Ныряльщица Эльденберт Марина

Глава 13

Тайна для двоих

Вирна Мэйс

Я снова падаю в воду, и океан затягивает меня в темный холод глубины. Барахтаюсь, пытаясь вырваться на поверхность, но солнце все дальше, а может быть, это вспышки молний. Даже они гаснут, вода все сильнее давит на плечи, я продолжаю тонуть, несмотря на попытки вытолкнуть себя на поверхность.

— Не с-с-сопротивляй-с-с-сяяя, — странное шипение сквозь толщу воды.

Я дергаюсь, разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с линарией, которая как две капли воды похожа на Ромину. Ее светлые волосы сияют золотом, но глаза пустые и черные, как у К’ярда. Она тянет ко мне руки, сквозь которые проступают черные жгуты жил, я пытаюсь отбиваться и орать, но вместо этого еще глубже ухожу под воду. Чувствую, как ледяные пальцы смыкаются вокруг шеи.

— Не с-с-сопротивляй-с-с-сяяя, — шипит она. — Или я утоплю и тебя, и твоих сестер.

В миг, когда я уже почти теряю сознание, меня ослепляет странная вспышка. Динарию отбрасывает назад, ее глухой визг съедает стремительный водоворот, а я вдруг понимаю, что сейчас дышу под водой. Разворачиваюсь снова и вижу Лэйс: ее глаза широко раскрыты, от пальцев тянутся прозрачные нити.

Стоит ей пошевелить рукой, и подводный мир приходит в движение, он закручивает меня в водоворот, подхватывает и тянет наверх. Глаза сестры неестественно-синие, а зрачок вертикальный.

— Скоро ты все узнаешь, — доносится до меня отголосками эха, прежде чем вода спирает лицо Лэйс, а потом меня выталкивает на поверхность, в ослепительный солнечный свет. Кто-то трясет меня за плечо, и я подскакиваю, больно ударяюсь коленкой о край стола.

— Ай!

— Зачем же так прыгать, синеглазка?

К’ярд, прищурившись, смотрит на меня, с глазами у него все в порядке. Смотрит, впрочем, не только он, но к этому, наверное, пора бы привыкнуть: Лайтнер устроился рядом со мной, и теперь на нас пялится вся аудитория. За исключением Ромины и ее компании, да еще, пожалуй, Хара. Впрочем, последние сидят не вместе, Хар в одиночестве, в центре аудитории, Ромина как всегда на первом ряду. А мы с К’ярдом на последнем. Я специально села подальше, вопрос только в том, зачем сюда сел он.

— Ты что здесь делаешь?

— Вопрос в стиле Вирны Мэйс. Учусь вообще-то, — фыркает он.

— Нет. Здесь, — показываю глазами на соседнее место.

— А. Здесь я бужу тебя и надеюсь на внятный разговор по поводу нашей совместной работы. Но если хочешь поспать, можешь лечь ко мне на колени, я никому ничего не скажу.

Несколько секунд я на него смотрю, потом подхватываю рюкзак и поднимаюсь.

— Мэйс! — рычит он, а потом дергает меня за руку так, что мне приходится сесть. — Нельзя же быть такой…

— Какой? — интересуюсь я.

— Напрочь лишенной чувства юмора.

— Мне как-то не до шуток в последнее время, — пожимаю плечами, — но если ты хочешь… ха-ха-ха.

Кажется, на нас косится Хар: да нет, не кажется. Смотрит в упор, еще и так, словно глазам поверить не может. Здесь происходит что-то, чего я не знаю?

Дальнейшие размышления на эту тему и разговор с К’ярдом прерывает звонок. В аудиторию входит преподаватель, я же достаю тапет и стараюсь не думать про глаза. К’ярда, разумеется, а не преподавателя, который окидывает взглядом собравшихся и говорит:

— Добрый день. Журнал запущен, всех присутствующих прошу отметиться.

Отметить можно только себя, такова уж система Кэйпдора, поэтому здесь схитрить не получится. Либо отмечаешь себя, либо того, кого хочешь выгородить, но мне выгораживать некого. Алетта не отвечает на мои сообщения, на выходных я собираюсь съездить к ней домой. Нам нужно поговорить о случившемся. В том числе о Ромине.

«Ты сегодня опять работала, синеглазка?» — падает сообщение в чат.

«Я работаю каждый день».

К’ярд пихает меня локтем в бок, и когда поворачиваюсь, приподнимает брови. Я пожимаю плечами.

— В прошлый раз мы остановились на…

«Ты в курсе, что человеку нужен отдых?»

«Ты в курсе, что я пришла сюда слушать лекцию?»

«Да брось, все, что он скажет, можно найти в библиотеке. И даже больше».

Я делаю вид, что слушаю преподавателя. Делаю, потому что на тапет падают сообщения.

Мрачный смайл.

Смайл с вытаращенными глазами.

«Однажды ты заснешь, и тебя будет некому разбудить».

Я кошусь на него, но потом перевожу взгляд на преподавателя.

— … пьератназы отличаются…

«Неужели ты совсем обо мне не волновалась?»

Закатываю глаза.

«Ни капельки?»

Смайл с печальным лицом.

«Совсем?»

Признаваться ему в том, что я волновалась, я точно не собираюсь.

«Если тебе так хочется со мной пообщаться, предлагаю делать это предметно. Я прошлась по списку литературы, кое-что набросала, могу тебе показать после лекции».

«Да, Мэйс, покажи мне что-нибудь».

Я присылаю ему озверевший смайл и искренне жалею, что не могу отодвинуться подальше, а еще лучше — пересесть. Не знаю, сколько проходит времени, пока я слушаю про пьератназ и особенности их поведения, когда мне в плечо тыкают перышком.

— Не злись, — шепотом говорит этот… въерх.

Я молчу.

«Мэйс! Хочешь узнать кое-что про океанскую бабочку?»

«Такого, чего я не узнаю в библиотеке, и даже больше?»

«Попробуй меня удивить, Мэйс».

Присылаю насмешливый смайл, а за ним:

«Ты знал, что в истории были случаи, когда раг’аэны возвращались в стаю?»

«Разумеется. А ты знала, что в истории были случаи дружбы человека и раг’аэны? Давно, еще до того, как они перестали подходить к людям?»

«Да, как раз вчера об этом читала».

«Какая та начитанная, Мэйс. Ничем тебя не удивишь».

«И не говори».

Впрочем, кое-чем меня удивить еще можно, я понимаю это, когда мой взгляд падает на тапет, там смайл-океанская бабочка. Нет, в смайле нет ничего удивительного, оно есть в словах К’ярда, который подается ко мне, к самому моему уху и произносит:

— Что ты скажешь, если я тебя с одной из них познакомлю?

После этого он повернулся к кафедре и с самым независимым видом уставился на голограмму пьератназ. Это морское существо напоминало нечто среднее между рыбой, колючим стрелоходом (животным, обитающим в лесах и стреляющимся ядовитыми колючками) и плавучим фонарем. Впрочем, мне сейчас было не до особенностей его сезонного размножения и не до раскрытия жабр.

«Хорошая шутка, К’ярд».

«Это не шутка, Мэйс».

«А у тебя прогресс. Ты уже перестал называть меня синеглазкой».

«Мы все эволюционируем. Ты тоже больше на меня не рычишь».

Мне хочется его стукнуть. Серьезно хочется, но еще больше мне хочется понять: это розыгрыш или нет. Даже если представить, что какая-то раг’аэна подошла к берегу (чего не случалось уже бесчисленное множество лет), как К’ярду удалось об этом узнать? Решил вечерком пройтись по берегу океана, и случайно заметил?

Ага.

Вечерком.

По берегу! Сын правителя Ландорхорна.

Тем не менее в памяти всплывает домишко на берегу, куда меня привел К’ярд, а еще жуткий шторм, с грохотом разбивающий высоченные волны о камни. Недавно я задавалась вопросом, как ему удалось выплыть… что, если с помощью раг’аэны?

Он больше ничего не пишет, просто делает пометки, когда что-то кажется ему интересным, а после звонка мы вместе идем к преподавателю. Он смотрит мои заметки, хмыкает, потом смотрит записи К’ярда, и взгляд его становится уже гораздо более внимательным.

— А вы умеете удивить, ньестр К’ярд, — замечает въерх, его скрипучий голос действительно звучит заинтересованно, глаза за линзами очков смотрят так, словно хотят увидеть гораздо большее.

— То же самое ей говорю, — парень кивает на меня. — Не верит.

— Что ж, продолжайте в том же направлении. Если вам потребуется студенческий абонемент в океанариум…

— Не стоит. Пока, — говорит К’ярд, а пот ом подмигивает мне.

— Что ж, в таком случае удачной совместной работы и до встречи на семинаре.

Из аудитории я вылетаю, с трудом сдерживая рвущиеся с губ вопросы:

— Так это правда?!

Раг’аэна, настоящая океанская бабочка… и я ее увижу?!

— Потише, синеглазка. — Он кивает на обтекающий нас народ, и только ленивый не сворачивает шею, но сейчас мне на это плевать. — Пойдем в столовую.

Это мгновенно отрезвляет, потому что лишних денег у меня нет. На столовую так точно.

— Нет. Я не…

— Я не стану тебя кормить и запихивать в рот котлеты. Посидеть со мной ты, по крайней мере, можешь?

Прищурившись, смотрю на него, но в общем-то, все уже решено.

— Хорошо.

— Вот и чудно.

Откровенность К’ярда не укладывается у меня в голове. Я настолько потрясена, что почти не замечаю, как мы добираемся до столовой, и что столовая, этот ресторанный зал, обрушивается на меня самыми соблазнительными запахами. Желудок мигом напоминает: последний раз я пила и ела в далеком прошлом, но я приказываю ему заткнуться.

— Займи нам столик, — говорит К’ярд, и пока я иду через зал к дальнему окну, у которого еще остались свободные места, в голове крутятся мысли про океанскую бабочку.

Когда до столика остается пара шагов, меня грубо отталкивают в сторону: въерхи, два парня и одна девушка.

— Не успела, калейдоскопница? — интересуется один из них и плюхается на стул.

Девица смеется и занимает соседний, второй парень не стесняется толкнуть меня плечом второй раз. Я с трудом сдерживаюсь оттого, чтобы перехватить его руку и повторить захват, которому меня научил Вартас, когда за спиной разлается голос К’ярда:

— Извинились. Живо.

Один из парней слегка побледнел, второй положил руку на спинку стула.

— У вас плохо со слухом?

К’ярд шагнул вперед, волной силы въерха стул вырвало из-под руки парня и оттащило в сторону. Он шарахнулся назад, девушка и его друг вскочили.

— Оу, — звучный голос Ромины застал меня врасплох. — Лайтнер К’ярд злой. С чего бы?

Ее свита была при ней, включая парня, которого я раньше видела в их общей с К’ярдом компании. Скользнув по мне снисходительным взглядом, она накрутила локон на палец и тут же его отпустила, позволив мягкой пружинкой скользнуть по плечу.

— С того, что никто в Кэйпдоре больше не назовет ни одного человека калейдоскопником. А если назовет, разбираться будет лично со мной. Это понятно?

Акустика в зале была хорошая, поэтому сейчас в столовой повисла тишина. Было слышно как кто-то вздохнул, а кто-то отложил вилку. Не дожидаясь, пока ее нарушит что-то еще, К’ярд поставил подносы на стол и отодвинул стул.

— Все. Представление закончено. Расходимся.

— Не слишком много на себя берешь? — ехидно поинтересовалась Ромина.

— Ровно столько, сколько могу поднять. — Он в ее сторону даже не взглянул, и лицо Д’ерри исказилось от злобы.

— Скоро в твоем окружении останутся одни калейдоскопники. — Она выделила последнее слово. — Что ты будешь делать тогда?

Пол под ногами Ромины буквально разлетелся крошкой, каменная пыль взметнулась ей в лицо и на волосы, от волны прокатившейся по залу силы потемнело перед глазами. Д’ерри с визгом отпрыгнула в сторону:

— Сумасшедший!

— Следи за своим окружением, — холодно произнес К’ярд, а потом повернулся к замершим въерхам.

— И-и-извини, — пробормотал парень и вместе с друзьями испарился из поля зрения с такой скоростью, которой мог позавидовать гоночный эйрлат. Ромина с компанией двигалась к выходу более достойно, но учитывая, что они все были в пыли, от кончиков некогда начищенных туфель до волос, это достоинство выглядело сомнительно.

— Ну? Чего стоим? — поинтересовался К’ярд, глядя на меня. — Падай, пока я не заработал несварение на нервной почве.

На подносах оказалось столько еды, что я вскинула брови.

— Извини. Забылся и взял на двоих.

Я покосилась сначала на него, потом на пол.

— У тебя проблем не будет, забывчивый?

— Так ты все-таки за меня волнуешься? — Он широко улыбнулся и подвинул ко мне еду.

Я отодвинула поднос.

Он подвинул обратно.

Я сложила руки на груди.

— Зачем ты это сделал?

— Затем, что меня достало это отношение к людям.

Я открыла рот, и К’ярд угрожающе поднял булочку.

— Знаешь, если я заткну тебя этим, мне даже выговор не сделают.

От такого заявления я слегка опешила, если не сказать больше.

— А если я откушу тебе палец?

— Ну, тогда выговор ждет тебя. Но прежде чем мы займемся членовредительством, давай обсудим то, о чем говорили на паре.

Мне как-то разом расхотелось с ним спорить.

— Это правда? — спросила я. — Ты с ней знаком?

— С ней… с ним, — он пожал плечами. — Да.

— И… давно?

— Давай об этом поговорим завтра. Когда поедем знакомиться.

Я глубоко вздохнула.

— Ты же свободна завтра, Мэйс? — Он пристально на меня посмотрел.

— Почему ты вообще рассказал мне о ней?

— Потому что я тебе доверяю. И вообще, ешь. А то я себя чувствую, как в музее. Экспонатом. Или как в том заведении для извращенцев, которые таскают худеньких мальчиков и девочек в ресторан, чтобы их накормить, потому что сами на диете.

— Вообще-то это ты решил меня накормить.

— А я тот еще извращенец.

Я поперхнулась, но все-таки потянулась к тарелке. Поняла, что сидеть и смотреть как он ест, бессмысленно. Запахи сводили с ума, это было форменное издевательство. Успокоив себя тем, что зарплата в «Бабочке» позволит мне заплатить за этот обед, взяла еще булочку, и с наслаждением принялась за еду.

Глава 14

Потому что — это не причина

Вирна Мэйс

— Неплохо выглядишь, — заявляет Митри, когда приходит на кухню.

Сестра что-то жует и вообще настроена благодушно, а это значит, что вчера вечером у нас дома опять побывал Вартас. В общем-то, я уже смирилась с тем, что он проведывает сестер и иногда приносит еду: завтра у нас снова занятия по самозащите, и надеюсь, они пройдут лучше, чем в прошлый раз. Как показывает практика, если выспаться (сегодня я вернулась из «Бабочки» и дрыхла до обеда), настроение становится немного лучше, и я могу адекватно взаимодействовать с окружающим миром. А еще слышать большую часть из того, что мне говорят.

— Так, что у нас…

Я открываю шкафчик, и вижу, что Вартас у нас точно был: продуктов хватит на пару-тройку дней. Митри пожимает плечами, усаживается на стул и подгибает под себя ноги.

— У тебя стрелка неровная.

— Да?

— Ага.

Посмотреться в мутное стекло шкафчика — задача сложная, но мне это удается. Краситься я умею еще паршивее, чем драться, но этому меня учить некому.

— Вчера не только Вартас приходил, кстати, — говорит Митри, а я замираю вместе с хлебцами. — Еще какой-то мужик из социальной службы. Просили тебе передать, что о сестрах надо заботиться лучше.

Я оборачиваюсь.

— Митри, я тебе говорила — не открывать дверь посторонним?

— А я и не открывала. Он через дверь передал.

Через дверь? Социальщик?

— Что? Что конкретно он сказал?

Митри приподняла брови.

— Так и сказал: о сестрах надо заботиться лучше. Особенно когда живете на побережье.

Есть мне больше не хочется, равно как и выглядеть красивой. Первое, что я делаю, когда иду в ванную — стираю проклятые стрелки, а потом еще долго оттираю краску с нижних век. Мне нельзя ехать с К’ярдом, мне нужно вызвонить Вартаса и узнать, сможет ли он забрать девчонок на время, пока я буду в «Бабочке». Оставлять их здесь не вариант, даже с ним — Вартас крут, но…

Глядя в истертое царапинами зеркало, я понимаю, что у меня совсем не осталось времени. К’ярд предлагал за мной заехать, но я сказала, что встретимся в центре, а до центра мне надо еще добраться. Поэтому вылетаю в спальню, хватаю тапет и пишу ему сообщение: «У меня сегодня не получится. Прости».

Да, я знаю, как это выглядит, и представляю, что он может подумать, но мне сейчас не до этого. Объясню потом, или в Кэйпдоре после выходных. Может, у меня паранойя, но лучше перестраховаться, чем однажды вернуться домой и не обнаружить девчонок. Я думала, что у меня есть время, но судя по всему, его у меня нет.

Влетаю на кухню прямо с тапетом:

— Мит, когда он приходил?

— Вечером. Около двадцати одного.

Едха с два это паранойя, социальщики не ходят по домам в такое время. Да что там, они вообще по домам не ходят, с той минуты, как Лэйс оформила тройное опекунство, к нам ни разу никто не заглядывал. Пока что это просто предупреждение, но что будет дальше?

Набираю номер Вартаса, но он не отвечает.

Набираю снова — бесполезно.

— Эм… — Митри вскидывает брови. — Ничего не хочешь мне сказать?

— Ничего! — рявкаю я, но тут же глубоко вздыхаю. — Д’ерри выставляет все так, что она тут ни при чем. Она знает, что у меня есть вы, и я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Митри приоткрывает рот.

— Ты… ты это сейчас серьезно? Ты не хочешь пойти к политари?

— С чем? С тем, что к нам приходил представитель социальной службы и советовал мне лучше о вас заботиться?

Швыряю тапет на стол так, что он чудом остается в живых, плотно сжимаю губы.

— Собери вещи. Свои и Тай, пока поживете у Вартаса.

— А школа?

Школа! Вот же хидрец!

— Я что-нибудь придумаю. Мит, просто послушай меня и просто собери вещи, хорошо?

Как ни странно, сестра больше не возражает. Поднимается тут же, разве что спрашивает:

— Что мне сказать Тай?

— Скажи, что это игра такая. Не знаю… что нам придется пожить у Вартаса, пока, какое-то время, и…

— Ладно. Я что-нибудь придумаю, — сестра касается моей руки, а потом уходит.

Я же снова набираю номер Вартаса и снова натыкаюсь на тишину. Засосало его там в разлом, что ли? Все, что мне остается — кусать губы. Ехать к нему просто так не вариант, если его нет дома, я застряну в центре с сестрами. Приходится сделать глубокий вдох, потом глубокий выдох.

Все хорошо, Вирна. Все будет хорошо.

До вечера еще уйма времени, Вартас объявится, и…

Зачем-то открываю чат с К’ярдом: сообщение прочитано, ответа нет. Сейчас совершенно не время об этом думать, но я почему-то думаю. О том, что совершенно по-идиотски хотела увидеть бабочку, и… ладно, будем честны, хотела увидеть его. Иначе не сидела бы сейчас как дура в платье Лэйс, подхваченном булавками изнутри. У Лэйс размер больше моего, но булавки в общем-то это неплохо маскируют, если подсобрать ткань в нужных местах.

Шить я умела исключительно потому, что на новые вещи не всегда были деньги, но шить, разумеется, было некогда, поэтому получилось так, как получилось. В общем, надо пойти переодеться.

Я стерла помаду ладонью, и тут же об этом пожалела: она размазалась по руке густым слоем. Выругавшись, поднялась и подпрыгнула: в дверь постучали с такой силой, с какой мог бы постучать ураганный ветер. Однажды во время шторма у нас сорвало ставни: с таким грохотом, от которого даже Лэйс подскочила. Потом мы в темноте (на время урагана электричество на Пятнадцатом вырубают) выясняли, что случилось, но пока я думала, что к нам кто-то ломится, успела несколько раз облиться холодным потом.

Сейчас, к слову, тоже.

Хотя вряд ли группа поддержки Ромины работает посреди бела дня. Эта мысль меня отрезвила и заставила подойти к двери и поинтересоваться:

— Кто?

— Едх в пальто, — донеслось рычащее с крыльца. — И если ты сейчас не откроешь, Мэйс, твоей двери хидрец.

Я так офигела от подобного заявления, что даже открыла дверь. К’ярд стоит на пороге: глаза сверкают, и в них клубится сила, та самая, которой он вроде как лишился, ага. На миг даже показалось, что меня просто в очередной раз бодренько развели, но потом я вспомнила его темный взгляд.

— Зачем ты здесь? — поинтересовалась я, выходя на крыльцо: для этого пришлось подтолкнуть К’ярда в грудь, и судя по всему, он прифигел не меньше меня. — Я, кажется, сказала, что не смогу с тобой поехать сегодня.

— Почему?

— Потому что, — ответила, надежно подпирая дверь спиной.

— Тебе никто не говорил, что «потому что» — это не причина?

— «Потому что» — вполне причина, когла не хочешь ничего объяснять.

— Да ну?

Прежде чем я успела что-то сказать, меня рывком отодвинули в сторону, как малька, после чего распахнули дверь и шагнули в дом.

— Эй! — крикнула я, врываясь следом за ним.

— А? — К’ярд обернулся, огонь в глазах разгорался все ярче. — Ты что-то сказала?