Убийца шута Хобб Робин

Глава шестая. Таинственный ребенок

Голод Скилла не утихает с возрастом или с опытом. Любопытство маскируется под обоснованную жажду мудрости и увеличивает искушение. Только дисциплина может держать его под контролем. По этой причине, лучшее, что могут сделать члены группы - сохранять близость друг с другом на протяжении всей жизни, чтобы иметь возможность взаимно усиливать правильное использование Скилла. Так же жизненно важно, чтобы действующая группа Скилла следила за учениками, а Мастер следил и за группой, и за учениками. С Одиночками нужно быть наиболее бдительным. Часто Одиночки демонстрируют авантюрную и высокомерную натуру, это-то и мешает им успешно присоединиться к группе. Крайне существенно, чтобы Мастер Скилла бдительно приглядывал за каждым Одиночкой. Если Одиночка становится замкнутым и чрезмерно скрывает свои действия, возможно необходимо чтобы все Мастера Скилла собрались и обсудили обуздание его магии, пока она не захватила контроль над Одиночкой и он не навредил себе или другим.

Но кто будет следить за пастухом?

Этот вопрос четко определяет проблему. Мастер Скилла, на своем высоком уровне, может контролировать только сам себя. Вот почему этот пост никогда не должен быть политическим, назначаться как почетный, а только дароваться самому ученому, самому сильному и самому дисциплинированному из обладающих Скиллом. Говоря о злоупотреблении Скиллом, нельзя не упомянуть о ужасающем ущербе, нанесенном деревне Ковшель, о падении Мастера Скилла Клерити, и о том, к чему нас всех может привести политизация этого титула. Никем не контролируемый, Мастер Скилла Клерити осуществил мечту, основанную на размышлениях, вынося приговор всем тем, кого он считал "злыми", и награждая "добрых" торговыми преимуществами и договорными браками в этом небольшом сообществе, всё в необдуманной попытке "создать гармоничное поселение, где ревность, зависть и непомерное честолюбие будут устранены ради всеобщего блага." Но мы были свидетелями того, что эта высокая цель принесла на самом деле: деревня, где крестьяне были вынуждены действовать вопреки своей природе, где они не могли выражать свои эмоции, и где, в конце-концов, за один сезон самоубийства и убийства унесли жизни более половины населения.

Рассматривая величину принесенных страданий, мы можем только винить себя в том, что уровень мастерства обладающих Скиллом не позволил им узнать о действиях Мастера Скилла Клерити до того, как ущерб был причинен. Чтобы избежать такого катастрофического злоупотребления Скиллом в дальнейшем были приняты следующие меры.

Мастер Скилла Клерити был изолирован от использования Скилла в любой форме в будущем. Выборы нового Мастера Скилла были проведены в следующей форме: Король и Королева выдвинули трех кандидатов из числа Мастеров и сами Мастера сделали выбор путем голосования. Голосование должно быть проведено тайно, бюллетени подсчитываться публично, и результаты объявляться тремя случайно выбранными менестрелями, посвященными истине.

Это собрание Мастеров постановило, что Одиночка никогда больше не должен становиться Мастером Скилла. Если бы у Клерити была группа, он никогда не смог бы скрыть свои действия.

Отныне Мастер Скилла должен представать взору всех Мастеров хотя бы раз в год. Если голосование Мастеров признает его некомпетентным, он будет заменен. В крайних случаях злоупотребления или недальновидности, он будет запечатан.

Выжившим после Трагедии в Деревне Ковшель была обеспечена компенсация и опека. Хотя никому из них нельзя было открыть, что Скилл был причиной безумия, охватившего в ту ночь всю деревню, весь ущерб, который может быть возмещен, должен быть возмещен со всей возможной щедростью, и эти выплаты не должны прекращаться до их естественной смерти.

Постановление Мастеров после Трагедии в Деревне Ковшель.

В тот первый вечер, когда ребенок покинул тело Молли, я был ослеплен ей. Еще долго после того как Молли заснула с укаченным ребенком напротив нее, я сидел у огня и смотрел на них обеих. Я изобретал сотни вариантов будущего для нее, все яркие и перспективные. Молли сказала, что она бала маленькой, но я отбросил тревогу. Все дети были маленькими! С ней все будет хорошо, и даже более чем хорошо. Она будет умницей, моя маленькая и любимая девочка. Она будет танцевать как пушинка на ветру, и ездить верхом, словно родилась в седле. Молли обучит ее пчеловодству и названиям и свойствам каждой травинки, что растут в саду; я научу ее читать и считать. Она станет вундеркиндом. Я представлял себе ее маленькие ручки когда она будет помогать мне расшифровывать тексты или делать копии иллюстраций, которые у меня никогда не получались. Я воображал ее кружащую в алом платье в бальном зале Баккипа. Мое сердце было наполненно ей, и я хотел, чтобы мир праздновал вместе со мной.

Я печально усмехнулся, представив как все будут поражены, услышав о ней. Неттл и я никому не рассказывали о том, что Молли беременна. Мы решили, что лучше сохранить это в тайне. И теперь мы оба выглядели глупо, вспоминая то, так говорили о ребенке, моей маленькой дочери, такой прекрасной. Я представил как буду представлять ее миру. Приедут все ее братья с семьями и Нед. О, если бы я только мог послать весточку Шуту о счастье, случившемся в моей жизни! Я улыбнулся, подумав об этом и представил, что так могло бы быть. В честь дня ее именования будет музыка и пир. Кеттрикен, Дьютифул со свой королевой, принцы, даже Чейд приехал бы в Ивовый лес.

С этими мыслями мой восторг начал испаряться. Дитя, которое я себе представлял не было похоже на ребенка, спящего на руках у матери. Что увидят Кетриккен и Чейд, когда посмотрят на нее? Могу представить себе скептическое выражение лица Чейда, как такой светловолосый ребенок мог появиться в роду у Видящих. А что скажет Кетриккен? Если она узнает, чтот моя родная мать была с Гор, то будет ли она вправе признать малышку как дочь Фитца Чивела Видящего, и что тогда? Она думает, что у нее есть право претендовать на мою дочь? Будет ли этот младенец, как Неттл, удостоен привилегии Видящих, если его родство не подтвердится?

Беспокойство выросло во мне, волна холода затопила мое сердце страхом. Как я мог так жаждать этого ребенка и даже ни разу не задуматься о тех опасностях, которые окружат ее просто потому, что она моя дочь? Чейд захочет испытать ее в Скилле. Кеттрикен будет уверена, что трон Видящих вправе выбрать для нее мужа.

Я встал и беззвучно ходил по комнате - волк, охраняющий свою берлогу. Молли спала сном истощения. Запеленутый ребенок рядом с ней немного повозился и затих. Я должен защитить их, дать ребенку будущее, которое она сможет определить для себя сама. Идеи в водовороте кружились в моей голове. Побег. Мы бы могли завтра собрать вещи и сбежать: мы бы путешествовали до того места, где могли бы обосноваться как просто Молли и Том, и наш ребенок...нет. Молли никогда не согласится разорвать связи с другими ее детьми, и я не мог покинуть тех, кого любил вне зависимости от того, какую угрозу они могли предоставлять прямо сейчас.

Итак, что я могу сделать? Я посмотрел на них, таких мирных и таких уязвимых во сне. Я буду держать из в безопасности, поклялся я себе. Неожиданно я пришел к тому, что светлые волосы и голубые глаза могут сыграть нам на руку. Никто, посмотрев на нее, не поверит, что она наш с Молли родной ребенок. Мы могли бы утверждать, что она подкидыш, которого мы взяли. Ложь расцвела в моем сознании. Так легко убедть! Даже Неттл не обязательно знать, однажды я уже показал Молли, что такое угроза для ребенка, возможно, она и согласиться на обман. Неттл бы поверила, что мы приняли малышку, чтобы утолить тоску ее матери по ребенку. Никто не должен знать, что она истинная Видящая. Одна простая ложь способна сохранить ее в безопасности.

Если у меня получится убедить Молли согласиться на это.

Той ночью я отправился в нашу комнату за постельными принадлежностями и принес их вниз, в детскую. Я спал попрек двери, на полу, как волк, охраняющий своего детеныша и берлогу. Это было правильно.

Следующий день был наполнен сладостью и трепетом. При свете зари, я увидел насколько глупыми были мои планы отрицать собственного ребенка. Слуги в огромном доме обо всем знали, и Ревел был бы тотчас узнал, что никакого подкидыша не доставляли к нам накануне вечером. Я не мог скрыть от персонала, что Молли родила своего ребенка, так что я предупредил их, что ребенок был маленьким, а его мать устала. Я уверен, они посчитали меня сумасшедшим, как и Молли, когда я настоял, что сам буду подавать ей пищу, и чтобы ее совсем никто не беспокоил. Не только правдивость моего высказывания о том, что ребенок присутствовал в доме, но и мой авторитет мужчины в женских делах был подвергнут сомнению. По одной, по две и по три, каждая женщина из числа персонала Ивового леса нашла неотложное дело, требующее посещения детской. Первой была Кухарка Натмег, наставшая на том, что она должна поговорить с Молли, для того чтобы узнать, что ее хозяйка хотела бы получить на обед и ужин в столь знаменательный день. Ее дочь Майлд проскользнула за ней, тонкой тенью внушительной фигуры ее матери. Молли ничего не знала о моих попытках оставить ее в покое. Я не могу винить ее в чопорном самодовольстве, когда она демонстрировала ребенка Кухарка и ее дочери.

Молли, я думаю, осознавала только то, что она доказала их неправоту: она была беременной, а все их ехидные увиливания от ее настойчивого требования подготовить детскую сейчас были признаны ошибочными. Она была царственна как Королева, когда они придвинулись посмотреть на крошечный сверток, который она так бережно держала. Кухарка взяла себя в руки, улыбаясь тому, каким "дорогим маленьким созданием" был наш ребенок. Майлд была в меньшей степени обучена этикету.

- Она такая крошечная!, - воскликнула девушка. - Как куколка! И бледная, как молоко. Какие голубые глаза! Она слепая?

- Конечно, нет! - ответила Молли, глядя на своего ребенка с обожанием. Кук толкнула свою дочь и прошипела: - Манеры.

- Моя мать была светлой. С голубыми глазами, - настаивал я.

- Ну, тогда это все объясняет, - заключила Кухарка Натмег с неестественным облегчением. Она присела в реверансе перед Молли. - Что же, хозяйка, приготовить речную рыбу или треску? Всем известно, что рыба - лучше всего для только что родившей женщины.

- Речную рыбу, пожалуйста, - ответила Молли, и, поскольку решение было принято, кухарка удалилась из комнаты вместе со своей дочерью.

Как только прошло достаточно времени для того, чтобы Кухарка вернулась к своим обязанностям, явились две горничные, узнать, не требуется ли свежее постельное белье матери или ребенку. Каждая принесла по охапке и, потеснив меня, заняли мое место в дверях, настаивая:

- Ну, если не сейчас, то в ближайшее время, всем известно как быстро дети пачкают свою кроватку.

И с глубоким расстройством я снова заметил, как женщины едва справились с изумлением, прежде чем начать восторгаться при виде моей дочки. Молли, казалось, этого совсем не видела, но все мои инстинкты предупреждали об опасности. Что же, я слишком хорошо знал, как относились к маленьким существам, которые слишком отличались от остальных. Я видел покалеченных цеплят, которых заклевывали до смерти. Видел, как отталкивают в сторону слишком слабых телят, как не подпускают к материнскому соску поросёнка-недомерка. У меня не было ни одной причины полагать, что люди чем-то отличались от животных в этом отношении. Поэтому я продолжал наблюдать.

Даже Ревел познакомился с моей дочерью, когда принёс поднос с цветочными вазами. “Зимние анютины глазки. Такие неприхотливые, что в теплицах леди Пейшнс они цветут круглую зиму. Хотя теперь в них не слишком тепло, и ухаживают за ними уже не так хорошо, как раньше”. Он бросил в мою строну взгляд, который я стойко проигнорировал. А потом Молли оказала ему честь, которой до тех пор не удостоился никто другой. Она протянула в его слишком длинные руки крошечный сверток, и я увидел, как Ревел затаил дыхание, принимая его. Длинные пальцы сомкнулись на груди малышки, и полная обожания улыбка придала обычно мрачному лицу чуть глупое выражение. Он поднял глаза на Молли, их взгляды встретились, и в тот момент я был настолько близок к ревности, насколько может быть мужчина, увидев, как тихо они делятся своей радостью. Он не проронил ни слова, пока держал девочку, и отдал её лишь когда в дверь постучала горничная, которой понадобился его совет. Перед тем, как уйти, он аккуратно расставил вазы с цветами так, чтобы они очаровательно перекликались с ширмами. Это заставило Молли улыбнуться.

В первый день её жизни меня меньше всего волновала работа и заботы о поместье. Каждую свободную секунду я проводил в детской. Я смотрел на Молли и нашего ребенка, и мой трепет сменялся удивлением. У младенца было такое крошечное личико. Каждый её мимолетный взгляд казался чудом. Её крохотные пальчики, завиток светлых волос на шее сзади, нежные розовые ушки. Мне казалось поразительным, что такой набор чудесных деталей мог просто так соединиться внутри моей леди-жены. Наверняка она была результатом самоотверженного труда волшебного художника, а не плодом любви. Когда Молли отошла в ванную, я остался у колыбели. Я смотрел, как она дышит.

У меня не было желания взять её. Она казалась слишком нежным созданием, чтобы трогать её руками. Словно бабочка, подумал я. Я боялся, что если прикоснусь, то могу повредить мерцание жизни, которое позволяло ей двигаться. Вместо этого смотрел, как она спит, как незначительно поднималось и опадало одеяльце, которым она была накрыта. Её розовые губки двигались во сне вперед-назад. Когда её мать вернулась, я наблюдал за ними пристальнее, чем если бы они с Молли были героинями сказочной постановки. Я никогда не видел Молли такой спокойной и умелой, сосредоточенной на своих материнских обязанностях. Это исцелило что-то во мне, пропасть, о которой я не знал, пока она не заполнилась. Так вот что значит быть матерью! Мой ребенок был окружен безопасностью и заботой в её объятиях. То, что она раньше уже была матерью семь раз, не делало это для меня менее удивительным. Как и ожидалось, я подумал о женщине, которая так же держала меня когда-то. Я с тоской подумал, жива ли ещё та женщина, знает ли она, что со мной стало? Были ли особенности моей маленькой дочери её отражением? Но, глядя на её спящий профиль, я увидел только, какой уникальной она была.

В ту ночь Молли поднялась со мной по лестнице в нашу спальню. Она улеглась с запеленутым ребенком по середине кровати, и когда я присоединился к ним, я почувствовал, будто, сформировал другую половинку скорлупки вокруг драгоценного семечка. Молли тут же заснула, одной рукой слегка касаясь нашего спящего ребенка.Я совершенно неподвижно лежал на краю кровати сверхъестественно сильно ощущая крошечную жизнь, находящуюся между нами. Медленно я протянул свою руку, пока не смог дотянуться своими пальцами и дотронуться до руки Молли. Тогда я закрыл глаза и соскользнул в сон. Я проснулся, когда завозился и захныкал ребенок. Даже без света в комнате, я почувствовал как Молли подвинула ее, чтобы приложить к груди. Я вслушивался в звуки, которые издавала малышка во время кормления и глубокое ровное дыхание Молли. И я снова соскользнул в сон.

Мне снился сон.

Я снова был мальчиком в замке Баккип, и я прогуливался в одиночестве по вершине каменной стены возле сада с растениями. Стоял теплый и солнечный весенний день. Пчелы жужжали в ароматных цветках тяжело нагруженного вишневого дерева, склонившегося у стены. Я прекратил балансировать и ступил в объятия ветвей с розовыми лепестками. Наполовину скрытый, я замер при звуке голосов. Дети возбужденно кричали, очевидно, в процессе какой-то соревновательной игры. Меня заполнило желание присоединиться к ним.

Но даже в объятии сна я знал, что это невозможно. В замке Бакипп я был ни рыба, ни мясо. Я был слишком простым для того, чтобы искать друзей среди законнорожденных, но моя незаконнорожденная кровь была, также, слишком благородна, чтобы позволить мне играть с детьми слуг. Так что я подслушивал, преисполненный острой завистью, в тот момент, когда маленькая, гибкая фигура пробралась через ворота в ботанический сад, сомкнув и почти закрыв их за собой. Он оказался худым ребенком, одетым во все черное за исключением белых рукавов. Плотно облегающий черный колпачок скрывал все, кроме концов его бледных волос. Он прыжками преодолел сад, промчавшись над клумбами, не повредив ни листочка, на участок каменной дорожки, беззвучно волоча ногами, перед тем как вновь стремительно пронестись над следующей клумбой.Он двигался в относительной тишине, пока его шумные преследователи оставались далеко позади. Они c громкими криками распахнули ворота, в то время как он проскользнул за взбирающиеся по шпалере розы.

Я затаил дыхание вместо него. Его убежище не было идеальным. Весна была молодой, и он выделялся черной тенью позади стройных ветвей и распустившихся зеленых листьев на выращенных на шпалере розах. Мой рот искривился в улыбке, когда я задался вопросом, кто же победит в этой игре. Другие дети разбежались по саду, всего около полудюжины. Две девочки и четыре мальчика, вероятно, с разницей не более трех лет с моим собственным возрастом. Их одежда выдавала в них детей слуг. Двое старших мальчиков уже были одеты в Баккипские синие туники и рейтузы, вероятно, они уклонялись от выполнения незначительных заданий, которые у них были в замке.

- Он пришел сюда? - пронзительно кричала одна из девочек.

- Он должен был! - кричал мальчик, с нотой неопределенности в голосе. Преследователи быстро разошлись, каждый состязался за право первым увидеть их жертву. Я стоял неподвижно, мое сердце забилось быстрее, желая знать, возьмут ли они меня в свою игру, если заметят. Даже зная, где спрятался мальчик, я мог различить лишь его силуэт. Его бледные пальцы крепко сжимали шпалеру. Я видел как слабо поднималась и опускалась его грудь, которая выдавала, как долго он бежал.

- Он прошел мимо ворот! Давайте же! - решил один из старших мальчиков, и как cвора собак натравленных на лису, дети ринулись назад, расходясь вокруг него, пока он держал свой путь обратно к воротам. Позади них, их жертва уже повернулся и искал то, за что можно ухватиться на нагретой солнцем каменной стене за шпалерами. Я видел, как он начал подниматься, но затем вопль из засады сообщил, что кто-то оглянулся и заметил его движение.

- Он там! - закричала девочка, и свора промчалась обратно в сад. Когда одетый во все черное мальчик начал взбираться по высокой стене, дети поспешно наклонились. И в следующее мгновенье воздух наполнился огромными комьями земли и камнями. Они попали в розовый куст, шапалеры, в станы, и я услышал гулкий глухой стук, когда они попали по тонкой молодой спине. Я услышал его хриплый болезненный вздох, но он продолжал цепляться за стену и взбираться наверх.

Игра вдруг оказалась вовсе не игрой, а жестокой охотой. Распластанному по стене, ему негде было укрыться, и пока он взбирался вверх, охотники наклонялись и набирали камни и комья грязи. Я мог бы крикнуть, чтобы они остановились. Но я знал, что даже если я это сделаю, это не остановит их. Я бы просто стал дополнительной мишенью для них.

Один из камней ударил его в затылок достаточно сильно, для того чтобы голова отлетела к стене. Я услышал шлепок плоти о камень и увидел, как он остановился, наполовину оглушенный, его пальцы заскользили. Но он вновь не закричал. Он вздрогнул, и затем снова начал двигаться, более быстро. Его ноги заскользили в поисках точки опоры, и тогда его рука легла на верхнюю часть стены. Будто цель игры была достигнута, другие дети умчались вперед. Он достиг вершины стены, зависнув ровно на столько, сколько потребовалось для того, чтобы встретиться со мной взглядом, а затем перепрыгнул на другую сторону. Стекающая с его подбородка кровь была ошеломляюще красной против его бледного лица.

- Огибай, огибай! - визжала одна из девочек, и визжа как гончие, остальные дети развернулись и выбежали из сада. Я услышал резкий лязг ворот, которые захлопнулись за ними, и дикий топот ног. Они смеялись на бегу. Мгновением позже я услышал пронзительный и отчаянный крик.

Я проснулся. Я дышал так часто, будто только что вышел из сражения. Моя ночная рубашка была потной на груди и скомкалась вокруг меня. Дезориентированный, я сел и отбросил одеяло.

- Фитц! - Упрекнула меня Молли, огородив рукой нашего ребенка. - О чем ты только думаешь?

Внезапно я снова стал самим собой, взрослым мужчиной, а не испуганным ребенком. Я сидела в нашей кровати, рядом с Молли, рядом с нашим крошечным ребенком, которого я мог раздавить своим резким движением.

- Я навредил ей? - закричал я в ужасе, и в ответ раздался тонкий плач ребенка.

Молли протянула руку и схватила меня за запястье.

- Фитц. Все в порядке. Ты просто разбудил ее, вот и все. Ложись. Это было всего лишь сон.

После всех совместно прожитых лет, она была знакома с моими ночными кошмарами. Она знала, к моему сожалению, что будить меня может быть опасно. Теперь же, мне было стыдно как побитой собаке. Неужели она думала, что я опасен для нашего ребенка?

- Я думаю, мне лучше поспать в другом месте, - предложил я.

Молли не отпускала мое запястье. Она перевернулась на бок, уютно расположив ребенка ближе к себе. В ответ ребенок тихонько икал и тут же принялся искать сосок.

- Ты будешь спать прямо здесь, рядом с нами, - заявила Молли. Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, она тихо рассмеялась и сказала. - Она думает, что снова голодна.

Она отпустила меня, чтобы высвободить грудь для ребенка. Я лежал неподвижно, пока она устраивалась, а затем слушал тихие и довольные звуки молодого создания, наполняющего свой живот. Они обе так хорошо пахли: ребенок со своим младенческим запахом, и женственный запах Молли. Я вдруг почувствовал себя огромным, жестоким и мужиковатым, злоумышленником в безопасной и мирной семейной жизни.

Я начал было искать предлог:

- Я должен...

- Ты должен остаться там, где ты находишься.

Она снова поймала меня за руку и дернула за нее, потянув меня ближе к ним обоим. Она оставалась не довольной до тех пор, пока я не приблизился настолько близко, что она смогла запустить свои пальцы в мои волосы. Ее прикоснование оказалось легким, успокаивающим, когда она откинула потные кудри с моего лба. Я закарыл глаза при ее прикосновении и спустя несколько мгновений мой сознание дрейфовал

Сон, который канул в безвестность когда я проснулся, снова вырисовался в моей голове. Я должен был заставить себя дышать медленно и осторожно, на смотря на то что моя грудь сжалась. Сон, сказал я себе. Не воспоминание. Я никогда не прятался и не наблюдал за тем как другие дети в замке издеваются над Шутом. Никогда.

Но мог бы, твердила моя совесть.Если бы я был в нужном месте в нужное время, я мог бы. Любой ребенок мог. Как и любой в такой час и после такого сна, я искал связь в своих воспоминаниях, пытаясь понять, почему этот кошмар разрушил мой сон. И не находил.

Ничего, за исключением разговоров детей в замке о бледном чудаке Короля Шрюда. Шут был там, в моих детских воспоминаниях, с того самого дня, как я приехал в Баккип. Он был там до моего приезда, и, если верить ему, ждал меня всё это время. Но прошли годы до наших столкновений в Баккипском замке, его грубого жеста в холле, или нелестного пародирования, когда он ходил за мной по коридоре. Я избегал его так же усердно, как и другие дети. Чтобы снять с себя груз вины, я думаю, что не обращался с ним жестоко. Я никогда не насмехался над ним, никаким образом не выражал отвращение. Нет. Я просто его избегал. Я считал его шустрым и глупым парнем, акробатом, который развлекает короля своими выходками, но, скорее, простодушным. Во всяком случае, я жалел его, сказал я себе. Потому что он был другим.

Так же, как и моя дочь будет отличаться от приятелей по играм.

Не все дети в Бакке были темноглазыми и темноволосами со смуглой кожей, но преобладающее число приятелей, которых она найдет, будут именно такими. И если она не будет расти настолько быстро, чтобы соответствовать им в размерах, если она останется крошечной и бледной, что тогда? Какое детство у нее будет?

Холод сковал мой живот и добрался до сердца. Я подвинулся еще ближе к Молли и моему ребенку. Они спали, но я не мог. Бдительный, как преследующий волк, я слегка обнял их обеих. Я буду защищать ее, как я пообещал себе и Молли. Никто не будет насмехаться над ней или издеваться в любом случае. Даже если мне придется держать ее в секрете от всего внешнего мира, я буду держать ее в безопасности.

Глава седьмая. Смотрины

Жили-были добрый мужчина и его жена. Оба они всю жизнь тяжело работали, и со временем судьба благословила их всем, что они могли пожелать, за исключением одного. У них не было детей.

Однажды, когда жена прогуливалась в саду и плакала о том, что у нее нет ребенка, из куста лаванды вышел пекси и сказал ей: "Женщина, почему ты плачешь?"

- Я плачу, потому что у меня нет своих детей, - сказала женщина.

-Ох, какая же ты глупая, - сказал пекси. - Стоит тебе сказать всего одно слово и я расскажу тебе как сделать так, чтобы ребенок лежал у тебя на руках еще прежде, чем закончится год.

- Тогда скажи мне! - Умоляла женщина.

Пекси улыбнулся. - Это легко. Сегодня вечером, когда солнце соприкоснется с горизонтом, положи на землю квадратный кусок шелковой ткани и очень тщательно расправь его, так чтобы не было ни единой складочки. А на завтра, то, что будет лежать под шелком - твое.

Женщина поспешила сделать то, что ей было сказано. И когда солнце соприкоснулось с горизонтом, она разложила кусок шелка на земле без единой складки. Но когда в саду стемнело и она спешно удалилась в дом, к шелку подошла любопытная мышка, обнюхала его и пробежала по ткани, оставив на краю крошечную складочку.

С ранними лучами солнца, женщина поспешила в сад. Она услышала тоненькие звуки и увидела, что шелковая ткань шевелится. Когда же она подняла квадрат шелка, то увидела под ним совершенного ребенка с выразительными черными глазами. Однако, ребенок этот был величиной с ее ладонь...

Старая Баккипская сказка.

Спустя десять дней после рождения нашей крошки я решил, что должен признаться Молли. Я боялся этого, но это было неизбежно, и затягивание не сделает признание более легким.

Поскольку мы с Неттл не верили в беременность Молли, мы не сообщали о ней никому, кроме членов нашей семьи. Неттл поделилась только с братьями да и то в контексте того, что мама стареет и рассудок ее начинает мутнеть. У парней были свои жизни полные забот, а в случае Чива - это были трое детей, жена и хозяйство, о котором надо было заботиться. Они были слишком поглощены своими собственными жизнями, женами и детьми, чтобы придавать сильное значение тому, что их мать начинает терять рассудок. Они были уверены в том, что Неттл и Том справятся с любыми проблемами, да и в любом случае, что могли они поделать с нарастающим помешательством своей матери? Удел молодых снисходительно принимать немощи старости своих престарелых родителей. А теперь им надо было объяснить появление ребенка. И не только им, но и всему остальному миру.

Я противостоял этой сложной задаче попросту игнорируя ее. Никто за пределами Ивового Леса ничего не знал. Я даже не поделился новостью с Неттл.

И теперь мне надо было сказать об этом Молли.

Я вооружился для выполнения поставленной задачи. Я принес из кухни поднос с маленькими сладкими булочками, которые любила Молли, вместе с тарелкой жирного подслащенного крема и малиновым вареньем. Большой чайник со свежезаваренным чаем был добавлен на мой поднос. Я заверил Тавию, что вполне способен справиться с подносом, и отправился в детскую Молли. По пути, я выстраивал свои аргументы так, будто я примерял оружие перед сражением. Во-первых, Молли была уставшей, и я не хотел, чтобы гости беспокоили ее. Во-вторых, сам ребенок, такой крошечный и, возможно, слабенький. Молли сама сказала мне, что она может и не выжить, и, конечно, оставлять ее в спокойствии было бы только лучше. В-третьих, я никогда не хотел, чтобы кто-либо наложил на ребенка любые обязательства, сверх тех, что обязывали ее оставаться самой собой.... Нет. Это были не тот аргумент, чтобы делиться им с Молли. По крайней мере, не сейчас.

Мне удалось открыть дверь в комнату, не опуская поднос. Я аккуратно поставил его на маленьком столик, а затем пододвинул сам столик с подносом ближе к сиденью Молли, ничего не опрокинув. Она положила ребенка на свое плечо,а затем энергично похлопала по спине. Мягкое платье свисало ниже ножек нашей дочери, а ее руки затерялись в рукавах.

Молли зажгла свечи с жимолостью, придавшие комнате резкий и сладкий аромат. Единственным источником света были яблоневые поленья, горящие в небольшом камине, отчего комната казалось уютной как маленький деревенский домик. Она наслаждалась роскошью, не беспокоясь постоянно о деньгах, но она так и не была полностью удовлетворена жизнью благородной дамы.

- Мне нравится заботиться о себе самой, - не раз говорила она, когда я доказывал, что наличие личной горничной соответствует ее положению. Большая часть работы в поместье: мыть, протирать пыль, готовить и стирать - вот что должны были делать слуги. Но Молли сама был тем, кто протирал пыль и подметал нашу спальню, кто застилал свежее белье на нашу кровать или подогревал перину перед очагом, в случае если выдалась прохладная ночь. По крайней мере, в этих покоях, мы оставались Молли и Фитцем.

Ширмы с анютиными глазками переставили так, чтобы они удерживали и сохраняли тепло очага. Горящие дрова тихонько потрескивали и отбрасывали танцующие тени на стены. Малышка почти уже засыпала на руках у матери когда я поставил рядом с ними стол и поднос.

- Что это? - спросила Молли с удивленной улыбкой.

- Я просто подумал, что неплохо было бы провести вечер наедине и полакомиться сладостями.

Она широко улыбнулась - Это именно то, чего я очень хочу!

- И я тоже, - я аккуратно присел рядом с ними чтобы не потревожить ее. Я наклонился и заглянул в крошечное личико моей дочери. Она была красной, бледные бровки сосредоточенно сдвинуты. Волосы ее были словно пушинки, а ноготочки меньше рыбьей чешуи и такие же нежные. Какое-то время я просто смотрел на нее.

Молли взяла булочку и окунула ее в клубничное варенье, а потом положила сверху немного крема.

- У него вкус и запах лета, - сказала она через мгновение. Я налил нам обоим чаю и его аромат смешался с запахом малины. Я взял себе булочку, но намазал ее кремом и вареньем куда более щедро, чем Молли.

- И правда, - согласился я. Какое-то время мы просто наслаждались едой, чаем и теплом очага. Снаружи шел небольшой снег, а нам внутри было спокойно и уютно, как в убежище. Возможно, лучше будет поговорить с Молли завтра.

- Что ты хочешь сказать?

Я повернулся и удивленно уставился на нее. Она покачала головой: - ты дважды тяжело вздохнул и дернулся так, словно у тебя вши бегают по телу, а почесаться тебе нельзя. Выкладывай.

Когда снимаешь пластырь с раны делать это надо быстро:

- Я не сообщил Неттл о рождении ребенка и не отправил твои письма мальчишкам.

Она слегка дернулась и малышка открыла глаза. Я почувствовал каких усилий ей стоило расслабиться ради блага младенца.

- Фитц, почему же ты этого не сделал?

Я помедлил. Мне не хотелось сердить ее, но я отчаянно хотел настоять на своем. Наконец, я заговорил и слова давались мне тяжело

- Я думал, что нам удастся сохранить ее рождение в тайне на какое -то время. До тех пор, пока она не подрастет.

Молли положила руку на малышку. Я видел, как она измерила крошечную грудку, которая была размером меньше длинны ее пальцев.

- Ты понял насколько она отличается от других. - сказала они тихо. - Какая маленькая. - в голосе появилась хрипота.

Я кивнул ей.

- Я слышал как служанки разговаривали между собой. Хотелось бы мне, чтобы они вовсе не видели ее. Молли, они были напуганы: "такое чувство, что кукла ожила, такая крошечная и постоянно пристально смотрит своими бледно голубыми глазами. Кажется, что она слепая, но ее взгляд смотрит прямо в душу". Вот что Тавия сказала Майлд. И Майлд подтвердила, что ребенок" выглядит неестественно". Что такой крошечный ребенок не должен быть таким сконцентрированным, как она.

Мои слова вызвали такой эффект, словно я шикнул на кошку. Глаза Моли сузились, плечи напряглись. - Они зашли в комнату вчера, чтобы прибраться. Я говорила им, что мне не нужна их помощь, но я уверена, они пришли именно для того, чтобы посмотреть на нее. Потому что вчера я взяла ее с собой на кухню и Кухарка Кук Натмег увидела ее. Она сказала: "Малютка не выросла ни на миллиметр".

- Конечно же она выросла, но не на столько, чтобы Кук смогла заметить. - Молли стиснула зубы. - Прогони их. Всех до единой. Служанок и Кук. Пошли их всех подальше. - Голос ее был наполнен болью и злостью.

-Молли. - я говорил спокойным голосом, взывая к ее благоразумию. - Они провели здесь всю жизнь. Еще недавно кроватка Майлд стояла на кухне, а уже в прошлом году мы наняли ее в качестве буфетчицы. Она еще ребенок и это поместье всегда было ей домом. Пэйшенс наняла кухарку Кук Натмег давным давно. Тавия провела с нами шестнадцать лет, а до этого на ее месте была ее мать Салин. Ее муж работает на наших виноградниках. Если мы всех их уволим, то это негативно отразится на отношении к нам всех работников, а еще пойдут слухи о том, что с нашим ребенком что-то не так, раз мы пытаемся скрыть ее от посторонних глаз. Мы ничего не будем знать о новых работниках, которых нам придется нанять, - я потер лицо руками и мягко добавил: - Они должны остаться и, возможно, нам нужно поднять им жалованье, чтобы заручиться их лояльностью.

- Мы и так хорошо им платим, - рявкнула Молли. - Мы всегда были щедры к ним. Мы всегда нанимали их детей, когда они становились достаточно взрослыми, чтобы работать. Когда муж Тавии сломал ногу и был вынужден отсиживаться дома во время сбора урожая, мы его не уволили. А Кук Натмег последние дни куда больше сидит без дела, чем готовит, но мы ни разу не заговорили о том, чтобы отказаться от ее услуг. Мы просто наняли больше слуг, чем нам нужно. Фитц, неужели ты на полном серьезе считаешь, что мне нужно подмасливать их деньгами, чтобы они не думали плохо о моем ребенке? Ты считаешь, что они несут для нее угрозу? Потому что если это так, то я убью их обеих.

- Если бы я видел в них угрозу для ее, то уже убил бы их сам, - выпалил я. Слова, слетевшие с моих губ привели меня в ужас, потому что я понял, что это было истинной правдой.

Любую другую женщину мои слова насторожили бы, но я увидел как Молли расслабилась, найдя в них утешение.

- Так значит ты любишь ее? - спросила она тихонько. - Ты не стыдишься ее? Тебя не пугает то, что я родила тебе такого необычного ребенка?

- Ну конечно я люблю ее! - ее вопрос потряс меня. Как она могла сомневаться во мне? - Она моя дочь, ребенок, которого мы ждали все эти годы! Как ты могла подумать, что я не буду любить ее?

- Потому что некоторые мужчины не стали бы. - сказала она просто. Она перевернула младенца и положила его себе на колени, чтобы я мог разглядеть его. От этого движения малышка проснулась, но не заплакала. Она посмотрела на нас большими голубыми глазами. Ее было практически не видно в ее платьице. Ворот был настолько велик, что из него торчало одно плечико. Молли прикрыла его. - Фитц, давай скажем вслух то, что мы оба итак хорошо знаем. Она очень странное маленькое создание. Моя беременность длилась так долго - я знаю, ты сомневаешься, но поверь мне: я носила ее под сердцем два года, а возможно, и того дольше. И все же она родилась такой крошечной. Посмотри на нее сейчас. Она редко плачет, но всегда наблюдает, как и сказала Тавия. Она еще не может толком держать головку, но взгляд у нее такой осознанный. Она наблюдает за нашим разговором и переводит глаза с меня на тебя, словно слушает и понимает каждое произносимое нами слово.

- Возможно, так оно и есть, - ответил я с улыбкой, но не придал значения ее словам. Моли снова прижала ее к себе и с трудом произнесла не глядя на меня: - Любой другой мужчина назвал бы меня шлюхой, посмотрев на ребенка. Белые волосы словно у ягненка и такие голубые глаза. Любой другой мужчина засомневался бы, что это твой ребенок.

Я рассмеялся.

- Ну а я не сомневаюсь! Она моя. Моя и твоя. Данная нам чудесным образом, как ребенок, дарованный пекси из старой сказки. Молли, ты же знаешь, что у меня есть Уит. И я совершенно точно говорю тебе, что с момента, как я ощутил ее, я знал, что она моя. И твоя. Наша. Я никогда не сомневался в этом. - я высвободил одну руку Молли, расправил стиснутые пальцы и поцеловал ее ладонь. - Я никогда в тебе не сомневался.

Я нежно притянул ее к себе и она прильнула ко мне. Я нашел в ее волосах кудряшку и накрутил ее на палец, немного подождал и почувствовал, как напряженные мышцы в ее теле смягчились. Она расслабилась. На короткое время восстановился мир. Огонь тихонько потрескивал и снаружи ветер шумел в древних ивах, которые дали название этому месту. На несколько ударов сердца мы были простой семьей. Затем, я набрался мужества и заговорил.

- Но я бы хотел подержать ее рождение в секрете еще чуть-чуть. Не потому что я сомневаюсь в том, что она моя или опасаюсь ее странного вида.

Моли едва заметно покачала головой. Ее осознание моего полнейшего идиотизма буквально сочилось из нее. Я почувствовал это, но не выпустил ее из моих объятий, да и она не стала отталкивать меня. Она заговорила, голова ее лежала у меня на груди, голос ее был звенящим: - Как долго, дорогой? Год? Два? А может, мы представим ее всему миру в день ее шестнадцатилетия, как принцессу из старинной сказки?

-Я знаю, что это звучит глупо, но...

- Это и есть глупость. Поэтому и звучит глупо. Слишком поздно скрывать ее. Слуги знают о том, что у нас родился ребенок, а раз так, то и в деревне уже об этом тоже знают и я не сомневаюсь, что новость уже раструбили всем родственникам, живущим в верховьях и низовьях реки. Фитц, дорогой, тебе следовало отправить те письма. Теперь же, Неттл и мальчики будут думать, почему письма пришли с опозданием. Если мы будем скрывать этого ребенка, то старый Лорд Чейд начнет разнюхивать, словно старый пес выслеживающий лисью нору. Не говоря уже о том, что подумает старая королева. И чем дольше мы тянем с объявлением о ее рождении, тем больше вопросов будет возникать у окружающих. На самом ли деле она наша? или она ребенок какой-нибудь бедняжки, которая была вынуждена отказаться от нее? Нашли ли мы ее в дупле старого дерева или она подменыш, которого нам подбросили под дверь пекси?

-Это глупость! Никто не поверит в такие бредни!

- И все же им будет легче поверить в это, чем в то, что родители скрывают законнорожденного ребенка даже от братьев и сестры. Я сама с трудом могу в это поверить.

- Прекрасно, - я был побежден, - Я отправлю письма завтра.

Она так просто от меня не отстала. Немного отстранившись от меня и заглянув мне в лицо она добавила:

- Сообщи Неттл прямо сейчас. Немедленно. Она живет ближе к братьям и весть дойдет до них быстрее. Ах, Фитц. - она закрыла глаза и покачала головой.

Полной провал.

- Ну что ж, хорошо. - Я встал и отошел в сторону.

Раньше, держалось в секрете, что Неттл унаследовала от меня магию Скилла. Теперь же, она возглавляла Скилл-группу короля, которая состояла из жителей Шести Герцогств, обладающих Скиллом и обеспечивала магическую линию защиты королевства от всех угроз. Все догадывались, что она бастард Видящих, но из политических соображений многие не решались произносить свои предположения вслух. Молли не всегда нравилась магическая связь, которая связывала нас с Неттл, но со временем она смирилась с ней точно также, как смирилась И с тем, что Свифт был наделен Уитом. Но больше всего мы удивились, когда обнаружили способности к Скиллу у Стеди. Теперь же, я не стал вслух говорить о предположениях, которые возникли у нас. Унаследовал ли ребенок, которого она сейчас держит на руках, одну из двух моих магий?

- Смотри! Она почти улыбается, - прошептала ее мать.

Я открыл глаза. Я связался с Неттл и поделился с ней новостью. Теперь же я на половину поднял защитные стены, чтобы заблокировать ее возмущение по поводу того, что ее своевременно не известили, целый поток вопросов полных недоумения о том, как это ее мать смогла родить ребенка и бешеный темп, с которым она стала мысленно перестраивать свои график работы так, чтобы как можно скорее приехать к нам с визитом. Поток информации, который исходил от Неттл грозил перекрыть мои собственные мысли. Я закрыл глаза и передал ей, что мы будем рады видеть ее, а также и тех из ее братьев, которые захотят приехать и попросил ее сообщить им об этом. Затем я спешно покинул ее сознание, отгородился от нее стенами и погрузился в свои собственные мысли.

Я знал, что мне придется поплатиться за это когда мы с моей старшей дочерью окажемся в одной комнате и я не смогу так просто отделаться от ее острого язычка. Я был готов подождать. Я расправил плечи.

- Теперь Неттл все знает, и она пошлет весточку парням. Скоро она приедет в гости. - сказал я Молли и подошел к ней, но на этот раз устроился у нее в ногах на полу. Я слегка облокотился на нее и взял свою чашку с чем.

- Она что, воспользуется Скилл колонами? - в ее голосе был ужас.

-Нет, я настоял на том, чтобы колонны использовались только в случае острой необходимости и в условиях строгой секретности. Как только она уладит свои дела она приедет верхом, и с сопровождением.

Молли была поглощена своими собственными мыслями:

- Ты опасаешься визита Королевы?, - спросила она низким голосом.

Я повел бровями.

- Едва ли. Она не обращает никакого внимания на мое существование. Они с Дьютифулом взяли обоих принцев и отправились с десятидневным визитом в Герцогство Бернс. Я думаю, что он наконец начал прислушиваться к советам Чейда. Судя по их планам, королевская семья посетит все Шесть Герцогств и Горное Королевство, останавливаясь в каждом из них не менее десяти дней. Каюсь, но готов поспорить, что герцоги уже усиленно демонстрируют принцам своих дочерей, в надежде на заключение -

- Не пытайся увести разговор в другую сторону. Ты прекрасно знаешь о какой Королеве я говорю.

Она была права. Под тяжестью ее сердитого взгляда я опустил глаза.

- Сейчас Кетриккен возвращается из горного королевства и уже на пол пути домой. Дьютифул сообщил мне об этом в нашей Скилл беседе несколько дней назад. Ей удалось достичь согласия между жителями Гор и Шести Герцогств. теперь она будет проводить там куда больше времени, возможно даже каждые полгода. Там у нее не будет титула Королевы и она во всем будет советоваться с Дьютифулом. Когда она прибудет в Олений замок они выберут одного из учеников Скилла, который будет сопровождать ее в поездках, чтобы обеспечить быстрый обмен новостями между Горным королевством и Шестью Герцогствам. Я думаю, что это сильно облегчит им жизнь.Там она по прежнему остается королевой, даже если ее так и не называют.Зато у королевы Эллианы, наконец, появится свобода действий и она переоборудует дворец по своему вкусу. Я полагаю, что они приняли мудрое решение.

Молли покачала головой. - Мудрость этого решения проявится только в случае, если Дьютифул будет выполнять свою часть обязательств и не уступит Нарческе. Мальчики должны были проводить в горном королевстве по два месяца в году, для того, чтобы выучить язык и обычаи этого герцогства. Если он не начнет их отправлять туда, как и было запланировано, то когда Кетриккен умрет, может выясниться, что его возлюбленное седьмое герцогство восстает против возможности стать полноценной частью Шести Герцогств.

Я кивнул, обрадованный тем, что тема разговора сменилась. - Ты попала прямо в точку. Это именно то, что меня очень беспокоит. Между двумя королевами всегда возникают трения и -

Молли была непреклонна.

- Но это не дает ответ на мой вопрос. Касательно нашей малышки и твоей дикой идеи растить ее в условиях секретности - от кого ты намеревался скрыть ее существование? Когда я задумываюсь об этом, единственный ответ, который приходит на ум - от королевы Кетриккен. А, возможно, и от лорда Чейда.

Я неловко повернулся и положил голову ей на колени. Она запустила в мои волосы руку и мягко проговорила:

- Ты ведь знаешь, что никогда не была дурой.

- Ты далеко не дура. Я знаю, что ты все сопоставила давным давно, даже не смотря на то, что мы редко говорили об этом вслух. Но когда мы поднимаем это тему, воспоминания о том как я лгал тебе все эти годы пронзают мою грудь, словно острый меч. Молли, я такой -

- Уклончивый, - закончила она за меня намеренно легким голосом. - Фитц, ты уже сотни раз просил у меня прощения за то время, и я простила тебя. Поэтому сейчас, пожалуйста, не зли меня своими попытками сменить тему разговора. Кого и чего ты опасаешься?

Повисла тишина. Затем я признался низким голосом

- Я опасаюсь всех. Я признался в этом не столько ей, сколько себе самому. - Перед нами лежит ребенок, о котором мы так долго мечтали, и этот ребенок настолько отличается от других детей, что одного этого достаточно, чтобы его стали презирать. Однако другие могут видеть в ней тайную принцессу, потенциального носителя магии Скилла, пешку в политических интригах двора и, в конце концов, будущую женщину, которую можно с выгодой для королевства выдать замуж. Я знаю, что они именно так и воспримут ее. Точно также, как они воспринимали меня как королевского бастарда и очень полезный инструмент для своих махинаций. Убийцу или дипломата, от которого легко можно избавиться. Они и Неттл берегут, как племенную кобылу, которая сможет родить наследника трона Видящих в случае, если семя Дьютифула не даст ростков. Когда Кетриккен и Чейд наложили вето на помолвку Неттл и Риддла -

- Пожалуйста, Фитц. Не начинай! Что сделано, то сделано, не стоит бередить старые раны.

- Как я могу считать это "сделанным", когда Неттл идет по жизни одна? - Былой гнев, который я испытывал за свою вспыхнул во мне с новой силой. Я никогда, никогда не смогу понять как она смогла принять как должное то тайное королевское постановление и продолжила служить трону. Я чуть не разорвал все связи с Баккипом из за этого. Только просьба Неттл успокоиться и позволить ей "справляться с моими собственными жизненными решениями самой", остановила меня. Каждый раз, когда я думал об этом -

- О, Фитц, - Молли вздохнула. Она почувствовала мое настроение и успокаивающе положила руку на основание моей шеи. Она помассировала напряженные мышцы пальцами, в которых все еще сохранялась сила и тихонько заговорила. - Неттл всегда была себе на уме. Внешне может казаться, что она одна и что она смирилась с запретом трона на ее брак с Риддлом. Но внешность может быть обманчива.

Я выпрямился и развернувшись посмотрел на нее.

- Неттл не повиновалась воле трона Видящих?

Молли покачала головой.

- Не повиновалась? Не думаю. Проигнорировала? Да. Точно также как и мы с тобой проигнорировали то, что нам предрекали Леди Пейшенс и король Шрюд. Твоя дочь такая же как и ты, Фитц. Она слушает только себя и следует только своим желаниям. Я уверена, что если она хочет быть с Риддлом, то так оно и есть.

- Милостивая Эда! что если она забеременеет? - тревога сдавила мне горло.

Молли слегка рассмеялась.

- Фитц! Ну почему ты всегда бросаешься из крайности в крайность? Услышь то, что я пытаюсь сказать, а именно: я не знаю какой путь избрала для себя Неттл. Но если сейчас она одна, то только потому, что это ее личный выбор, а не чей-то указ. Ее жизнь принадлежит ей, и тебе не стоит вмешиваться в нее.

- То есть, ты не думаешь, что они с Риддлом вместе?

Она снова вздохнула.

- Я ничего об этом не думаю. Намеренно. Но на всякий случай я тебе напомню, что Риддл попросил у нас расчет и уехал работать в Баккип, и еще что Неттл не оказывает никому знаков внимания. В любом случае, она уже давно взрослая женщина. Не мне за нее переживать и не тебе принимать за нее решения. Любовь моя, у нас полно своих забот в этих четырех стенах. Все дети выросли и живут своими жизнями. Даже у Харта появилась любимая девушка и работа подмастерьем в Ривертауне. Пусть Неттл и Риддл разбираются со своими жизнями сами, а мы с тобой будем наслаждаться покоем. Если тебе так хочется заботиться о ребенке, так вот же он, прямо перед тобой. Вот, Подержи-ка ее немного.

Она наклонилась и передала мне ребенка. Как обычно, я взял ее нехотя, но не потому что я как-то особенно к ней относился, нет, но потому что я до ужаса боялся причинить ей вред неосторожным движением. Щенки и жеребята не вызывали во мне такого страха, какой вызывала она. Она была такая крошечная, обнаженная, такая слабенькая по сравнению с другими новорожденными созданиями, за которыми мне доводилось ухаживать. Жеребенок уже мог стоять на ногах в тот же день, когда родился. Щенки скулили и находили по нюху дорогу к соскам своей матери. Моя же новорожденная дочь даже не могла держать головку. И все же, когда я положил ее к себе на колени, мой Уит ощутил невероятно яркую искру жизни в ее теле. А что же говорил мне Скилл? Я дотронулся до ее маленькой ручки, кожа к коже и что-то почувствовал.

Молли поднялась и застонала распрямляя спину. - Я так долго просидела без движения. Пойду принесу нам еще чая. Я возьму чайник и быстро вернусь.

- Может, мне позвать слугу?

- О, нет. Уж до кухни и обратно я как-нибудь сама дойду. Я скоро, - сказав это она скрылась за дверью.

- Отлично, - ответил я рассеяно.

Я смотрел в лицо своего ребенка, но она отвела взгляд куда-то за мое плечо. Я слышал тихое шарканье удаляющихся шагов Молли. Я остался с дочерью один. Скольких маленьких созданий я выхаживал в былые свои дни в конюшнях Баккипа? Ребенок не намного отличается от них. Я завоевывал сердца пугливых жеребят и осторожных щенков.

- Эй. Малышка. Посмотри на меня. Посмотри на папочку, - я переместил лицо в поле ее зрения. Она отвела взгляд и отдернула ручки от моего прикосновения. Я сделал еще одну попытку.

- Итак, малышка, теперь ты будешь жить с нами, да?, - я говорил не тем высоким тоном, какой большинство взрослых используют при общении с младенцами, но намеренно низким тембром, каким обычно обращаются к щенку или лошади. Успокаивающим. Я прищелкнул языком. - Эй, я здесь, посмотри на меня.

Она не посмотрела, но я и не ждал от нее этого.

Терпение. Просто продолжай говорить.

- Ты такая крошечная. Я надеюсь, что ты скоро начнешь расти. Как же мы будем тебя называть? Пора дать тебе имя. Хорошее имя, такое, чтобы было сильным. Давай придумаем тебе сильное имя. Но красивое. Лэйси? Тебе нравится это имя? Лэйси?

Совсем никакой реакции. Мне показалось, что искра, которую я чувствовал поблекла, словно она переместила внимание с меня на что-то другое. Разве такое возможно?

Я провел по ее грудке пальцем.

- Может, имя растений? Твою сестру зовут Неттл*, Как насчет имени Ферн**? Я не ошибся. Она действительно переключила свое внимание в другое место. Я еще поразмышлял и попытался снова. - Миртл***? Фоксглав****? Тайм*****?

(* Крапива, ** Папоротник, ***Мирт, ****Наперстянка, *****Тимьян)

Казалось, она слушает меня. Почему же она не смотрит на меня? Я дотронулся пальцем до ее щеки, пытаясь заставить ее посмотреть на меня. Она повернула личико навстречу прикосновению, но избегала моих глаз. Внезапно я вспомнил, что Ночной волк редко смотрел мне в глаза, но это не мешало ему любить меня. "Не заставляй ее смотреть тебе в глаза. Пусть детеныш сам придет к тебе, так же, как и я пришел к тебе". Я кивнул мудрости волка, всплывшей в моем сознании и не стал пытаться заглянуть ей в глаза.

Разжав ее маленький кулачок, я вложил в ее ладонь мизинец. Даже самый маленький из моих пальцев был слишком велик для того, чтобы она смогла его обхватить. Она отпустила его и прижала свою ручку к груди. Я поднял ее, приблизил к себе и глубоко вдохнул стараясь уловить ее запах. В тот момент я стал моим волком, и так живо вспомнил связь с Ночным волком, что боль потери обожгла меня. Я взглянул на своего детеныша и понял каким сладостным было бы для него его рождение. Ох, Ночной волк. Если бы ты только мог быть рядом со мной и разделить эту радость. Глаза защипало от слез. Я с удивлением уставился на дочь, когда увидел как она сморгнула только что появившиеся в глазках слезы. Они покатились по ее маленьким щечкам.

Я ощущал старую боль потери своего волка. Неужели она разделяла со мной мои чувства? Я посмотрел на нее и решился. Я открылся ей - и Скиллом и Уитом.