Убийца шута Хобб Робин

Камень памяти - необычный предмет. Издревле обладатели Скилла отправлялись в далекие каменоломни в Горном Королевстве, где вытачивали из камня фигурки драконов и, прежде чем быть поглощенными своими творениями, наполняли их воспоминаниями, дабы придать им сходство с живыми существами. Однажды я был тому свидетелем. Верити, мой Король, отдал себя каменному дракону, а потом восстал в его обличии, чтобы принести ужас и войну врагам Шести Герцогств. На Аслевджале я понял, что небольшие кубики из черного блестящего материала использовались Элдерлингами, чтобы хранить стихи и песни.

Я сам разбудил дремлющих драконов предыдущих поколений предложением крови и призывом к оружию, который был порожден Уитом и Скиллом, слившимися в одну магию.

Кровь на камне памяти и мое прикосновение. Скилл и Уит, оба, кипящие внутри меня. Пятно крови впиталось в камень.

Шут широко раскрыл рот и закричал. Я видел, как растянулись его губы, обнажились зубы и напрягся язык. Это был крик непрекращающейся агонии.

Звук не достиг моих ушей. Это было нечто более глубокое. Безысходная, продолжительная, бесконечная, безнадежная, беспощадная агония систематических пыток поглотила меня. Она заполняла все мое тело и жгла мою кожу, как если бы я был бокалом, переполненным безысходным отчаянием. Ощущение было мне слишком хорошо знакомо: это была не пронизывающая боль, свойственная любой телесной пытке, а всеподавляющее осознание умом и душой того, что ничто не может прекратить эту муку. Во мне грянул вопящий хор собственных воспоминаний. Я еще раз растянулся на холодном каменном полу в подземелье принца Регала, когда мое измученное побоями тело терзало мой разум. Я вырвал свое сознание из этих воспоминаний, сбрасывая с себя их гнет.

Глаза Шута, вырезанные из камня, слепо уставились на меня. На секунду наши взгляды встретились, а затем все потемнело, и мои глаза горели. Мои обессилевшие руки неуклюже держали резное изображение, едва не роняя его, но, вместо этого, я прижал его к себе и рухнул на колени. Я прижал камень к груди, чувствуя, как где-то далеко волк поднял морду и оскалился от ярости.

- Прости меня! Прости меня! Прости меня! - ослепнув, лепетал я, будто я причинил боль самому Шуту. Я обливался потом. Все еще сжимая резное изображение, я повалился набок. Медленно, зрение вернулось к моим открытым глазам с текущими из них слезами. Я смотрел на умирающий огонь, преследуемый образами тусклых покрасневших инструментов, которые опускали в огонь, пропитанных запахом старой и новой крови смешанным с едким смрадом страха. Я вспомнил, как моргать. Я почувствовал, что волк встал надо мной, угрожая разорвать любого, кто подойдет близко. Медленно, отголоски боли исчезли. Я перевел дыхание

Кровь могла пробуждать к жизни камни памяти, будь то дракон, вырезанный Элдерлингами, или фигурка, выточенная Шутом. Эта краткая связь дала мне понять, что девушка мертва. Я почувствовал ее ужас от того, что ее преследовали и загнали в угол, воспоминания о былых муках и агонию ее смерти. Я представил ее скорее девочкой-посыльной, которую описал Ревел, а не женщиной-солдатом, которую видел с двумя мужчинами. Они преследовали ее, загнали ее в моем доме и убили. Я не знал передаче какого сообщения они помешали и почему, но я собирался найти их и выяснить это.

Я перевернулся на живот, все еще прижимая фигурку к груди. Перед глазами все плыло. Я согнул колени, приподнялся на них и умудрился встать, опираясь на стол. Шатаясь, я добрался до кресла и упал в него. Я поставил фигурку перед собой на столе и посмотрел на нее. Она не изменилась. Привиделось ли мне это движение, беззвучный крик Шута и его взгляд? Чувствовал ли я давние ощущения Шута, или фигурка передала мне ужас и боль посланницы, которые она почувствовала перед смертью?

Я начал было поднимать фигурку, чтобы прижать ее ко лбу и снова увидеть простые воспоминания, хранимые в нем для меня. Но мои руки задрожали, и я поставил ее обратно на стол. Не теперь. Если я каким-то образом внедрил боль девушки в камень, то не хотел узнать об этом сейчас и снова почувствовать ее агонию. Сейчас мне нужно охотиться.

Я натянул рукава на ладони и поставил фигурку на ее место на камин. Все еще немного дрожа, я обследовал свою берлогу в поисках других признаков присутствия чужаков, но ничего не нашел.

Кто-то приходил сюда, в мое уединенное логово, взломал дверь и испортил дорогие мне вещи. В мире существовало не так много вещей, которые были близки моему сердцу, как эта фигурка, бесценные вещицы, которые напоминали мне о прошлом, когда я служил моему Королю вместе с двумя ближайшими друзьями, которые когда-либо у меня были. Этот кто-то, этот незнакомец, посмевший коснуться фигурки и осквернить ее кровью, которую пролил, вызвал во мне прилив убийственной ярости, а когда я подумал, что ее с легкостью могли украсть, мой взор застлала красная пелена.

Я гневно потряс головой, заставляя себя успокоиться. Думай. Как они нашли это место? Это было очевидно. Когда Ревела отправили найти меня, за ним следили. Но, если я был их истинной целью, почему на меня не напали? И как я не почувствовал их? Были ли они перекованными, как подозревал Уэб, людьми, из которых было вырвано все человеческое? В этом я сомневался. В бальном зале они действовали группой, с волнением и самообладанием, которого я никогда не видел в перекованных. Тогда маскировали ли они каким-то образом свои жизненные признаки? Мне была неизвестна магия, способная на такое. Когда мой волк был жив, мы с трудом научились держать свое общение в тайне. Но едва ли это было то же самое, что уметь полностью скрыться от чувств других носителей Уита.

Я заставил себя на минуту отвлечься от этих мыслей. Я дотянулся до Неттл Скиллом и быстро передал ей большую часть того, что узнал. Я не упомянул о крови на фигурке. Это было чересчур личным.

Я с мамой. Риддл взял Хирса и Джаста с собой. Он сказал Джасту, что тот должен охранять дверь Пэйшенс, в то время как Риддл и Хирс проверяют каждую незанятую комнату в поместье.

Отлично. Как твоя мать?

Все еще спит. Она выглядит так же, как всегда, я не обнаружила никаких проблем. Но я очень испугалась, когда она упала в обморок. Гораздо больше, чем хотела бы показать ей. Ее отец умер, когда был всего на два года старше, чем она сейчас.

Он подорвал собственное здоровье выпивкой, ссорами и глупыми ситуациями, которые из этого вытекали.

Её мать умерла очень молодой.

Я прижал ладони к глазам и надавил пальцами на лоб. Это было слишком пугающе, чтобы я мог об этом думать прямо сейчас. Оставайся с ней, пожалуйста. Есть еще несколько мест, которые я бы хотел обыскать, а затем я приду сменить тебя.

У меня все хорошо. Тебе не надо торопиться.

Подозревала ли она о том, что я собирался сделать? Сомневаюсь. Только Пейшенс, Молли и я знали о скрытом лабиринте секретных ходов в Ивовом лесу. Хоть скрытые смотровые отверстия в тайных ходах и не давали возможности осмотреть каждую спальню, в большую часть из них я заглянуть мог, чтобы проверить, не нашло ли у нас приют больше гостей, чем мы пригласили.

Было уже за полночь, когда я вышел из тайного хода. Я был покрыт паутиной, словно гирляндой, промерз до костей и смертельно устал. Я не узнал ничего, кроме того, что, по крайней мере, две служанки были готовы то ли по собственному желанию, то ли за плату провести ночь в чужих постелях. Я видел, как одна молодая жена рыдала, закрыв лицо руками, пока ее муж пьяно храпел, не дойдя пол пути до их кровати, а одна пожилая пара курила настолько крепкую траву, что даже то небольшое количество дыма, которое затянуло в тайный ход, закружило мне голову.

Но не было и следа необычных менестрелей или тела посланницы.

Я вернулся в свою комнату и отпустил Неттл в ее покои. Я не только не спал всю ночь, но даже не прилег. Сидя в кресле у очага я смотрел на Молли и размышлял. Были ли злоумышленники достаточно отчаянными, чтобы сбежать в бурю и забрать с собой тело посланницы? По крайней мере, один из них оставался в Ивовом лесу так долго, чтобы проследить за Ревелом и зайти в мою берлогу. Почему? С какой целью? Ничего не украли, не навредили никому из членов моей семьи. Я должен был узнать, в чем тут дело.

Следующие несколько дней казалось, что таинственные менестрели и посланница нам привиделись. Молли поправилась и присоединилась к празднованию, танцам и смеху в компании наших гостей до конца Праздника зимы, не выказывая признаков болезни или слабости. Я чувствовал себя ужасно от того, что хранил свой кровавый секрет от нее, и даже еще хуже от того, что заставил ее сыновей молчать об этом, хотя и Неттл, и Риддл согласились со мной в этом вопросе. Лишние тревоги были ей сейчас ни к чему.

Снег шел весь следующий день и ночь, заметая следы всех, кто мог прийти и уйти. Когда с пола смыли кровь, от наших иноземных визитеров не осталось и следа. Ревел удивил меня, продемонстрировав способность держать язык за зубами, когда дело касалось странных происшествий. Риддл, Неттл и я решили, что осторожные расспросы дадут нам больше информации, чем открытое обсуждение наших проблем. Но, кроме того, что несколько гостей припомнили, что чужестранцы, прибыли и исчезли, так и не приняв участие в общем веселье, мы не узнали ничего. Уэб не добавил ничего существенного к тому, что рассказал мне ранее. Он посчитал странным, что женщина не сказала ему имени "подруги", которую искала. Вот и все.

Неттл, Риддл и я обсуждали, стоит ли дать знать Чейду о происшествии. Я не хотел, но, в конце концов, они меня заставили. Вечером первого дня по окончании Праздника зимы, когда наши гости отбыли, и в Ивовом лесу стало сравнительно спокойно, я отправился в свой кабинет вместе с Неттл и Риддлом. Неттл молчаливо присутствовала рядом, пока я давал детальный отчет. Я подумал, что она может добавить больше подробностей, но она лишь молчаливо подтвердила мой рассказ. Чейд задал лишь несколько вопросов, но я почувствовал, что он ухватил каждую деталь. Я знал, что он соберет всю информацию до крохи из своей обширной шпионской сети и поделится ей со мной.

Тем не менее, я удивился, когда он сказал: - Советую подождать. Кто-то отправил к тебе посланницу, он может снова с тобой связаться, когда она не вернется. Отправь Риддла в поселок, пусть он посидит в тавернах несколько вечеров. Если что-нибудь слышно, он узнает. А я задам несколько осторожных вопросов. Ты сделал все, что мог. Конечно, кроме того, что взял несколько солдат в штат, как я тебе раньше советовал. Которые могли бы подать чай, а когда надо с тем же мастерством перерезать глотку.

- Я думаю, едва ли это необходимо, - сказал я твердо и почувствовал его далекий вздох.

- Если ты думаешь, что так будет лучше, - окончил он разговор и пропал из наших разумов.

Я последовал его предложению и отправил Риддла искать по тавернам, но он ничего не услышал. Сообщений с вопросами о пропавшем посланнике также не поступало. Еще какое-то время я был настороже, реагируя на любое мало-мальски необычное явление. Но проходили дни и месяцы, и случившееся отступило на второй план. Предположение Риддла о том, что никто из них не являлся тем, кем притворялся, и что мы стали случайными свидетелями сведения старых счетов, было таким же правдоподобным, как и любое предположение, которое мог придумать я.

Спустя годы я поражался своей глупости. Как я мог не догадаться? Годами я ждал весточки от Шута. И когда она наконец пришла, я не смог ее получить.

Глава Третья. Подсечка для Фаллстара.

Секрет остается секретом лишь тогда, когда известен одному человеку. Стоит рассказать еще кому-то и это уже не серет.

Чейд Фаллстар

Куры кудахтали, дети верещали, пряный запах жареного мяса витал в летнем воздухе. Синее летнее небо возвышалось над торговыми прилавками в Дубах-на-Воде, самом большом торговом городке в пределах дня пути от поместья Ивовый Лес. Дубы-на-Воде был пограничным городком с удобным доступом к окрестным фермам в долине и ухоженному Королевскому тракту, который вел к порту на реке Бак. Товары поступали снизу и сверху по течению, а также из близлежащих деревень. Десятидневные ярмарки были наиболее многолюдными; телеги фермеров заполнили ярморочную площадь, мелкие торговцы разбивали палатки или расстелали одеяла на траве под раскидистыми дубами, стоявшими на живописном берегу, который и дал городку имя. Бедные торговцы могли предложить лишь свежие овощи или домашние ремесленные изделия, разложенные на подстилках на земле, в то время как фермеры из больших поместий устанавливали временные прилавки, на которых раскладывали крашеные ткани, круги сыра или куски копченой свинины.

За ярмарочными палатками располагались местные торговцы из Дубов-на-Воде. Тут была сапожная мастерская, лавки ткача и лудильшика и большая кузница. В тени рядом с таверной "Королевские Гончие" были расставлены скамьи и столы. Торговец тканями демонстрировал прилавки полные тканей и мотков крашеной пряжи на продажу, лавка кузнеца предлагала жестяные, железные и медные изделия, сапожник вынес свой прилавок на улицу и шил дамские красные туфли. Веселый шум торгующейся и сплетничающей толпы, словно волны, стихал и вновь доносился до моего слуха.

Я сидел на одной из скамей таверны под дубом, рядом с локтем стояла кружка с сидром. Моя миссия была выполнена. Впервые за много месяцев до нас дошла весточка от Джаста. С обычной для молодости невнимательностью к заботам стариков, они посылали послания лишь изредка. Джаст завершил первый год своего ученичества у каретника в Хайдауне, его наставник был им очень доволен. Он писал, что Хирс нанялся на работу на речном пароме и казался довольным своим делом. Мы с Молли порадовались новости о том, что он наконец устроился и что у него все в порядке. Джаст упомянул, что он потерял свой любимый поясной нож с костяной ручкой и тонким слегка изогнутым лезвием, который для него сделал кузнец из Дубов-на-Воде, когда ему стукнуло тринадцать. Я заказал ему новый две недели назад и сегодня забрал его. Только этот единственный сверток покоился у моих ног не в пример груде покупок Молли.

Я наблюдал за сапожником и размышлял, понравится ли Молли пара красных туфель. Однако, очевидно, эта пара шилась на заказ; пока я наблюдал из рыночной толпы неторопливо вышла женщина с копной непослушных темных кудрей и подошла к сапожнику. Я не мог расслышать о чем они говорили, но мужчина сделал еще три стежка, завязал узелок, откусил нитку и передал женщине обе туфли. На ее лице расплылась дерзкая улыбка, она положила на прилавок горсть медяков и присела, чтобы тут же примерить свои новые туфли. Переобувшись она встала, подняла юбку почти до колен и сделала несколько плавных шагов по пыльной улице.

Я ухмыльнулся и огляделся по сторонам в поисках кого-то, кто мог бы вместе со мной порадоваться ее беззастенчивоq радости. Однако двое старых крестьян, сидевших на другом конце скамьи, жаловались друг другу на возможность дождя или его недостатка, а моя Молли была занята среди других покупателей, наслаждаясь возможностью поторговаться с купцами. В прошлом, когда мальчишки были младше, а Пейшенс жива, поход на ярмарку был сложным предприятием. В течение немногим более одного года мы потеряли мою мачеху и стали свидетелями того, как мальчишки отправились в свободное плавание.

Больше года, я думаю, мы оба были потрясены внезапными переменами в нашей жизни. Спустя два года после этого мы все еще слонялись по дому, который неожиданно стал казаться нам чересчур большим. Лишь недавно мы с осторожностью стали исследовать вновь открывшуюся свободу. Сегодня мы пренебрегли ограничениями, продиктованными статусом леди и владельца поместья, чтобы посвятить день себе. Мы все тщательно спланировали. У Молли был короткий список вещей, которые она хотела купить. Я не нуждался в списке, чтобы запомнить, что у меня запланирован день безделья. Я ожидал, что за ужином в таверне будет музыка. Если мы слишком задержимся, то, возможно, останемся на ночь и отправимся обратно в Ивовый лес следующим утром. Я лениво думал, почему размышления обо мне и Молли наедине ночью в гостинице вызывали мысли, более приличествующие пятнадцатилетнему мальчишке, чем пятидесятилетнему мужчине. Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Фитц Чивэл!

Прикосновение скилла к моему сознанию было похоже на крик. Тревожный крик, который не был слышен никому на этом рынке. Спустя мгновение я понял, что это Неттл и что она сильно встревожена. Таков был Скилл: вся информация передавалась в одно мгновение. Часть моего сознания отметила, что она обратилась ко мне как к Фитцу Чивелу, а не как к Тому Баджерлоку, просто Тому или даже Сумеречному Волку. Она никогда не называла меня отцом или папой. Я потерял право на это много лет назад. То, что она назвала меня Фитцем Чивелом, говорило о том, что проблема связана скорее с короной Видящих, чем с нашими семейными узами.

Что случилось? Я сел на скамью и изобразил на лице некоторое подобие улыбки, в то время как сознание мое, на волне скилла устремилось к побережью, к далекому замку Баккип. Я видел поднимающиеся вверх ветви дуба на фоне синего неба, но также видел и затемненную комнату, в которой находилась Неттл.

Это Чейд. Мы думаем, что он упал и ударился головой. Его нашли лежащим на ступеньках, ведущих в Сад Королевы, этим утром. Мы не знаем как долго он там пролежал и нам не удалось привести его в чувство. Король Дьютифул хочет, чтобы ты немедленно приехал.

Я здесь, заверил я ее. Дай мне его увидеть.

Сейчас я дотрагиваюсь до него. Ты его не чувствуешь? Я - нет, как и Дьютифул, а Олух в полном замешательстве. "Я его вижу, но его здесь нет", - вот что он нам сказал.

Холодные щупальца страха протянулись из живота к моему сердцу. Старые воспоминания о королеве Верети, Кетрикен, падающей с тех же ступенек - она стала жертвой заговора убийства ее еще нерожденного ребенка - заполнили мою голову. Я тут же задумался, было ли вообще падение Чейда случайностью. Я постарался скрыть эту мысль от Неттл, когда потянулся через нее, чтобы нащупать Чейда. Ничего. Я не чувствую его. Он жив? Спросил я, пытаясь обрести подобие спокойствия.

Я напряг свой Скилл и стал лучше чувствовать комнату, в которой Неттл сидела у кровати с балдахином. Задернутые шторы создавали в комнате полумрак. Где-то горела небольшая жаровня; я чувствовал резкий запах дыма целебных трав. Я сидел на открытом воздухе, но тем не менее ощущал вокруг себя духоту замкнутого пространства. Неттл сделала вдох и показала мне Чейда, как видела его она. Мой старый наставник лежал под одеялом столь неподвижно, как на погребальном костре. Его лицо было бледным, глаза ввалились, на одном виске темнел синяк, а бровь с этой стороны опухла. Я видел советника Короля Дьютифула глазами дочери, но не имел полноценного ощущения его присутствия.

Он дышит. Но он не приходит в себя и никто из нас не чувствует его. Как если бы я касалась...

Земли. Закончил я мысль за нее. Так Олух давным давно описал подобное ощущение, когда я умолял его и Дьютифула использовать Скилл и помочь мне вылечить Шута. Для них он был мертв. Мертв и уже превращался в прах. Но он дышит?

Я уже сказала тебе, что дышит! Ее слова выражали отчаянное нетерпение, граничащее с гневом. Фитц, мы бы не стали тебя беспокоить, если бы дело было просто в лечении. Если бы он был мертв, я бы тебе сказала. Дьютифул хочет, чтобы ты немедленно приехал, как можно быстрее. Круг Скилла не может обнаружить его, даже когда Олух подпитывает его силы. А если мы не можем найти его, мы не можем вылечить его. Ты - наша последняя надежда.

Я на рынке в Дубах-на-Воде. Мне нужно добраться до Ивового леса, собрать кое-какие вещи и подготовить верховую лошадь. Я буду на месте через три дня, если не раньше.

Так не пойдет. Дьютифул знает, что тебе эта идея не понравится, но он хочет, чтобы ты прошел через портал в камне.

Я не стану этого делать. Хоть я и заявил это категорично, я уже знал, что ради Чейда, я готов пойти на риск, которого избегал многие годы после того, как потерялся в камнях. От мысли о том, чтобы войти в мерцающую черноту, волосы у меня на загривке и руках встали дыбом. Меня до смерти ужасала даже сама мысль об этом. Ужасала. И притягивала.

Фитц. Ты должен. Это наша единственная надежда. Лекари, которых мы вызвали, абсолютно ничем не могут помочь, но в одном они согласны. Чейд тает. Мы не можем дотянуться до него при помощи Скилла, а они говорят, что их опыт подсказывает, что в течение нескольких дней он умрет с глазами, вылезшими из орбит от удара по голове. Если ты приедешь через три дня, то застанешь его на погребальном костре.

Я приду. Мысль была вялой. Смогу ли я заставить себя пойти на это? Я должен.

Через камни, надавила она. Если ты в Дубах-на-Воде, то ты недалеко от их Камня Правосудия в Галлоу Хиллс. Наши карты говорят, что на нем есть знак наших Камней-Свидетелей. Ты с легкостью можешь оказаться здесь еще до темноты.

Через камни. Я постарался оградить мысли от горечи и страха. Твоя мать со мной на рынке. Мы приехали в экипаже. Мне придется отправить ее домой в одиночестве. Нас вновь разделяли дела трона Видящих, у нас вновь лишили простых радостей совместного ужина и вечера под песни менестрелей в таверне.

Она поймет, постаралась успокоить меня Неттл.

Поймет, но ей это не понравится. Я освободил свои мысли от Неттл. Я не закрывал глаза, но ощущение было такое, как будто только что открыл их. Свежий воздух и шум летнего рынка, яркий свет, пробивающийся сквозь листья дуба, даже девушка в красных туфлях показались непрошенными гостями в моей мрачной действительности. Я понял, что пока пользовался Скиллом, мой невидящий взгляд остановился на ней. Теперь она смотрела на меня с вопросительной улыбкой. Я поспешно отвел глаза. Пора идти.

Я допил сидр, с глухим стуком поставил кружку обратно на стол и встал, оглядывая толпящийся рынок в поисках Молли. Мы увидели друг друга одновременно. Когда-то она была такой же стройной, как девушка в красных туфлях. Теперь Молли была женщиной средних лет. Она методично, даже поспешно двигалась сквозь толпу, маленькая упорная женщина с яркими темными глазами и решительно поджатыми губами. Она несла в руках сверток мягкой серой ткани так, как если бы это был с трудом добытый военный трофей. Я просто стоял и смотрел, как она идет ко мне. Она улыбнулась мне и похлопала по своей покупке. Я пожалел купца, который стал жертвой этой сделки. Она всегда была бережливой женщиной; став леди Молли из Ивового леса, она не изменилась. В ее когда-то темных кудрях блестела на солнце тронувшая их седина.

Я наклонился, чтобы поднять сделанные ею ранее покупки. Тут был горшочек особого мягкого сыра, который она так любила, пучок трав для ароматизированных свечей и тщательно упакованный сверток с ярко-красными перцами, которые она предупредила не трогать голыми руками. Они предназначались бабушке нашего садовника: она утверждала, что знает состав снадобья, которое может облегчить боль в скрученных артритом руках. Молли хотела попробовать. Последнее время она страдала от боли в пояснице. Рядом стоял запечатанный кувшин с чаем, укрепляющим кровь, который она хотела попробовать.

Я нагрузился покупками и, повернувшись, столкнулся с девушкой в красных туфлях.

- Прошу прощения, - сказал я, попятившись, но она смотрела на меня с веселой улыбкой.

- Ничего страшного, - заверила она меня, вскинув голову. Ее улыбка стала шире и она добавила: - Но если вы хотите извиниться за то, что почти растоптали мои новые туфли, то вам стоит угостить меня кружкой сидра.

Я огорошенно уставился на нее. Она решила, что я смотрел на нее, когда погрузился в Скилл. Ну на самом деле я и смотрел, но она ошибочно приняла мой взгляд за интерес мужчины к симпатичной девушке. Которой она и была. Симпатичная и молодая, гораздо моложе, чем я решил с первого взгляда. Как и я был гораздо старше, чем казался на ее взгляд. Ее слова и польстили мне, и обеспокоили.

- Вам придется удовольствоваться моими извинениями. Я должен встретить свою леди-жену, - я кивнул в сторону Молли.

Девушка обернулась, посмотрела на Молли, и снова обратилась ко мне:

- Вашу леди-жену? Или вы хотели сказать, вашу мать?

Я пристально посмотрел на девушку. Очарование ее молодости и красоты улетучились из моего сердца.

- Извините, - сказал я холодно и, отойдя от нее, направился к Молли. Знакомая боль сжала мне сердце. Это был страх, с которым я боролся каждый день. Молли старела, годы уносили ее все дальше и дальше от меня, словно медленное, но неумолимое течение. Мне было почти пятьдесят, но мое тело упрямо сохраняло форму тридцатипятилетнего. Усиленная Скиллом способность к регенерации пробуждалась во мне и охватывала меня при получении любого телесного повреждения. Под ее влиянием я редко болел, а порезы и синяки быстро заживали.

Прошлой весной я свалился с сеновала и сломал руку. Тем вечером перед сном я прочно зафиксировал ее, а когда проснулся был голодным и худым как волк по зиме. Рука болела, но я мог ею пользоваться. Я видел, что Молли медленно сдает под ношей прожитых лет, отчего непрошенная магия, поддерживавшая меня в форме и не дававшая стареть, стала казаться страшным даром. Скилл не давал моему телу стариться наравне с ее. Безжалостное течение времени упорно уносило ее прочь от меня. После злосчастного обморока на том Празднике зимы, ее старение, казалось, набрало обороты. Она стала быстрее уставать, у нее появились внезапные приступы головокружения, плало перед глазами. Все это расстраивало меня, потому что она предпочитала не придавать значения происходящему и отказывалась обсуждать это впоследствии.

Подойдя к Молли, я заметил, что улыбка на ее лице неестественно застыла. Она не пропустила сцену между девушкой и мной. Я заговорил раньше нее, перекивая рыночный шум.

- Неттл связалась со мной с помощью Скилла. Дело в Чейде. Он тяжело ранен. Они хотят, чтобы я ехал в Баккипский замок.

- Ты должен ехать сегодня вечером?

- Нет. Немедленно.

Она взглянула на меня. На ее лице отразилась буря эмоций. Раздражение. Гнев. А потом - покорность.

- Ты должен ехать, - сказала она.

- Боюсь, что да.

Она коротко кивнула и взяла у меня с рук несколько свертков, которыми я был нагружен. Вместе мы прошли по рынку к гостинице. Наша небольшая двуколка стояла снаружи. Лошадь я отвел в конюшню, надеясь, что мы проведем здесь ночь. Положив покупки под сидение, я сказал:

- Знаешь, тебе не обязательно сразу ехать домой. Ты можешь задержаться и провести тут остаток ярмарочного дня.

Она вздохнула.

- Нет. Я позову конюха, чтобы он привел нашу лошадь. Я приехала не ради ярмарки, Фитц. Я приехала провести день с тобой. Но ничего не вышло. Если мы отправимся домой сейчас, то ты сможешь выехать еще до вечера.

Я прочистил горло и обрушил на нее новость:

- Дело чересчур срочное. Мне придется воспользоваться камнем в Галлоу Хиллс.

Она уставилась на меня приоткрыв рот. Я встретил ее взгляд, попытавшись скрыть собственный страх.

- Не стоит этого делать, - проговорила она почти беззвучно.

- Если бы я мог иначе.

Ее взгляд какое-то время блуждал по моему лицу. В какой-то момент она поджала побледневшие губы и я было решил, что она станет со мной спорить. А потом она сухо сказала:

- Приведи лошадь. Я отвезу тебя туда.

Идти было недалеко, но я не стал спорить. Она хотела быть рядом со мной. Хотела видеть, как я вхожу в камень и скрываюсь из вида. Она никогда не видела, как я делаю это и хотела бы никогда не увидеть впредь. Но раз я должен это сделать, то она будет смотреть. Я знал, о чем она думает. Если мой Скилл подведет меня, то она видит меня в последний раз. Я постарался успокоить ее как мог.

- Я попрошу Неттл отправить птицу из Баккипа, как только благополучно доберусь туда. Тебе не придется волноваться.

- Я все равно буду волноваться. Весь день, пока не прилетит птица. Это у меня прекрасно получается.

Тени только начали удлинняться, когда я помог ей сойти с двуколки на холме в Галлоу Хиллс. Она держала меня за руку, пока мы поднимались по крутой тропинке, ведушей на вершину. В Дубах-на-Воде не было камней, расставленных по кругу, как в Баккипе. Здесь были только старые виселицы из трухлявого серого дерева, жарящегося под летним солнцем, вокруг основания котoрых радостно росли плохо сочетающиеся с местом маргаритки. Позади, на самой вершине холма, стоял одинокий блестящий черный камень с серебристыми прожилками - камень памяти. Высотой он был в три человеческих роста. У него было пять сторон, на каждой из которых была высечена своя руна.

С тех пор, как мы выяснили настоящее назначение стоячих камней, король Дьютифул отправил несколько групп людей, чтобы очистить каждый камень и записать их символы и положение. Каждый символ означал место, куда можно было переместиться. Какие-то из рун мы знали, какие-то - нет. Даже спустя десятилетие изучения свитков с забытой информацией о магии Скилла, большинство людей, практикующих Скилл, считало путешествие с помощью камней опасным и изнуряющим.

Мы с Молли вместе обошли камень по кругу, изучая его. Солнце светило мне в глаза, когда я увидел символ, который перенесет меня к Камням-Свидетелям рядом с Баккипом. Я уставился на него, ощущая, как в животе формируется холодный комок страха. Я не хотел это делать. Но должен был.

Камень стоял, черный и неподвижный, маня меня, как прохладный пруд в жаркий летний день. И, как омут, он мог утянуть меня в свои глубины и утопить навсегда.

- Возвращайся ко мне, как только сможешь, - прошептала Молли, а затем обвила меня руками и сжала в крепких объятиях. Уткнувшись мне в грудь, она проговорила: - Ненавижу дни, когда мы вынуждены быть врозь. Ненавижу обязанности, которые до сих пор тяготят тебя, ненавижу, что они вечно пытаются разлучить нас. Ненавижу как ты бросаешься по их первому зову. - Ее слова были жестоки, каждое больно ранило меня. Затем она добавила: - Но мне нравится, что ты являешься человеком, который делает то, что должно. Наша дочь зовет, и ты отправляешься на ее зов. Мы оба знаем, что так должно. - Она глубоко вздохнула и покачала головой по поводу своей вспышки. - Фитц, Фитц, я до сих пор ревную тебя к каждой минуте твоего времени. Время идет, а я, кажется, хочу быть с тобой все больше, а не меньше. Но ступай. Ступай, сделай, что должен, и возвращайся ко мне скорее. Но не через камни. Вернись ко мне целым и невредимым, мой дорогой.

До сих пор я не знаю, почему такие, казалось бы, простые слова укрепели мое мужество. Я прижал ее к себе крепче и расправил плечи.

- Со мной все будет в порядке, - заверил я ее. - В тот раз я потерялся в камнях только потому, что использовал их слишком часто накануне. Все пройдет легко. Я сделаю шаг здесь и выйду из Камней-Свидетелей у Баккипа. И в первую же очередь отправлю птицу в Ивовый лес, чтобы сообщить тебе, что добрался до места.

- Она будет лететь по крайней мере день. Я буду ждать ее.

Я снова поцеловал ее и затем отошел. У меня дрожали коленки и я внезапно пожалел, что не сходил по нужде. Столкнуться с неожиданной и неизвестной опасностью - это не то же самое, что преднамеренно ввязаться в авантюру, в которой ты уже однажды побывал и тебе известно, что она смертельно опасна. Представьте, что умышленно лезете в костер. Или на мачту корабля в шторм. Я мог погибнуть. Или еще хуже, не погибнуть, а навсегда остаться в черной холодной неподвижности.

Всего четыре шага. Я не мог пасть духом. Не мог выказать своего ужаса. Я должен был это сделать. Камень был всего в двух шагах. Я поднял руку и помахал Молли на прощание, но не посмел оглянуться. Во рту пересохло от первозданного страха. Той же рукой, котороя я помахал Молли, я дотронулся до камня прямо под руной, которая должна была перенести меня в Баккип.

Грань камня была прохладной. Скилл наполнил меня невообразимым образом. Я не шагнул в камень; камень поглотил меня. Мгновение темноты и сверкающего небытия. Меня поглотило и увлекло необъяснимое ощущение благодати. Я стоял на грани понимания чего-то восхитительного; в следующий момент я бы познал все. Я бы не просто познал суть, а сам стал бы ею. Стал бы завершенным. Безучастным ко всему, ко всем, навсегда. Цельным.

А затем меня вышвырнуло. Первой связной мыслью, когда я падал из камня на влажный, покрытый травой склон неподалеку от Баккипа, была та же мысль, что посетила меня перед тем, как я вошел в камень. Я гадал, что видела Молли, когда я покинул ее.

Появившись, я упал на дрожащие колени. Я не пытался двигаться. Я осмотрелся, вдыхая воздух, доносивший отголосок соленого запаха Баккипского залива. Здесь было холоднее, а воздух был влажным. Недавно прошел дождь. На склоне передо мной паслась овца. Она подняла голову, чтобы оценить меня, и снова опустила ее к траве. За неровной местностью каменистого пастбища, поросшего искривленными ветром деревцами, мне были видны стены Баккипского замка. Крепость из черного камня, казалось, была здесь всегда; из башен открывался захватывающий вид на море. Я не видел, но знал, что на крутых утесах под замком, словно ползучий лишайник из человеческих построек, раскинулся город Баккип. Дом. Я был дома.

Сердцебиение постепенно восстановилось. Cкрипучая повозка пересекла холм по направлению к воротам замка. Под его стенами медленно двигалась стража, которую я окинул оценивающим взглядом, и остался доволен. Хоть мы и жили в мирное время, Дьютифул все же выставлял караул. Хорошо. Хоть Калсида и была погружена в гражданскую войну, но по слухам герцогиня вновь подчинила мятежные провинции. Как только там установится мир, без сомнения, Калсида вновь ввяжется в войну с сопредельными государствами.

Я оглянулся на колонну Скилла. Меня охватило внезапное желание вновь войти в нее, окунуться в волнующее блаженство мерцающей темноты. В ней было что-то великолепное, восхитительное, к чему я стремился присоединиться. Я мог вновь войти внутрь и найти то, что искал. Оно ждало меня.

Я глубоко вздохнул и потянулся Скиллом к Неттл. Отправь птицу в Ивовый лес. Дай Молли знать, что я здесь и со мной все в порядке. Отправь самую быструю птицу.

Сделано. Почему ты не связался со мной предже чем войти в камень? Я слышал, что она разговаривает с кем-то в комнате. - Он здесь. Немедленно отправьте всадника и лошадь ему навстречу. Затем она снова сконцентрировалась на мне. А что если бы ты явился оттуда без сознания, не в силах сказать ни слова, как когда-то?

Я пропустил ее упрек мимо ушей. Конечно, она была права, Чейд рассердился бы на меня. Нет. От пришедшей на ум мысли у меня похолодело внутри. Чейд, возможно, уже никогда не рассердится на меня. Я двинулся в сторону замка и не смог удержаться, чтобы не перейти на бег рысцой. Я вновь обратился к Неттл через Скилл. Охрана на воротах ждет меня?

Король Дьютифул лично велел ждать Тома Баджерлока с важным посланием для меня от моей матери. Никто тебя не задержит. Я пошлю мальчика с лошадью.

Я буду на месте до того, как он покинет конюшню. Я перешел на бег.

Спальня Чейда была роскошна. Она располагались на том же этаже, что и королевские покои Дьютифула, однако я сомневался, что покои моего короля были столь же великолепны, как оные старого советника, помешанного на убийствах. Мои ноги утопали в коврах темно-зеленого цвета. Тяжелые занавеси на окнах не пропускали ни лучика дневного света. Мерцающие свечи наполняли комнату запахом тающего воска. Из блестящей латунной жаровни поднимался тяжелый запах целебных трав. Я закашлялся и на ощупью подошел к кровати. Рядом стоял кувшин и наполненная чашка.

- Просто вода? - спросил я топтавшихся в ожидании целителей, один из них ответил утвердительно. Я осушил чашку и снова раскашлялся. Я все еще пытался восстановить дыхание, сбившееся после стремительного подъема по широкой лестнице замка.

Король Дьютифул и Неттл должны были вот-вот подойти. Олух сидел на стульчике в углу, высунув кончик языка, на его дураковатом лице застыло выражение грусти и тоски. Музыка его Скилла походила на приглушенный траурный мотив. Какое-то время он косился на меня, а затем его лягушачий рот расплылся в приветственной улыбке.

- Я тебя знаю, - констатировал он.

И я тебя знаю, старый дружище, ответил я ему при помощи Скилла. Я прогнал мысли о том, что он не слишком хорошо выглядел; хотя с такими, как он, редко случалось по-другому. Он уже прожил дольше, чем ожидали все баккипские целители.

Старый Чейд ведет себя как мертвый, сообщил он с беспокойством.

Постараемся сделать все возможное, чтобы разбудить его, заверил я маленького человека.

Поблизости от Олуха стоял Стеди, сводный брат моей Неттл, а теперь и член королевского круга Скилла. Я коротко кивнул ему в знак приветствия. Я протолкался мимо целителей и их многочисленных помощников к постели Чейда. В комнате витал дух беспокойства; это действовало на мой Уит так, словно я пробирался сквозь загон с животными, которых подготовили на убой.

Без колебаний я приказал:

- Отдерните занавески и откройте окна. Пустите сюда немного света и свежего воздуха.

Один из лекарей попытался возразить:

- Мы решили, что темнота и тишина - лучшее, что...

- Откройте! - внезапно мне вспомнился мой первый король, король Шрюд, лежавший в душной комнате, заставленной эликсирами и лекарствами, и запах наркотиков, наполнявший меня страхом.

Замершие лекари с неприязнью уставились на меня. Кто этот незнакомец, чтобы вот так ворваться в покои лорда Чейда, пить из его чашки и отдавать им приказы? Во мне начало всипать недовольство.

- Откройте, - повторил Дьютифул, входы в покои, лекари и их помощники поспешили подчиниться.

Повернувшись к нему, я спросил:

- Вы можете выставить их всех отсюда?

Послышался пораженный вздох.

- Если вам будет удобно, мой король, - поспешно добавил я. Под влиянием момента я забыл, что они видят во мне лишь Тома Баджерлока, Помещика из Ивового леса. Вполне вероятно, они не имели представления, почему меня вызвали в связи с болезнью Чейда. Я постарался успокоиться, заметив вымученную усталую улыбку в уголках рта Дьютифула, когда он отдавал приказ лекарям очистить помещение. Когда свет и свежий воздух наполнили комнату, а количество присутствующих несколько сократилось, давление на мои нервы уменьшилось. Не спрашивая разрешения я отдернул полог кровати. Неттл помогла мне. Последние закатные лучи упали на кровать и черты моего старого наставника, моего старого друга, моего двоюродного дяди Чейда Фаллстара. Во мне росло отчаяние.

Он был бледен как мертвец. Рот был приоткрыт, нижняя челюсть сдвинута набок. Его закрытые глаза ввалились. Синяк, который я видел во время контакта с Неттл через Скилл, увеличился и теперь занимал половину лица. Я взял его за руку и обрадовался, почувствовав в нем жизнь своим Уитом. Слаб, но жив. Поначалу, когда я вошел, то не почувствовал его из-за толпы мрачных лекарей. Его губы запеклись, а язык походил на серую прокладку во рту. Я нашел рядом с кроватью чистую тряпицу, намочил ее водой из кувшина и прикоснулся ею к губам Чейда, аккуратно прикрывая его рот, обтер его изборожденное морщинами лицо.

Он использовал Скилл, чтобы замедлить старение, но никакая магия не может остановить ход времени или его следы, оставленные на теле. Я попытался угадать его настоящий возраст: я считал его стариком, когда только стал его учеником почти сорок лет назад. Я решил, что не хочу знать, и вернулся мыслями к более насущным проблемам. Снова смочив тряпку и осторожно приложив ее к ушибам, я спросил: - Вы уже пробовали его исцелить? Даже если мы не можем дотянуться до него Скиллом, исцеление его тела может помочь разуму вернуться к нам.

- Конечно, мы пытались, - я простил Дьютифулу нотки раздражения в голосе. Это был очевидный вопрос, и он дал мне на него такой же очевидный ответ, - мы пытались дотянуться до него, но безрезультатно.

Я отложил компресс в сторону и уселся на край кровати. Рука Чейда в моей руке была теплой. Я закрыл глаза. Пальцами я мог нащупать кости, мышцы и плоть. Я попытался пробиться через чисто физическое восприятие его тела к Скилл-ощущению, которого я не чувствовал уже годы. Я попытался войти в его тело мысленно, чтобы выяснить, что было не так с током его крови и поверхностным дыханием. Я толкал, но барьеры не поддавались.

Барьеры. Я оставил его в покое и открыл глаза. Я вслух высказал свой ужас.

Он отгорожен от нас стеной. Намеренно запечатан от воздействия Скиллом. Как Чивэл закрыл Баррича.

Олух раскачивался в углу комнаты. Я взглянул на него, и он ссутулился, спрятав свою круглую голову между плеч. Его маленькие глазки встретились с моими: - Ага, ага. Закрыт, как коробка. Не попасть внутрь, - он мрачно потряс головой, кончик языка был высунут и касался верхней губы.

Я осмотрелся вокруг: король тихо стоял у кровати Чейда, его молодой волкодав удобно прислонился к его коленям. Из всех членов королевской группы Скилла здесь были только Неттл и Стеди. Это дало мне подсказку, что официальный круг Скилла уже пытался объединить свои силы, чтобы пробиться к Чейду. И потерпели неудачу. То, что Неттл обратилась за помощью ко мне и Олуху, говорило о многом. В качестве мастера Скилла она приняла решение, что все традиционные способы использования магии оказались неэффективными. Те, кто собрались здесь, могли по приказу рискнуть принять участие в опасном либо малоизвестном применении Скилла.

Олух, наш любимый дурачок, был от рождения силен в магии, хотя и не мог творчески ее использовать. Король сам обладал большими способностями в ней, а самый яркий талант Неттл был в Скилл-управлении снами. Ее сводный брат Стеди был источником силы для нее, и тем, кому она могла доверить любой секрет. Но все они смотрели на меня, на одиночку, бастарда Видящих с нестабильными и непредсказуемыми способностями, так, будто только я знал, что нужно делать.

Но я не знал. Я не узнал чего-то нового со времени последней попытки исцелить человека, закрытого от Скилла. Тогда у нас не получилось: Баррич умер. В молодости Баррич был правой рукой Чивэла и источником силы для будущего короля. Поэтому король закрыл Баррича для Скилла, чтобы враги Видящих не могли использовать его как канал для выпытывания секретов Чивэла. Вместо этого, стена не пропустила магию, которая могла его спасти.

- Кто это сделал? - я старался не дать обвинительным ноткам закрасться в голос, но не преуспел. - Кто закрыл его от Скилла? - предательство кого-то из круга было наиболее правдоподобным объяснением. Я похолодел от одной мысли об этом. Мой ум убийцы уже связал между собой запечатывание с его падением. Двойное предательство с целью убить старика. Отрезать его от магии, чтобы он не смог позвать на помощь, и затем смотреть на его ужасные раны. Если Чейд был целью этого предательства, будет ли следующей мишенью король?

Король Дьютифул выпятил губы, подчеркивая свое удивление и смятение:

- Я впервые об этом слышу, если ты прав. Но ты не можешь быть прав: всего несколько дней назад мы с ним проводили небольшой эксперимент со Скиллом, и я без труда с ним связался. Определенно, тогда он не был закрыт! Даже спустя годы практики он никогда не был силен в Скилле, хотя он очень умелый для того уровня мастерства, что у него есть. Но достаточно ли он силен, чтобы закрыться от нас самостоятельно? Я сомневаюсь, что он... - я видел, как мои подозрения пустили корни в его уме. Дьютифул поставил стул с другой стороны кровати Чейда, сел и уставился на меня поверх постели.: - Кто-то сделал это с ним?

- Что это был за "небольшой эксперимент"? - требовательно спросил я. Все посмотрели на короля.

- Ничего плохого! У него был небольшой кубик из черного камня, камня памяти, который он принес из древней крепости Элдерлингов на острове Аслевджал. Он поместил туда мысль, а затем отдал посыльному, который принес его мне. У меня получилось извлечь мысль из камня, это был всего лишь простой короткий стишок, что-то про то, где можно найти фиалки в замке Баккип. Я воспользовался Скиллом, чтобы уточнить у него, правильно ли я понял. Определенно, он был в состоянии пользоваться Скиллом в достаточной мере, чтобы вложить мысли в камень и получить мой ответ. Значит, в тот день он еще не был запечатан.

Краем глаза я уловил короткое движение. Не так уж много. Стеди открыл рот и снова закрыл его. Хоть это и была слабая зацепка, я намеревался исследовать ее. Я резко посмотрел на него, показывая пальцем, и настойчиво спросил:

- О чем Чейд приказал тебе никому не говорить?

Его рот опять предательски раскрылся на мгновение и снова закрылся. Он молча покачал головой, сжав зубы. Он был сыном Баррича. Он не мог лгать. Я только было втянул воздух, чтобы прикрикнуть на него, но его сводная сестра оказалась быстрее. В два шага она пересекла комнату, подошла и взяла своего младшего брата за лечи, пытаясь встряхнуть его. Выглядело это так, словно моська напала на слона. Стеди не поддался ее внезапному натиску, а лишь втянул голову в широкие плечи.

- Расскажи секрет! - Требовала она. - Знаю я это выражение лица. Расскажи немедленно, Стеди! - Он опустил голову и закрыл глаза.

Он был пойман в ловушку. Он не мог ни соврать, ни нарушить данное обещание. Я понизил голос и медленно проговорил, обращаясь скорее к Неттл, чем к нему:

- Стеди не станет нарушать свое слово. Не спрашивай его. Но позволь мне высказать догадку. Талант Стеди заключается в том, что он может давать силу тому, кто владеет Скиллом, в том, чтобы стать человеком короля, если тому понадобится дополнительная мощь в миг крайней нужды в магии Скилла.

Стеди склонил голову в подтверждение того, что мы и так знали о нем. Однажды я послужил тем же королю Верети. В сложившихся обстоятельствах и по своей неопытности я позволил ему опустошить меня, а когда он понял, как близок был к тому, чтобы причинить мне невосполнимый ущерб, он не на шутку разозлился на меня. Но Стеди был не похож на меня; он был подготовлен специально для подобных случаев.

Я напряженно пытался выстроить логическую цепочку из того, что мне было известно о Чейде.

- Значит Чейд вызвал тебя. И позаимствовал твою силу, чтобы... что-то сделать? Что-то такое, что буквально выжгло в нем Скилл?

Стеди был абсолютно неподвижен. Нет, дело не в том. Неожиданно я понял.

- Чейд воспользовался твоей силой, чтобы заблокировать самого себя?

Стеди не заметил, как легонько кивнул в подтверждении моих слов. Дьютифул, раздосадованный моис предположением, воскликнул:

- В этом нет никакого смысла. Чейд всегда хотел получить больше способностей, а не огородиться от них.

Я тяжело вздохнул:

- Чейд любит свои секреты. Он живет ими. Скилл - это дорожка к чужому разуму. Если тот, кто обладает развитым Скиллом, застигнет врасплох неготового к этому человека, то может внушить ему что угодно, и тот поверит. Скажет, что его корабли столкнулись с бурей, и тот повернет обратно в тихую гавань. Убедит главнокомандующего, что армия неприятеля значительно превосходит по численности его собственную, и тот изменит тактику. Твой отец, король Верити, провел много дней, используя Скилл именно таким образом, чтобы отпугнуть Красные корабли от наших берегов. Подумай о всех тех способах, которыми мы использовали Скилл за прошедшие годы. Все мы знаем, как возвести стены от других обладателей Скилла, чтобы сохранить толику личной жизни. Но, если бы вы поняли, что другой сильнее в Скилле, чем вы... - Мои слова повисли в воздухе.

- Тогда вы бы стали искать помощи, чтобы возвести более прочные стены, - простонал Дьютифул. - Стены, которые не могли бы пасть без вашего на то согласия, которые смогли бы опустить только вы сами.

- Если вы в сознании или готовы это сделать, - мягко продолжил я. По щекам Стеди катились слезы. Он был так похож на своего отца, что у меня перехватило горло. Неттл перестала осаждать своего младшего брата, напротив, она прижалась лбом к его груди. Музыка Олуха переросла в какофонию отчаяния. Я прорвался сквозь нее, собрал свои мысли и задал Стеди вопрос.

- Мы знаем, что произошло. Ты не нарушил свое обещание не рассказывать. Но это совсем другой вопрос: если ты помог пользующемуся Скиллом заблокировать себя, знаешь ли ты, как обойти эти стены?

Он плотно поджал губы и потряс головой.

Человек, достаточно сильный, чтобы поставить стены, может их и сломать, - серьезно предположил Дьютифул.

Стеди снова покачал головой. Когда он заговорил, его голос был наполнен болью. Теперь, когда мы раскрыли секрет, он чувствовал себя вправе рассказать подробности. - Лорд Чейд прочел об этом в одном из древних свитков. Это вид защиты предназначенный для ближайшего круга короля или королевы, благодаря ему круг невозможно разрушить. Защита создает стену, которую только сам обладатель Скилла может убрать. А еще король, королева или кто-то, кто знает ключевое слово.

Я резко взглянул на Дьютифула. Он немедленно заговорил:

- Я не знаю пароль! Чейд никогда со мной не обсуждал ничего подобного! - он поставил локти на колени и зарылся лицом в ладони, внезапно опять став похожим на взволнованного мальчишку. Это не очень обнадеживало.

Неттл заговорила:

- Если он не сказал Дьютифулу, значит, ты должен знать пароль, Фитц. Ты всегда был самым близким ему человеком. Кому еще он мог довериться?

- Не мне, - сказал я грубо. Я не добавил, что мы не разговаривали друг с другом уже несколько месяцев, даже с помощью Скилла. Этот раскол произошел не от гнева, а просто с течением времени. Мы просто потихоньку расходились на протяжении последних нескольких лет. Нет, во времена чрезвычайных волнений он не колебался, проникая в мои мысли, чтобы потребовать моей оценки ситуации или даже помощи. Но за многие годы он должен был смириться с тем, что я не вернусь к тому запутанному танцу, какой была жизнь в замке Баккип. Теперь я жалел, что мы отдалились.

Я потер бровь и повернулся к Олуху:

- Олух, лорд Чейд не говорил тебе особенного слова? Такое, которое нужно запомнить? - я сконцентрировался на нем, стараясь ободряюще улыбаться. Я слышал, как позади меня открылась дверь, но удержал внимание на Олухе.

Он почесал одно из своих маленьких ушей. Размышляя, он высунул язык. Я заставил себя проявить терпение. Потом он улыбнулся и выпрямился, наклонился вперед и улыбнулся мне:

- Пожалуйста. Он сказал, я должен запомнить слово "пожалуйста". И "спасибо". Слова, чтобы получать от людей, что хочешь. Не хватай. Скажи "пожалуйста" прежде, чем взять что-нибудь.

- Неужели так просто? - спросила Неттл в удивлении.

Кетриккен заговорила за моей спиной:

- Мы говорим о Чейде? Тогда простого быть точно не может. Этот человек никогда не делает чего-то простого, - я повернулся с уважением поприветствовать мою бывшую королеву и, несмотря на серьезность нашей ситуации, не смог ей не улыбнуться. Она стояла прямо, царственная, как и всегда. Как обычно, мать короля была одета с простотой, которая бы больше подошла служанке, хотя она и носила свой наряд с огромным достоинством. И властностью. Ее рано посеребренные светлые волосы ниспадали свободно по спине, за плечами, облаченными в платье голубого цвета Баккипа. Еще одно отклонение от обычаев.

Она поощряла в Шести Герцогствах торговлю с соседями, и за время моего существования я увидел, как в наше королевство принимает все, что могли предложить торговцы со всего мира. Экзотические продукты и специи с Островов Пряностей, необычная мода из Джамелии и лежащих за ней островов, заграничная техника работы по стеклу, железу и глине изменили облик замка Баккип. Шесть Герцогств отправляли корабли с пшеницей и ячменем, железно рудой или в слитках, камышовое бренди и изысканные вина с внутренних провинций. Распиленные бревна строевого леса из Горного Королевства мы поставляли в Джамелию. Мы процветали и принимали изменения с радостью. И вот я вижу мою бывшую королеву, невосприимчивую к переменам, которые она же и поощряла, одетую так же просто и старомодно, как любая служанка в моем детстве, и даже без венца на голове, чтобы указать на статус королевской матери.

Она пересекла комнату, и я поднялся, чтобы попасть в ее крепкие объятия. - Фитц, - сказала она мне на ухо, - спасибо! Спасибо, что приехал и что пошел на такой риск, прибыв так быстро. Когда я услышала сообщение Дьютифула Неттл, что ты обязан явиться немедленно, я пришла в ужас. И исполнилась надежды. Мы думаем только о себе, отрывая тебя от честно заработанного покоя и требуя, чтобы ты снова явился к нам на помощь.

- Я всегда рад помочь, чем могу, - если у меня и оставалось какое-то раздражение от вынужденного использования каменных колонн, то после ее слов оно исчезло. Это было ее даром. Королева Кетриккен всегда выражала признательность за те жертвы, которые были принесены людьми при служении трону Видящих. В обмен на них, она всегда готова была расстаться с комфортом и безопасностью для преданных ей людей. В тот момент ее благодарность казалась честным обменом за опасность, с которой я столкнулся.

Она выпустила меня и отступила на шаг назад: - Итак. Ты думаешь, что сумеешь помочь ему?

Я с сожалением покачал головой:

- Чейд заблокировался, что-то вроде того, как Чивэл закрыл Баррича от Скилла. Он прибегнул к силе Скилла Стеди, чтобы это сделать. Если бы мы смогли прорваться сквозь стены, то смогли бы использовать нашу объединенную магию Скилла, чтобы помочь его телу исцелить себя. Но он закрылся от нас, а сознание, чтобы впустить нас или излечиться самому, у него отсутствует.

- Понимаю. А каково его состояние?

- Он теряет силы. Я чувствовал, как его жизненная энергия убывает, даже за тот краткий промежуток времени, что я был здесь.

Она вздрогнула от боли при моих словах, но я знал, как она ценит честность. Она разжала руки, чтобы прожестикулировать:

- Что мы можем сделать?

Высказался Дьютифул:

- Мало или совсем ничего. Мы можем позвать обратно лекарей, но они, похоже, заняты только пререканиями друг с другом. Один говорит, что его нужно охлаждать влажными полотенцами, а другой - что нужно развести огонь и накрыть его одеялами. Один даже хотел лечить его кровопусканием. Не думаю, что у кого-то из них действительно есть лекарство для подобного случая. Если мы ничего не сделаем, я подозреваю, что он умрет в течение ближайших двух дней. - Он снял корону, пробежал пальцами по волосам, и снова одел ее на голову немного неровно. - О, Чейд, - в его голосе слышался и упрек, и мольба. Он повернулся ко мне. - Фитц, ты уверен, что ни при помощи Скилла, ни на бумаге не получал от него соощения, которое могло бы дать нам подсказку, где искать тот ключ, что поможет нам открыть его.

- Ничего в течение многих месяцев.

Кетрикен окинула комнату взглядом.

- Один из нас знает, - она говорила медленно и ровно. Она смерила каждого из нас долгим решительным взглядом и сказала: - Думаю, что скорее всего это ты, Фитц.

Возможно она была права. Я взглянул на Стеди.

- Как использовать ключевое слово, если оно тебе известно?

Молодой человек выглядел неуверенно.