Право на «лево». Почему люди изменяют и можно ли избежать измен Перель Эстер

Глава 9

Изменяют даже счастливые люди. В поиске смысла измен

Иногда я чувствую, как мои кости прогибаются под тяжестью всех жизней, которые я не проживаю.

Джонатан Сафран Фоер. «Жутко громко и запредельно близко»

Секс играет на удовольствии от многократного осознания, что мы себя совсем не знаем… На приключения нас толкает не только новизна Иного, хотя она и становится важным фактором, но и Инаковость нас самих.

Вирджиния Голднер. «Ироничный гендер, самобытный пол»

Что, если измена не имеет к вам отношения?

Зачастую тому партнеру, которого любимый человек отверг ради тайного любовника, обманул, обвел вокруг пальца, такой вопрос кажется абсурдным. Интимное предательство всегда кажется личным – оно воспринимается как прямой удар по самому уязвимому месту. Однако, глядя на него лишь сквозь линзу ущерба, причиненного обманутому партнеру, мы видим только одну сторону истории. Да, один партнер изменил другому. Но что он сделал себе? И почему?

Главное в моей работе – смотреть на измену с обеих сторон, понимать как ее причины, так и последствия. На первом этапе в основном анализируется, что произошло: кризис, последствия, боль и двуличие одного из партнеров. На втором этапе выясняется, почему это случилось: выявляются смыслы, мотивы, демоны и извлеченные уроки. Для успешного восстановления обеим сторонам конфликта крайне важно выслушать все эти откровения без предвзятости.

«Почему люди изменяют?» – последние несколько лет я снова и снова задаюсь этим вопросом. Хотя в литературе нам рассказывают о сложных метаниях изменников, в моей практике их мотивы обычно сводятся к одной из двух проблем: либо в браке, либо в человеке. Следовательно, как заметила Мишель Шайнкман: «То, что мадам Бовари когда-то называла поисками романтической любви, сегодня… заключено в рамки «предательства», которое считается не столько проявлением любви и желания, сколько требующим лечения симптомов болезни».

Теория «симптома» такова: измена просто привлекает наше внимание к проблемам, которые уже существуют в отношениях или у человека. Во многих случаях это действительно так. Кульминацией многих отношений становится измена, которая совершается, чтобы компенсировать недостаток чего-либо, заполнить пустоту или найти повод уйти. Неуверенность в партнере, стремление избежать конфликтов, длительный недостаток секса, одиночество или просто многолетнее повторение одних и тех же ссор – мотивация многих изменников сводится к проблемам в браке. О том, что проблемы порождают проблемы, написаны целые тома. Однако психотерапевты ежедневно сталкиваются с ситуациями, причины которых далеко не столь очевидны. Как же трактовать их?

Сложно признать, что измена может случиться и в отсутствие серьезных проблем в браке. Наша культура не верит в измены без вины, а потому, когда нам не в чем винить отношения, мы склонны винить самого изменника. Клиническая литература полнится типологиями изменников, словно характер всегда превалирует над обстоятельствами. На смену религиозному языку пришел психологический жаргон, поэтому теперь говорят не о грехе, а о патологии. Мы больше не грешники, мы больные. По иронии судьбы очиститься от грехов когда-то было гораздо легче, чем сейчас избавиться от диагноза.

Как ни странно, клинические состояния стали востребованной валютой на рынке восстановления после измен. Некоторые пары приходят в мой кабинет, имея диагноз на руках. Брент цепляется за возможность списать на патологию двадцать лет своих измен. Его жена Джоан не столь полна энтузиазма. Она объясняет мне свой взгляд на проблему: «Психотерапевт сказал ему, что у него расстройство привязанностей, потому что отец бросил его одного заботиться о матери и сестре. Но я говорю ему: «То есть теперь ты не просто свинья? Теперь тебе нужен диагноз?»

Шерил только что обнаружила уйму свидетельств, что ее муж Джефф сидел на БДСМ-сайтах[9] и встречался с незнакомками ради секса. После множества встреч со своим психотерапевтом Джефф уверился, что он «эротоман», занимающийся самолечением, чтобы держать свою депрессию под контролем. Его жена согласна с ним. Возможно, это действительно так. Однако медицинский диагноз не повод для отказа от беспристрастного анализа его любопытных наклонностей. Навешивать ярлыки куда легче, чем углубляться в детали.

Если психологические диагнозы недостаточно убедительны, всегда можно обратиться к потрясающему миру популярной нейробиологии. Жена Николаса, Зоуи, изменяла ему более года. На нашу прошлую встречу он пришел в приподнятом настроении, потрясая номером The New York Times. «Смотрите! – Он показал на заголовок. – «Неверность у нас в генах». Я так и знал! Ее родители живут в открытом браке, поэтому у нее другие представления о приличиях. Это наследственное!»

Невозможно отрицать, что многие неверные супруги демонстрируют признаки депрессии, компульсии, нарциссизма, расстройства привязанностей или явной социопатии. В связи с этим порой верный диагноз наконец проливает свет на мотивы необъяснимого, причиняющего муки поведения – как для человека, ведущего себя неподобающим образом, так и для его партнера, страдающего от последствий. В таких ситуациях узнать диагноз полезно, поскольку он становится необходимым инструментом для восстановления после измены. Однако зачастую мы переходим к диагнозу слишком быстро, тем самым прерывая процесс осмысления ситуации.

Мой опыт подсказывает, что не стоит ограничиваться широко распространенным представлением об измене как симптоме проблем отношений или личности. Самая очевидная причина далеко не всегда правильная. Я усвоила этот урок во время работы над предыдущей книгой. Мне всегда твердили, что проблемы в сексе – это следствие проблем в отношениях; если исправить отношения, исправится и секс. Хотя для многих пар это действительно верно, я встречала и много других, которые говорили мне: «Мы очень любим друг друга. У нас прекрасные отношения. Вот только без секса». Очевидно, отсутствие секса для них не было симптомом проблем на личном фронте. Чтобы найти причину их эротического упадка, мы копали в других местах – и для этого прямо говорили о сексе, хотя психотерапевты зачастую стараются этого избегать.

Подобным образом считается, что хороший секс гарантирует верность. Наша модель романтической любви предполагает, что в здоровом союзе никто из партнеров и не думает смотреть на сторону. Если дома вам спокойно, если вы чувствуете, что вас любят, уважают и желают, зачем тогда изменять? С этой точки зрения измена представляет собой продукт дефицита. Успешная терапия, таким образом, ставит целью обнаружить и устранить проблемы, которые спровоцировали измену, чтобы пара вышла из кабинета с сертификатом о прививке на руках. Но может ли такой подход к решению проблем нейтрализовать все ограничения и тонкости любви?

Не думаю. Во-первых, потому что он предполагает существование идеального брака, который на корню убивает в нас тягу к приключениям. Во-вторых, потому что я снова и снова встречаю людей, которые заверяют меня: «Я люблю мужа/жену. Мы лучшие друзья. Мы счастливы вместе. Но я изменяю».

Многие из этих людей хранили верность годами, иногда даже десятилетиями. Они кажутся гармоничными, состоявшимися, чуткими личностями, которые дорожат своими отношениями. Но однажды они переходят черту, которую вовсе не собирались пересекать, и рискуют всем, что построили. Ради чего?

Чем больше я слушаю эти истории о невероятных изменах – от мимолетных интрижек до страстных любовных романов, – тем сильнее мне хочется искать не столь очевидные объяснения. Почему изменяют счастливые люди?

Чтобы понять это, я прошу неверных партнеров делиться своими историями. Я хочу знать, что значили для них измены. Зачем вы изменяли? Почему с ним? Почему с ней? Почему сейчас? Впервые ли это случилось? Вы сами стали инициатором? Пытались ли вы сопротивляться? Что вы чувствовали? Чего вы искали? Что нашли? Все эти вопросы помогают мне осознать смысл и мотивы измен.

Люди изменяют по многим причинам. Всякий раз, когда мне начинает казаться, что я слышала все возможные варианты, неизбежно появляется новый мотив. Но одна тема всплывает чаще других: люди решаются на измены ради самопознания, ради обретения (или возвращения) собственной идентичности. Для таких искателей измена редко становится симптомом проблемы – гораздо чаще ее описывают как экспансивный опыт, который включает в себя аспекты роста, познания и трансформации.

Я так и слышу, как некоторые восклицают мне в ответ: «Экспансивный?! Самопознание, мать твою! Конечно, это звучит лучше, чем случайный секс в обшарпанном мотеле. Измена есть измена, какие бы модные ярлыки на нее ни навешивали! Изменять жестоко, эгоистично, нечестно и подло». Да, преданный партнер и правда чувствует все это. Но что измена значит для другого?

Когда начальный кризис пойдет на убыль, очень важно изучить субъективные ощущения от измены и той боли, которую она вызывает. Возможно, в глазах партнера А измена представляет собой ужасное предательство, в то время как партнер Б считает ее стимулом к преобразованию. Понять, почему случилась измена и о чем она свидетельствовала, важно как для тех пар, которые решают расстаться, так и для тех, которые хотят остаться вместе и вдохнуть в свои отношения новую жизнь.

В поисках новой сущности

Порой, желая чужого внимания, мы отворачиваемся не от партнера, а от самих себя. Мы ищем не столько нового любовника, сколько новую сторону собственной личности. Мексиканский эссеист Октавио Пас описывает эротику как жажду инаковости. Очень часто, заводя роман на стороне, люди находят иное не в новом партнере, а внутри себя.

Первое письмо Прии было пропитано смущением и тревогой. «Большинство описаний проблемных браков не соответствуют моей ситуации, – начала она. – У нас с Колином чудесные отношения. Трое прекрасных детей, финансовая стабильность, любимая работа, добрые друзья. На работе ему нет равных, он чертовски красив, нежен в постели, подтянут и добр ко всем, включая моих родителей. Моя жизнь хороша».

И все же Прия изменила ему с арбористом, убиравшим дерево, упавшее на соседский гараж во время урагана Сэнди. «Я бы в жизни не пошла с ним на свидание – черта с два. Он ездит на пикапе, он весь в наколках. Все так банально, что мне даже стыдно говорить об этом – это все равно как если бы начальник закрутил роман с молоденькой секретаршей. И это опасно. Это может одним махом разрушить все, что я построила, хотя мне вовсе этого не хочется. О романе знает только мой психоаналитик. Она посоветовала мне заблокировать его номер и больше никогда с ним не говорить. Я понимаю, что она права, и пыталась оборвать контакты, но всякий раз снова выходила на связь».

Прия с придыханием рассказывала мне о происходящем, но при этом была не на шутку перепугана. «Нам некуда пойти, поэтому мы прячемся в его пикапе, в моей машине, в кинотеатрах или на скамейках в парке. Он залезает ко мне в штаны. Я чувствую себя как девчонка, у которой появился первый парень». Она всячески подчеркивала этот школьный характер их отношений. За весь период романа они переспали от силы раз пять – дело здесь было не столько в сексе, сколько в возможности почувствовать себя сексуальной. Прия попалась в типичную ловушку измены: «Так дальше продолжаться не может. Но я не могу положить этому конец».

Прия не могла понять, почему оказалась в такой ситуации. Она тоже верила, что такое случается, только когда возникают проблемы в браке. Однако, пока она перечисляла все плюсы своей супружеской жизни, я начала подозревать, что ее измена никак не связана ни с мужем, ни с отношениями.

В подобных случаях упрямый поиск причин измены в браке становится примером проявления так называемого «эффекта уличного фонаря», когда пьяница ищет ключи не там, где их потерял, а там, где светло. Люди склонны искать там, где сделать это проще всего, а не копать в тех местах, где с наибольшей вероятностью таится правда. Возможно, это объясняет, почему многие психотерапевты, специализирующиеся на работе с парами, отчаянно цепляются за теорию симптома. Таким образом они могут оставаться на знакомой территории отношений, вместо того чтобы погружаться в болото проступка. Гораздо проще свалить вину на несчастный брак, чем столкнуться с экзистенциальной сложностью наших амбиций, желаний и стремлений. Проблема в том, что в отличие от пьяницы, который так и не находит ключи, психотерапевт всегда может найти недостатки в браке. Но они не всегда дают нужный ключ, чтобы открыть истинный смысл измены.

Тщательная экспертиза брака Прии определенно дала бы какой-то результат – выяснилось бы, что она находится в зависимом положении, потому что зарабатывает меньше мужа; что она склонна подавлять свой гнев и избегать конфликтов; что порой она ощущает приступы клаустрофобии; что две личности постепенно сплавляются в единое «мы», что точнее всего отражает фраза: «Нам понравился этот ресторан?» Выбрав этот путь, мы с ней поговорили бы о многом, но только не о том, о чем нужно было говорить. Даже если у пары действительно есть «проблемы», это не значит, что именно они привели к измене.

– Думаю, дело в вас, а не в вашем браке, – сказала я Прие. – Расскажите мне о себе.

– Я всегда была хорошей. Хорошей дочерью, хорошей женой, хорошей матерью. Прилежной ученицей. Отличницей.

Прия родилась в семье индийских иммигрантов скромного достатка. Для нее вопрос «чего я хочу?» всегда был неразрывно связан с вопросом «чего они хотят от меня?». Она никогда не ходила на вечеринки, не напивалась и не гуляла допоздна. Свой первый косяк она выкурила в двадцать два. Окончив медицинский институт, она вышла замуж за правильного парня и даже пригласила родителей пожить вместе с ними, а затем купила им недорогую квартиру. В сорок семь лет перед ней стоит серьезный вопрос: «Будут ли они любить меня, если я не буду идеальной?» В голове у нее порой звучит голосок, спрашивая, как живут те, кто не так «хорош». Одиноки ли они? Больше ли у них свободы? Чаще ли они развлекаются?

Измена Прии не симптом и не патология. Это кризис личности, внутренняя перестройка ее представлений о себе. На встречах с ней мы говорили о долге и желании, о зрелости и юности. Ее дочери-подростки наслаждались такой свободой, какой она никогда не знала. Прия поддерживала их, но в то же время и завидовала им. Накануне пятидесятилетия она ударилась в собственный отложенный подростковый бунт.

Ее мотивация может показаться глупой – в мире уж точно есть проблемы и поважнее. Прия и сама согласна с этим. Мы сошлись во мнении, что ее жизни можно позавидовать. И все же она решила всем этим рискнуть. Этого мне было достаточно, чтобы не приуменьшать ее проблем. Моя роль заключалась в том, чтобы помочь ей понять собственные поступки. Очевидно, что ее роман не мог перерасти в любовь всей жизни (хотя порой случается и такое). Это был роман, которому рано или поздно суждено было закончиться – желательно, не разрушив в процессе ее брак.

Романы на стороне зачастую разворачиваются в параллельной вселенной, свободной от тягот повседневной жизни и потому дающей надежду на избавление. Для некоторых эта вселенная становится миром возможностей – альтернативной реальностью, где можно переосмыслить собственную жизнь и начать все заново. И все же эта реальность кажется безграничной только потому, что она заключена в рамки окутывающей ее тайны. Это чудесная интерлюдия, поэтический эпизод прозы жизни.

Поэтому запретная любовь по природе своей утопична, особенно в сравнении с приземленными ограничениями брака и семьи. Главная черта этой эфемерной вселенной – и ключ к пониманию ее невероятной притягательности – заключается в ее недосягаемости. Романы на стороне по определению нестабильны, сомнительны и противоречивы. Неуверенность, неопределенность, незнание, когда мы снова встретимся с любовником, – иначе говоря, те чувства, которых мы не потерпели бы в основных отношениях, – в тайном романе разжигают пламя. Поскольку мы не можем заполучить любовника, мы продолжаем хотеть его, ведь нам всегда хочется того, что получить нельзя. Именно эта недосягаемость придает романам на стороне эротическое обаяние, которое поддерживает огонь желания.

Роман на стороне еще сильнее контрастирует с реальностью, когда многие, подобно Прие, выбирают любовников, которые не могут стать их постоянными партнерами. Влюбляясь в человека из другого класса, культуры или поколения, мы играем с возможностями, которые в обычной жизни не стали бы и рассматривать.

В своем эссе о романе с замужней женщиной журналистка Анна Пулли пишет, что неверность обещает нам «жизнь, которая не может стать [нашей]». «Я была дорогой, по которой она никогда бы не прошла… – пишет Пулли. – Наша любовь держалась на возможности – мы предлагали друг другу безграничный потенциал. Перед таким обещанием у реальности и вовсе не было шансов… Она воплощала в себе совершенство – иначе и быть не могло, потому что в ней не было никаких ловушек реальных отношений… Она была совершенна отчасти потому, что давала отдушину, что всегда готова была предложить больше».

Интересно, что очень малая доля таких романов переживает разоблачение. Казалось бы, отношения, ради которых человек готов так сильно рисковать, уж точно могут выдержать выход из тени. Предаваясь страсти, любовники мечтают о том, чем займутся, когда наконец окажутся вместе. Но запрет снимается, происходит развод, возвышенное смешивается с приземленным, роман вступает в реальный мир – и что дальше? Есть пары, которые счастливо живут дальше на законных основаниях, но гораздо больше любовников расстаются навсегда. Судя по моему опыту, большинство романов на стороне заканчивается, даже если распадается брак. Какой бы искренней ни казалась любовь, интрижки почти никогда не бывают серьезны.

Измена живет в тени брака, но брак при этом живет в центре измены. Могут ли отношения с любовником оставаться притягательными в отсутствие приятной неправомерности? Будь у Прии и ее татуированного ухажера собственная спальня, было бы им так же здорово, как на заднем сиденье его пикапа?

Я встречала множество женщин (и мужчин), подобных Прие. Я признаю силу их переживаний. Я не склонна недооценивать их важность и называть пустячными, эгоистичными или незрелыми. Но в то же время я ставлю под сомнение высокомерие любовников, которые полагают, что их великий роман сделал пресными все остальные аспекты жизни. Как пишет Франческо Альберони, влюбленность «заставляет нас пересмотреть свои приоритеты, выкидывает все лишнее и проливает яркий свет на поверхностное, незамедлительно отвергая его». Я предупредила Прию, что ее поэтический самолет рано или поздно потерпит крушение, после чего она, скорее всего, поймет, что проза ее жизни ей очень важна.

Притягательная сила измены

Ни один разговор об отношениях не может обойти стороной щекотливую тему правил и нашего более чем человеческого желания их нарушать. Нарушая правила, мы подчеркиваем главенство свободы над традицией, возможностей над ограничениями и личности над обществом. Прия может быть испугана и озабочена тем, что сдвигает на обочину свой брак. Но именно в этом и кроется притягательная сила нарушения правил – нам нравится рисковать самым дорогим. Прекрасно зная о существовании гравитации, мы мечтаем летать. Это может вести либо к трансформации, либо к разрушению, причем порой они неотделимы друг от друга.

Прие часто кажется, что она стала ходячим противоречием: она то ужасается собственному безрассудству, то восторгается своей дерзостью, одновременно боясь разоблачения и не чувствуя в себе силы (или просто не желая) положить роману конец. Несомненно, нейробиологи сказали бы, что в обычной жизни она следует рациональным командам лобной доли, в то время как за роман целиком и полностью отвечает ее лимбическая система.

С психологической точки зрения наше отношение к запретному проливает свет на более темные и туманные аспекты нашей человечности. Стремление нарушать правила у человека в крови. Более того, как многие из нас помнят с детства, таиться, прятаться, плохо вести себя и бояться разоблачения весьма интересно, особенно если потом все сходит тебе с рук. Во взрослой жизни все это порой становится мощным афродизиаком. Нас возбуждает риск попасться с поличным, занимаясь грязным делом, нарушая табу и преступая границы. Сексолог Джек Морин замечает, что многие из нас сохраняют в себе детское стремление доказать, что закон нам не писан. «Возможно, – предполагает он, – именно поэтому контакты и фантазии, предполагающие нарушение правил, очень часто позволяют нарушителям самоутвердиться и даже почувствовать гордость за себя».

Известное «эротическое уравнение» Морина гласит: «Притяжение плюс препятствия равняется возбуждению». Он объясняет, что сильнейшее возбуждение охватывает человека, когда тот чувствует напряжение между непреходящими проблемами и триумфальными решениями. Мы особенно возбуждаемся, когда немного теряем равновесие, чувствуем неуверенность, «оказываемся на тонкой грани между экстазом и катастрофой».

Это описание человеческих склонностей помогает нам понять, почему людей в счастливых, стабильных отношениях тоже привлекает возможность нарушить правила. Прию терзает вопрос: что, если я всего один разок поступлю так, словно правила меня не касаются?

В то время как одни всячески противятся желанию нарушить правила, другие нарушают их направо и налево. Они просто считают, что им закон не писан. Их любовь к себе дает им право нарушать любые соглашения. Для них неверность сродни оппортунизму – они изменяют безнаказанно, просто потому что могут. Главное в их жизни – их же величие.

Совершая измену, каждый человек дает себе на это право, однако мне особенно интересно, чем руководствуются те, кто до этого вел предельно добропорядочную жизнь. Чем становится этот бунт для таких законопослушных граждан? Чему нас может научить противоречивый характер их измен, в ходе которых они нарушают правила, ими же и созданные?

Наши беседы помогли Прие пролить свет на сложную картину ее ситуации. Она обрадовалась, что нам не пришлось разбирать по косточкам ее отношения с Колином. Но приняв на себя всю ответственность за измену, она преисполнилась чувства вины.

– Меньше всего на свете мне хочется ему навредить. Если он узнает обо всем, это его сломает. Он ни за что не поверит, что это не имеет к нему отношения.

Прия оказалась на распутье. Она могла признаться мужу в измене, а затем разобраться с последствиями, как многие бы ей посоветовали. Она также могла положить конец роману и оставить все в тайне, надеясь, что муж никогда ни о чем не узнает. Или же она могла и дальше вести двойную жизнь. Первый вариант мне не импонировал. Хотя я не приемлю вранья, разоблачение измены неизбежно привело бы к изменению парадигмы. История о самопознании превратилась бы в историю о предательстве. На мой взгляд, это вряд ли могло им помочь.

Что насчет второго варианта – тихо положить конец роману? Прия пыталась поступить так несколько раз: она удаляла его телефон, возвращалась другой дорогой домой, оставив детей в школе, говорила себе, что все это неправильно. Но самостоятельно наложенные ограничения неизменно становились новыми правилами, которые ее так и тянуло нарушить. Три дня спустя его номер снова появлялся у нее в телефоне, записанный под фальшивым именем.

Что же касается третьего варианта, страдания Прии росли пропорционально рискам. Тайна терзала ее. С каждым днем Прия становилась все менее осмотрительной. Ей было страшно в каждом кинотеатре и на каждой скрытой от глаз парковке.

Учитывая все это, я надеялась подтолкнуть ее к четвертому варианту. Фактически она говорила мне: «Я должна положить этому конец, но не хочу». Я же видела, хотя она этого еще не понимала, что Прия боится потерять не его, а ту часть себя, которую он пробудил.

– Вам кажется, что вы завели отношения с хозяином пикапа, – сказала я ей. – Но на самом деле через него вы смогли установить близкий контакт с собой.

Чтобы помочь людям выпутаться из собственных романов, очень важно показать им, где проходит грань между человеком и полученным опытом. Роман на стороне закончится, но воспоминания о нем останутся навсегда.

– Я не ожидаю, что вы мне сразу поверите, но вы можете закончить отношения и сохранить все то, что они вам дали, – сказала я. – Вы снова почувствовали прилив энергии, вернулись в молодость. Понимаю, вам кажется, что, бросив его, вы отрежете себя от всего этого, но я хочу, чтобы вы знали, что со временем вы обнаружите, что кое-что из этого живет внутри вас.

Мы обсудили, как попрощаться с любовником. Полный разрыв им не подходил, потому что подчеркивал лишь отрицательные аспекты, не признавая глубины переживаний. Прия с любовником пытались разойтись мирно и часами обсуждали, как положить отношениям конец. Я прекрасно представляю подобные разговоры: партнеры всю ночь напролет планируют свое расставание, только чтобы почувствовать еще большую близость накануне разрыва.

Я предложила провести другой разговор: попрощаться с любовником, не отрицая всех плюсов их отношений. Сказать нужно было следующее: «Я не хочу это заканчивать, но я так решила». Прия должна была поблагодарить любовника за все, что ей дали их отношения, и сказать ему, что она всегда будет с теплотой вспоминать о том времени, которое они провели вместе.

– И сделать это надо сегодня? – спросила она.

– Это придется сделать не раз, – ответила я. – Вам придется научиться жить без него. Будет нелегко. Порой вам будет мучительно больно. Он так прочно вошел в вашу жизнь, что без него вам поначалу будет пусто и одиноко. Этого стоит ожидать. Вам потребуется время.

В одних ситуациях бывает достаточно единственного откровенного разговора, в других приходится неделями и месяцами ждать, пока мысль обоснуется в голове и роман умрет естественной смертью, выполнив свое предназначение. Я подозреваю, что Прию ждет второй вариант.

– Вам придется заставлять себя не писать ему, не звонить, не выслеживать его и не ездить мимо его дома. Порой у вас будут случаться срывы, но настанет день, когда вы привыкнете к этому. Вы почувствуете боль потери, оплачете ее и постепенно смиритесь. Вам станет легче, когда ваша жизнь снова станет цельной. Время от времени, вспоминая о нем, вы снова будете чувствовать себя молодой.

Возможно, это правда, и Прия будет с теплотой вспоминать о своем татуированном любовнике. Но я понимаю, что с такой же вероятностью через год она оглянется назад и спросит себя: «Чем я вообще думала? Может, у меня было помешательство?» Быть может, он останется прекрасным цветком в ее секретном саду, а может, она решит, что он лишь надоедливый сорняк. Пока достаточно будет сказать, что возможность сохранить воспоминания о нем поможет ей его отпустить.

Меня часто спрашивают: «Могут ли партнеры быть поистине близки, когда один из них хранит такую тайну? Разве это не перечеркивает все отношения?» У меня нет однозначного ответа на такие вопросы. Во многих случаях я работала с парами, помогая партнерам во всем признаться, в надежде, что это откроет для них новые каналы коммуникации. Однако я видела и как небрежно раскрытые секреты оставляли незаживающие раны. Работая с Прией, я помогаю ей осознать собственные переживания и разобраться с ними как можно деликатнее. Сегодня вместо сообщений от любовника она получает сообщения от меня. Я выступаю в качестве ее поручителя, пока она преодолевает зависимость от его ежедневной поддержки и постепенно приближается к своей цели – снова сделать цельной свою жизнь.

Зов непрожитых жизней

В разговорах о неверности часто всплывает тема поиска собственной личности. Параллельная вселенная Прии позволила ей на время стать подростком, которым она никогда не была. Других привлекают воспоминания о том человеке, которым они когда-то были. Третьи же предаются мечтам об упущенных возможностях и о том, кем они могли стать. Выдающийся социолог Зигмунт Бауман пишет, что в современной жизни «всегда остается подозрение… что человек живет не так, как должен был; что незамеченным, неизученным, неиспробованным, упущенным, забытым оказалось нечто крайне важное; что неисполненным осталось главное обязательство перед истинной сущностью человека или вовремя не были реализованы все шансы на неизвестное счастье, совершенно отличное от всего счастья, которое человек познал раньше, и что если не ухватиться за эти шансы сейчас, то они окажутся упущенными навсегда». Он прямо говорит о нашей ностальгии по непрожитой жизни, непознанной личности и непройденной дороге.

В детстве у нас есть возможность попробовать все роли, но во взрослой жизни мы часто оказываемся в рамках тех ролей, которые нам назначили или которые мы выбрали сами. Выбирая партнера, мы останавливаемся на одном варианте истории. И все же нас не перестает терзать любопытство: какими могли бы быть другие варианты? Измена позволяет нам открыть окно в эту другую реальность и посмотреть, кто там живет. Неверность зачастую становится нашей местью за упущенные возможности.

Дуэйн всегда с теплотой вспоминал свою университетскую подружку Кейшу. С ней у него был лучший секс, поэтому она частенько появлялась в его фантазиях. Они оба понимали, что слишком молоды, чтобы брать на себя обязательства, и расстались с большой неохотой. Годами он задавал себе вопрос, что случилось бы, если бы они встретились в другой период жизни.

И тут появился Фейсбук. Цифровая вселенная дает беспрецедентные возможности восстановить связь с теми, кто давно пропал из нашей жизни. Никогда прежде у нас не было такого доступа к бывшим и такого количества поводов для любопытства. «Что случилось с той девчонкой? Вышла ли она замуж?» – «Я слышала, у него проблемы в отношениях». – «Интересно, она все такая же милая?» Чтобы получить ответы, нам достаточно лишь щелкнуть мышкой. Однажды Дуэйн нашел страницу Кейши. Каково же было его удивление, когда оказалось, что оба они живут в Остине. Она была в разводе и по-прежнему хороша. Он же был счастливо женат, но любопытство вскоре взяло свое – и вместо друга на Фейсбуке у него появилась тайная подруга.

У меня складывается впечатление, что благодаря социальным сетям за последние десять лет романов с бывшими стало гораздо больше. Эти ретроспективные встречи происходят на границе известного и неизвестного – они возвращают знакомые ощущения от общения с человеком, которого вы знали ранее, но при этом таят в себе новизну, которая появилась по прошествии времени. Интрижки с бывшими дают нам уникальную комбинацию изначально существующего доверия, риска и уязвимости. Кроме того, они вызывают в нас неизбывную ностальгию. Бывшие помнят нас такими, какими мы были раньше, но уже не являемся.

Мы все вмещаем в себя множество личностей, но в близких отношениях со временем мы склонны идти по пути упрощения и выбирать лишь одну версию себя. Чтобы восстановиться, крайне важно найти все кусочки своей личности, с которыми мы решили расстаться в течение жизни.

Возвращение изгнанных чувств

Хотя многие удивляются, узнав о собственной многогранности, Айо прекрасно понимал, что в нем соседствует множество личностей. Он всегда определял себя и развивался через отношения – с друзьями, наставниками, интимными партнерами.

– В разных частях света у меня свой круг друзей, соответствующий тому или иному периоду моей жизни, – говорит он. – Каждый из них возвращает мне ту личность, которой я был при становлении этих отношений. Мне нравится вспоминать, каким я был раньше, проводя время с тем или иным кругом друзей.

Однако в последние два года самым важным человеком в проекте личностного роста Айо была Синтия, которая работала с ним в отделе международного развития. Он описывает их двухлетний роман как «важнейший акселератор развития», который помог ему узнать себя с другой стороны.

Измена Айо рассказывает не столь известную, но весьма типичную для мужчин историю. Есть определенный тип мужчин, которые всю жизнь пребывают на суровой стороне эмоционального спектра. Они ничего не боятся и всегда все контролируют. Выросший в Кении Айо несколько раз переезжал за свое тревожное детство, так что эта стратегия имела смысл.

– Похоже, я хотел от любви только хорошего – тепла, защиты, заботы, дружбы, романтики. Мне хотелось избежать неприятных аспектов – уязвимости, слабости, страха и грусти, – вспоминает он.

Его жена Джули дала ему именно такую любовь. Они встретились в Лондоне двадцать семь лет назад, когда оба только начинали строить карьеру в одной области.

– Она была красива, спортивна, исключительно умна. Она была не склонна к самокопанию и не чересчур хрупка, что мне прекрасно подходило.

В их браке родилось пятеро детей. Джули решила оставить работу и посвятить себя воспитанию потомства, в то время как Айо продолжил путешествовать по миру.

У них был счастливый брак. Как утверждает Айо, он был «основан на уважении к внебрачной свободе», чем он за годы пользовался не раз, заводя интрижки в каждом часовом поясе. Джули не обращала внимания на его «походы на сторону», как она сама их называла («они помогали мне немного развеяться»), и даже сама завела недолгий роман, о котором рассказала мужу.

Айо познакомился с Синтией по переписке – ее письма показались ему «блестящими», они были «прелестны, забавны, искренни и мудры». Когда они встретились лично, оказалось, что Синтия воплощает в себе все эти качества, а еще она элегантна и грациозна.

– Мы окунулись в любовь, – говорит Айо. – Мы встречались по работе и писали друг другу бесконечные письма – за последние два года у нас накопились целые тысячи страниц.

Их отношения оказались весьма многогранными – в них было место и глубокому профессиональному уважению, и творческому партнерству, и интеллектуальному товариществу, и эротической страсти, и юмору.

Сначала Айо и Синтия собирались рассказать обо всем своим супругам, надеясь, что гибкость обоих браков позволит им продолжить эту связь. Однако они понимали, что эти отношения гораздо серьезнее всех прошлых интрижек, а потому могут стать «настоящим испытанием терпения [их] супругов».

Прежде чем они смогли осуществить свой план, жизнь смешала им карты: у Синтии обнаружили рак. О решении рассказать все супругам тотчас было забыто, а вместе с этим пали и последние границы между Синтией и Айо.

– Я ворвался в ее жизнь и проводил с ней как можно больше времени, – вспоминает Айо. – Я влюблялся в нее все сильнее. Впервые в жизни я позволил себе бояться и грустить.

Айо рассказывает, что впервые дал выход тем чувствам, которые всегда подавлял. Он с любопытством обнаружил в себе сострадание и терпимость к неуверенности. Склонный анализировать свои переживания, он так описывает произошедшее с ним:

– Я был недостаточно грамотен в эмоциональном отношении, но наконец вышел на новый уровень.

Эта мягкость проявилась и в постели – он стал «более игривым, более уравновешенным», его стал «меньше заботить результат».

Когда Джули узнала о Синтии, Айо понадеялся, что она «сбросит ее со счетов», как делала раньше, и примет новое полиаморное соглашение. К его удивлению и огорчению, случилось как раз наоборот. «Она утонула в боли». Он написал мне в попытке найти выход из этой безнадежной ситуации.

«Дело в том, что я люблю Джули, – написал он. – Я люблю ее безграничную физическую энергию, ее беспрекословную преданность нашему браку и семье, ее неуязвимость, глубокомыслие, обоснованную уверенность в себе и богатый набор ценностей. У нас много общего, а потому мы будем интересны друг другу до самой старости. Но при этом я люблю и Синтию – ее грацию, исключительную эмоциональную отзывчивость, блестящий ум, уязвимость, онтологическую неуверенность и сложность. Мне нравится, что с ней я становлюсь самой полной личностью. Сейчас я разрываюсь на части. Имея их обеих в своей жизни, я чувствую себя самым счастливым человеком на земле».

Ко времени нашей первой встречи Айо неохотно положил конец сексуальным отношениям с Синтией, но хотел во что бы то ни стало продолжить творческое сотрудничество, хотя Джули это было крайне неприятно. Он честно сказал мне, что рассматривает несколько вариантов. Отчасти он надеялся, что я смогу убедить Джули позволить ему сохранить и брак, и роман на стороне. Отчасти – хотел, чтобы я «вправила ему мозги и заставила забыть об иллюзиях», после чего он посвятил бы себя только браку. Отчасти – гадал, не значит ли все это, что ему пора начать новую жизнь, а потому надеялся, что я помогу увидеть последствия. Он не знал, к какому из вариантов нам следует стремиться.

Джули при этом хотела понять, чем Синтия притягивает Айо, и разобраться, почему ее это так задевает.

– Почему этот роман задел вас сильнее других интрижек? – спросила я.

Всем нам знакома история, когда мужчина среднего возраста заводит роман с молоденькой красоткой, а жена чувствует, что не выдерживает сравнения. Но для Джули молоденькие красотки никогда проблемы не представляли.

– Я не чувствовала в них угрозы, а потому просто не обращала на них внимания, – сказала она.

Но Синтия стала ударом под дых. Работающая, состоявшаяся женщина, она была ровесницей Джули и превзошла ее в той сфере, которую Джули оставила много лет назад, чтобы посвятить себя материнству.

Пока я слушала ее, все постепенно вставало на свои места. Разоблачение этого романа погрузило ее в отчаяние, потому что муж не просто влюбился в другую женщину, а влюбился в такую женщину, которой Джули могла бы стать. Синтия символизировала собой не только новый аспект личности Айо, который он пытался познать, но и все, чем пожертвовала его жена. Джули могла бы быть на ее месте – работать с ним, разделять его интересы, вместе праздновать победы. Она сделала другой выбор, и пути назад уже не было. У него же был второй шанс.

Впервые за весь сеанс, жалея о своей потерянной личности, Джули надломилась и заплакала. По завершении нашей встречи и Джули, и Айо, сами того не желая, оказались на пороге нового развития, как выразился бы сам Айо. Наконец обретя способность к состраданию, сумеет ли он проявить его по отношению к жене, вместо того чтобы просто удивляться ее боли? Сумеет ли она забыть о стойкости и показать свою слабость? Как ей найти новый смысл жизни?

Айо перечислил не все возможные варианты развития этой ситуации. К примеру, он не включил в свой список создание нового эмоционального словаря в отношениях с Джули. Если страх, печаль и уязвимость найдут место в их браке, они могут познать новые аспекты своих личностей, о которых прежде и не догадывались. В конце нашей единственной встречи, которая заняла целый день, я предложила им обдумать эту возможность.

Подобные реальные драмы в моих глазах подчеркивают ограниченность теории симптома. Измену не стоит считать лишь патологией или проблемой. Необходимо внимательно прислушиваться к эмоциональному резонансу измен, а также анализировать их последствия; иначе мы закрепляем разобщение, которое изначально приводит к измене, и оставляем партнеров в ситуации, где они рискуют вернуться к статус-кво. Анализ смысла измены закладывает фундамент для всех последующих решений. Слишком многое стоит на карте, чтобы тратить драгоценное время на поиск ключей там, где их быть не должно.

Глава 10

Противоядие для апатии. Запретный плод сладок

Сегодня я женщина, которая до жути боится, что все может измениться, и столь же сильно боится, что все останется точно так же до конца моих дней.

Пауло Коэльо. «Адюльтер»

В лучшем случае моногамия представляет собой желание найти человека, с которым можно будет умереть; в худшем – лекарство от ужасов жизни. Перепутать их несложно.

Адам Филлипс. «Моногамия»

«Пойдем по лестнице, – сказал он, пока мы ждали лифта возле офиса. Потом он коснулся моей руки. Прикосновение было легчайшим, но меня словно током ударило. Я почувствовала себя живой. – Глаза Даницы загораются при этом воспоминании. – Знаете, это поразило меня, ведь я и не знала, что хочу такое почувствовать. До этого момента я и не подозревала, что мне давным-давно этого не хватало».

Рассказ Даницы меня не удивляет – как не удивляет и факт, что эта сознательная жена и мать не только пошла с молодым коллегой-бразильцем Луисом по лестнице, но и закрутила с ним полноценный роман. Чаще всего вкусившие запретный плод признаются мне, что это помогло им почувствовать себя живыми.

Бесчисленные изменники рассказывают о своих приключениях одними и теми же словами: они говорят о перерождении, возвращении в молодость, обострении чувств, оживлении, обновлении, освобождении. Многие, подобно Данице, признаются, что они даже не замечали недостатка этих чувств, пока не угодили в ловушку. Измены редко происходят из-за стремления человека почувствовать себя живым – в большинстве случаев изменники даже не могут понять, почему завели роман, – но часто это чувство придает изменам смысл. Я десять лет занимаюсь изучением бунтарской любви и много раз слышала такие откровения по всему свету. Эротика измен отсылает нас к древнему представлению об эросе как о жизненной энергии.

«С Синди все было пылким, – говорит мне Карим, вспоминая свой трехлетний роман. – Мы пылко планировали наши встречи. Пылко занимались сексом. У нас были пылкие ссоры – и пылкие примирения. Думаю, в ней сочеталось все то, чего я желал и боялся. Мой брак, между тем, был обычным. Не плохим, просто пресным».

«Я и не думал, что влюблюсь в другого человека, – признается Кит. – Мы с Джо были вместе с художественного училища. Но потом я встретил Ноа в поселке художников и словно очнулся от долгой зимней спячки. Я и не знал, что спал крепким сном. Он толкал меня вперед и вдохновлял. Меня переполняла энергия. С ним я создал свои лучшие работы».

«Мой муж десяток лет не мог разжечь мои чувства, – восклицает Элисон. – Мне было тридцать пять, и я считала, что у меня какая-то медицинская проблема. В остальном мы были очень близки. Он мой лучший друг, мой второй пилот – со стороны мы кажемся идеальной парой. Но потом появился Дино. Всего нескольких слов ему оказалось достаточно, чтобы добиться того, с чем не справлялись ни смазки, ни игрушки. Чувство было потрясающим – казалось, он меня оживил».

Когда я спрашиваю у людей, что для них значит «быть живыми», они рисуют мне сложную картину. Чаще всего они говорят о силе, самоутверждении, уверенности и свободе. Добавьте к этому любовный эликсир – и пьянящий коктейль готов. Само собой происходит сексуальное пробуждение, но на этом дело не останавливается. Пробужденные утверждают, что их жизнь сдвигается с мертвой точки; что им открываются новые возможности, хотя раньше казалось, будто все идет по накатанной; что они ощущают прилив эмоций, хотя прежде чувствовали лишь скуку. Подобные романы я называю экзистенциальными, потому что они глубоко проникают в саму сущность жизни.

Как бы мы ни осуждали их последствия, эти связи нельзя назвать фривольными. Их сила зачастую столь же загадочна для человека, хранящего тайну, как и для партнера, узнающего о ней. Но я много раз слышала одну и ту же историю, а потому заметила, что даже в этом безумии есть логика – загадочное свойство человеческой природы, которое толкает людей на неожиданные поступки. Порой я чувствую себя отчасти психотерапевтом, а отчасти философом, ведь мне приходится объяснять многим парам экзистенциальные парадоксы, помогающие найти логику в непостижимом.

Противоядие от смерти

На удивление большое число подобных случаев позволяет провести прямую линию от романа на стороне к самому примитивному человеческому страху – страху столкновения со смертью. Я часто слышу об изменах, которые случаются после потери или трагедии. Когда мрачный жнец стучится в дверь и забирает родителей, друзей или детей, доза любви и секса позволяет нам поверить, что мы сами еще живы.

Случаются и более символические потери. Плохие новости на приеме у врача могут враз лишить нас молодости и жизненной силы. Я видела немало людей, которые, узнавая о раке, скрывались от страха смерти в объятиях нового возлюбленного. Бесплодие пугает нас невозможностью творить жизнь. Беспросветная безработица лишает нас уверенности в себе, из-за чего мы чувствуем себя никчемными. Депрессия лишает нас надежды и радости. Опасные обстоятельства вроде войн и других катастроф подталкивают нас к нетипичным эмоциональным рискам. В такие моменты мы чувствуем себя беспомощными и уязвимыми, поэтому измена становится своего рода бунтом. Фрейд называет эрос инстинктом жизни, который ведет борьбу с танатосом – инстинктом смерти.

Возможно, эти люди и раньше чувствовали искушение, однако мне думается, что именно внезапное столкновение с краткостью и хрупкостью жизни склоняет их ловить момент и действовать. Они вдруг отказываются довольствоваться жизнью, прожитой лишь наполовину. «Неужели это все?» Они жаждут большего. Компромиссы, которые еще вчера казались вполне обоснованными, сегодня становятся неприемлемыми. «Жизнь коротка, измени хоть раз». Печально знаменитый слоган AshleyMadison.com может показаться грубым, но он нацелен на верную аудиторию. Подобные истории случаются так часто, что я теперь всегда задаю пациентам вопрос: «Вы сталкивались с потерями, смертями или трагедиями в последние несколько лет?»

Может, это смерть с большой буквы «С», а может, просто смертная скука – как бы то ни было, теперь я считаю эти романы мощным противоядием. «Любовь и Эрос пробуждают даже самого усталого человека», – пишет итальянский социолог Франческо Альберони. Подобные романы наполняют нас невероятной жаждой жизни. Часто их не планируют и не ищут. Неожиданный всплеск эротического желания заряжает нас энергией и разрушает ритм и рутину бытия. Время замедляет свой бег. Неизбежное приближение старости словно откладывается. Знакомые места расцветают новой красотой. Новые места подогревают наше пробужденное любопытство. Люди говорят, что все чувства становятся интенсивнее – еда кажется вкуснее, музыка прекраснее, краски ярче.

«Не все было так плохо»

Когда муж Даницы, Стефан, прочитал ее письма и узнал, что она уже полтора года встречается с мужчиной, который позволяет ей почувствовать себя живой, его словно ударили под дых. «Я все еще чувствую, как ты ласкаешь меня, – писала Даница. – Может, снова встретимся за обедом? Я оделась специально для тебя». В этих сообщениях Стефан узнал ту веселую и игривую женщину, в которую когда-то влюбился – и которой не видел уже много лет.

Оправившись от первого шока, Стефан почувствовал «странный позитив» – он подумал, что худа без добра не бывает. Даница глубоко раскаялась в случившемся и заверила мужа, что роман окончен. Стефан пришел ко мне и признался: он надеется, что этот кризис поможет вдохнуть новую жизнь в их некогда страстный, но теперь довольно скучный брак. Может, и ему посчастливится снова встретиться с той женщиной, которая писала такие чувственные сообщения коллеге.

Даница несколько раз отменяла наши встречи, но в конце концов пришла ко мне на прием. Элегантная, сдержанная женщина немного за сорок, она работала консультантом во Всемирной организации здравоохранения. От Стефана я знала, что она скептически настроена к терапии, тем более что он уже все уши ей прожужжал, настаивая, чтобы она посмотрела мои выступления на YouTube. Всем своим видом она дала мне понять, что у нее есть дела поважнее, чем встречаться со мной. Мягко говоря, мне были не рады. Она не была расположена даже к разговору о своей «ошибке». «Какая разница? Все кончено. Я хочу двигаться дальше».

Похоже, она ожидала, что я буду осуждать ее, как она осуждала себя. Но ей и так было стыдно – мне нечего было добавить. Ее смущение и дискомфорт были совершенно очевидны. Свой поступок она считала «неправильным».

В такие моменты я привыкла помогать раскаивающимся изменникам выражать более искренние сожаления. Однако с этой женщиной я оказалась в противоположной ситуации. Она во всем винила себя, блокируя все пути для понимания и перемен – как внутри себя, так и в браке. Нам нужно было отделить «неправильное» от «пагубного», чтобы она признала позитивные аспекты своего опыта, в то же время взяв ответственность за ту боль, которую причинила мужу. Иначе она вряд ли могла принести вновь обретенную энергию домой. Стефан узнал эту женщину и захотел ее вернуть, но Даница так испугалась собственного поведения, что стала утверждать, будто в объятиях Луиса ожила другая женщина – «не она».

– В романе обычно бывают приятные моменты, – сказала я Данице. – Вы ведь влюбились в этого парня, так что не все было так плохо. Да, вы ощущаете себя виноватой, но тем не менее признаете, что он позволил вам почувствовать себя живой. Расскажите мне об этом.

Она неохотно приступила к рассказу:

– Я не искала возможности завести интрижку. Ко мне не раз подбивали клинья, но меня это не интересовало. С Луисом все было иначе. Он не просто подкатывал ко мне. Он говорил: «В тебе течет прекрасная энергия, но она заблокирована. Внутри тебя живет настоящая женщина, которая просится наружу». Он делал мне комплименты, которые казались гораздо глубже обычных. И он не отступал.

Лично мне кажется, что его слова были типичным подкатом. Но я понимаю, какой эффект может оказать простейший комплимент, если он коснется глубокого, неосознанного томления. В такой ситуации даже лесть порой сводит с ума.

Даница продолжила:

– Дома столько всего происходит. Если внимания требуют не дети, то родители. Зачастую я чувствую себя перегруженной. У меня нет времени даже снять пальто, когда я переступаю порог. Я делаю одно дело за другим и в конце концов выбиваюсь из сил. Той осенью все изменилось. Я приходила на работу и оказывалась в своей стихии. Я чувствовала себя достойной, даже окрыленной.

Знакомство с Луисом вдохнуло в ее жизнь новую радость и трепет – мощнейшие ингредиенты эротики, которые давно исчезли из ее дома.

И это особенно печально, потому что когда-то это был дом ее мечты – прелестное шале на берегу Цюрихского озера, с красной черепичной крышей и огромными эркерными окнами. Они со Стефаном, успешным адвокатом, жили там последние пятнадцать лет. Даница с любовью обставила дом и сама руководила ремонтом. Беженка из Боснии, она еще ребенком покинула зону Балканского конфликта и всю жизнь мечтала о такой тихой гавани. Она сразу заверила меня, что не хочет уходить от мужа – она пошла на измену не для того, чтобы разорвать отношения. Но она не могла понять, как оказалась в таком положении. Как это идиллическое место стало таким скучным, что она принялась искать отдушину? И ведь Стефан был «первым парнем, с которым [она] почувствовала себя в безопасности» – этот факт еще сильнее ее озадачивал.

Парадокс стабильности и приключений

В изменах, где люди бунтуют против ценностей, которыми больше всего дорожат, содержится печальная ирония. И все же это довольно типичное отражение существующего внутри нас экзистенциального конфликта. Мы ищем стабильности и привязанности, что толкает нас к серьезным отношениям, но при этом мы также жаждем разнообразия и новизны. Как справедливо заметил психоаналитик Стивен Митчелл, мы требуем защищенности и в то же время приключений, но эти фундаментальные нужды основываются на разных мотивах и тянут нас в различных направлениях, играя на напряженности между одиночеством и единством, между индивидуальностью и близостью, между свободой и приверженностью общему делу.

Эти противоречия терзают нас с раннего детства, когда мы предпочитаем то остаться в безопасности у мамы на коленях, то рискнуть и отправиться на игровую площадку. Во взрослом возрасте мы сохраняем эту двойственность мотивации. Одной рукой мы цепляемся за знакомое и привычное, в то время как другой тянемся к таинственному и непознанному.

Мы ищем единения, предсказуемости и зависимости, чтобы обосноваться на одном месте. Но при этом нуждаемся и в переменах, неожиданностях, выходе за рамки. Понимая это, древние греки почитали как Аполлона (олицетворение рациональности и внутренней дисциплины), так и Диониса (олицетворение спонтанности, чувственности, эмоциональности).

Сегодняшняя романтика дает нам новое губительное обещание, утверждая, что мы сможем удовлетворить обе потребности в одних отношениях. Наш избранник должен быть и стабильной, надежной скалой, и человеком, который сможет возвысить нас над обыденностью мира.

На ранних этапах отношений такое слияние противоположностей кажется вполне логичным. Сначала мы и не думаем, что нам придется выбирать между стабильностью и приключениями. Начальный период отношений уникален – он дает нам облегчение взаимной любви, при этом позволяя с воодушевлением смотреть в будущее, которое только предстоит создать. Однако зачастую мы не понимаем, что в начале отношений возбуждение подпитывается некоторой неуверенностью. Мы стараемся сделать любовь надежнее, но в процессе неизбежно ослабляем ее пылкость. Вступая в серьезные отношения, мы с радостью меняем долю страсти на долю уверенности, а долю возбуждения на долю стабильности. При этом мы не осознаем, что нам, возможно, придется заплатить за это эротической энергией наших отношений.

Стабильность и постоянство, которых мы ищем в близких связях, тушат сексуальное пламя и приводят к тому, что Митчелл называет «проявлениями неудержимой непокорности», а иначе говоря, к изменам. Изменники стремятся вырваться за рамки стабильности и традиций, хотя в начале отношений выбивались из сил, чтобы обеспечить себе эту стабильность.

Даница и представить себе не могла, что окажется в подобной ситуации. Она всегда мечтала о таком муже, как Стефан, о детях, о хорошей работе и уверенности, которая появляется, когда строишь планы на следующий год. Но с рождением детей появился и новый страх, который в ее случае оказался особенно острым. Ее младшему сыну еще до первого дня рождения пришлось перенести операцию на сердце, поэтому он нуждался в особом уходе. В двенадцать лет ее старший сын решил, что пора и ему получить родительское внимание, поэтому с огромной изобретательностью стал подкидывать родителям все новые поводы для паники.

Несмотря на все проблемы, Даница и Стефан наслаждались жизнью. Стефан скучал по огоньку в глазах жены, но полагал, что не может просить большего, ведь она и так выбивалась из сил. Каждый день он спешил с работы домой, чтобы провести время с ней и сыновьями, а она слишком погрузилась в домашние дела, чтобы заметить, что внутри нее все постепенно отмирает.

– У нас не плохой брак, – настаивает она. – Раз в неделю он водит меня на свидания. Но о какой романтике может идти речь, когда я переживаю, что один ребенок болеет, другой получает оценки все хуже, а в шесть утра мне вставать на работу? Честно говоря, я лучше бы почитала перед сном электронную почту, чтобы хоть это не делать утром.

Историк и эссеист Памела Хааг написала целую книгу о браках, подобных союзу Даницы и Стефана. Она называет их «меланхоличными браками». Анализируя ситуацию этих «полусчастливых пар», она объясняет:

Брак дает вам кое-что, но кое-что и забирает. Постоянство убивает радость; радость убивает защищенность; защищенность убивает желание; желание убивает стабильность; стабильность убивает страсть. Чем-то приходится жертвовать. Какой-то вашей части приходится отступать. Вы либо можете прожить без нее, либо нет. До вступления в брак нелегко понять, какой частью своей личности вы можете пожертвовать… а какая формирует ваш дух.

Как и многие другие, Даница поняла, что пожертвовала той частью себя, которую нельзя было отвергать, только когда в ее жизни появился человек, напомнивший ей о том, какая она на самом деле. Изящно сформированные заигрывания Луиса попали прямо в центр невысказанной меланхолии Даницы и пробудили ту личность, которая точно кажется ей более самобытной, чем самокритичная, разочарованная, обремененная заботами мамаша, которой она стала.

Измены как возможность получить все и сразу

Если бы нужно было найти пример того, как сложно консолидировать наши противоречивые стремления, измены продемонстрировали бы это нагляднее всего. Возможно, измены, как предполагает Лора Кипнис, представляют собой не просто побочный продукт донельзя человеческого желания иметь все и сразу, но и некоторое решение. «Желание изменить покоится на этом фундаментальном психическом расколе, – пишет она, – [а измены предлагают] элегантное решение, позволяя вывести конфликт на внешний уровень, представив его в форме уникального любовного треугольника».

Да, многие люди действительно идут на сторону, чтобы найти там то, чего дома найти не могут. Но что насчет тех, кто ищет на стороне того, чего дома не хочет? Некоторые считают свой дом неподходящим местом для всевозможных беспорядочных эмоций, которые ассоциируются с романтической страстью и разнузданным сексом. Как предполагает Митчелл, давать волю этим чувствам в отношениях с человеком, от которого мы так сильно зависим, слишком рискованно. В таких случаях внебрачные связи возникают не из-за пренебрежения семейной жизнью – как раз наоборот, люди ценят эту жизнь так сильно, что не хотят ее испортить. Они боятся нарушить стабильность домашней жизни неудержимой энергией эроса. Может, им и хочется на время сбежать из своего уютного гнезда, но они точно не хотят его лишиться. Измена становится для них прекрасным решением: риск и возбуждение они получают в доме любовника, в то время как комфорт и близость ждут их у семейного очага.

По крайней мере в теории измена решает парадокс стабильности и приключений, предлагая все и сразу. Удовлетворяя на стороне свою потребность в страсти и риске, неверный партнер справляется со скукой домашней жизни, не отказываясь от нее целиком. В конце концов, нам далеко не всегда хочется поселиться в постели любовника – нам просто хочется иметь возможность навещать его время от времени. Пока удается держать все в секрете, нам кажется, что мы можем иметь все. Как пишут социологи Лиз Вандерворт и Стив Дак, «это противоречие повышает притягательность измены – все меняется, хотя ничего не требуется менять. Измена дает нам соблазнительное обещание, что мы можем получить все и сразу – что типичное для моногамии «или-или» можно преодолеть».

Желание женщины – потерянное и вновь обретенное

Даница не первая женщина, которая закрывается дома и расцветает за его пределами. Ее история типична для всех, кто подавляет свое эротическое начало. Я постоянно вижу женщин вроде нее – обычно их приводят на терапию расстроенные мужья, которые устали получать отказ за отказом. Типичная жалоба такова: она полностью погрузилась в воспитание детей и не проявляет никакого интереса к сексу. «Сколько бы тарелок я ни вымыл, награды мне не видать». Но те же самые женщины, как выясняется, «оживают» в совершенно неожиданных романах.

Многие мужчины ломают голову, как женщина, которую не растормошить на супружеском ложе, вдруг заводит страстный роман и не может насытиться своим любовником. Годами они думали, что их женам просто не интересен секс – и точка. Но теперь, имея на руках свидетельства обратного, они вынуждены пересматривать свои убеждения: «Видимо, ей не интересен секс со мной». В некоторых случаях женщин действительно подталкивает к измене прозаичный секс с мужем, однако так происходит далеко не всегда. Стефан – романтик. Он с удовольствием создает атмосферу, чтобы доставить жене наслаждение, но обычно она лишь отвечает: «Давай не будем это усложнять?» Однако с Луисом она предавалась долгим, расслабляющим занятиям любовью – и всячески продлевала их послевкусие в многочисленных сообщениях.

Жена не может дождаться, когда секс кончится. Любовница не хочет, чтобы он заканчивался вообще. Легко прийти к выводу, что дело в мужчине. Но здесь гораздо важнее контекст. Под контекстом я подразумеваю ту историю, которую женщина создает для себя и того героя, с которым встречается. Испокон веков многие женщины мечтают о доме, браке и детях, но получив все это, перестают чувствовать себя женщинами.

Работы выдающегося исследователя Марты Мины особенно хорошо описывают загадочную природу женского желания. Она ставит под сомнение повсеместное представление о том, что женская сексуальность в первую очередь зависит от эмоциональной близости – любви, привязанности, защищенности. В конце концов, если бы это представление было верным, в таких браках, как у Даницы, проблем с сексом не возникало бы. Мина предполагает, что женщины не только «чувствительно-ранимы», но и «нахально-сексуальны» – на самом деле «их в той же мере, что и мужчин, может возбуждать новизна, запретность, грубость, анонимность, но уровень возбуждения для них может быть не столь высок, чтобы рискнуть всем тем, что они ценят больше (то есть эмоциональной близостью)».

Как я уже говорила, наши эмоциональные и эротические нужды не всегда совпадают. Одним стабильность отношений дает необходимый уровень доверия, чтобы играть, рисковать и без опаски вожделеть партнера. Но для многих других теплота и стабильность любви постепенно приводят к угасанию желания. Как женщины поступают, оказавшись перед выбором? Мина утверждает, что «предпочтение отдается хорошим отношениям, а не сексуальному наслаждению».

Иными словами, с незапамятных времен женщина ставит свои эмоциональные нужды выше эротических. Она знает, что ее заводит, одновременно понимая, что важнее этого возбуждения. Она знает, что ей нравится и что ей нужно. Выбор уже сделан за нее.

Неудивительно, что Стефан не разгадал эту загадку женских чувств. Как и многие другие мужчины, когда жена отстранилась от него, он решил, что ей просто не нравится секс. Это приводит нас к другому типичному заблуждению, которое подчеркивается в работе Мины: мы считаем отсутствие сексуального интереса доказательством, что женское желание по определению не столь сильно, как мужское. Возможно, лучше было бы сказать, что это желание нужно подогревать сильнее и изобретательнее – и в первую очередь ей самой, а не только ее партнеру.

После вступления в брак для многих женщин секс из желания превращается в обязанность. Чувствуя себя обязанной заниматься сексом, женщина теряет желание им заниматься. Однако заводя роман на стороне, она наслаждается его добровольным характером. В романе проявляется ее воля – женщина сама стремится получить удовлетворение.

Стыдясь, что не почувствовал всю глубину страданий Даницы, Стефан даже пошел к ее любовнику, надеясь выяснить, почему так случилось.

Он спросил:

– Как ты понял, что она мертва внутри? Что ты увидел?

Луис ответил ему:

– Она напомнила мне дерево зимой. Хотя на нем нет листьев, можно представить, как оно прекрасно летом.

Услышав поэтическое описание состояния собственной жены, Стефан расстроился и почувствовал укол ревности. Как Луису удалось заставить ее расцвести, хотя у самого Стефана ничего не получалось?

Я сказала ему:

– С Луисом ей не приходится думать о детях, счетах, ужине – обо всем, что притупляет ее эротическое желание. Поставьте любовника на свое место – и скоро его постигнет та же судьба.

Психотерапевт и писатель Далма Хейн называет это состояние «эротическим молчанием» и описывает его как «неожиданное, необъяснимое омертвение наслаждения и витальности», которое происходит с некоторыми женщинами после заключения брака. «Сексуальность женщины зависит от ее самоактуализации и самоудовлетворения», – пишет она. При этом брак и материнство требуют такого уровня самоотдачи, который вступает в конфликт с естественным эгоизмом желания. Когда женщины оказываются в ответе за других, им сложнее сосредоточиваться на собственных потребностях, проявлять спонтанность и чувствовать себя сексуально раскрепощенными и свободными. Многим дома тяжело добиться той степени поглощенности собой, которая необходима для получения эротического наслаждения. Тяготы заботы о других оказываются сильнейшим антиафродизиаком.

Когда женщине сложно поддерживать связь с самой собой, роман на стороне зачастую превращается в площадку для возвращения собственной личности. Подобно героям древних мифов, женщина уходит из дома, чтобы найти себя. Ее тайная связь становится единственной в жизни вещью, которую ей не приходится ни с кем делить. Этот роман провозглашает ее автономию. Заводя роман на стороне, вы точно понимаете, что делаете это не ради кого-то еще. Субъекты Хейн подтверждают существование аспекта самореализации, характерного для такого типа романов. «В то время как до своих романов этим женщинам казалось, что их тела расколоты на части, голоса приглушены, а жизненно важные аспекты личности навсегда утрачены, во время романа и после него они меняются. Они отпускают эти приглушенные чувства и входят в ясную реальность, наполненную энергией и красками, где чувствуют себя живыми, пробудившимися, сильными и целеустремленными».

Судя по моему опыту, вопрос автономии более характерен для женских измен, но ни в коем случае нельзя считать, что он возникает исключительно у женщин или только в гетеросексуальных парах. Женщины склонны говорить: «Я потеряла себя». Мужчины жалуются: «Я потерял свою женщину». Они тоже решаются на измену не потому, что хотят чаще заниматься сексом или получать больше удовлетворения, а потому, что ищут близости, глубины переживаний, жизни. Колесо измен вращается, и по иронии судьбы они часто встречают женщину, которая дома чувствует себя точно так же, как их собственная жена, и ищет на стороне возможности пробудиться.

Исследование, которое Мина провела с коллегой-психологом Карен Симс, подтверждает эротическую судьбу в остальном счастливых в браке женщин. В ходе своих изысканий они выявили три основных аспекта, которые «притупляют сексуальное желание». Первым стала институционализация отношений – переход от свободы и независимости к обязательствам и ответственности. Вторым – привычность, которая появляется, когда на смену индивидуальности и тайне приходят интимность и близость. Наконец, третьим аспектом стала десексуализирующая природа определенных ролей – будучи матерью, женой и домоправительницей, женщина теряет эротическую составляющую собственной личности.

Результаты их исследований подтверждают мое клиническое наблюдение, что для поддержания желания необходимо найти баланс между заключенными внутри нас фундаментальными противоречиями. Кроме того, эти результаты опровергают типичное представление о природе женского желания – в частности, представление о том, что сексуальная открытость женщин зависит исключительно от чувства защищенности. «Вместо того чтобы стремиться к «безопасности» постоянства, – заключают исследователи, – женское сексуальное желание требует баланса между противоположными импульсами… комфорта и свободы, защищенности и риска, интимности и индивидуальности».

Вполне очевидно, почему роман на стороне так привлекателен для тех, кто не справляется с поддержанием этого деликатного баланса противоположностей. Структура романа ни в коей мере не институционализирована, а потому открывает путь к свободе и независимости. Симс и Мина называют роман «пороговым состоянием» – зоной, свободной от правил и обязанностей, стимулирующей активную погоню за наслаждением и выход за границы реальности. Любовники не рискуют чересчур привыкнуть друг к другу, ведь им не приходится десятилетиями делить ванную. Роману присуща загадка, тайна и новизна. Роль любовницы классически сексуальна, в то время как мать, жена и домоправительница остаются дома.

«Какая ты, когда не со мной?»

Когда Стефан с Даницей вместе пришли ко мне на прием, он снова повторил, что больше всего ему хочется, чтобы жена вернула себе свою эротическую сущность в постели с ним.

– Мне не нравится, что она постоянно жертвует собой ради детей, не оставляя ничего ни для себя, ни для нас обоих. Я хочу поддержать ее, чтобы это изменилось.

У Стефана было много мыслей по поводу того, как ей выкроить больше времени для себя. Он предложил ей заняться всем тем, что когда-то ей нравилось. Волейболом. Йогой. Общением с подругами.

– Но пока этого не случилось, – добавил он.

Я отметила, что Даница ничего не сказала.

– Это прекрасно, – заверила я его, – но постарайтесь не переусердствовать.

Если бы Стефан и дальше пытался решить ее проблему, Данице показалось бы, что он пытается на нее давить, а это парадоксальным образом усилило бы ее сопротивление. Ей нужно было самой решить, чего она хочет, а не заниматься тем, чего от нее хотел он.

Я часто говорю пациентам, что их домашняя жизнь стала бы совсем иной, если бы они привнесли в свои отношения хотя бы десятую часть той дерзости, игривости и живости, которую привносят в романы. Такое впечатление, что в романах на стороне мы становимся гораздо изобретательнее, чем в серьезных отношениях. В то же время, говоря это, я вспоминаю яркую сцену из фильма «Прогулка по Луне». Перл (Дайан Лэйн) завела роман с беззаботным продавцом женских блузок. Дочь-подросток Элисон спрашивает ее:

– Ты любишь этого торговца больше всех нас?

– Нет, – отвечает мать. – Но порой бывает проще стать другой с другим человеком.

Чтобы этому браку выстоять и возродиться не только в эмоциональном, но и в эротическом отношении, Данице необходимо найти способ стать другой с тем же самым человеком – человеком, с которым она прожила так много лет. Несомненно, это сложно, но все же возможно. Я встречала довольно много женщин, которые, воодушевившись эротическим возрождением и новообретенной уверенностью в себе, возвращались обновленными к своим партнерам, и те радовались переменам, хотя порой и не догадывались, что их спровоцировало. Близкие контакты с человеком со стороны могут пробудить (или вернуть к жизни) спящую сексуальность. Поэтому, хотя зачастую измена обесценивает сексуальные акции пары, порой она становится экономикой прироста.

Данице необходимо признать существование внутренних противоречий и примириться с той женщиной, которая охотно гналась за исполнением своих желаний, хотя это и вынуждало ее предать собственного мужа.

– Если вы отречетесь от нее и заклеймите этот роман как постыдный и мерзкий, вы отрежете себя от жизни, – объяснила я.

Но Даница не уступила и после этого. Стефан явно пришел в отчаяние.

Для него больнее было не то, что она сходила на сторону, а то, что она показала, что все возможно, но не смогла или не захотела поделиться этим с ним. Думая, что ее желание пропало навсегда, он не пытался сопротивляться. Теперь же ему захотелось оживить былую страсть, поэтому мысль о возвращении к рутине его ужасала.

Как ни печально, принести страсть домой оказалось сложнее, чем он думал. Полтора года спустя Стефан написал мне и признался, что до сих пор надеется увидеть цветущее дерево, но его надежды постепенно угасают.

Учитывая наши диалектические желания, можно ли сказать, что внутренний конфликт, ведущий к измене, неизбежен? Неужели в нас природой заложено стремление наслаждаться спокойствием привычки дома и искать приключений за его пределами? Можно ли остаться живым со спутником жизни? Можем ли мы почувствовать желаемую инаковость в знакомой обстановке? Что нам для этого нужно? История Даницы и Стефана не слишком нас ободряет – вполне понятно, если сейчас вам хочется опустить руки. Но эта история иллюстрирует человеческие реалии, которых никак не избежать. Любовь и желание не должны быть взаимоисключающими. Многие пары находят способ установить баланс между противоречиями, не обращаясь к дроблению жизни на разные сферы. Но для начала всем нужно понять, что полностью избавиться от этой дилеммы не получится. Примирение домашней жизни с эротикой – это не проблема, которую необходимо решить, это парадокс, с которым приходится считаться.

Глава 11

Страницы: «« « 1234567 » »»