Библия бедных Бабушкин Евгений

Конечность. Комедия масок

Allegro Affetuoso

1

Первый актер. Театру конец.

Первая актриса. Ой, конец.

Второй актер. Закрыто! Закрыто!

Вторая актриса. Денег нет, говорят.

Третий актер. Жизни нет, говорят.

Первый актер. А и правильно говорят. Говно мы были.

Первая актриса. Ой, говно.

Второй актер. Теперь играем где попало.

Вторая актриса. И вот мы здесь.

Третий актер. Да перед кем попало.

Первый актер. И вот вы здесь.

Первая актриса. Да что попало.

Второй актер. И вот прямо сейчас начнем.

Вторая актриса. «Конечность. Комедия масок».

Третий актер. Чур, я доктор Дочкин, хирург.

Первый актер. Чур, я капитан Кошкин, предприниматель.

Первая актриса. Чур, я Тонька, вечная девчонка.

Второй актер. Чур, я Гоголь, великий русский драматург. Это совпадение.

Вторая актриса. А я буду Люся, женщина безногая.

Третий актер. Музыка.

Хор.

2.

Гоголь. Умер мой сын, захлебнувшись водкой «Солнышко», умер и сказал за секунду до: «Бог идет по нашим домам. Бог бом пом по домам. Бо». Я повторяю за ним, когда бутылка пуста на треть, и забываю о нем, когда остается четверть.

Тонька. В моей душе всегда весна, а водка вечна и вкусна. Стихи!

Гоголь. Город и город. Три улицы вдоль, четыре поперек. Был вон театр, закрыли его, осталось кино, ларек, ларек, психушка, просторный пустырь. Мы живем ничего. Я живу, еще такая Тонька, вечная девчонка, увидеть бы ее голой, еще доктор Дочкин, вот он, а еще запасная бутылка «Солнышка» в шкафу, под всякими рубашками.

Доктор Дочкин. Я высококвалифицированный. Не ценят!

Гоголь. Горькая ночь над нами.

Тонька. Бог идет по нашим домам. Бог бом пом по домам. Бо.

Гоголь. Тоньке снится чушь и кровь, она кричит и набирает мой номер. Соседи привыкли жить и не просыпаются от криков.

Тонька. Але, Гоголь! Гоголь, але! Я видела человека, который питается ртами. Он ест рты. Его фамилия Белов, в автобусном парке работает. Он пришел и съел мой рот. Съел мой рот, але! Спаси меня!

Гоголь. Добрых тебе снов, Тонька.

Доктор Дочкин. Мы живем ничего.

Гоголь. Меня зовут Гоголь. Это совпадение. Это – музыка!

3.

Доктор Дочкин. А все не просто так. Вот приехал человек и построил трехэтажный дом совсем без окон. Тут-то и началось.

Гоголь. Да все зима. Поверх всего зима.

Доктор Дочкин. Рождество. Пьяные уроды уродуют себя. Я дежурю в ночь. Тетку с огурцом в анусе уже оформили, парня с обручальным кольцом на фаллосе еще не привезли. Хорошая у меня работа. Пауза. Входит этот человек, капитан Кошкин, в костюме телесного цвета и страшных брюках. Доктор Дочкин, вы бедный человек?

Капитан Кошкин. Доктор Дочкин, вы – бедный человек. А я богатый. И вы будете. Но мне нужны ваши пальцы, и чтобы ни слова.

Гоголь. Левая операция.

Капитан Кошкин. Вас там не было.

Гоголь. Меня никогда нигде не было. Выпью еще водки.

Капитан Кошкин. Вы, доктор Дочкин, живете со слабоумной мамой и копите на лыжи. Когда вы последний раз были в кино?

Доктор Дочкин. Я с детства не был в кино.

Капитан Кошкин. Потому что на зарплату младшего ординатора можно лишь набор сосисок на две персоны.

Доктор Дочкин. Вы хотите отрезать мне пальцы за деньги?

Капитан Кошкин. Нет, все случится наоборот. Я капитан Кошкин. Вот адрес. Дом без окон, за пустырем. Есть нож, пила по металлу, капроновые нити, бинты, марля. Все правильно?

Доктор Дочкин. Но это нельзя, невозможно делать на дому.

Капитан Кошкин. Тысячи лет люди резали друг друга в грязи за гроши. Тысячи лет. А завтра в кино – фильм со стрельбой и превращениями. С Рождеством вас, доктор.

Гоголь. Вот так живешь туда-сюда, а вдруг и Рождество.

Доктор Дочкин. И я пришел. Что ж не прийти. В дом без окон. И там был этот мужчина, капитан Кошкин, и женщина, привязанная к кровати.

Капитан Кошкин. Вот и мы. Не дергайся, жаба, идиотка!

Люся. Доктор, спасите меня, спасите меня, доктор.

Капитан Кошкин. Он, Люся, отрежет ногу тебе. Не очень много ноги, по щиколотку. Будешь орать – отрежет по колено.

Люся. Доктор, спасите меня, спасите меня, доктор.

Капитан Кошкин. Или вовсе по жопу.

Доктор Дочкин. Это же сложнейшая операция. Ампутация голени по Пирогову.

Капитан Кошкин. Вы не умеете ее делать?

Доктор Дочкин. Умею. Я высококвалифицированный. Не ценят!

Капитан Кошкин. Либо ты отрежешь ей эту ногу. Либо отсюда не выйдешь.

Гоголь. И ты отрезал?

Капитан Кошкин. Шутка. Сделайте это, доктор, побалуйте себя. Я богатый. И вы будете.

Гоголь. И ты отрезал тетке ногу?

Доктор Дочкин. Нет. Конечно же. Нет. Я ушел.

Гоголь. Как ушел?

Доктор Дочкин. Ну, так. Ушел. Это просто история.

4.

Люся. Мужчина, помогите, помогите, мужчина.

Капитан Кошкин. Называй меня «хозяин».

Люся. Мужчина, что это?

Капитан Кошкин. Называй меня «хозяин», тварь безногая.

Люся. Хорошо, я буду, я – да.

Капитан Кошкин. Видишь? Вот тут ступня есть. А вот тут нет. Наркоз отходит, сну конец, будешь ходить и прыгать. Будешь работать на меня.

Люся. Куда прыгать? У меня нет ноги. Как я танцевать пойду? Как я сяду в автобус? Кто на меня посмотрит?

Капитан Кошкин. Ты говоришь какие-то глупости, какие-то глупости ты говоришь. Ты бы умерла там, в своей деревне. Ты бы вышла за спившегося лесника и сгорела бы с ним в сарае. У вас там наркоманы все. А теперь ты человек, миллион сделаешь.

Люся. Хозяин, у меня нет ноги.

Капитан Кошкин. А у меня вообще ничего не было. А теперь я вот какой. Вот деньги, вот костюм. Работаю на себя. Упорство, настойчивость, позитивное мышление.

Люся. У меня нет ноги. У меня все болит. Вся голова болит. Весь дом болит.

Капитан Кошкин. Через неделю будешь ходить. Для меня и во имя меня. И миллион сделаешь.

Люся. А что миллион-то?

Капитан Кошкин. Умеешь просить подаяние? Я тебя подучу, это не искусство, это врожденное. Ты родилась нищей. А я родился твоим хозяином. У тебя лицо нищенки, тело нищенки, жалкие глаза попрошайки. Люди пошли хитрые, проверяют. Но ты теперь калека, настоящая, будешь меня благодарить, когда миллион сделаешь. Купишь себе что хочешь. Дубленку. Или вообще автомобиль.

Люся. Мужчина, мужчина… мне так одиноко без ноги. Все равно.

Капитан Кошкин. Будь добра, называй меня «хозяин». Сложно запомнить? Это смешно, в конце концов. Миллион сделаешь. Миллион. Миллион, милая!

5.

Доктор Дочкин. Зимой что? Зимой отморожения. Первая степень – онемение пораженного участка. Вторая степень – интенсивные и продолжительные боли. Третья степень – гибель всех элементов кожи.

Гоголь. Выпей лучше «Солнышка».

Доктор Дочкин. И четвертая степень. Отторжение отмерших тканей. Омертвение всех слоев.

Гоголь. «Солнышка» выпей лучше, а я тебе вот почитаю из книжки. «Самец переворачивает самку на спину и удерживает ее клешнями за клешни. Самка выражает свою готовность, вытягиваясь по струнке: лапы прижаты к телу, а клешни сложены и вытянуты вперед вдоль туловища».

Доктор Дочкин. Про кого это?

Гоголь. Про вьетнамских раков. Самка выражает готовность, вытягиваясь по струнке. Лежит как бревно. Они потом хвастаются друг другу, самцы: было отлично, лежала как бревно! Когда у тебя была женщина, док?

Доктор Дочкин. А у тебя?

Гоголь. У меня есть водка.

Доктор Дочкин. А у меня есть деньги. Деньги у меня есть. Есть у меня деньги. И будет женщина.

Гоголь. Откуда?

Доктор Дочкин. Зарплату повысили. Тонька станет моей?

Гоголь. А моей?

Доктор Дочкин. Я серьезно.

Гоголь. Оседлай вьюгу, приручи зиму. Она ничья, док.

Доктор Дочкин. Тоня, ты мне очень нравишься. Пойдем в кино?

Тонька. Не хочу в кино. У меня внутри всегда кино.

Доктор Дочкин. Хочешь, расскажу про четыре степени отморожения?

Тонька. Я и так знаю. Три оп, четвертая в гроб.

Доктор Дочкин. А хочешь про настоящую любовь? Как у вьетнамских раков.

Тонька. У меня другое предложение. Утки! Утки! Утки! Хочешь, покормим?

Доктор Дочкин. Посмотри, сколько у меня денег.

Тонька. Ну, значит, купим сразу три батона, покормим уток, уток, а потом кататься! Кататься! Утки! Утки не улетели на юг, я нашла, где они прячутся, там такая лужа и пар. Последние утки в мире. Мы будем кататься на такси. Будем смотреть на людей в окно. Сами будем утки.

Доктор Дочкин. Кем хочешь, тем и будем. С такими-то деньгами.

Тонька. Ты милый, док. Я расскажу тебе сны. Я их только Гоголю рассказываю, но если ты прокатишь меня на такси, я расскажу, как меня укусило дерево.

Доктор Дочкин. Говорящее?

Тонька. Почему? Дерево же. Просто взяло меня и перекусило пополам.

6.

Первый актер. Не понимаю.

Первая актриса. И я.

Второй актер. Где реализм?

Вторая актриса. Где натурализм?

Третий актер. Где патриотизм?

Первый актер. Где либерализм?

Первая актриса. Где моя зарплата?

Второй актер. Говно пьеса.

Вторая актриса. Ой, говно.

Третий актер. И жизнь говно наша.

Первый актер. Продолжаем?

Вторая актриса. Продолжаем.

Второй актер. Шапку по рядам пусти.

Вторая актриса. Сам и пусти.

Третий актер. К черту.

Хор

7.

Капитан Кошкин. Пусто тебе?

Люся. Пусто.

Капитан Кошкин. Где тебе пусто?

Люся. Везде мне пусто.

Капитан Кошкин. А как тебе пусто? Все будет хорошо. Скоро придет доктор. Мы ему дадим еще денег. Ты мне все отработаешь, а пока отдыхай. Слушай. Значит, вечер. Ты одна в доме. Хочется пить. Берешь отвратительный пятнистый чайник. А воды не осталось. И ты дуешь в носик. Дуешь. И он гудит, потому что он полый. Вот так тебе пусто?

Люся. Вы больно умный, хозяин.

Капитан Кошкин. Ходить ты будешь плохо. Но нормально. Просто будь собой. Мужиков-калек много, а баб мало, я подсчитал, на рынке есть ниша.

Доктор Дочкин. Здравствуйте, капитан Кошкин. Женщина, здравствуйте.

Люся. Доктор, зачем вы это, зачем?

Доктор Дочкин. Послушайте, женщина. Я вам сейчас перевяжу. Чтобы не было нагноения. Это называется костнопластическая ампутация. Ампутация голени по Пирогову. Вот, смотрите. Я сделал опил. Укрыл костным лоскутом. Это очень интересная операция. У вас, женщина, будет почти полноценная нога. Хорошая, надежная культя, вы на нее сможете опираться. Удобно ходить.

Люся. Хотите, я вам отсосу, хоть два, хоть четыре раза? Доктор, ударьте его ножом или что у вас там и заберите меня прочь.

Доктор Дочкин. Послушайте. Я в ответе за вас, в конце концов. Это медицина. Я клятву давал. А вы меня зовете человека покалечить. Я делаю свое дело. Вам же лучше будет, вы представляете, что такое нагноение? Не дергайся, жаба, идиотка!

Капитан Кошкин. Доктор Дочкин, а доктор Дочкин, а что это за девушка с вами кормила уточек? Такая прыгучая, но такое печальное, нежное лицо?

Доктор Дочкин. Это Тонька. Она… так.

Капитан Кошкин. Антонина – прекрасное имя. А фамилия? Видите, я же говорил, что у вас все будет.

8.

Гоголь. Умер мой сын, захлебнувшись водкой «Солнышко», а дальше – ну а что дальше. Зима и все такое. Бесконечный белый зверь, жующий щеки, и вечер, переходящий в вечер. И не ставят, суки. Ну а кого сейчас ставят. Шлаковник всякий. Больше мне не наливай, док, я от водки теряю драму. Ладно-ладно. Смотрю в окно, а там люди с работы и на работу. Первая степень – онемение пораженного участка. Вторая степень – интенсивные и продолжительные боли. Третья степень – гибель всех элементов кожи.

Тонька. Ты смотришь и смотришь, а им надо варежки и валенки.

Гоголь. И четвертая степень. Отторжение отмерших тканей.

Тонька. А я видела такие варежки! Такие валенки! Ааааа! Зеленые с оранжевым узором!

Гоголь. Омертвение всех слоев.

Тонька. Раз ты такой дурак, у меня свидание с доктором.

Гоголь. А я видел такую женщину. Такую женщину.

Люся. Мужчина, мужчина, вы не туда смотрите. Посмотрите вот сюда. Вот, смотрите, нога. Сильная, красивая нога. А вот тут, смотрите, никакой ноги нет. Вы видите пустоту?

Гоголь. Вижу пустоту.

Люся. Подайте инвалиду ради Христа и всего хорошего.

Гоголь. Мне очень жалко вас. Мне всех жалко очень. Только у меня денег нет и не будет.

Люся. Сволочь, подонок, никакой человек. А у меня все будет. Думаете, я всю жизнь буду так? У меня будет вообще все. Я куплю машину, вжжж-вжжжж, би-би, всех обдала грязью, а мне все равно, у меня дубленка. И миллион.

Гоголь. И я не дал денег. Но я плакал, потому что я виноват. Вот ей-богу плакал. Но не дал. Тонька? Где ты, Тонька?

Тонька. А я видела такие варежки! Такие валенки! Ааааа! Зеленые с оранжевым узором!

Доктор Дочкин. Пойдем, я куплю тебе.

Тонька. Мне не надо. Я не хочу в них ходить. Я хочу с них переться. И я их видела во сне.

Доктор Дочкин. Хочешь, мы их закажем по твоему описанию.

Тонька. Зачем мне валенки из сна? Я вообще не чувствую холода. Потому что я глупая. Я самая, наверно, глупая. В детстве порезалась и заметила, только когда весь рукав был в крови. Очень, очень глупая. Никто не парится, все что-то вытворяют, уезжают во Вьетнам и становятся там кем-то, живут совсем не так, как жили, а мы боимся потерять что-то ничтожно маленькое, чтобы, возможно, получить большое.

Доктор Дочкин. А я тебе объясню. Вот идет операция. Я ассистирую. А санитарка пересчитывает кровавые тряпки. Потом я буду оперировать. А другой ассистировать. А санитарка пересчитывать кровавые тряпки. Потом опять. Какое большое? Какое маленькое? О чем ты говоришь, если жизнь?

Тонька. Давай куда-нибудь укатимся, куда-нибудь укати меня. Доктор, укати же меня куда-нибудь.

Доктор Дочкин. Скажите, пожалуйста, можно мне вторую такую же?

Капитан Кошкин. Что вам вторую?

Доктор Дочкин. Можно мне вторую девушку?

Капитан Кошкин. Плохо с вашей Антониной?

Доктор Дочкин. Да нет, мне не любить… Мне резать. Просто вот вы мне дали денег, у меня повысился уровень жизни и появились новые потребности… цветы, ем чаще. И так далее. А вы все равно собираетесь расширять дело.

Капитан Кошкин. Я позову вас, когда будет надо.

Доктор Дочкин. А будет надо?

Капитан Кошкин. Надо – будет.

Тонька. Укати…

Доктор Дочкин. Музыка! Музыка!

9.

Гоголь. Вы мне не нравитесь. У вас что-то не то с лицом.

Капитан Кошкин. А у вас?

Гоголь. Мое – благороднейшее и древнейшее из лиц: дырки, вырезанные в картонке. Сквозь них и плачу.

Капитан Кошкин. Живете в трухе и несовершенстве, а могли бы изменить все к лучшему, сраную скамейку у дверей поставить, что-нибудь возвести или посадить – вот я, вот нож, вот бинт, вот рабочее место, поехали.

Гоголь. И все-таки вы мне не нравитесь. Какие-то пятна у вас, лоскутки.

Капитан Кошкин. Конкуренция. Кит выжил, слон вымер, потому что кит бодр, а слон слаб. Вы слон. Вы все слоны.

Гоголь. Да они же еще живы.

Капитан Кошкин. Вымрут.

Гоголь. А я вот сейчас все допью, закрою глаза, открою глаза, и все станет заново. Я же великий русский драматург, вы слышали? Я могу все это переписать закрытием век. И вас вообще не будет, и никто вообще не будет использовать людей как штуки. Никто.

Капитан Кошкин. Никто уж ничего не перепишет. Все есть как есть и будет как будет – и кто-то родился с ножом, а кто-то под ножом. И прямо сейчас одну попрыгунью с жутким детским шрамом на руке, прямо сейчас ее слегка ударят по затылку и увезут во тьму, и так уж вышло, что никто не успеет ее предупредить.

Гоголь. Понял, почему вы мне не нравитесь. У вас черви из глаз валятся.

Капитан Кошкин. Уйди, алкоголик.

Гоголь. Я-то уйду. Но водка меня согреет. Звездочки скажут «пока-пока». А вам ничего не скажут звездочки. И не укроет снежок, как нас укрыл, и останетесь один на белом свете.

Хор

10.

Тонька. Как тебя зовут?

Люся. Люся.

Тонька. Тонька. Где мы?

Люся. В доме совсем без окон. Тонька. Я уже забыла, что у людей имена. Тут не зовут по имени. А меня Люся.

Тонька. Чего ждем?

Люся. Скоро придет хозяин и скажет, что мы нищенки.

Тонька. Какой такой хозяин? Не бывает никаких таких хозяев.