Эмоционально-образная (аналитически-действенная) терапия Линде Николай

– Что он чувствует, о чем думает?

– Что он делает с вами, как на вас воздействует?

– Зачем он это делает, с какой целью? А зачем нужна эта цель? И т. д.

– Что бы вы хотели с ним сделать, что ему сказать?

– Был ли в вашей жизни человек, который вел себя, как этот образ?

5. Если гипотеза не проясняется, то можно предложить клиенту пересесть на стул, на который был спроецирован образ, и мысленно стать этим образом. После чего вопросы задаются уже самому клиенту, идентифицированному с образом. Не всегда клиенты хотят это делать, сопротивление означает, что образ связан с очень сильными негативными эмоциями. Но этот прием актерского перевоплощения позволяет раскрыть глубокое подсознательное содержание образов. Иногда это делается только для того, чтобы клиент сам понял то, что уже ясно терапевту. Идентификация с образом.

6. Иногда сам терапевт может сесть на этот стул, изображая образ или самого клиента. Становясь образом, созданным клиентом, терапевт может глубже осознать его истинный смысл, чувства, в него вложенные. Становясь клиентом, он может разыграть истинные взаимоотношения между клиентом и образом, вскрыть истинный конфликт. «Я буду тобой, а ты дави мне на плечи, как давит этот образ тебе. Что ты при этом чувствуешь? Зачем ты это делаешь?» Терапевт идентифицируется с образом или ролью клиента.

7. В ряде случаев можно предложить клиенту что-то сказать образу или как-то на него воздействовать, чтобы проверить, как это повлияет на образ. Если гипотеза верна, то образ изменится так, как терапевт предполагал, или гипотеза будет уточняться. Также могут проявиться эмоциональные реакции клиента, раскрывающие смысл проблемы. Мы называем это терапевтическим экспериментом. Исследовательский эксперимент.

Пример 8. «Депрессия от любви»

Пришла как-то ко мне на консультацию молоденькая девушка, страдающая от депрессии. Она уже несколько месяцев принимала лекарства, но ей становилось все хуже. Я выяснил, что перед началом депрессии она разорвала отношения с молодым человеком, который был, с ее точки зрения, «слишком ребенком» (обоим было по 18 лет). Она пыталась его перевоспитывать, но не получилось… Я заподозрил, что дело именно в разрыве с любимым, но девушка отказывалась верить.

Тогда я предложил ей представить, что молодой человек сидит перед ней. После чего сказать ему, что она будет любить его таким, какой он есть, и не будет его переделывать. Ей тут же стало легче… Я попросил ее повторить эту фразу еще и еще… Депрессия прошла прямо на глазах, но она все равно отказывалась верить. «Скажите честно, – спросил я, – вы ведь его очень любите?» «Очень!» – призналась она. Уходя, она сказала: «Большое спасибо!» Депрессия исчезла, лекарства она перестала принимать, результат сохранялся и через год.

Из этого случая видно, что можно использовать и образы реальных персонажей, а не только эмоциональных состояний, если это определяется гипотезой и связано с предполагаемым решением проблемы. Комментарий.

8. Часто приходится создавать дополнительные образы. Если, обсуждая страх, клиент создал образ трясущегося желе, то легко понять, что этот образ символизирует именно его страх. Тогда возникает вопрос: а кто его пугает? Этот образ оказывается более важным. Например, это может быть образ гориллы, а горилла бьет ребенка. Дальше следует установить, кто же из родителей (или других персонажей) бил клиента в детстве. Терапевт возвращается к обсуждению детства клиента и ищет способ устранить застрявшие эмоции. Создание дополнительных образов.

9. Всегда терапевт держит в своей голове одновременно три реальности: образную реальность, реальность тех чувств и отношений, которые находят свое частичное выражение в образах, а также те реальные события в прошлом клиента, которые привели к возникновению устойчивых патогенных чувств. Аналитическая «мозаика».

Он предлагает клиенту работать с образами, но сам понимает, что истинная задача – изменить чувства, убеждения, конфликты и т.д., которые присутствуют во внутреннем мире клиента. Он наблюдает за психосоматическими проявлениями эмоциональных состояний и все это сопоставляет с личной историей клиента и его запросом. Поэтому анализ образов – сложная высокоинтеллектуальная работа, которая осуществляется в режиме настоящего времени, так сказать «on-line». Аналитический процесс ведется в соответствии с психологической гипотезой терапевта.

10. Когда терапевт понял (или еще не совсем понял) суть основного внутреннего конфликта клиента, он задает вопросы, цель которых – привести клиента к точному пониманию первоисточника своих проблем. Для этого используется метод сократического диалога. Как известно, Сократ умел так задавать вопросы даже безграмотному человеку, что тот вынужденно приходил к правильному выводу, открывал для себя великую истину. Сократ, конечно, заранее знал эту истину, но помогал ее рождению в уме оппонента. По сути дела, эти вопросы предполагают вынужденный, очевидный ответ. Цепочка таких вопросов и ответов приводит к инсайту! Поэтому и говорится, что истина рождается в споре (а правильнее – в диалоге)! Терапевт позволяет себе вести клиента, пользуясь сократическим методом, к самопознанию и самоизменению, если, конечно, последний с этим процессом согласен. Сократический диалог.

11. В тот момент, когда терапевт достигает уверенности в том, что он понял истинную причину, порождающую страдания, а образ этой причины ясно актуализирован здесь и теперь, он может дать свое объяснение (интерпретацию) проблемы. После чего предлагает клиенту применить тот или иной прием воздействия (см. ниже) по отношению к образу причины, смысл которого состоит в адекватном разрешении исходного динамического конфликта. Воздействия и интерпретации.

Здесь очень важен темп работы и текущие переживания, если упустить время, то актуальные чувства уйдут, образ потеряет связь с эмоциями, воздействие на него не будет иметь результата. Поэтому иногда не стоит тратить время на интерпретации. Но согласие клиента на некоторые действия с образом обязательно, и он сам же их и осуществляет в своем внутреннем мире, сообщая о результатах. Эти результаты терапевт оценивает как подтверждающие его гипотезу или опровергающие.

Работа с образом происходит в реальном времени, терапевт отслеживает динамику переживаний клиента, наблюдает за его психосоматическими реакциями в ходе применения воздействий. Если динамика изменений позитивна, то он предлагает повторять воздействие несколько раз, пока не будет достигнуто полное позитивное изменение образа и состояния. Если результат негативен, то это также интерпретируется, воздействия могут быть отменены и совершены воздействия прямо противоположного смысла. Но причины первичного неуспеха анализируются, иногда оказывается, что, несмотря на объяснения и четкую инструкцию, клиент сделал все ровно наоборот. Например, терапевт предложил ему принять Внутреннего Ребенка, а он опять отверг его. Причины таких действий опять изучаются совместно с клиентом.

Хотя при длительной индивидуальной работе, состоящей из серии сеансов, дается множество интерпретаций и разъяснений, применяется множество воздействий, позволяющих снять одну за другой слои психологических защит и заблуждений. Интерпретации часто даются потом, после того как коррекция успешно завершена.

Для коррекции выявленной проблемы могут применяться разнообразные техники, которые будут описаны ниже, им посвящена отдельная глава. Они применяются в соответствии со смыслом проблемы, а не механически. Сами приемы коррекции являются эмоциональными по своей сути воздействиями, а не «техническими» изменениями образов.

12. Часто клиент сопротивляется тому, чтобы осознать что-то или изменить нечто в себе, несмотря на то что на словах стремится к самопознанию и исцелению. Уже говорилось, что в соответствии с принципами, практикуемыми в психоанализе, мы подвергаем исследованию само сопротивление. Обычно мы просим клиента создать образ того, что мешает ему понять самого себя или изменить самого себя. Потом этот образ изучается так же, как и все прочие. Работа с сопротивлением.

Например, женщина, участвовавшая в работе терапевтической группы, на мои вопросы отвечавшая обычно быстро и не задумываясь, вдруг стала «тормозить». Причины этого были совершенно неясны, и я предложил ей представить образ своего «торможения». Почему-то это был образ трехлетней девочки. Также я предложил пересесть на стул, куда был спроецирован образ девочки, и идентифицироваться с ним. Когда она это сделала, то «торможение» ее только усилилось, она уже совершенно не отвечала на мои вопросы: почему? зачем? и т. д. Я догадался и спросил: «А для кого ты тормозишь?» Ответ прозвучал молниеносно: «Для бабушки!» Тут выяснилось, что девочка в три года воспитывалась авторитарной бабушкой и сопротивлялась ей с помощью пассивного упрямства. Получилось, что сопротивление мне как терапевту было переносом ее сопротивления бабушке! В психоанализе считается, что осознания этого факта достаточно для снятия сопротивления, но на самом деле это не так, потому что первичный конфликт все равно остается неразрешенным. Поэтому мы пошли другим путем, мы предложили этой женщине от имени девочки сказать бабушке, что она достаточно умна сама по себе и не нуждается в бабушкиных поучениях и ее давлении. После нескольких повторений девочка (и клиентка в одном лице) почувствовала полное освобождение от бабушкиного влияния и «торможение» прекратилось полностью.

Моя ученица Ирина Таболина предложила свой оригинальный метод работы с сопротивлением. Когда даже идентифицированный с образом клиент не отвечает на вопросы, образы не видит, ничего не чувствует, она предлагает ему встать со стула, зайти за его спинку и сказать о том, кто он такой, кто не дает клиенту говорить. Если и в этом случае клиент молчит, ему предлагают сделать еще один шаг назад и встать за спиной предыдущего персонажа. Его опять спрашивают, кто он и почему не дает клиенту говорить? Так продолжается иногда до семи шагов назад. Но рано или поздно клиент после очередного шага начинает говорить, и выясняется, какие части личности или образы других людей не позволяли ему продвигаться вперед. Сопротивление после этого заканчивается.

Возможны и другие приемы работы с сопротивлением, например, те, которые приняты в психоанализе или других терапевтических модальностях.

Например, можно похвалить клиента за мужество и изворотливость, проявленные при сопротивлении. Можно сказать, что он награждается почетной медалью «Герой сопротивления». Можно заключить с ним дополнительное соглашение: «Я добьюсь успеха в терапии, даже если это понравится моей матери (отцу) и терапевту». После этого сопротивление уменьшается или вовсе исчезает.

2. Создание гипотезы

Выше уже было сказано, что все исследование образов ведется, исходя из гипотезы, которая каким-то образом возникает в уме терапевта. И этому процессу необходимо уделить особое внимание, ибо от него все зависит. Как действительно возникает гипотеза? Это творческий процесс, и до конца он не может быть раскрыт. Но мы можем объяснить, что такое гипотеза, и определить важные предпосылки ее возникновения и процедуры ее проверки.

Гипотеза – это обоснованное предположение консультанта о механизмах или психологической причине, порождающей данную проблему клиента. Гипотеза в ходе работы превращается в уверенное знание.

В литературе практически отсутствуют какие-либо сведения о том, как создается терапевтическая гипотеза. Это связано с тем, как уже сказано, что почти невозможно описать творческий процесс, с помощью которого терапевт приходит к своим догадкам. Кроме того, гипотеза создается на языке той или иной теории, поэтому и гипотезы разные, и процесс их создания различается в разных школах. Однако мы постараемся, насколько возможно, заполнить этот пробел, невзирая на различия школ.

Хорошо сформированная гипотеза содержит в себе ответы на основные вопросы:

– Какое нереализованное (фрустрированное) желание (или влечение) клиента порождает исследуемую проблему?

– Какова природа преграды, не позволяющей ему достичь желаемого?

– Какие условия или события в прошлом клиента способствовали возникновению этого конфликта?

Например, клиентка испытывает страх воды. Воображаемое постепенное погружение в воду выявило, что страх возникает, когда вода касается горла. Девушке кажется, что вода может ее задушить. На вопрос о том, не душил ли кто-то ее ранее, ответила утвердительно: «Напал мужчина в темном парке, пытался задушить. Но мимо проходили люди, поэтому он испугался и убежал». Темных аллей она тоже боится.

Гипотеза очевидна:

а) фрустрирована потребность в безопасности;

б) преградой к ощущению безопасности является прошлый опыт, когда клиентка не могла себя защитить и испытывала беспомощность и страх. Страх актуализируется в ситуациях, ассоциативно вызывающих воспоминания о перенесенной травме (прикосновение воды к горлу или темные аллеи);

в) событие, породившее устойчивое состояние страха, – это нападение маньяка, пытавшегося задушить девушку. Сами воспоминания в сознании не возникают, видимо, из-за вытеснения, эмоции проявляются без осознания их связи с первичной ситуацией.

Окончательная проверка гипотезы произошла в результате применения приема перестройки прошлого опыта. Для этого клиентке было предложено представить себя сильной, непобедимой и сделать с этим мерзавцем все, что ей хочется. Она «мутузила» его, пока не почувствовала полное удовлетворение, а он (в ее воображении) не убежал. Она почувствовала, что больше он ей не страшен, представляемое погружение в воду тоже больше не пугало ее. Она смогла в воображении погрузиться в воду не только до уровня горла, но и с головой, больше не испытывая страха. Что подтверждает правильность гипотезы и исцеляющих воздействий.

Это достаточно простой для анализа случай, поэтому он и приведен для примера. Но уже тут можно заметить, что появляются новые аспекты гипотезы. Например, высказывается идея о том, каким образом прошлый опыт порождает страх и почему клиент вспоминает только эмоции, не вспоминая травматическую ситуацию.

Гипотеза может иметь много дополнительных идей, объясняющих:

1) каким способом внутренний психологический конфликт порождает симптомы;

2) каков смысл каждого симптома с точки зрения его места в структуре целостной проблемы;

3) почему клиент не осознает каких-то психических феноменов;

4) как еще может сказываться внутренняя проблема на жизнедеятельности клиента;

5) какие формы адаптации применяет клиент, чтобы избежать столкновения со своей проблемой;

6) какие выгоды он получает от существования проблемы;

7) каким образом проблема связана с характером клиента или особенностями его родительской семьи и т. д.

Например, если отвечать на 1—4 пункты по предыдущей истории, то можно предположить:

1) что у клиентки нарушены отношения с мужчинами;

2) что она не только не заходит в воду, но развивает псевдотеорию о том, что у нее что-то «происходит с головой»;

3) что характер у нее закрытый, поэтому она никому не рассказывала о нападении;

4) что она проявляет комплекс беспомощности в каких-то других ситуациях и т. д.

Эти предположения можно проверить, задав дополнительные вопросы клиентке, но, может быть, они уже избыточны, поскольку главная причина ясна и терапия совершилась.

Приведенный пример, однако, не раскрывает того, как создавалась гипотеза, можно сказать: она сразу «упала» в руки терапевта уже практически в форме ясного знания. Поэтому нам следует раскрыть не только какова должна быть идеальная форма гипотезы, но и то, каким образом она создается и проверяется.

1. Прежде всего Такой теорией может быть психоанализ, теория А. Адлера [1, 2], транзактный анализ Э. Берна [7, 17, 19, 65], гештальттерапия [11, 49, 50], логотерапия В. Франкла [68] и т. д. Обычно терапевт стихийно является приверженцем одной какой-то концепции и создает гипотезу в рамках понятий, в ней употребляемых. Но может использовать и другую теорию, в наибольшей степени подходящую для объяснения данного случая. Такой эклектический подход в настоящее время кажется наиболее оправданным. основой создания гипотезы является некоторая психотерапевтическая теория.

2. Облегчает поиск адекватной гипотезы знание так называемых частных моделей. Этими моделями являются уже имеющиеся в научном психотерапевтическом обороте готовые теоретические конструкции, объясняющие возникновение тех или иных симптомов. Терапевт как бы примеряет эти уже известные ему шаблоны к объяснению наличных явлений и выбирает наиболее подходящий, уточняя его с помощью контрольных вопросов. Множество подобных моделей подробно изложены в моей книге «Психологическое консультирование. Теория и практика» [37].

3. Терапевту помогает знание различных терапевтических случаев. Новые случаи часто чем-то похожи на те случаи, которые уже встречались в практике терапевта. Или на те, о которых он читал в литературе. Или на те, которые наблюдал в работе других мастеров, например, обучаясь в группе.

4. Терапевту помогает его собственная клиентская практика, когда он был клиентом в процессе обучающей терапии (learning therapy). Многие проблемы он решает по аналогии со своими когда-то решенными проблемами, пользуясь арсеналом средств, использованным обучающим мастером. Гештальттерапевты шутят, что «клиент всегда приносит нам нашу проблему». Поэтому психотерапия – это исцеление самого психотерапевта, а исцеление клиента – побочный результат. Но в этой шутке больше правды, чем юмора. Терапевт всегда моделирует проблему клиента на себе, если он может решить ее для себя, то он решит ее и для клиента.

5. Терапевту помогают широкая эрудиция, знание философии и религии, просто большой жизненный опыт, знакомство с разнообразными жизненными коллизиями и характерами людей.

6. Терапевта ведут интуиция, способность к эмпатии, использование ощущений эмоционального резонанса к текущему состоянию клиента, умение поставить себя на место клиента, внимание к деталям, способность к творчеству, медитации и инсайту.

7. Наконец, терапевт должен обладать качеством проницательности, недюжинным интеллектом. Работа терапевта на этапе создания гипотезы похожа на работу следователя. Так же как среди сыщиков встречаются Шерлоки Холмсы и бездарные Лестрейды, так может быть и среди терапевтов. Следует тренировать свое профессиональное психологическое мышление.

8. Но, пожалуй, самое главное, что помогает терапевту, – это владение некоторой методикой поиска «улик». В психоанализе это метод свободных ассоциаций или метод анализа сновидений, в терапии А. Адлера – анализ ранних воспоминаний, в эмоционально-образной терапии – работа с образами эмоциональных состояний, в когнитивной терапии – регистрация и анализ автоматических мыслей и т. д.

Редко гипотеза рождается в готовом виде. Сначала она имеет не очень определенную форму, дальше она проверяется и уточняется. Для их сбора применяются различные методики, позволяющие извлечь нужную информацию из бессознательного мира клиента и из анамнеза. Но надо помнить, что часть информации можно узнать с помощью простых прямых вопросов, касающихся истории жизни данной личности. Некоторую информацию клиент может сознательно скрывать, некоторую искажать, а некоторую просто не знать о самом себе. Часть информации мы получаем из наблюдения за его невербальным поведением, а часть «вычисляем», исходя из сопоставления фактов, изложенных клиентом. Часть из сведений о семье клиента и ее истории мы получаем от третьих лиц, чаще родственников. Улики собираются, как кусочки мозаики, из самых разных источников.

Уже говорилось, что в ЭОТ главным источником «улик» служат образы, продуцируемые клиентом, когда ему предлагается представить, как выглядят те или иные его чувства или состояния.

Например, девушка жалуется, что у нее болит вся левая половина тела. Ей предлагается создать образ того, что создает эту боль. Удивленно она сообщает, что увидела своего отца, который орет ей в ухо, а она не хочет этого слышать. Причина ее психосоматического симптома становится абсолютно понятной, хотя в дальнейшем можно задавать множество вопросов, уточняющих ее отношения с отцом, которые скорее всего уведут нас в ее далекое детство. Для коррекции ее состояния я предложил ей мысленно сказать образу отца: «Ори, ори громче, я хочу тебя лучше слышать!» С удивлением она подтвердила, что «отец» успокоился, а вся боль, которую она испытывала, прошла. Потому что ее боль порождалась виртуальной борьбой с мнением отца, которого она при этом боялась. Когда борьба закончилась, то и боль исчезла.

Но каким методом ни пользовался бы терапевт, он собирает необходимую и достаточную информацию о проявлениях проблемы сейчас и истории жизни клиента и старается связать ее в единое целое с точки зрения возможных причинных связей. Если в картине, которую он для себя построил, не хватает каких-то звеньев, он задает дополнительные вопросы, позволяющие заполнить эти пробелы.

Все приемы типа свободных ассоциаций или создания образов и т. д. являются лишь способами задать правильный вопрос. Задачей является получение ответов на ключевые пункты гипотезы, перечисленные выше, которые должны быть раскрыты.

Гипотеза с помощью теоретических построений объединяет в единой системе: симптомы – чувства – образы – внутренний конфликт – события прошлого – хроническое негативное состояние.

Рис. 4

Приведу пример, на котором можно четко показать этапы создания гипотезы и ее проверки, кроме того, он иллюстрирует наши принципы работы с проблемами Внутреннего Ребенка (см. ниже).

Пример 9. «Противная крыса»

На семинаре студентка попросила помочь решить свою проблему. Она занималась гештальттерапией, попросила гештальттерапевта ей помочь, но у того не получилось, и она была разочарована. Она согласилась решать свою проблему прямо на глазах всей студенческой группы. Она жаловалась на частое ощущение внутреннего бессилия, апатии, но главным симптомом она считала «страх живота». То есть в ее животе таились какие-то неприятные ощущения, похожие на чувство напряжения, на страх, они особенно усиливались, если кто-то прикасался к ее животу, даже если это был ее друг. Она боролась с этим чувством, для этого даже сделала себе прокол в области пупка для кольца, но ничто ей не помогало. Еще ее мучили мысли о том, сможет ли она родить в будущем детей (пока что она еще не была замужем, ей было 20 лет). Назовем ее тоже Катей.

Я предложил ей представить образ этого «страха живота» на стуле перед собой. Она тут же сказала, что это противная грязная крыса с длинным хвостом. Крыса хотела что-то съесть внутри ее живота, какую-то черную точку. Эта точка и боялась! Итак, симптом (он же – чувство страха) превращен в образ.

– Спроси ее, зачем она это делает?

– Чтобы меня совсем не стало…

– А зачем нужно, чтобы тебя не стало?

– Просто она хочет, чтобы я не существовала…

– Почему?

– Потому что я лишняя, ненужная…

Очевидно, что «крыса» выражала скрытое стремление девушки к смерти (скрытый суицид), чаще всего оно возникает под влиянием родительских слов или действий, которые содержат указание «не живи». Ощущение себя ненужной и есть результат таких указаний. Осталось узнать, как это случилось… Комментарий.

– Скажи, с каких пор и почему ты чувствуешь себя ненужной?

– Всегда. Потому что мои родители не хотели меня рожать, я была незапланированным ребенком, и мама собиралась сделать аборт. Я была последним ребенком, лишним, у них уже были дети, им больше не было нужно. Тем более что я родилась, когда у них было очень трудное время, денег было мало. Потом, правда, меня все полюбили, и сейчас любят, очень любят, и папа и мама. Но все равно я все время стараюсь им как-то угодить, понравиться, чтобы оправдать, что ли, свое существование. (Гипотеза подтверждается.)

– (Обращается к студенческой аудитории.) В теории это называется «миф рождения», я рассказывал вам в лекциях. Ребенок берет на себя вину за свое рождение «не вовремя» или за «неправильное рождение», в результате у него обычно возникает депрессия и скрытое суицидальное намерение. По сути, ты уже сказала о своем желании не существовать…

– Как ни стыдно признать, но это есть. Одновременно я понимаю, что это неправильно. (Гипотеза подтверждается.)

– Понимаешь ли ты, что крыса делает в твоем животе именно то, что не сделала твоя мать? А именно – аборт, выгрызая яйцеклетку, которая и боится?

– Да, понимаю… (Гипотеза подтверждается.)

– Ты бы хотела избавиться от этой аутоагрессии, воплощенной в образе крысы?

– Да, конечно! Но я не знаю как…

– В таком случае я предлагаю тебе сказать этой крысе, что ты больше не будешь ее уничтожать, прогонять, отвергать. Скажи ей, что она хорошая, что ты ее принимаешь такой, какая она есть, и она тебе нужна. Говори: «Ты очень нужная мне крыса».

К этому моменту уже все стало ясно, и гипотеза превратилась в уверенность. Симптом, превратившийся в образ черной точки и крысы, наглядно показал конфликт, причина конфликта была подтверждена воспоминаниями о соответствующих событиях в детстве клиентки, породивших хроническое чувство ненужности, которое толкало клиентку к скрытому суицидальному намерению, которое порождало депрессивность и «страх живота». Предложенное воздействие должно устранить хроническое чувство ненужности и далее все остальные его последствия. Крыса – это образ отверженного ребенка, который осуществляет символический аборт ради любимых родителей. Вся эта схема соответствует теории Мэри и Роберта Гулдингов [17], учеников Э. Берна, о возникновении депрессии и скрытого суицидального намерения. Комментарий.

– Вслух или про себя?

– Лучше про себя… Но рассказывай мне, что происходит с крысой по мере того, как ты ей это сообщаешь.

– (Какое-то время сосредоточенно работает.) Крыса уменьшается.

– А тебе становится лучше или хуже? В животе?..

– Лучше…

– Тогда продолжай говорить ей то же самое…

– (Работает какое-то время.) Вместо крысы теперь возник щенок.

– Он тебе нравится?

– Очень симпатичный.

– О! Как у тебя засветились глаза! Как ты себя чувствуешь?

– (Смущенно, но счастливо улыбаясь.) Очень хорошо. Почему-то мне даже жарко стало, как будто в меня вошло какое-то тепло.

Возвращается теплое отношение к себе, которое сказывается даже на физиологическом уровне. Комментарий.

– Тебе нравится этот щенок? Ты согласна принять его навсегда, как часть своей личности?

– Да, конечно!..

– Какие ощущения в области живота?

– Отлично! Напряжения нет. Приятные чувства.

– Представь, что кто-то прикасается к твоему животу, например, молодой человек…

Это проверка реальности изменений с помощью воображаемой критической ситуации. Гипотеза подтвердилась окончательно. Комментарий.

– (Смущенно.) Все отлично, ничего отрицательного не возникает.

– Ты согласна, чтобы эти изменения остались с тобой навсегда?

– Разумеется, полностью согласна.

Искреннего согласия клиента достаточно для закрепления результатов. Теперь объяснения возможны, они не вызовут сопротивления. Комментарий.

– Теперь я тебе объясню, что произошло, если ты не против… В результате ощущения себя лишней и ненужной произошло отвержение Внутреннего Ребенка. Ребенок автоматически стал выполнять бессознательное желание самоуничтожения, аборта. Поэтому Ребенок превратился в отвратительную агрессивную крысу, нападавшую на твой живот, а живот инстинктивно напрягался. Поэтому у тебя возникали сомнения в том, что ты сможешь родить детей. Теперь, когда ты приняла своего Ребенка, то он стал твоим другом, аутоагрессия прекратилась, напряжение в животе исчезло. Вот, собственно, и все…

Если у тебя есть сомнения в результате или вопросы, то я готов продолжить…

– Нет, все понятно. Мне очень хорошо, я знаю, что так же будет и дальше… Я обращалась к другому терапевту и была полностью разочарована. Большое спасибо, я даже не верила, что это возможно.

– Что же, отлично, на этом сеанс закончен.

Примерно через две недели я спросил ее, как она себя чувствует, и получил подтверждение, что все по-прежнему хорошо.

Весь сеанс занял 15—20 минут, была решена краеугольная для всей дальнейшей жизни Кати проблема. Через год Катя родила своего ребенка, приходила на занятия в институт с коляской. Комментарий.

3. Проверка гипотезы

Проверка гипотезы превращает ее в уверенность. После того как гипотеза приобретает законченную форму, ее можно (но не всегда следует это делать) изложить клиенту. Подтверждение гипотезы клиентом является сильным аргументом в ее пользу. Однако находить подтверждение своей гипотезы терапевт может и другими способами. Это особенно важно в тех случаях, когда ваша гипотеза может оттолкнуть клиента или вызвать его ожесточенное сопротивление, поэтому ее не стоит ему сообщать.

Терапевт может «вычислить» те последствия, которые проблема имеет в самых разных областях жизни клиента, и, задав вопросы на проверку, убедиться в своей правоте. Например, заподозрив, что данный клиент страдает от навязчивостей, можно спросить его, не совершает ли он некоторых бессмысленных ритуалов, чтобы оградить кого-то от несчастья, или не подавляет ли он свои сексуальные мысли. Клиент может подтвердить это, удивленный вашей проницательностью.

Однажды мне позвонила женщина по поводу истерического поведения своей дочери-подростка. Еще по телефону я ей сказал: «Но вы же не любите свою дочь, потому что она похожа на ее отца, с которым вы развелись». Я поразил ее своей проницательностью, поскольку она ничего мне не говорила про бывшего мужа, про его сходство с дочерью. Этот психологический диагноз я поставил по некоторым мелким признакам: как она говорила про дочь, потому что не упомянула ее отца, по стилю истерического поведения дочери. Пример.

Как уже говорилось, в работе с образами проверкой смысла образа и подтверждением гипотезы может служить некоторый мысленный эксперимент, когда клиент воздействует как-то на образ, а результат воздействия, который вы контролируете, является ответом на вопрос о правильности гипотезы.

Критерием правоты терапевта может служить успешное решение проблемы на основе данной гипотезы, и это может быть ее окончательным подтверждением. Хотя в тех случаях, когда решение не было достигнуто, нельзя делать вывод о неправильности гипотезы. Правильная психологическая диагностика пролагает пути к успеху, но еще не обеспечивает этого успеха.

Основные итоги главы

1. Работу с образами используют самые разные направления психотерапии.

2. Наибольший интерес вызывают образы из снов, рисунков и фантазий, в которых невольно отражается сама личность и ее проблемы.

3. Продуцируемые клиентом образы интерпретируются на основе опыта многих поколений психологов, образы рассказывают о том, что клиент не замечает в самом себе.

4. Для того чтобы глубже понять смысл образов, терапевт проводит специальное исследование, анализируя образы совместно с клиентом.

5. В ходе анализа образов терапевт руководствуется гипотезой, которая учитывает симптомы, жизненную историю клиента и особенности образов.

6. В эмоционально-образной терапии клиента просят спрашивать образ о чем-то, как будто он является живым персонажем, принимать его роль и отвечать от его имени на вопросы терапевта.

7. Часто используется не один, а многие образы, которые выявляются в ходе анализа.

8. Когда смысл образа понятен и он выражает ключевое для данной проблемы эмоциональное состояние, то терапевт предлагает клиенту применить некоторый прием воздействия на образ, который является способом решения проблемы.

9. Если воздействие оказывается эффективным, то оно повторяется до получения ясно выраженного (100%-го) терапевтического результата.

10. Образы и симптомы дают основания для создания терапевтической гипотезы. Гипотеза позволяет более точно и направленно вести анализ проблемы.

11. Гипотеза создается на основании различных теорий и частных терапевтических моделей, опыта терапевта.

12. Хорошо сформированная гипотеза содержит в себе ответы на основные вопросы:

– Какое нереализованное (фрустрированное) желание (или влечение) клиента порождает исследуемую проблему?

– Какова природа преграды, не позволяющей ему достичь желаемого?

– Какие условия или события в прошлом клиента способствовали возникновению этого конфликта?

13. Гипотеза объединяет на основе некоторой теории симптомы, чувства, образы, предполагаемый психодинамический конфликт, события в прошлом, хроническое негативное состояние, порождающее симптомы. Проверяется с помощью дополнительных вопросов и наблюдения за невербальным поведением клиента.

Глава 5. Основные этапы процесса эмоционально-образной терапии

В самом общем виде метод ЭОТ может быть выражен формулой: негативное чувство – образ чувства – анализ – эмоциональная трансформация образа – позитивное чувство. Но такого описания недостаточно. Конкретно терапевтический процесс в методе ЭОТ может быть представлен как последовательность из десяти шагов.

Первые пять шагов (или этапов) можно определить как аналитическую стадию работы, когда выявляется основной психологический конфликт. Следующие пять шагов (или этапов) посвящены трансформации эмоционального состояния, порождающего существующую проблему, проверке и закреплению позитивного результата.

Порой некоторые трансформационные действия с образом могут служить лишь этапом аналитической работы. Либо с их помощью создаются промежуточные результаты, служащие ступеньками для достижения окончательного освобождения. Может создаваться цепочка связанных с проблемой образов, совершаться целая серия действий. Все зависит от «запутанности» проблемы и искренности клиента. Но окончательное решение проблемы всегда просто по смыслу и исполнению, оно всегда прекращает патогенную фиксацию и тем самым постоянное воспроизводство патогенных эмоций. Только эмоциональные по своему содержанию действия с образами могут привести к эффективной трансформации образа и решению исходной проблемы. Вся работа происходит в реальном времени, то есть здесь и теперь.

ЭОТ может проводиться как в индивидуальной, так и в групповой форме. Для групповой работы характерно, что терапевтическая работа проводится с одним из членов группы, по его запросу, но в присутствии группы. Наблюдая за терапевтическим сеансом, другие участники группы зачастую решают свои проблемы по аналогии с обсуждаемым случаем. Они учатся лучше понимать других людей и самих себя. ЭОТ обладает преимуществом наглядности, вся структура психологической проблемы клиента благодаря своему образному выражению становится совершенно очевидной для наблюдателей. Это служит хорошим способом обучения студентов и психологов-практиков.

1. Общая схема терапевтической работы (10 шагов)

1. Предварительная беседа

Как и во всех направлениях терапии, до начала работы по изменению состояния проводится знакомство, прояснение проблемы, сбор историографических данных, заключение контракта. Все эти принципы терапевтической работы отлично освещены в другой литературе, и мы не будем здесь на этом специально останавливаться. Результатом первичной беседы в ЭОТ должно быть ясное выделение некоторого значимого чувства или состояния, которое переживается клиентом как нежелательное, причиняющее ему страдания и являющееся «центром» обсуждаемой проблематики. Также выясняется проблемная (критическая) ситуация, в которой этот симптом возникает. В ходе дальнейшей работы могут происходить возвращения к первичной беседе, если какие-то обстоятельства жизни или намерения клиента вдруг оказываются недостаточно понятными.

Уже на этой стадии у терапевта должна появиться некоторая гипотеза о структуре проблемы клиента, то есть об основных импульсах, требующих реализации, и препятствиях на их пути. Во всех случаях в гипотезе присутствует представление о хронической эмоциональной фиксации, на основе которой строится вся система адаптаций и соответствующих функциональных нарушений (см. выше).

2. Проявление симптома в воображаемой критической ситуации

Для дальнейшей работы симптом должен быть ясно проявлен прямо здесь и теперь. Поэтому клиенту предлагается, если симптом в данный момент не актуализирован, представить себе, что он находится именно в той ситуации, когда он испытывает данное чувство. Например, если он страдает от клаустрофобии, то ему следует представить, что он находится в закрытом помещении. Ситуация, в которой симптом проявляется, называется критической или проблемной. После удачного завершения работы она же служит для проверки достигнутого результата. Ранее этот пункт не включался в схему работы, хотя практически всегда это делалось. Теперь мы исправляем эту неточность.

В некоторых достаточно редких случаях критическая ситуация может вызвать настолько сильный эмоциональный отклик у клиента, что ему станет плохо и работа будет невозможна. Если существует подобная угроза или сильные эмоции уже стали проявляться, можно прибегнуть к приему двойной диссоциации. По своей сути она совершенно аналогична так называемой тройной визуально-кинестетической диссоциации в НЛП [4, 5, 12], но проще по исполнению. Это значит, что мы предлагаем клиенту представить самого себя, сидящего на стуле перед собой. После этого представить, как этот второй рассказывает о своих переживаниях и создает образы. Этот прием хорошо работает с детьми: «Расскажи мне о таком мальчике, который боится, представь, что он сидит на том стуле… А как этот мальчик представит свой страх, если страх будет на другом стуле?» Двойная диссоциация позволяет клиенту рассматривать свои переживания отстраненно, не включаясь в процесс переживаний «всем телом».

3. Прояснение психосоматических проявлений проблемы

На этом этапе симптом должен быть ясно очерчен и найдены его психосоматические проявления. В данном контексте под психосоматическими проявлениями мы понимаем не психосоматические заболевания, а конкретные ощущения в теле, телесные переживания чувств.

Во-первых, если чувство недостаточно ясно осознается индивидом, то терапевт старается его усилить, проявить здесь и теперь, выяснить его оттенки. Во-вторых, необходимо установить, каким образом это чувство или состояние выражено телесно. То есть задаются примерно такие вопросы:

– Как бы вы назвали это чувство?

– Где в вашем теле вы его ощущаете? (Для тех, кто недоуменно смотрит на терапевта: «Не в воздухе же оно летает…»)

– Опишите поподробнее, как вы его там чувствуете? Каково качество ощущений? (Для тех, кто не понимает: «Давление чувствуете или боль, может быть, волнение, или вас трясет и т.д.»)

Этот этап основан на теоретическом положении, что всякое чувство существует в теле, а не где-то в пространстве, что психосоматическое выражение чувства лучше отражает его смысл, чем просто словесное его название. Так, например, человек может говорить, что испытывает страх, а психосоматическое его выражение может показать, что речь идет на самом деле о гневе, поскольку оно локализуется в области диафрагмы и ощущается как сильное напряжение. В этом смысле полезно знать концепцию локализации чувств по В. Райху (см. выше).

Необходимость нахождения психосоматических коррелятов чувства задается еще несколькими причинами. Когда клиент очерчивает, где в теле и как именно испытывает чувство, он сам лучше осознает чувство. Он начинает понимать, что . Для объяснения чувств он прибегает к образным выражениям: «сдавливают тиски», «как будто гвоздь раскаленный застрял», «острым ножом режут», «комок мешает дышать», «перед глазами туман», «внутри так тошно, как будто бы куча грязи», «передо мной непреодолимая стена» и т. д. По сути, он непроизвольно создает образы, которые тут же можно использовать: «Вот и хорошо. Опишите, пожалуйста, как выглядит эта стена?» чувство коренится в нем и только в нем

4. Создание образа

На данном этапе субъекту предлагается представить данное чувство (симптом) в форме некоторого образа, находящегося перед ним на стуле (предпочтительно), в собственном теле или просто в пространстве. Этот прием создает первичную диссоциацию между клиентом и его проблемным чувством. Теперь можно работать с чувством как с отдельным объектом, рассматривать его и изучать со всех сторон. В некоторых случаях может быть и другая локализация образа, например, в теле или вокруг тела, это зависит от специфики проблематики и особенностей самого клиента.

Хорошо начать так: «Представьте, что каким-то чудом только что описанные вами чувства оказались здесь на этом стуле. Наверняка вы уже увидели, как они выглядят… Придумайте любой образ, который выражает ваши чувства… что представилось, то и хорошо… Говорите, даже если образ кажется вам нелепым… Первое, что пришло в голову…»

Как правило, используется зрительный образ, но можно подключать и слуховой, и кинестетический каналы. Некоторые клиенты испытывают трудности при создании образа своего состояния. Это свидетельствует либо о сопротивлении в осознании своих проблем, либо о первичной напряженности и недостаточном доверии терапевту, либо о сложившемся убеждении, что мыслить можно только формально логически (см. выше).

С такими клиентами можно предварительно провести тренинг на релаксацию, можно предложить им нарисовать свое чувство, что порой легче, чем просто вообразить. С некоторыми стоит обсудить их тревогу или недоверие терапевту, другим необходимо, как в психоанализе, ясно обрисовать их собственное сопротивление.

Полезно повторить клиенту: «Не старайтесь. Первое, что возникло в вашем воображении, то и хорошо». Если клиент долго думает, возникает подозрение, что он подавляет первично возникший образ и пытается придумать что-то «получше». Тогда образ может оказаться фальшивым и выражать сопротивление клиента терапии. Но это также можно использовать для обнаружения истины. Например, можно предложить клиенту сказать этому «надуманному» образу, чтобы он проявил весь свой подлинный потенциал. Можно спросить клиента, а что он скрывает с помощью этого образа? Желательно, чтобы образ возникал спонтанно, и самый первый образ и является самым правильным, хотя клиенту он может казаться нелепым.

Если клиент уверяет, что «ничего не может увидеть», практически всегда помогает простой прием. Предложите ему протянуть перед собой руки, представить, что искомый образ на стуле, и сказать, какой он на ощупь: большой или маленький, горячий или холодный, мягкий или жесткий и т. д. Дальше легко возникает и зрительный образ. Если у клиента ярко выражено предпочтение аудиальной системы, то ему можно для начала предложить услышать звучание своего чувства.

Часто меня спрашивают: «Вводите ли вы клиента в трансовое состояние, чтобы он видел образы?» Нет, мы намеренно не вводим клиента в транс, не гипнотизируем его, даже не подстраиваемся к его репрезентативной системе, как это делается в НЛП. Нам не нужно, чтобы человек терял самоконтроль, уходил в какие-то неведомые глубины психики, подчинялся нашему руководству, отказывался от своей воли… Наоборот, . нам надо, чтобы клиент мог трезво рассуждать, принимать решения, понимать логические доводы и самостоятельно взаимодействовать с созданными им же образами

Если клиент начинает обращать внимание на свое внутреннее состояние, как говорится, поворачивает свои глаза «зрачками в душу», создает спонтанные образы, то он сам невольно входит в необходимое ему для работы трансовое состояние или остается в обычном. Трансовое (или измененное) состояние – это состояние, когда клиент предельно внимателен к своему внутреннему миру, к собственным чувствам, мыслям и ощущениям. Следует заботиться о доверии клиента к терапевту и к самому себе, о том, чтобы клиент действовал спонтанно, то есть искренне, и был в какой-то степени расслаблен. Даже после первых удачных терапевтических приемов доверие возрастает, растет спонтанность и степень расслабления.

Впрочем, одна моя ученица вводит клиентов в медитативное состояние с помощью специального прибора аудио-визуальной стимуляции. Это не запрещено. Это помогает создавать образы даже тем клиентам, которые совершенно далеки от темы эмоций и образов и не способны к спонтанности.