Ныряльщица Эльденберт Марина
Особенно предвкушая реакцию синеглазки, когда она увидит, куда мы идем. Точнее уже пришли.
— Что это? — В ее глазах шок пополам с недоверчивостью, когда мы входим в небольшой зал, с голографическими подводными обитателями на стенах, с фонтанчиками и ступеньками, на которых можно сидеть.
— Добро пожаловать в детский бассейн! — объявляю я.
Щеки Вирны снова загораются, но на этот раз явно от гнева.
— Ты смеешься надо мной?
— Ничуть, — сейчас я абсолютно серьезен.
— Я давно не ребенок!
— К счастью для меня.
Она разворачивается чтобы уйти, но от меня уйти не так просто. Я перехватываю Вирну за широкий рукав халата, снова притягиваю ее к себе и утыкаюсь подбородком ей в макушку.
— Ты не научишься плавать, пока не научишься управлять своим страхом. А для этого тебе нужно перестать бояться воды, то есть привыкнуть к тому, что вокруг вода. Самое большая глубина в этом бассейне один валл, поэтому это идеальное место.
Девушка в моих объятиях не желала расслабляться, хотя я исчерпал все свои объяснения и аргументы. Остался только один:
— Доверься мне.
Мэйс молчала, а я ждал, и наконец-то дождался: она заворочалась в своем безразмерном халате и повернулась ко мне лицом.
— Хорошо, — кивает она. — Что делать?
— Для начала снять это безобразие, — указываю я на халат. — И не смотри на меня так! Это не я придумал, что в халатах в бассейн нельзя. В смысле, можно, но научить тебя плавать в халате мне будет сложнее!
Вирна тихо вздыхает и быстро выворачивается из своей белой раковины, а я теряю дар речи. Потому что ее соблазнительную фигуру прикрывает только две полоски достаточно скромного купальника. Я видел девчонок в бикини и без, но почти обнаженная Мэйс… К такому я не готов! Светлая кожа с легкой россыпью веснушек, небольшая, но упругая грудь, сильные бедра и стройные ноги. От одного взгляда на нее по венам вместо крови устремляется огонь, не имеющий ничего общего с силой въерха.
— Что? — говорит она. — Что-то не так?
— Твои веснушки настолько соблазнительны, что я забыл шутку, — признаюсь честно.
Вышеупомянутые веснушки становятся ярче, когда Вирна краснеет. Причем непонятно от чего больше: смущения или гнева. Она ударяет меня по плечу кулаком, обходит меня и идет к бассейну.
Не верит? Ну и пусть! Я, между прочим, душу ей изливаю.
В бассейн велет лестница с широкими ступенями, но Мэйс замирает возле нее, поднимает на меня глаза, когда я останавливаюсь рядом.
— Чтобы научиться плавать, для начала нужно войти в бассейн. Вперед! Тут совсем не глубоко.
— А ты?
— Я иду с тобой.
— Разве тебе можно? Тут много воды.
— Мне все сложнее делать вид, что я не замечаю, как ты обо мне беспокоишься.
— Я серьезно, Аайтнер!
Взгляд у нее становится такой, будто она хочет столкнуть меня с лестницы, и вовсе не с этой.
— Бассейн не причинит мне вреда, Вирна, даже если я останусь здесь жить. Помнишь, я говорил? Силы въерха забирает только стихия. Река. Море. Океан. Океан самый сильный, поэтому по мне так тогда ударило. Пойдем!
Я подаю ей раскрытую ладонь, за которую Вирна цепляется изо всех сил. С одной стороны хорошо — она наконец-то мне доверяет, с другой не очень, потому что мы не вошли воду даже по щиколотку.
— Смотри, силам въерхов не страшны бассейны, а значит, ты тоже можешь быть спокойной.
Мы делаем шаг, потом еще шаг, преодолевая ступеньку за ступенькой, пока ступеньки не заканчиваются. Здесь уровень воды мне по колено, а миниатюрной Мэйс — примерно до середины бедра. Но взгляд ее направлен вперед, на глубину. Повезло еще, что сейчас достаточно поздно, днем любой детский бассейн напоминает коралловый риф для мальков. Я помню это из собственного детс тва и со времен, когда пытался научить плавать Джубо. Круто, что щедрые чаевые администратору открывают любые залы, но Вирне необязательно знать, что сюда никто не войдет.
— Стоим, — говорю я. — Проверяем уровень воды. Глубоко?
— Нет, — качает головой Мэйс.
— И волн нет. Штиль. Полный.
— Какие волны в бассейне? — усмехается она. Хороший знак.
— Никаких! Это его главное преимущество. А теперь закрой глаза. Закрывай, не бойся.
Вирна с неохотой подчиняется, а я с трудом подавляю желание поцеловать ее. Но если я поцелую ее так, как хочу, из детского бассейна нас точно попросят: камеры никто не отменял.
— Зачем это? — спрашивает она.
— Чтобы лучше измерить температуру воды. Тепленькая?
— Очень. В обычном бассейне вода гораздо прохладнее.
— Сплошная дискриминация по возрасту!
Она закусывает губу, чтобы сдержать смех.
— Теперь садимся, — командую я, подхватываю Мэйс и заставляю ее опуститься в воду. — Глаза не открывать! Вот, представь, что ты просто принимаешь горячую ванну. Никаких бассейнов, никаких глубин, никаких надоедливых детей. Просто почувствуй воду.
Оказавшись по грудь в воде, Вирна вся будто деревенеет и начинает тяжело дышать, но старательно выполняет все мои указания и доверчиво прижимается ко мне. Ладно, прижимается — не то слово, она сжимает мои предплечья так, что не уверен, что смогу ее от себя отцепить. Мне и не хочется этого. Поэтому будто случайно притягиваю ее ближе.
— Сиди здесь и привыкай к тому, что она тебя обтекает. Что она вокруг.
— Ты точно учитель плавания?
— Вообще-то, я учитель любви, ты плохо слушала. Но и плавания по совместительству.
— А сейчас уже можно открыть глаза?
— Можно, — говорю и снова тону в глубине взгляда синеглазки. — Поплыли?
— Куда? — В ее голосе мелькает паника.
— В другой конец бассейна.
— Я не могу, Лайт!
— Люблю, когда ты меня так зовешь, но сейчас со мной ничего не сработает.
— Даже если я тебя поцелую?
Едх!
— Это подлый прием!
Я действительно над этим раздумываю, а у нее вырывается нервный смешок.
— Разыгрываешь меня? — прищуриваюсь я. — Один валл, Вирна.
— Это мой рост.
— Я выше тебя и буду рядом.
— Меня уже раз десять вылавливали из бассейна.
— Так чего ты боишься? Что случится нечто противоположное?
— Ничего я не боюсь, — шипит Мэйс и гребет в сторону крайнего бортика. Плыть у нее не получается, так как глубина здесь слишком детская, но, кажется, с тем чтобы почувствовать воду, она справляется, и вообще входит во вкус. Последние валлы бассейна вообще просто шагает по дну.
Я иду следом и стараюсь не пялиться слишком уж откровенно на ее спину и ягодицы. Едх знает, как это сложно! Особенно в такой прозрачной воде.
Вирна доходит почти до конца, но замирает у предупреждающей линии.
— Ты меня обманул! Глубина бассейна один и четверть валла!
— Я не знал, — признаюсь. — В этом центре я впервые. Но так даже лучше. Идем! Я буду крепко стоять на полу и держать тебя.
Мэйс колеблется долю секунды, а потом все-таки хватается за мою руку. Я вытаскиваю ее на глубину, и тогда она крепко зажмурившись ныряет в мои объятия, обхватывая меня руками и ногами.
Дыхание перехватывает, но вовсе не от того, что Мэйс сильно меня сдавливает, а от того, что ее близость расплавляет мозг и заставляет забыть обо всем. К такому я точно не готов. К ощущению ее кожи всей кожей, к аромату цветочного шампуня, к жару ее тела.
Она прижимается ко мне так доверчиво, что хочется защищать ее от всего мира, но еще больше хочется коснуться нервно бьющейся венки на ее виске. Губами. Что я и делаю. Вирна замирает в моих объятиях, но видимо считает, что глубина бассейна опаснее меня.
Это явный прорыв в наших отношениях!
Я могу стоять так бесконечность, пусть даже просто стоять и держать ее в объятиях — невыносимо. Но все-гаки мы здесь не за этим, потому что если Мэйс прижмется еще теснее, то в полной мере ощутит, как сильно мне невыносимо.
— Тебе лучше отпустить меня, если хочешь продолжать уроки плаванья, — говорю шепотом спустя несколько минут. — Если мы переходим на курс любви, то оставайся как есть.
Последние слова срабатывают, Мэйс ослабляет хватку… и идет ко дну. В смысле отпускает руки и изображает камень, соскальзывая вниз. Но я, конечно же, подхватываю ее раньше, чем она успевает с головой уйти под воду, и вытягиваю наверх.
— Что это только что было? — спрашиваю. — Ты решила сразу утопиться и так и не узнать про мои чудесные уроки?
— Идиот, — говорит она, но в ее голосе чувствуется обреченная усталость. — Так каждый раз, когда я приближаюсь к бассейну.
— Тут же рядом бортик, не говоря уже обо мне.
— Знаю, но у меня просто темнеет перед глазами.
Представляю, чего стоит Мэйс признаться в своей слабости. Поэтому перехватываю ее по-другому, заставляя лечь спиной на воду. Она ойкает, но цепляется за мои руки.
— Держу, — обещаю я. — И ни за что не отпущу.
— Я знаю, — отвечает она, глядя мне в глаза, и этот взгляд, кажется, пробивает мне ребра и достает до самого сердца.
— Закрой глаза и постарайся расслабиться, как делала это в самом начале. По сути, ничего не изменилось. Бассейн тот же самый. Вода тоже. Тебе нужно научиться держаться на воде, понять, что она тебе не враг. Вот так. А теперь представь, что ты морская звезда, и сделай как они!
Вирна выполняет все мои указания, и напряжение из ее тела потихоньку уходит. Она привыкает к воде, а заодно к моим прикосновениям. Я же кайфую от того, что касаюсь ее. От того, как Мэйс дрожит под моими пальцами.
Потом я отвожу Вирну туда, где она может стоять, и показываю, как правильно грести.
— Кто учил тебя плавать?
— Тренер, которого нанял мой отец. Но его методы были менее щадящими.
— Методы тренера?
— Нет, отца.
Я ухожу с этой темы и рассказываю, как учил плавать младшего брата.
— Ты мой второй ученик, — заявляю серьезным тоном. — И ты обязательно должна поплыть. Чтобы меня не лишили преподавательской лицензии.
Мэйс смеется, и я обожаю ее смех, но отвечает не менее серьезно:
— Я поплыву. Ради Эн.
Мы выходим из бассейна, когда уже окончательно замерзаем. Я заворачиваю Мэйс в халат и нехотя отпускаю. Длинный коридор до женских раздевалок сейчас кажется невероятно коротким, и расставаться с ней категорически не хочется. Даже на каких-то минут тридцать-сорок, пока Вирна будет принимать душ и сушить волосы. Впрочем, душ мне сейчас и самому в тему. Прохладный. Туда я быстро и направляюсь, чтобы успеть встретить Мэйс в холле возле раздевалок.
— Я рад, что ты доверилась мне. — Говорю, когда она выходит.
— Спасибо, что помогаешь.
— У меня в этом свой интерес.
— Эн?
— Нет, — качаю головой. — Я надеюсь, что ты поймешь, как со мной хорошо, и ответишь «да».
Она шагает вперед и запрокидывает голову, будто вот-вот встанет на носочки и поцелует меня. Я шагаю ей навстречу и заключаю в объятия, но Вирна только упирается руками в мою грудь.
— Не дави на меня, Лайтнер К’ярд.
— Я само терпение, — мысленно вздыхаю, потому что этого самого терпения сейчас почти не осталось. Ладно, пока есть «почти», будем держаться за него, поэтому сейчас я киваю и говорю: — Идем.
Глава 31
Подруги
Вирна Мэйс
Мне было не привыкать, что на меня все пялятся, особенно когда я появляюсь в обществе К’ярда. Правда, сегодня все пялились на нас с Кьяной, пока мы работали в библиотеке. Чувство было такое, что встала вся работа, и «Ум. Знание. Сила» Кэйпдора тщетно силились понять, что такого в калейдоскопнице, с которой дружат представители самых известных семей Ландорхорна. Что касается дружбы, я, если честно, была не уверена, потому что наши с Лайтнером отношения дружбой можно было назвать с большой натяжкой.
Чем они являлись по-настоящему, я старалась не думать, особенно принимая во внимание тот факт, что вчера меня довезли до дома, а потом еще полночи сидели у меня в гостях на старенькой кухне, и только когда я начала засыпать, К’ярд согласился, что завтра у нас занятия и ушел.
В общем, да.
— Да, — эхом моих мыслей отозвалась Кьяна. — Кажется, Н’етх был прав.
— Да, — подтвердила я с умным видом. На всякий случай, потому что обычное мое состояние «Вирна ушла в себя» сейчас демонстрировать не хотелось. Ну и потом, Н’етх плохого не посоветует.
— Похоже, придется ехать в Центральную библиотеку Ландорхорна, — сказала Кьяна, — здесь толком ничего нет. Ничего необычного, я имею в виду.
— Ничего, — подтвердила я.
Кьяна отключила библиотечный тапет и неожиданно улыбнулась:
— Как прошло?
— Что?
— Ну, занятия в бассейне. Ты куда-то так внезапно исчезла… Мы с Харом вас так и не дождались.
Я почему-то подумала о том, что ей мне хочется рассказать. Это было непривычно, учитывая, что я ни с кем не делилась ничем, даже с сестрами, но наверное, мне стоит начать.
— Мы были в детском, — сказала я, закрывая книгу и тоже отключая тапет.
— В… детском? — Темные широкие брови Кьяны приподнялись.
— Да, я…
Я хотела сказать, что боюсь воды, но в этот момент к нашему столу приблизились Ромина, Алетта и компания. Родрес, кажется, там маячил приставным навигатором, потому что был сейчас единственным парнем среди цветника дочери судьи.
— О, занимаетесь, — улыбнулась Ромина. — Какие вы молодцы!
— Занимаемся. — Голос Кьяны схолоднул на несколько градусов.
— Или уже закончили? — Ромина посмотрела на меня. — Вы, кажется, вместе работаете над темой лиархов и въерхов?
— Потрясающая осведомленность, — Кьяна поднялась. — Вирна, идем.
— Фу, как грубо. — Ромина намотала длинный локон на палец. — Вирна, ты теперь ходишь за всеми, кто дружит с К’ярдом?
Кьяна открыла было рот, но я ее опередила.
— Я хожу исключительно со своими друзьями, — ответила я. — Но ты, наверное, не в курсе, что это такое, да?
Лицо у Ромины вытянулось, ощущение было, что она сейчас зашипит, но я не стала этого дожидаться. Подхватила сумку, взяла Кьяну под руку, и мы вместе пошли к дверям.
— Прости, — сказала я, когда мы оказались в коридоре, — я просто вышла из себя.
— О чем ты? — Она посмотрела на меня. — За что прости?
— За то, что назвала тебя своей подругой.
— Вирна, ты самая необычная девушка, которую я знаю. — Кьяна покачала головой. — Впрочем, мне давно пора к этому привыкнуть. Я буду рада, если мы станем подругами. И если честно, мне очень понравилось, как ты ее отшила.
— Правда?
— Правда. Это было круто! — Она подняла палец вверх. — Сейчас переоденемся, и я спрошу у Хара, сможет ли он нас отвезти.
Не смог. У них с К’ярдом было военное дело, и прогуливать его было чревато: преподаватель там, по словам Кьяны (из рассказов Хара), просто зверь. И если лиабиолога можно было назвать просто старым вредным занудой, то тот, адмирал по званию, строил всех так, что мало не покажется.
— Я думала, у тебя есть эйрлат, — сказала я, когда мы прошли по центральной дорожке к выходу.
— Нет, мне не нравится водить.
— Вообще?
Кьяна покачала головой.
— Я очень рассеянная, а на магистрали это может плохо закончиться.
— Ты?! Рассеянная?! Ни за что не поверю!
Она рассмеялась.
— Да, видимо, когда я сажусь за рогатку, какой-то участок моего мозга просто выключается.
Смеясь и болтая, мы дошли до станции гусеницы. Благо, здесь даже ехать было недолго: всего четыре остановки на север — и мы на месте. Центральная библиотека Ландорхорна занимала несколько кварталов, и, лаже при полной автоматизации во всех учебных заведениях, здесь хранились настоящие, бумажные книги! Я раньше видела их только на картинках, поэтому при мысли о том, что увижу по-настоящему, мое сердце забилось чаще.
— К’ярд передает тебе привет, — сказала Кьяна, вынырнув из тапета.
— Передай ему тоже.
— Сама передай, — фыркнула она и плотнее запахнула пальто.
Очередной порыв ветра ударил колючим холодом, и мы с радостью ринулись в раскрытую пасть двери гусеницы. Впрочем, ринулись — слабо сказано. Нас туда внесло собравшимся на станции потоком (вторая половина дня, обед, час пик), и плотно запечатало где-то в сердцевине вагона.
— На «Зиэйн скай» должно стать попроще, — сдавленно выдохнула Кьяна, прижимая к груди тапет. Хотя по сути, даже отпусти она его, вниз ему упасть не грозило: нас сдавило со всех сторон, как сэндвич под прессом.
— Надеюсь, — я улыбнулась.
— Да точно, там много народу выходит.
— Ты часто катаешься на гусенице?
— Постоянно. — Кьяна закусила губу и подтянула пальто, которое уехало вслед за пробивающимся к выходу парнем.
Я хотела спросить, как так вообще получилось, но решила не забегать вперед. Все-таки это слишком личный вопрос, а мне казалось, что наши отношения и так развиваются слишком стремительно. Равно как и отношения с Лайтом.
С Лайтнером, Вирна! С Лайтнером.
И ничего у нас не развивается, потому что…
«Сама передай».
Благо, мы сейчас ехали, сплющенные с разных сторон, и наделать глупостей (читай, залезть в тапет и отправить ему сообщение) мне не грозило. Хотя очень хотелось.
И что дальше?
Я так привыкла оценивать все с позиций «И что дальше?», что совершенно забывала про сегодняшний день. Про то, что могу быть счастлива здесь и сейчас, в эту минуту. А я ведь могу, правда? Стоит закрыть глаза и позволить ему себя поцеловать, и мир перевернется. По крайней мере, лля меня. Что будет потом, я не знаю, но так ли уж важно это «потом»?
На «Зиэйн скай», станции, где находилась самая известная высотка Ландорхорна, народу и правда стало поменьше. Ее острие вонзалось в серое небо, исчезая за распоротой тяжестью облаков. Смотровая площадка сейчас явно была не востребована, а вот само здание, ставшее музеем и хранящее в себе сотни исторических символов Раверхарна со всего мира, было и остается легендой. Оно символизирует нерушимый рубеж, мощь въерхов, оберегающих наш мир, и вечером здесь включается голограмма — пенящиеся волны, яростно бьющиеся о ее стены.
Красиво… наверное. Я это видела только на картинках, как и книги, а картинки для меня никогда не передавали и сотой части того, что я могла увидеть вживую. Для меня с детства важно было видеть все своими глазами, а еще лучше — чувствовать. Стоять и смотреть, прикасаться, ловить мгновения, когда захватывает дух.
— Наша! — воскликнула Кьяна.
И мы почти беспрепятственно выскочили на станцию и направились к ведущим вниз лифтам.
— Вирна, у меня к тебе не совсем обычный вопрос, — неожиданно произнесла она. — Мне неловко об этом говорить, но сейчас навалилось дикое количество учебы, и… в общем, мне пришлось отказаться от полной подработки, поэтому я скорее всего не смогу оплачивать квартиру, которую сейчас снимаю, сама. Может, ты захочешь снимать ее вместе со мной? Там как раз есть две комнаты.
От такого я на миг опешила. То есть мне, разумеется, было понятно, что мы вместе делаем курсовую, и вместе ездим в библиотеку, и лаже вместе ходим в бассейн, но…
В бассейн.
— Кьяна, — сказала я. — Тебя К’ярд попросил? Только честно.
— Вообще-то, — она посмотрела на меня своими темными, цвета крепкого льяри, глазами, — да. Но это не отменяет того, что я только что сказала. Мне действительно придется оставить одну из подработок, и квартиру снимать станет достаточно напряжно. А я не хочу оттуда уезжать, она мне нравится.
— Ты подрабатываешь?! — теперь уже я удивилась по-настоящему.
Ладно, пусть даже Кьяна всерьез приглашает меня на пару снимать жилье, но въерха — и подработка? Въерха, у которой в друзьях К’ярд и Хар, а отец… кто же у нее отец? Фамилия М’эль точно мелькала в СМИ и упоминалась в новостях. Если бы мне еще было до новостных сводок и запоминаний. В то время, когда она мелькала, я даже представить не могла, что вот так буду идти рядом с Кьяной и разговаривать о совместном съеме жилья.
— Да, — она усмехнулась. — Так бывает, когда живешь одна и сама себя обеспечиваешь. В общем, я не настаиваю, но подумай, Вирна. Мне все равно придется искать соседку. А вот и библиотека.
Здание библиотеки напоминало о нашей истории: старинное, заново отстроенное в стиле старых монументальных и невысоких зданий. Здесь было всего четыре этажа, зато растягивались они на несколько кварталов. Белый мрамор и колонны, поддерживающие тяжелую крышу, широкие ступеньки и массивные перила в темных и рыжих прожилках. Со стороны казалось, что это здание сошло со страниц учебника по истории или каким-то чудом перенеслось в Ландорхорн из другой эпохи. Последнее, в принципе, было ближе всего. Если не ошибаюсь, этому зданию лет двести, и оно периодически реставрируется.
Я вместе с Кьяной поднимаюсь по ступенькам, отражающим стук ее каблучков. У меня при мысли о каблуках только одна ассоциация: «Бабочка», и я искренне счастлива, что сейчас могу ходить в кроссовках. Пусть даже они старые и потрепанные, но они мои, нигде не жмут и не натирают.
Холл библиотеки раскрывается над нашими головами куполом, сквозь витражное стекло не видно серого неба, цвета витражей погасшие, даже несмотря на подсветку. Охрана провожает нас взглядами, но когда мы проходим через сканирующие капсулы, тут же теряет всякий интерес. Мы останавливаемся у интерактивного стенда, и Кьяна вызывает карту.
— Нам нужен десятый зал, — говорит она. — Н’етх дал мне свой абонемент и два пропуска, так просто туда не попасть.
Судя по дарящей здесь тишине, никто особо и не стремится. Потому что в холле пустынно, и пока мы идем по длинным просторным коридорам с высокими потолками, по пути нам тоже никто не встречается. Кроме робота-уборщика: он проезжает, собирая невидимую глазу пыль, если такая здесь есть, конечно.
Десятый зал встречает нас массивными дверями, которые тоже сделаны под старину. Их довольно тяжело открывать вручную, но сразу за ними мы оказываемся в царстве приглушенно света, шороха, тишины, и… странного запаха. Этот запах мне не знаком, но он витает в воздухе, такой приятный, умиротворяющий, как уютные посиделки под теплым пледом. Он здесь повсюду, но понять, что является причиной, я не успеваю, мы уже подходим к стойке, за которой сидит мужчина. Считывающее устройство, вмонтированное в стойку, кажется чужеродным.
Библиотекарь — въерх. И он неодобрительно на меня косится, после чего переводит взгляд на Кьяну, которая прикладывает абонемент к сканеру.
— Риардан Н’етх, — мужчина снова переводит взгляд на меня. — Студентки Кэйпдора, значит.
— Да, — Кьяна достает свою карточку, и я следую ее примеру.
— Передайте ему, что со следующего месяца попасть сюда по абонементу преподавателя студентам станет невозможно, — хмыкает въерх. — Так что ваши пропуска станут недействительны.
— Почему?
— Новые правила, — он кивает. — Придется оформлять абонемент на каждого.
— Даже студентам Кэйпдора?
— Особенно студентам Кэйпдора. Как пользоваться картотекой показать?
— Благодарю, я умею.
Мы с Кьяной идем к интерактивному стенду, который тоже выбивается из атмосферы этого места. Бесчисленные полки с книгами справа и слева, деревянные ступеньки, ведущие в зал, и столы, большинство из которых заняты.
— Надо будет по максимуму взять все, что сможем, сегодня, — говорит она. — Подозреваю, что они хотят закрыть доступ студентам, я пыталась оформить сюда личный абонемент, но не смогла. Такие заморочки и бюрократия, что проще было взять отцовский абонемент и разовый пропуск.
Мне вся эта система незнакома и непонятна, равно как и то, зачем закрывать доступ студентам.
— Почему?
— Возможно, неаккуратно обращаются с книгами. — Кьяна быстро находит литературу, которая нам нужна. — Секции 214, 219 и 311.
Зал не просто большой, он огромный. Это я понимаю, пока мы идем до нужных нам полок, а потом еще поднимаемся на огромных механических подъемниках. Собираем нужные книги (их всего шесть), и возвращаемся к библиотекарю. Тот сканирует штрих-код на каждой и поясняет:
— Обработаны специальным составом для сохранности. Пальцы не слюнявить, в лучшем случае покроетесь красными пят нами. Обращаться бережно, иначе ваш преподаватель не расплатится. После того, как закончите работу, книги приносите мне на проверку, — подтверждая свои слова, он забирает абонемент Н’етха.
Мы идем в поисках свободного стола, и тут я вдруг понимаю, откуда исходит запах. Подношу книги, которые взяла, к носу. Осторожно принюхиваюсь…
— Это запах старой печати. — Кьяна тихо смеется. — Но ты смотри, осторожнее. Они пропитаны особым составом, еще покроешься красными пятнами.
— Главное, чтобы шерсть не выросла.
Она плотно сжимает губы, чтобы не рассмеяться в голос, а за углом в зале, в самой темной его части, все-таки находится свободный стол. Здесь есть и своя отдельная лампа-светильник, которую мы включаем.
— Давай так: чтобы получилось быстрее, ты смотришь эти три книги, а я свои. Потом меняемся.
Читать бесплатно другие книги:
