К западу от Эдема. Зима в Эдеме. Возвращение в Эдем Гаррисон Гарри

Глава 29

Каждый вечер на закате Вейнте приходила к модели Гендаси. К этому времени строительницы уже заканчивали работу, и во всем обширном, залитом сумеречным светом пространстве Вейнте оставалась одна. Здесь она изучала все свершившиеся за день перемены, внимательно следила за новостями, которые приносили птицы. Было лето, и все животные кочевали, стаи устузоу тоже. Они сходились и расходились, сказать, кто куда направился, было трудно. Не обладая теперь властью, она не могла направлять полеты птиц, а потому вынуждена была удовлетворяться той информацией, которую давали снимки.

Однажды вечером Сталлан принесла с собой свежие снимки, собираясь сравнить их с моделью. Вейнте с жадностью выхватила их и принялась разглядывать в вечернем свете. Хоть они ни о чем и не договаривались, но, когда Сталлан обнаружила, что Вейнте бывает в эти часы у модели, она стала каждый вечер являться туда и приносить новые снимки перемещений устузоу. Так Вейнте, как и все жительницы города, могла узнавать об этих существах, которых поклялась уничтожить.

Раз Вейнте не командовала теперь полетами раптора, ей приходилось довольствоваться тем, что ей приносили. И когда попадались новые снимки долины на юге, она всегда внимательно проверяла, что делают тамошние устузоу. Поэтому, когда однажды кожаные жилища и огромные звери исчезли, она не удивилась. Керрик не собирался дожидаться ее возвращения. Он исчез. Но он непременно объявится снова. Она была уверена в этом.

Все это долгое лето она только изучала модель, думала и гадала. Она следила за перемещениями всех стай устузоу — одна из самых крупных двигалась к востоку. Когда эта стая оставила горы и направилась на берег моря, Вейнте ничего не сказала. Она молчала даже тогда, когда они остановились в месте, удобном для атаки с моря. Терпения, больше терпения. Сталлан рассказывала о тревожных разговорах среди иилане, обнаруживших устузоу в такой близости, о всеобщем неудовольствии по поводу того, что устузоу оставили в покое. Эти речи, конечно, доходили до Малсас', и она тоже изучала снимки, а значит, должна была что-то предпринимать. Всеобщее внимание было теперь обращено к Малсас', а потому Вейнте могла сдерживать свое нетерпение. Впрочем, это ей удавалось с трудом. Но терять ей было нечего, а приобрести она могла многое. И когда за ней явилась фарги, возбуждение свое она спрятала за мрачной неподвижностью.

— Сообщение, Вейнте, сообщение от эйстаа.

— Говори.

— Необходимо твое присутствие на амбесиде.

— Возвращайся. Я иду.

Этот момент Вейнте тщательно обдумала: нужно было решить, когда ей выйти, получив приглашение… Слишком медлить не следовало, чтобы без причины не возбуждать гнев Малсас'. Она обдумывала формальные жесты, потом оставила эту идею. Ничего наигранного быть не должно. Она только капнула несколько раз на ладони душистым маслом и натерла им гребень, так что он слегка залоснился. Остальное ушло на предплечья и тыльную сторону ладоней. И Вейнте посчитала приготовления завершенными. После чего она отправилась в путь и, хотя не торопилась, выбрала кратчайшую дорогу до амбесида. Там, в сердце города, когда-то восседала она как эйстаа. А теперь возвращается туда, но… как просительница? Как кающаяся грешница? Нет-нет, конечно, лучше умереть, чем выпрашивать милости. Она шла, готовая повиноваться, служить Алпеасаку и не более. И решение это виделось в каждом ее движении.

Теперь амбесид стал больше. Ведь Инегбан, пришедший в Алпеасак, увеличил число титулованных иилане. Они стояли группами, разговаривали или медленно переходили от группы к группе. Заметив появление Вейнте, они уступали ей дорогу, но словно не замечали и не приветствовали ее. Да, она пришла на амбесид, но до разговора с Малсас' ее словно бы и не было там.

Стоявшие вокруг эйстаа расступались, как бы случайно шагнув в сторону, и давали пройти. Этих дерзостей она не замечала, а просто шла, чтобы предстать перед Малсас'. Возле эйстаа стояла Сталлан. Охотница поглядела на Вейнте, и по ладоням ее побежали цвета узнавания. Вейнте ответила на приветствие, решив запомнить смелый в своей простоте поступок. Это когда все отворачивались… Она остановилась перед Малсас', безмолвно ожидая, пока эйстаа медленно повернет один глаз в ее сторону.

— Я здесь, эйстаа.

— Знаешь ли ты, что я приказала Сталлан отправиться в путь и убить их?

— Этого я не знала… Но мне известно, что Сталлан принесет верную смерть устузоу.

— Рада слышать, что ты говоришь это. Но Сталлан не согласна. Она утверждает, что не сумеет возглавить преследование устузоу в качестве сарненото. Ты согласна с нею?

Ответ следовало взвесить: говорить приходилось с великой осторожностью. Вейнте грозила опасность, и снисхождения ожидать не приходилось. И когда она заговорила, в движениях ее виделась искренность и уверенность.

— Сталлан очень искусна в уничтожении устузоу, все мы учимся у нее. А что до того, быть ли ей сарненото или нет, — судить не мне. Только эйстаа может возвести в сарненото, только эйстаа может низложить.

Так она сказала. Ни возмущения, ни попытки спорить, ни лести не было в ее словах — только констатация факта. Решение всегда принимает эйстаа. Ей можно советовать, но решает она одна.

Все присутствовавшие молчали. Малсас' переводила взгляд с Вейнте на Сталлан. Сталлан застыла словно дерево, невозмутимая и безмолвная, готовая повиноваться любому приказу. Всякая иилане, увидев ее, сразу поняла бы, что возражать эйстаа она не будет. И если эйстаа решит, что Сталлан не по плечу быть сарненото, спорить она не будет.

И Вейнте тоже не обнаруживала неудовольствия, она пришла, чтобы повиноваться. Поглядев на обеих, Малсас' сделала выбор.

— Устузоу должны быть истреблены. Я, эйстаа, именую Вейнте сарненото, чтобы она выполнила это. И как ты будешь выполнять мой приказ, сарненото?

Вейнте постаралась скрыть всю радость, все рвущееся наружу ликование. Она молчаливо отсалютовала. А потом заговорила:

— Все устузоу сейчас стараются держаться подальше от берегов, где мы истребляли их. Однажды их стая устроила для нас ловушку на берегу моря. И когда я вижу, что на берегу опять обосновалась какая-то свора этих зверей, я усматриваю в этом намерение обмануть нас. Значит, необходимо сделать две вещи: избежать новой ловушки и перебить устузоу.

— Как ты поступишь?

— Город мы оставим двумя группами. Сталан поведет в лодках на север первый отряд, чтобы напасть на устузоу так, как мы это делали прежде. Они заночуют на берегу и нападут утром. Второй отряд вместе со мной направится в быстром урукето по морю далеко от берега. Мы высадимся к северу от устузоу и нападем неожиданно, прежде чем они заподозрят наше присутствие.

Малсас' жестом показала понимание… и удивление.

— Мы уничтожим стаю устузоу, но разве не смогут тогда другие их своры затаиться и ночью перебить всех фарги вместе со Сталлан во время сна?

— Мудрость эйстаа очевидна в таком сложном деле. Если устузоу будут следить за высадкой Сталлан, то они увидят только, что мы выгружаем мясо и воду, но под покровом тьмы мы доставим и новое ночное оружие. А когда это будет сделано, иилане погрузятся на ночные лодки — на пляже останется только гибель для устузоу.

Подумав, Малсас' сделала жест согласия.

— Пусть будет так. План хорошо продуман, Вейнте, ты много размышляла над ним.

В ее словах слышалось недоумение: как это Вейнте, которой так долго приходилось только сомневаться в своем положении, ухитрилась строить далеко идущие планы? Но сомнение было не столь уж сильным и совершенно уместным, и Вейнте не возражала. Она вновь была сарненото — остальное не столь существенно. Сдерживая ликование, она проговорила так спокойно, как только сумела:

— Я должна сказать тебе и еще кое-что об отряде Сталлан. Когда мы разрабатывали ночное оружие, мы обнаружили, что только некоторые иилане могут управляться с ним в темноте, даже при искусственном свете. И только они, подготовив оружие к действию, пойдут потом к лодкам по световым маякам. А всем остальным фарги придется остаться на берегу. И если случится атака, очень возможно, что их перебьют.

— Это скверно, — ответила Малсас', — и так погибло слишком много фарги.

— Я знаю, эйстаа, кому это знать лучше меня. А потому очень хочу, чтобы фарги не гибли более, и предлагаю заменить их Дочерьми Смерти. Они не будут сражаться, но хоть на что-то эти паразитки должны быть годны!

Предложение это Малсас' восприняла с удовольствием, ладони ее пожелтели.

— Да, Вейнте, ты и есть сарненото: у тебя полно умных идей. Выполняй. Выполняй немедленно.

— Приготовления будут закончены сегодня же, все припасы погрузят. Оба отряда отбудут с рассветом.

Времени было в обрез, но Вейнте давно обдумывала эту вылазку, еще не зная, сможет ли она командовать, но все-таки готовясь к подобной возможности. Поспешные сборы были закончены со всей эффективностью, присущей совместным действиям иилане. Некоторые сложности были только с Энге. Она добивалась разговора с Вейнте и собиралась ждать, пока ей не будет дана аудиенция. К ее удивлению, Вейнте немедленно приняла ее.

— Что за приказы ты отдала, Вейнте? Что ты хочешь сделать с Дочерьми Жизни?

— Я — сарненото. Обращайся ко мне как положено.

Энге чуть не взвилась, но тут же осознала, что гордость сейчас неуместна.

— Нижайшая к высочайшей, торопливая, беспокою я тебя, сарненото. Пожалуйста, проинформируй меня о сущности твоих приказаний.

— Ты и твои подруги направитесь в лодках на север. От вас не требуется использовать оружие и убивать. Нужно лишь, чтобы вы трудом помогли городу.

— Но не только: ты мне не обо всем говоришь.

— Да, не обо всем. И не собираюсь говорить. Вы едите пищу Алпеасака. Когда нужна ваша помощь — выполняйте приказы.

— Здесь что-то не так, мне это не нравится. А если мы откажемся?

— Пойдете! Если потребуется, вас скрутят и привяжут друг к другу. А теперь оставь меня. Можете выбирать, но что вы там предпочтете — не будет иметь значения. Оставь меня. Мне необходимо многое сделать.

Жесткость Вейнте и безразличие ее к участи Дочерей убедили Энге, что в случае неповиновения Дочерей поведут на север в путах… И с первыми лучами солнца Дочери грузили на лодки припасы, а потом покорно последовали туда и сами.

Вейнте лично проверила, не забыто ли что-нибудь из ночных ограждений, но, завидев торопившуюся к ней со стопкой снимков Сталлан, она обо всем забыла.

— Вот увеличенные снимки, ты их заказывала, сарненото.

— Ты видела его? Он в этой стае?

Движения Сталлан были неуверенными.

— Есть одна тварь, которая на него похожа, но все они покрыты шкурами, не различишь.

Вейнте схватила снимки и быстро проглядела их, роняя по одному на землю, и наконец разыскала нужный. Она торжественно подняла его над головой.

— Вот, вне всяких сомнений, это Керрик. Шерсть на нем выросла, ты права, но лицо не изменилось. Значит, он там, на берегу, на этот раз ему не спастись. Все ли ты знаешь, что делать?

— Знаю. Хороший план. — И Сталлан позволила себе одну из редких для нее шуток: — Просто радостный план. Я впервые мечтаю о нападении устузоу на нас.

Закончив погрузку, Сталлан повела лодки на север. И только к концу дня она узнала, что все труды их пропали впустую. Да, все шло по плану, и лодки торопились на север, чтобы к сумеркам добраться до нужного места и вовремя разгрузиться и расставить капкан для устузоу, но захлопнуться ему было не суждено. В последнем свете дня впереди, перед береговым прибоем, они увидели урукето; сопровождающие гиганта энтиисенаты резвились вокруг него. С вершины плавника им махала иилане. Сталлан распорядилась, чтобы ее подвезли поближе на ночной лодке. Приблизившись, иилане крикнула с высоты:

— Я говорю от имени Вейнте. Она приказывает тебе утром возвращаться в Алпеасак. Везите все назад. Атака не удалась.

Такого Сталлан не ожидала. Она вопросительно и разочарованно зашевелилась.

— Причина в том, — объявила иилане, — что устузоу ушли. Эти черви оставили берег и поползли изо всех сил в глубь суши. Убивать некого.

Глава 30

Раптор отправился к югу только под вечер. Сначала крылатый хищник поймал кролика и с добычей, брыкавшейся в когтях, взмыл на вершину сухого дерева. Усевшись там, он разодрал жертву на части и проглотил. А потом удовлетворенно замер, переваривая добычу. Темную шишку на ноге было видно издалека. Раптор поточил крючковатый клюв о кору дерева, встопорщил перья и взмыл в воздух. Он поднимался вверх широкими кругами и наконец исчез, направившись к югу.

Один из следивших за птицей мальчишек немедленно понесся к Керрику. Тот, прикрыв ладонью глаза, поглядел на небо и увидел исчезающее в нем белое пятно.

— Херилак, он улетел! — крикнул Керрик.

Рослый охотник отвернулся от туши оленя, которую разделывал, по локоть обагрив руки в крови.

— Могут быть и другие.

— Конечно, нельзя быть уверенным, но стая морских птиц улетела, а мальчишки утверждают, что не видели поблизости других больших птиц.

— Что же ты прикажешь нам делать, маргалус?

— Выступать немедленно, не дожидаясь темноты. Еды теперь хватит, и оставаться здесь незачем.

— Согласен. Собираемся.

Все пожитки были уже перевязаны и подготовлены к отъезду. Шатры уложили на травоисы, запрягли мастодонтов, погрузили оставшиеся вещи. Последний травоис еще заканчивали загружать, а первый мастодонт, негодующе трубя, уже спешил прочь. Охотники на ходу оборачивались, но берег был пустынным, как и небо. На берегу остались дымившиеся костры, полуразделанная туша свисала с козел. Саммады ушли.

Они шли дотемна, потом остановились — поели немного мяса. Так они шли всю ночь, изредка останавливаясь отдохнуть. К рассвету они уже были среди лесистых холмов, вдали от дороги, которую оставили, продвигаясь на запад к морю. Мастодонтов высвободили из травоисов и отпустили пастись, а усталые люди заснули в тени деревьев.

…Армун открыла глаза, когда косые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву, сказали ей, что уже за полдень. Малыш проголодался и заплакал. Прислонившись к стволу, она поднесла ребенка к груди. Керрика рядом не было — он беседовал с саммадарами на лужайке. Наконец он направился к ней, суровое лицо было серьезным, но, завидев жену, он улыбнулся. Его улыбка словно в зеркале отразилась в ее лице. Керрик сел, и Армун положила ладонь ему на руку.

— Скоро уходим, — проговорил он, отворачиваясь, чтобы не видеть, как гаснет на ее лице любящая улыбка. Ладонь Армун сжалась.

— Это нужно? — произнесла она, то ли спрашивая, то ли утверждая.

— Ты знаешь. Я должен. План мой, и я не могу допустить, чтобы все ушли в бой без меня.

— И ты оставишь меня?.. — В дрогнувшем голосе слышалась боль, все одиночество прожитой жизни. — Кроме тебя, у меня никого нет…

— Неправда. С тобой останется Арнхвит, и тебе придется заботиться о мальчике. И я, и все мы идем на это лишь для того, чтобы ничто не угрожало саммадам. Разве возможен мир, если мургу будут живы? А когда их не станет, мы заживем спокойно, как прежде. Саммады остановятся на лугу возле излучины. А мы вернемся в начале зимы. Береги себя.

— А ты вернешься, скажи мне, ты вернешься?

Голова ее поникла, и пышные волосы укрыли лицо, как в ту первую встречу. Младенец жадно сосал и причмокивал, озираясь круглыми голубыми глазами. Протянув руку, Керрик легонько приподнял голову Армун за подбородок. Откинув с лица волосы, он кончиками пальцев провел по ее лицу, по раздвоенной губе.

— И я тоже, Армун, всю свою жизнь провел в одиночестве, — тихо проговорил он, чтобы слышала только она. — И я тоже был не таким, как все вокруг меня, и я их ненавидел. А теперь все прошло. Мы вместе, и, когда я вернусь, мы не будем более расставаться. Это я тебе обещаю.

Ласковое прикосновение к губам смутило ее — он еще раз давал ей понять и совершенно искренне, что она дорога ему такая, какая есть, и лицо ее вовсе не кажется ему смешным. Слезы подступили к горлу, и она только коротко кивнула. Керрик встал.

Она глядела на малыша, баюкала его и не поднимала глаз до тех пор, пока охотники не исчезли из виду.

…Отряд возглавлял Херилак. Охотники шли по холмам, стараясь держаться в тени. Сакрипекс шагал быстро и размеренно, остальные не отставали. Все мужчины были крепки и выносливы, все набрались сил перед походом. За плечами была поклажа, в основном пища, так что груз будет легчать с каждым днем. Сейчас лучше не тратить время на охоту, чтобы как можно быстрее уйти от саммадов подальше. Птицы летают и будут летать, но уход охотников должен остаться незамеченным. Они должны исчезнуть в лесной чаще.

Так они шли до темноты, пока не стали спотыкаться от усталости. Только тогда Херилак объявил привал. Он сбросил наземь поклажу, остальные последовали его примеру, покрякивая от удовольствия. Подошел Керрик, уселся рядом, и они молча принялись за поздний ужин. Тьма сгущалась, на небе выступали все новые и новые звезды. Высоко среди ветвей закричала сова.

— Неужели следят? А сова эта не скажет другим птицам? — озабоченно спросил Херилак.

— Нет, это просто сова. Птицы-шпионы говорят только с мургу, а не друг с дружкой. Тот раптор, что видел нас вчера, еще не долетел до Алпеасака, и мургу еще думают, что мы на берегу. К тому времени, когда они спохватятся и разошлют других птиц, мы будем уже далеко. Саммады-то они обнаружат и будут следить за ними. А о нас даже не будут знать. Хуже будет, если они заметят нас возле города.

— Но тогда будет слишком поздно.

— Да, тогда будет слишком поздно… для них.

Храбримся, подумал Керрик и усмехнулся про себя. Неужели этот крошечный отряд охотников действительно может уничтожить могучий город со всеми его бесчисленными обитателями? Немыслимо. Сколько же здесь охотников? Меньше трех холтов, числа пальцев на руках и ногах троих охотников. Все вооружены хесотсанами, но ведь и иилане тоже. Хесотсаны, стрелы и копья против могущественнейшей расы, населяющей мир от яйца времен. Затея казалась невероятно опрометчивой. Как ее осуществить?

Он думал, мучился, а пальцы ощупывали коробочку, которую он нес из долины. В деревянной шкатулке был спрятан камень, в котором живет огонь. Огонь поможет… они смогут, они выполнят все, что должны сделать. И с этой уверенностью он повернулся на бок и уснул, не разжимая пальцев.

— Вернулись первые птицы, которых мы разослали, — сказала Вейнте. — Снимки изучили. Скорее всего стая устузоу ушла от берега к горам, поближе к северу.

— Ты уверена? — спросила Малсас'.

— Эти твари так похожи, что никогда нельзя быть уверенным. Но мы знаем уже, что они ушли от берега моря, на юге их нет.

К разговору прислушивалась Сталлан. К югу устузоу не замечены, согласилась она. Но это ни о чем не говорило. Что-то было не так. Она чувствовала это, но не понимала. Малсас' разделяла ее тревогу, хоть и не была охотницей.

— Я просто не понимаю. Зачем этим тварям понадобилось идти так далеко — к берегу — и сразу же уходить?

Вейнте неуверенно пошевелилась.

— Они запасаются пищей на зиму. Рыбачат в море.

— На охоту у них почти не было времени, — возразила Сталлан.

— Вот именно, — подтвердила Малсас'. — Зачем они это сделали? У них были на то какие-то причины… или они просто мечутся, словно звери? Вейнте, ты когда-то держала одного при себе и должна знать.

— Они думают. Они размышляют. Их животная хитрость может оказаться опасной. Нельзя забывать про побоище на берегу.

— Твой устузоу сбежал, не так ли? — спросила Малсас'. — Он был в этой стае на берегу?

Вейнте ответила спокойно, как только могла:

— Думаю, да. Этот особенно опасен, в нем к животной хитрости добавилась выучка иилане.

Так, значит, Малсас' следила за ней, знала причины ее интереса к увеличенным снимкам. Этого следовало ожидать: она и сама бы так поступила на ее месте.

— Тварь должна быть убита, а шкура ее распялена на шипах.

— И я желаю того же, эйстаа.

— Что же ты собираешься делать?

— Мне бы хотелось увидеть труп этого устузоу, но куда более важно убить всех. Итог одинаков. Умрут все — погибнет и он.

— Разумно. И как ты собираешься добиться этого?

— С согласия эйстаа я хочу объявить трумал, который и покончит с этой угрозой.

Согласие и сомнение присутствовали в жестах Малсас'. Как и всем иилане, ей приходилось принимать участие в трумалах в юности, среди волн океана. Когда несколько эфенбуру объединяли свои усилия, например, против стаи спрутов, слишком большой для одного эфенбуру, то объявлялся трумал, и все кончалось уничтожением врага — уцелевших не бывало.

— Понимаю твои сомнения, эйстаа, но это необходимо. Города Энтобана пришлют новых фарги. Больше урукето, больше оружия. И когда окончится весна, мы пойдем морем на север, высадимся на сушу и повернем на запад. Убьем всех. А когда окончится лето, мы будем уже возле гор и повернем на юг, к теплому морю. Зимой доставят припасы, а с наступлением весны мы двинемся вдоль западного склона гор. К следующей зиме этот вид устузоу прекратит свое существование. Мы не упустим даже одной пары, что смогла бы размножиться в укромном уголке гор. Так, по-моему, следует поступить.

Малсас' внимательно выслушала ее, но сомнения не покидали эйстаа. Возможно ли это? Она поглядела на модель, подумала о бескрайних просторах, о неторопливых стаях устузоу. Неужели их действительно можно уничтожить?

— Их всех следует убить, — вслух ответила она на свой невысказанный вопрос. — Такова наша цель, и этого нельзя забывать. Но разве можно все сделать за следующее лето? Не лучше ли рассылать мелкие отряды, уничтожая стаи по одной? Они попрячутся, уйдут на север, в свои мерзлые земли. Хотелось бы управиться с ними поодиночке. Я сомневаюсь. Разве только армия фарги метлой выметет устузоу из северных краев, навсегда покончит с этой угрозой… А что ты скажешь, Сталлан? — Малсас' обернулась к молчавшей коренастой охотнице. — Ты привыкла убивать устузоу. Хорош ли, по-твоему, план Вейнте? Примем ли мы его?

Сталлан взглянула на огромную модель и привела в должный порядок мысли, чтобы говорить разборчивей.

— Если будет объявлен трумал, устузоу умрут. Я не знаю, сколько войска для этого необходимо. Я не правительница. Я могу сказать только, что трумал окажется успешным, если нас будет много, и чем больше — тем лучше.

В наступившем молчании Малсас' обдумывала сказанное, остальные ждали. Наконец она решительно сказала:

— Трумал, сарненото! Бей устузоу!

Глава 31

— Прости мне, ничтожной, беспокойство, могущественная и утомленная трудами, — нерешительно говорила Крунат, приближаясь к Вейнте.

Та стояла перед моделью Гендаси в полной отрешенности: грядущие бои занимали все ее мысли. На приветствие она ответила машинально и не сразу узнала явившуюся. Да, они прежде встречались, это Крунат, заменившая Сокайн в работах по расширению города. Помощницы ее сооружали модель Гендаси, а Крунат помогала советом. И теперь она стояла перед Вейнте, смиренно, словно нижайшая фарги. Она была великолепным конструктором, хотя всегда придерживалась слишком низкого мнения о своих способностях. Вейнте с трудом оторвалась от своих мыслей и заставила себя говорить вежливо: она была раздражена неожиданным визитом.

— Говорить с Крунат — всегда честь. Чем я могу помочь тебе?

Перебирая прихваченные с собой снимки, Крунат заговорила, выражая смирение каждым движением тела:

— Во-первых, величайшая благодарность тебе, Вейнте, за твои усилия. Снимки, которые приносят птицы по твоей воле, так полезны были при планировании города. Благодарность моя бесконечна.

Вейнте коротким жестом согласилась: она не хотела показывать свое нетерпение. Крунат неторопливо перебирала снимки и говорила:

— К северу от Алпеасака лежат сосновые леса, но песчаные почвы скудны. И я продумывала возможность устройства там грязевых ям для крупных зверей. Поэтому мы сделали много снимков этих лесов, но все они не представляют для тебя интереса. Все, кроме одного. Может быть, и он не слишком интересен, но мы исследуем местную фауну с целью ее дальнейшего использования, и поэтому я велела его увеличить.

Раздражение Вейнте было уже так велико, что она, еле сдерживаясь, молча вырвала снимок из пальцев Крунат, — та даже съежилась.

Но, взглянув на него, Вейнте изменила тон.

— Добрая Крунат, — тепло проговорила она, — ты поступила правильно. Можешь ли ты указать мне на этой модели место, где был получен снимок?

Пока Крунат разглядывала модель, Вейнте вновь посмотрела на снимок. Сомнений не было, на нем был устузоу, который держал в лапах свою дурацкую палку с острым камнем на конце. Эта дура обнаружила важную вещь.

— Вот, Вейнте, снимок был сделан где-то здесь.

Так близко! Конечно же, это всего лишь один устузоу, просто животное, но появление его на юге смущало. Даже тревожило. Он мог быть не один. Эти твари, бывало, убивали иилане возле города. Она подозвала к себе фарги.

— Немедленно позови сюда охотницу Сталлан. А тебе, мудрая Крунат, приношу благодарность, и свою, и всего Алпеасака. Появление этой твари не обещает добра, следует принять меры.

Озабоченность Сталлан оказалась не меньшей.

— Снимок единственный?

— Да, я просмотрела остальные, они неинтересны.

— Этому снимку около двух дней, — проговорила Сталлан, указывая на модель. — Если устузоу продолжают идти на юг, то они или он могут оказаться неподалеку. Что прикажешь, сарненото?

— Удвой караулы в городе. Проверь, чтобы все сигнальные звери были в порядке. Если эти твари приближаются к Алпеасаку, можно ли преградить им путь или уничтожить их?