сердце его билось всё чаще от страха, и он громко позвал мать: «Бе-е-е!» Услышав его верещание, она ответила: «Ме-е-е!» – но помочь ничем не могла. Скоро они оглушительно блеяли хором: Пятныш высоким голосом, а мама низким.

Теперь он мечтал только об одном: попасть обратно на пастбище. Но тут на дороге появилась огромная собака. С лаем и рычанием она бежала прямо к нему, и его страх перерос в настоящий ужас.

Пятныш помчался прочь со всех ног, и за миг до того, как собака должна была его схватить, проскочил между перекладинами ворот, ведущих на другое пастбище, через дорогу.

Здесь он нашёл спасение от собаки: она не могла пролезть через ограду, но зато Пятныш оказался нос к носу с гигантским быком. Он впервые видел такое чудовище, и, когда бык нагнулся так низко, что сверкающее бронзовое кольцо в носу почти дотронулось до морды ягнёнка, Пятныш бросился прочь.

Он бежал и бежал по полю, пока не добежал до ворот, выходящих на шоссе. Пятныш оглянулся. Бык неуклюже топал за ним, вероятно, просто из любопытства, но ягнёнок в панике рванул через дорогу, прямо между мчащимися машинами и автобусом, из окон которого смотрели на него удивлённые пассажиры.

Вскоре он оказался на окраине деревни и спрятался в пустом сарае. Там он простоял очень долго, боясь тронуться с места, но, когда стемнело, вышел в странный, незнакомый мир. Где он? Где его поле с мамойи Умницей? Он страшно соскучился по ним. Он медленно плёлся по дороге, никогда раньше он не чувствовал себя таким голодным и таким усталым. И до того слабым, что его качало из стороны в сторону.

Вдруг в темноте поднялся сильный ветер и начал кидать ему в глаза колючие снежинки. Не прошло и нескольких минут, как вокруг него закружился настоящий снежный буран, такое порой случается йоркширской весной.

На нетвёрдых ногах добрёл Пятныш до дома, едва заметного в темноте, и свернулся клубком возле ворот. Попытался спрятаться от снега, но подходящего укрытия рядом не оказалось, а идти дальше не было сил. Он очень, очень устал и очень, очень замёрз и быстро уснул, а крупные хлопья падали на него без остановки.

Пенни Робинсон возвращалась с урока музыки вместе с мамой и собиралась войти в калитку, но вдруг заметила у ног небольшой сугроб. Она потрогала его ботинком, стряхнула рукой верхний слой и удивлённо закричала:

– Ой, мама, смотри! Здесь под снегом маленький мёртвый ягнёнок!

– Ягнёнок? Быть того не может! – воскликнула миссис Робинсон.

Пенни пригляделась:

– Может, может, и даже, кажется, не совсем мёртвый. По-моему, он ещё дышит.

Она подхватила Пятныша на руки и поспешила по тропинке к дому. Положила его в кухне на стол. Он лежал не шевелясь, с закрытыми глазами.

Пенни стряхнула снег, как следует вытерла ягнёнка полотенцем, но он не двигался. Шерсть была мокрой и грязной.

– Надо его отогреть, а то помрёт, – сказала Пенни. Потом кое-что придумала. Сбегала в спальню, принесла мамин фен и принялась обдувать горячим воздухом тельце найдёныша. Водила феном от головы к хвосту и обратно и всё ждала от него хоть каких-нибудь признаков жизни.

Из глубин своего ледяного сна Пятныш вдруг почуял приятные тёплые вихри, напоминающие летний ветерок, который прогревал тело, высушивал шерсть и выманивал его назад, к жизни. Это было похоже на чудесный сон – как будто он снова с матерью на солнечном склоне холма. Когда он открыл глаза и посмотрел в лицо Пенни, девочка обрадовалась:

– Гляди, гляди, сработало! Он оживает! – и продолжала обдувать его феном, пока шёрстка не высохла окончательно и не стала точно такой же, как в начале дня, когда Пятныш убежал с пастбища. Но ягнёнок всё ещё не шевелился.

– Такой слабый, нужно его накормить, – сказала Пенни. – Где бутылочка, из которой я пила, когда была маленькой?

Засмеявшись, миссис Робинсон достала из буфета бутылку, наполнила тёплым молоком и дала Пенни. Едва почуяв соску во рту, Пятныш понял, что с ней делать. Сил у него совсем не осталось, но сосать он мог, и молоко в бутылке быстро убывало. Пенни снова наполнила её, и Пятныш пил, пил, пока живот у него не раздулся так, что вот-вот лопнет. Он почувствовал себя гораздо лучше и принялся оглядывать ещё одно незнакомое место, куда его занесло, – уютную кухню с камином. Здесь всё было для него новым, но куда приятнее, чем холодный мир снаружи.

Рядом с камином Пенни приготовила ему постель – картонную коробку, и он погрузился в глубокий, спокойный сон.

Наутро Пенни увидела, что он вылез из коробки и бегает по комнате.

– Что мне с ним делать? – спросила она у мамы. – Он такой славный, можно я его оставлю?

– Не слишком это разумно, – ответила ей мама. – Он вырастет в большого барана, а у нас садик с пятачок. Надо постараться разузнать о нём что-нибудь.

Пенни скормила ему бутылку молока и отправилась в школу.

Когда учительница вошла в класс, Пенни подняла руку и рассказала ребятам о найденном ягнёнке.

– Что ж, очень интересно, – сказала учительница. – Интересно, откуда он.

Едва она заговорила, Гарри Кобб, который учился в одном классе с Пенни, поднял руку и вскочил со стула.

– Мисс, простите, мы вчера потеряли ягнёнка. Моего ягнёнка, отец отдал его мне, но, когда я вернулся из школы, его не было.

Гарри повернулся к девочке:

– Он примерно такого размера, Пенни? – Гарри развёл руки в стороны. – И у него чёрная морда с белым пятном на носу?

– Да, – ответила Пенни.

– Значит, это Пятныш! Это мой ягнёнок!

…После уроков снег растаял, и фермер Кобб отправился на машине в деревню, чтобы забрать беглеца. Пенни тоже поехала на ферму, и они с Гарри смотрели, как ягнёнок вернулся к матери и сестре на солнечное пастбище. Потом Пятныш с Умницей сунули головы под брюхо овцы и стали сосать молоко, мелко тряся хвостиками.

– Пенни, спасибо тебе, – сказал Гарри. – Ты спасла ему жизнь.

– Вообще-то его фен спас, – засмеялась Пенни.

Пока Пятныш сосал мамино молоко, в голове у него крутилась только одна мысль: его место здесь, больше ему никуда не надо.