Шайка идиотов Веллер Михаил

Постмаркс

Соответствие социальной структуры общества и уровня развития технической и промышленной базы – есть взаимообусловленное единство двух аспектов одного явления, и устанавливается не параллельно даже, но совместно и воедино. Единство производительных сил и производственных отношений – так это называется в марксистской экономике.

И рабовладение, и феодализм, и капитализм – это единство материальной базы и управленческо-координационной структуры с ее социальной иерархией. Как телу и его функциям соответствует мозг определенного размера и формы, управляющий всеми функциями тела – так материально-производственной системе социума соответствует оптимальная координационно-управленческая иерархия, управляющая всем ее функционированием.

Более того: в социальном устройстве системы нерасторжимо связаны все культурные аспекты: одежда, искусство, этика и эстетика, ментальность и быт. Недаром мудрые реформаторы – как Петр I или Кемаль Ататюрк – желая воссоздать у себя в стране развитую экономическую и военную модель Запада, вводили ее воедино с западным типом одежд и развлечений, протоколом общения и всем корпусом обычаев и традиций, ломая старый культурный уклад.

Умный реформатор понимает: научный, промышленный и военный подъем – есть продукт и следствие всего уклада отношений и ценностей в обществе, плод политической структуры и законов государства – а они неразрывно связаны с самоидентификацией людей и групп, с моралью и свободой – свободой! Научно-промышленный успех – это материализация мировоззрения, системы отношений и ценностей: а в системе взаимосвязано все! Поэтому Петр брил бороды и заставлял курить, а Ататюрк запретил фески и паранджу.

Таким образом. Сохраняя материальную базу капитализма. Сменить на ней «надстройку», а вернее – всю управленческо-координирующую систему – есть элементарная ошибка. Разрушение единства системы и уклада может иметь следствием только разрушение базовой экономической части, на которую пытаются насадить принципиально иной способ управления.

Маркс решительно не обращал внимания на ИНФОРМАЦИОННУЮ составляющую экономики. Капиталистического предприятия в частности. Он полагал возможным и прогрессивным сменить всю информационную систему руководства предприятием и его связей: сменить схему материальных стимулов, схему ответственности, схему реагирования на сигналы и принятия решений, схему партнерских связей и сбыта – и после этого рассчитывал на функционирование материальной базы с прежним и даже большим успехом.

Капиталиста нет без эксплуатируемых пролетариев? Но и пролетарии сдохнут на улице с голоду без капиталиста: его инициативы, изобретательности и руководства, а также без привлеченных им инженеров, изобретателей, техников и ученых, без которых создание и функционирование завода невозможно. Без всего информационного обеспечения – завод есть груды мертвого бесполезного металла и кирпича. А ученый, изобретатель, конструктор и менеджер – по определению не пролетарии: они продают информацию, которую генерирует их мозг. И отделившаяся от создателя информация является самостоятельной ценностью.

Элитой капиталистического процесса является креативный класс. И: пролетарий легко заменяем – а креативный интеллектуал нет. Ибо информация первична.

Тот, кто не понимает единства информационной и материальной сущности любой структуры, обречен на провал.

И на пространстве от рабовладения до капитализма Маркс и Энгельс не только понимали, но и утверждали единство социальной системы и ее экономического базиса! А дальше – мечта простирала розовые крылья, снизу выпускались железные когти насилия, и летательная конструкция с треском обрушивалась на камни ровно столько раз, сколько пыталась взлететь.

Коммунизм по Марксу – это процветающий капитализм, только без капиталистов. В идиллическом бесконфликтном обществе братства, любви и гармонического развития. А это как? А все занимаются спортом, пишут стихи, рисуют картины и размышляют о вечном. Идиоты. Никто не хочет съесть конкурента, никого не разбивает инфаркт от рабочих забот, никто не боится безработицы, никто не пашет 18 часов в сутки, жаждая стать миллиардером; никого нельзя уволить с работы, и умный не может приказать глупым: делать как я сказал! Никто не учится долгими ночами, чтоб выдержать конкурс и занять лучшее место. Никто не напрягается, потому что незачем.

Вместо управленческой пирамиды во главе с кровно заинтересованным владельцем, который не связан в своих действиях – будет самоуправляемая лепешка равных ответственностей и интересов. То есть. Информационная схема координации и управления принципиально иная.

Ну так к управленческой лепешке – вы получите промышленную лепешку. Чтоб не сказать хуже. Они вам наработают.

Маркс бесхитростно полагал, примитивизируя диалектику социальной эволюции, что когда капитализм создаст очень-очень много богатств и очень-очень высокий уровень развития техники – то это количественное нарастание машин и приспособлений, совокупно с ростом огромных масс пролетариата на предприятиях – перейдут в качественное изменение строя: капиталисты окажутся уже ненужным меньшинством, пролетарии их уничтожат и вступят в законное владение сказочными богатствами сами. Вернут себе продукты своего же труда. И будут их преумножать, в справедливом и счастливом обществе трудящихся.

Что тут вам сказать…

Во-первых, человек создан не для своего счастья, а как часть и орудие природы, эволюции Вселенной, и его функция во Вселенной – максимально возможно и быстро изменять ее, ускоряя ход энергоэволюции. Поэтому, волею социальных конструктов предаваясь «своему гармоническому развитию», он деградирует, ищет приложения сил и затевает войны и мятежи, потом впадает в депрессию и перестает размножаться.

Нет, Маркс с Энгельсом – это какой-то Руссо с его благородными дикарями в высокотехнологичном промышленном лесу.

Во-вторых, социальная эволюция, как и любая, генеральной линией развития имеет усложнение форм и повышение энергосодержимости – но никак не упрощение структур с повышением, соответственно, энтропии. «Бесклассовое общество» есть эксцесс социальной энтропии – что возможно только как стадия разрушения и гибели.

А в-третьих, разрушение единства материальной структуры и единой с ней структуры социальной, то есть единой цивилизационной структуры – есть полная невозможность. Типа вставить в голову прыгуна мозг шахматиста: мышцы остались, координация и резкость исчезли, тело прыгать не сможет. Как и тело шахматиста с его двигающей фигуры рукой не сможет играть, получая команды от мозга прыгуна.

…О том, что наступает в XXI веке вместо обещанного коммунизма – мы поговорим в другом месте. Увы – действительность отнюдь не радужна.

Закон малой группы

Принципиальная и губительная ошибка всех социалистических и коммунистических учений заключается в том, что социальную психологию человека малой группы, так называемой «прямой группы», они механически переносят на человека больших групп, косвенных и неограниченных.

Прямой группой я называю группу от пяти до сорока пяти человек, где все близко знакомы друг с другом и объединены общностью места и действия. Это может быть школьный класс, или рабочая бригада, или армейский взвод (иногда рота), или геологическая партия. Ты знаешь каждого в лицо и по имени, можешь всегда обратиться к нему за помощью или он к тебе, вы все на виду друг друга подолгу ежедневно и т. д. Вы соседи, партнеры, коллеги, вас связывают личные отношения – пусть разная степень дружбы, приятельства, доверия, взаимопомощи. Ты не возьмешь кусок камрада, не присвоишь его вещь, не увильнешь от работы, когда он пашет (армейскую дедовщину мы не берем, там агрессивная традиция тюрьмы).

Вот в такой группе социалистические отношения – и даже коммунистические – часто наблюдаются. Вместе пашем в полную силу, более или менее ровно (слабаков не принимаем), каждый старается как может в своем деле, каждый нужен и на месте; вместе едим, вместе пьем, вместе живем. Наконец, плоховатые ученики списывают у хороших, сильный защитит слабого от нападения из другого класса-школы-улицы.

Отношения в прямой группе, если характеры совместимы и социопатов нет, доверительные и честные. Совместимость очень важна. Конфликтные в люди в группу не попадают или исключаются. Вообще конфликты иногда неизбежны – но решаются открыто, быстро и по справедливости.

Товарищи психологи давно установили, что человек может здороваться, интересоваться жизнью, поддерживать какие-то личные отношения – не более чем с двадцатью пятью – пятьюдесятью людьми. Быть знаком на «здрасьте» еще с сотней-двумя, из которых выделяет самых ярких, заметных, «высокоранговых». Если людей кругом больше, как, например, в большом городе, – наступает отчуждение от толпы, отторжение излишней информации, которая воспринимается (инстинктивно) как ненужная, излишняя, бессмысленная.

Объем коммуникативных связей человека принципиально ограничен. На личностном, прямом психологическом уровне то есть. Как инстинктивная потребность количественно ограничен. По жизни и работе он может обивать пороги, завязывать знакомства и наводить связи вплоть до президента – но не потому, что ему этого хочется, а потому, что в сложном социальном обществе добыть что-то надо. Такие «рабочие связи» растаивают мгновенно, как только желаемое получено.

В чем тут дело?

В том, что миллионы лет наши предки жили родовой группой, первобытной общиной то есть. И только группой, предельно организованной и скоординированной воедино в социальный организм, в социальную систему, они смогли выжить. Слабые поодиночке – вместе они были сильнее всех: отбивались от хищников, убивали крупную добычу и побеждали врагов.

За миллионы лет иметь прочные связи с ближними стало потребностью и инстинктом. Человека тянет прибиться к группе и стать ее членом. Его интерес к реальным (или возможным) членам группы бескорыстен и искренен, и симпатия его подсознательна: привет, брат, мы с тобой одной крови – ты и я!

Но. Десять, двадцать, тридцать – это мы, это наша группа. А пятьсот, семьсот, пять тысяч? Э нет. Это чужие. Своих столько не бывает. А чужие – это враги. Конкуренты, соперники, завтра окажутся убийцами.

Любовь к своим и ненависть к чужим – этот двуединый инстинкт нас сформировал: это психологический стержень личности человека группового. Социального.

Погодите, скажете вы. А наш полк? А наша школа? Наш город? Наша страна, наконец? Разве к другим людям – нашим же людям! – мы относимся иначе?

Иначе. Еще как иначе. В другой роте можно спереть запасной магазин или плащ-палатку. В своем городе – набить морды пацанам из другого района: а просто так, не фиг им тут. А уж на пространстве страны перехватить выгодный заказ или ценный товар – это вообще святое. Вор вообще ворует – но только не у своих, за это могут опустить, а могут убить: среди своих он чище алмаза должен быть.

И только в своей группе – совесть, честность, равенство, взаимовыручка, дружественность – могут быть нормой и нередко таковой являются. Нет, закон и приличия ты все равно не нарушаешь в большом городе среди незнакомых людей. Но заступаться во всех драках и помогать всем неумехам – за ту же зарплату – проще сразу повеситься.

СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА РАЦИОНАЛЬНО. В малой группе – во всех отношения лучше и правильнее пахать в полную силу. Вы – один социальный организм, от работы каждого зависит общий результат – и высокий уровень заработка (воздаяния за вклад) каждого. И социальный статус, твой ранг в команде, степень уважения и самоуважения, твоя значимость то есть, – зависят от того, насколько ты хороший работник и верный товарищ.

А в бескрайней общей системе, где результат твоего личного труда тебе вообще не виден, и ты получаешь столько же, сколько все, и неизвестные тебе возможные лодыри и идиоты получают столько же – личный стимул трудиться хорошо исчезает. А как же с самоутверждением и социальным статусом, которые каждый хочет повысить? Можно стать начальником. А можно цеховым певцом или чемпионом города по метанию гранат. А работает пусть вол, он сильный и тупой.

УРАВНИЛОВКА ПЕРЕНОСИТ ВОЛЮ К САМОУТВЕРЖДЕНИЮ с собственно труда на косвенные сопровождающие атрибуты – стремление к любым привилегиям: начальствование, администрирование, контроль, инструктирование, должности развлекателей, санитары и т. д.

ГРУППА ВСЕГДА СТРЕМИТСЯ К САМОСТРУКТУРИЗАЦИИ. К самоусложнению, к созданию внутренней иерархии. Это – общий закон природы:

СИСТЕМА СТРЕМИТСЯ К САМОУСЛОЖНЕНИЮ.

К социальным системам это также относится. Уравняешь в заработке – люди начнут утверждаться в других аспектах, перенесут часть своего трудового потенциала на них: начнут подшивать и отглаживать рабочую униформу, или устроят чемпионат цеха по игре в подкидного дурака, или начнут точить ножи и накладывать на клинки хром в гальваническом цехе.

Внимание! – очень важный вывод! – имеющий силу закона:

ЕСЛИ ВЫ УСТАНОВИТЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЕ РАВЕНСТВО ДЛЯ БОЛЬШОЙ ГРУППЫ – НИ В ОДНОЙ ЕЕ МАЛОЙ ГРУППЕ КАК СЕГМЕНТЕ БОЛЬШОЙ ЭТО РАВЕНСТВО У ВАС НЕ МОЖЕТ ОСУЩЕСТВИТЬСЯ

Только под палкой. Но это будет уже не та свобода, не тот труд и не тот результат. Развалят вам работники такой порядок. Он противоречит их внутреннему устройству.

Уравниловка в заработке больших групп – разрушает рабочую этику даже у богобоязненных трудолюбивых протестантов. (Исключение – период войны, когда нация спаяна патриотизмом и верой в командование.)

…Работал я когда-то в разных бригадах на разных работах и в разных концах Советского нашего Союза необозримого. Бывало, ругались. Бывало, дрались. Но зла долго не держали, остывали быстро: «Ладно, по работе все бывает». И ребята были не ангелы, отнюдь не. А пахали все до упора кто как мог, и получали поровну. И без обид. Но спереть инструмент у соседей или свалить на них невыгодную работу – о, это закон. Промеж своих цени пацанов, а другие – не фиг зевать.

Вот это – в природе человека. Ты не можешь относиться как к честному работящему другу – к тому, о ком вообще не знаешь. Современные технологии так раскидывают стадии производства по всему миру, что один работник может не подозревать о наличии другого. То есть: личностная психологическая необходимость работать хорошо и на совесть исчезает напрочь! Кого ради и чего ради?!

А человек – как и любая природная система – устроен таким образом, что инстинктивно стремится получить максимальный результат при минимальных затратах собственной энергии. (Это разговор отдельный и долгий, про это в других моих книгах: почему человек стремится к действиям, когда ему ничего не требуется.)

Я только вот о чем: в коллективе свыше ста-двухсот человек при коммунистической организации труда и распределения – люди не смогут долго работать добросовестно и в дружелюбном сотрудничестве.

Во-первых, на уровне общения и взаимных симпатий образуются неформальные группы перворанговых работников и более развитых личностей. Что уже создаст атмосферу психологического неравенства, нарушит дух единства, вызовет некоторую зависть остальных.

Во-вторых, всегда найдутся лентяи, которые пытаются работать поменьше и полегче, благо результат один. Отсутствие сугубо личной заинтересованности добросовестно трудиться.

В-третьих, есть неумехи с руками, растущими не оттуда.

В-четвертых, это начнет раздражать работников хороших и добросовестных: притворы и бестолочи паразитируют на моей старательности, и мне всегда терпеть?

В-пятых, раньше или позже начнут считаться, чья работа легче или тяжелее, чья чище или грязнее.

В-шестых, разные группы, формальные бригады и неформальные кружки, раньше или позже начнут вести счет несправедливостям и испытывать неприязнь друг к другу. А образование таких групп, по личным симпатиям, авторитету и близости умов, неизбежно.

В-седьмых, постепенно и неизбежно разрастается вопрос: мы на деле разной ценности работники, вносим разный вклад, – ну так и получать должны соответственно, а не поровну.

В-восьмых – так чего, пора искать виноватых. Начинается ругань, взаимные обвинения и сведение счетов.

Все! Конец. Коммуна разбежалась.

…Господа – и, конечно, товарищи. Вот имеется какая вещь:

ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ НЕ ТОЛЬКО РЯД СТЕРЕОТИПОВ ПОВЕДЕНИЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ СИТУАЦИИ И ОБЩЕСТВА, в которых находится. Но еще! – очень важно:

ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ РЯД ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ СТЕРЕОТИПОВ ГРУППОВОЙ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ – в зависимости от состава и численности своей группы. А также от рода ее деятельности и своей социальной роли и статуса в ней, степени своей идентификации с прочими членами группы; а также – в зависимости от срока ее существования и срока своего пребывания в ней; и еще – чем эта группа занимается и в чем вообще ее смысл и цель.

То есть:

Неделя трудных несправедливых условий – это одно, а семь лет – это другое. За деньги – одно, бесплатно – другое. Нас всего трое на выполнении задания – это одно, а десять тысяч – другое. Ты равный со всеми – это одно, на тебе ездят – это другое.

Ну вспомните ради бога элементарную вещь: количество переходит в качество. Диалектика, Гегель, ну слышали же, да?

А что экипажи космонавтов или команды зимовщиков в Антарктиде должны быть психологически совместимы, ибо в замкнутом надолго небольшом коллективе отношения обостряются – ну знаете же, да? И хорошие люди с несовместимыми темпераментами, которые чудно дружат при встрече раз в месяц, могут поубивать друг друга в тесной камере через год – тоже понимаете, да?

Если, предположим, пять парней осталось в живых из всего взвода после года на фронте – да они близки, как родная семья! А если семь родных братьев родили семьдесят двоюродных, а те – триста троюродных, то все эти Рюриковичи начнут резать друг друга за лучший удел и княжество, не испытывая никаких родственных чувств. Так началась междоусобица и распалась Киевская Русь.

Любовь, и связанные с ней забота, верность, самоотверженность – чувство очень избирательное. Нельзя любить семь миллиардов, да хоть бы семь миллионов тоже нельзя. Семья – это тебе не муравейник до горизонта. Вот у муравьев коммунизм – запросто, давно готов.

Марксизм как идеализм

Это даже удивительно, что марксизм продолжает считаться сугубо материалистической философией. Будучи учением, единым со своей политической и экономической теориями. В то время как марксизм правильнее определить не как синтетическую теорию даже, но – как химеру. То есть механическое совмещение принципиально несовместимых теорий и взглядов.

О «трех составных частях»:

Гегелевская диалектика, созданная в русле немецкой классической философии, есть создание великого философа-идеалиста. Хотя: диалектика, восходящая к Гераклиту, есть именно философия как высшая форма обобщения и абстракции процессов и законов Бытия, и не может быть отнесена ни к материализму, ни к идеализму, строго говоря. Диалектика не занимается выяснением и утверждением того положения, что первична материя или же идея. При желании можно бесконечно спорить, идеи ли диалектики отражают законы объективной материи, или в материи воплощаются первичные в своей сущности идеи, но суть остается одна.

Английская политическая экономика Смита и Рикардо – сугубо материалистична.

Французский утопический коммунизм – вот он исходит именно из идеи. Точнее – из моральных максим, принятых не только как руководство к действию, но и как объективные законы психологии личностной и социальной. А вот моральная максима и объективная социально-психологическая закономерность – вещи разные.

Главное же в марксизме, что предопределило его беспрецедентно огромное не столько философское, сколько политическое влияние на весь мир – это его предсказательная сила. Марксизм убедительно объяснил и доказал, что смена капитализма социализмом – неизбежна, закономерна, прогрессивна и плодотворна. А далее социализм перерастет в коммунизм.

Но. Неизменное крушение любых попыток строить социализм должны навести на размышления. Раз – частные ошибки и тяжелые условия, два – частные ошибки и тяжелые условия, но после десяти и двадцати попыток и провалов – встает вопрос: может, в консерватории надо чего-нибудь подправить?

Если практика – критерий истины, то теоретически марксизм убедителен, хотя и жесток к «классовым врагам», но прекрасен в намерениях. А практически – несостоятелен, ошибочен и люди от него бегут! Социализм дает меньшую производительность труда, он дает худшее качество продукции, уровень жизни ниже, чем при капитализме. Он ограничивает свободы, запрещает инакомыслие и силой удерживает граждан внутри границ.

Воля ваша, но на протяжении ста лет поставлены десятки опытов создания социализма в разных странах и на разных континентах. Практика подтверждает: теория неверна!

В чем? Мы уже разбирали, в чем, – говоря о Марксе и «ПостМарксе».

Но – еще одна вещь:

В своей «теории научного коммунизма» Маркс-Энгельс утверждают и настаивают на главном своем положении:

Если рабочие сами будут хозяевами всех предприятий, если собственность на средства производства будет только общественной, если все будут работать по своей возможности, а получать по своему труду, а позднее – по своей потребности, то: в моральном плане настанут счастье и справедливость, а в материальном – высокая производительность труда и товарное изобилие.

И вот тут самое время задать главный вопрос:

С ЧЕГО ВЫ ВЗЯЛИ, ЧТО ОНИ БУДУТ ЛУЧШЕ ЖИТЬ И РАБОТАТЬ?

Как шутили в брежневские времена: «Социализм – это наука или философия? – Философия, бабка. – А-а, вот и я думаю: если бы наука, они бы сначала на собачках попробовали!»

Марксизм не затруднял себя исследованиями социальной психологии. Он сразу поставил на ее место сугубо умозрительную, сконструированную идею: если раб работает плохо, а частично свободный крестьянин лучше; если ремесленник работает на себя лучше, чем рабочий на хозяина; то надо сделать, чтобы все работали на себя. Но не как кустари-одиночки, это невозможно уже и с промышленной точки зрения – а как хозяева всего совместного производства.

Это элементарная, примитивная ошибка – не учесть переход количества в качество. Пардон. Даже неловко об этом говорить. Артель из десяти человек – будет работать именно что на себя – иначе, чем завод из десяти тысяч человек! А уж особенно страна из десяти миллионов. Ты можешь сколько угодно убеждать страну, что теперь все сами всему хозяева, поэтому будем работать честно, сколько можем, творчески, а делить все по справедливости – не выйдет!!

Человек может пахать на совесть и делить добро по совести – со своей группой, кого знает и видит, с кем бок о бок, с кем ворочал камни и ломал хлеб. Это – инстинкт группового выживания, ребята. А делиться с дальними и неизвестными – это противоречит инстинкту. Кое-что дать можно, помочь можно. Но не вровень со своими, с кем пот проливал!

Мораль – это идеал поведения, и как всякий идеал, не цель для достижения, а указатель направления – куда стремиться.

Рассматривая отношение к собственности как основу отношений между людьми, выводя мораль как следствие из отношений к собственности – Маркс строит чудесную идеалистическую конструкцию. Если мы изменим отношение к собственности (так, как никогда еще не было) – мы тем самым изменим и отношения между людьми (так, как никогда еще не было). А с чего мы это взяли?! А мы экстраполировали предыдущую историю.

То есть. Мы подаем двуединую идею, «базис-надстройку» – конструкцию, возникшую в нашем мозгу – за материализм, то есть реальность. Эта реальность отражает то, чего еще нет и никогда не было. Отражение мечты. Отражение идеи.

Вы можете отражение идеи назвать материализмом? Маркс… Мерлин тоже был на букву «М».

Маркс не рассматривал Историю как увеличение производства материальных благ, рост объема информации, усложнение технологий и усложнение социальных структур. То есть это все учитывалось, но стержнем, путеводной нитью – была классовая борьба. Которая должна была завершиться классовым миром и бесклассовым обществом.

А для этого все будут владеть всем сообща, трудиться по-братски, и делить все по-братски, и общественного добра наживать.

Вот это чистейшей воды идеалистическое допущение и есть смысл марксистской философии.

Марксизм как теория ненависти

Идеализм прекрасных душ, по закону притягивания противоположностей, или же по закону взаимоперехода противоположностей друг в друга, на практике всегда соседствует с ужаснейшей и разнообразной швалью.

Люди не ангелы. Очень свежая истина. Как и все, что из нее следует. Из нее следует все на свете в человеческом поведении, и от пороков тоже никуда не деться.

А в частности. И среди многого хорошего и прекрасного, чтоб не клеветать на полубожественную природу человека. Люди подвержены недостаткам. Порой переходящим в преступления.

Люди завистливы. Завидуют тем, кто богаче, сильнее, знаменитее. Умнее и обаятельнее. Завидуют удачливым и везучим. Завидуют красивым (о зависти дурнушек к красавицам вообще молчим).

Люди агрессивны. Это тоже в натуре, это инстинкт: защититься и отвоевать место под солнцем. А в цивилизации? – придраться и подраться. Нельзя убить обидчика? – можно написать донос, обругать, оклеветать, подкараулить за углом и избить.

А также можно ограбить и обворовать! Потому что я хочу, чтобы его хорошие вещи были у меня! Почему он имеет, а я нет? Это несправедливо! Он родился в богатой семье, ему было легче! Ах, он своим трудом и своим умом добился всего? А разве это справедливо, что он родился умным и трудолюбивым, а меня природа обошла умом и трудолюбием? Я тоже хочу иметь право на все удовольствия! Я ненавижу его за то, что он успешнее и богаче меня, сволочь!

Человека можно ненавидеть уже за то, что фактом своей значительности он заставляет недоброжелателя чувствовать себя мельче и ничтожнее, чем он. А это нестерпимое чувство. Инстинкт заставляет человека стремиться на верхние ступени социальной иерархи – хотя бы в собственных глазах и для группы знакомых.

Энергия человека легко принимает негативный характер: ибо для переделки мира и реализации своих возможностей необходимо преодолевать сопротивление окружающей среды и конкуренцию на теплое место.

Энергия разрушения – это обратная сторона и необходимая ипостась энергии созидания: расчистить место, отвергнуть старый порядок, сокрушить врагов.

Существует жажда разрушения.

Существует так называемая «немотивированная агрессия» – а попросту беспричинная злобность. Вот биохимия у него такая, такие вещества организм вырабатывает и в мозг подает.

Человеку присущ весь комплекс чувств – и положительных, и отрицательных, упрощенно говоря.

А социуму имманентно свойствен набор разных индивидуумов. И если социум велик – то набор этих всяких-разных наличествует в полном диапазоне – от героев и святых до мерзавцев и преступников. Это естественное проявление стремления системы к самоусложнению.

Понятно (я надеюсь), что в каждом человеке присутствуют все качества и стремления – просто в разной пропорции. Обычно общество поощряет хорошие качества, социально позитивные стремления и способности – в плане моральном, интеллектуальном, социальном. Быть честным, трудиться, верно любить, изобретать и открывать, соблюдать законы. А качества негативные осуждаются и проявления их наказываются. С подлецом никто не хочет иметь дело, вор сажается, убийца вешается, бездельник презирается, над лжецом смеются.

Социум существует только в системе императивов и табу. Это значит что? Очень важно:

Социум подавляет все негативные стремления. Сдерживает и гасит негативную энергию своих членов. Но – ее нельзя погасить! Ее можно только – или перенаправить, или подавить и загнать внутрь.

Злоба, агрессия, жестокость, зависть, тяга к разрушению – или могут быть реализованы на войне и захватнических экспедициях, или разъедают человека изнутри, портят характер, ведут к конфликтам с окружающими, формируют мизантропию.

Игровые соревновательные виды спорта – от всех родов единоборств до коллективных игр как футбол, хоккей, регби – дают определенный выход агрессии. Но это вариант частный и неполный.

А теперь в очередной раз зададим себе вопрос, старый и традиционный: откуда в жестокие времена вдруг берется множество палачей, охранников, карателей и пыточных дел мастеров? Вчера они были учителями, бухгалтерами, обычными рабочими или крестьянами. А завтра, если переживут войну и избегнут наказания – вернутся к мирным профессиям и будут заурядными и уважаемыми членами общества. Как так?

В юные еще годы я сказал себе:

Мы никогда не узнаем, сколько героев погибло в предателях, и сколько предателей погибло в героях.

Жизнь быстро и резко поворачивается к тебе острым углом, развилкой пути, выбором из двух жестоких вариантов – и ты идешь в партизаны или в полицаи.

Добро и зло есть в каждом. Иногда жизнь заставляет делать выбор. И то, что оказалось в тебе сильнее в неотвратимый момент выбора, берет верх. Но обычно – вся твоя начинка бултыхается в душе вперемешку, как рагу или окрошка. А закон, полиция и отношение окружающих сдерживает идущие от души, но нечестивые порывы. Поддаться злу может быть опасно и губительно. Сядешь. Жизнь насмарку. На приличную работу не возьмут. Или кореша морду начистят.

И вдруг! Тебе предлагают прекрасный вариант! Можно бить и грабить, унижать и убивать! И будет тебе за это почет и уважение! Тебе объясняют прекрасные вещи: вот те люди – враги, и с ними можно делать что угодно. Ты теперь – полная власть, и любые твои приказы этим тварям – закон! Доброта – это слюнтяйство позорное, а жестокость к врагам – это «революционный гуманизм». Грабеж – это законная «экспроприация экспроприаторов». Образованность и интеллигентность – это гнилость буржуазии. И любой, кто с тобой не согласен – это классовый враг, вражина закоренелый, подлежащий уничтожению – или перевоспитанию, если он не очень опасен, по твоему мнению.

И тогда! О, и тогда!.. Тогда твоя зависть и злоба, агрессия и жестокость – получают законное право на реализацию, и более того – возводятся в доблесть. Непримирим к врагам Рейха. Беззаветный боец за дело Революции. Характер нордический, твердый. Ой стоит Ваня за комиссариков, ой стоит! И ломают кости, и расстреливают тысячами, и грабят подчистую, и приплясывают под стихи гениального и глупого поэта: «Запирайте етажи, нынче будут грабежи!»

Вся рвань и пьян, все люмпены и бездельники, все озлобленные неудачники и мстительные уроды – могли обрести себя в Революции: нас угнетали, мы бедны оттого, что вы богаты – а теперь на нашей улице праздник! Умников выкинем вон, кулаков раскулачим, богатых уничтожим, инженеров уплотним – и чтоб пикнуть никто не смел против наших решений! М-да, а потом они долго «боролись с разрухой», которую сами же устроили.

Накатила Новая Жизнь – и схлынула, пожрав поколения, убив десятки миллионов. И воспитанники коммунистов, гордые наследники Дзержинского, чекисты, карающий меч Партии, – разворовали останки державы досуха.

Извините. Мы увлеклись и отвлеклись. Мы о нашем времени, о 2020 годе. О сегодняшних коммунистах. Но особенно – о молодых марксистах.

Тридцать лет как рухнул и канул в Лету СССР. Провалился марксизм по всему миру – и в эти провалы стекла кровь десятков и десятков миллионов его жертв. И вдруг! – вылезли наружу, как черви после дождя, «молодые марксисты». Изучатели теоретического наследия и апологеты бездарных и жестоких затей.

Они поливают сегодняшний мир. Это понятно и во многом справедливо. Порядки дерьмовые, особенно в России. Но Запад давно зажрался и погряз в комфорте – им чего?

Они хотят переустройства мира. Это понятно и в принципе благородно (практика вот подкачала).

Но одновременно – интереснейшая вещь! Они ведут идеологическую борьбу за марксизм, социализм и коммунизм. Как? Преимущественно – разоблачая его врагов. А враги, как обычно, все несогласные с гением Маркса и сияющей вершиной СССР. Однако – мелочь пузатая их не интересует. Они находят цели покрупнее.

И вдруг начинается классически красный агитпроп: ложь, подтасовки, оскорбления. Давно умерших людей! Хайек и Оруэлл, Айн Рэнд и Солженицын, Астафьев и Бродский! Они, суки, антикоммунисты, не любили Советский Союз!

И вдруг набрасывают грязь на вентилятор, стараясь достать современников – которые имеют преступную наглость не быть коммунистами!

Вопрос: какой в этом смысл? Как это помогает устройству счастливой жизни? Как помогает свержению авторитаризма Кремля и подъему экономики, как улучшает жизнь людей? (Они элементарные провокаторы: раскалывают все оппозиционное движение и отвлекают мелкими сварами.) Какой на хрен марксизм, когда в России почти совсем уже не осталось пролетариата, и сами эти «марксисты» ни дня у станка не стояли, напильника и рубанка в руках не держали, и кроме как молоть языком всю жизнь ничего не делали. (Мелкая наркоторговля или рэкет за пролетарский труд не сойдут.)

Но. Декларация приверженности марксизму – дают им моральное право на ненависть, злобу, зависть под маркой обличения, на выпуск негативной энергии.

И тогда оказывается интегеснейшая вещь, батеньки:

Марксизм сегодня – это прибежище завистливого и ничтожного сброда. Это виртуальный реванш неудачников: они ничего не могут добиться как личности, работники, творцы – и обретают себя, подстегнувшись к большому течению: они перестают быть собой – они ощущают себя как бы солдатами великой армии, и через то возникает иллюзия величия собственного.

Это позволяет беззубым садистам мечтать, как хорошо было бы посадить в лагеря инакомыслящих и «антисоветчиков», а то и расстрелять. Как это приятно из уютной безопасности – не встретится реабилитированный, не даст по морде.

Их марксизм – это реванш неудачников в мире грез: зато мы принадлежим к великой исторической силе. Это оправдание подлецов и идиотов: ведь я руководствуюсь великой целью – счастьем и справедливостью для всех трудящихся. А ты с советскими трудящимися много трудился и разговаривал, придурок? То-то они защищали рушащийся СССР!

Марксизм сегодня – это благородная ширма для низменных страстей злобного и тупого плебса. Он легитимизирует грязь со дна их душ: и агрессия, и подлость, и зависть – это же святым чувством движимо, во имя великой цели!

Так что марксизм сегодня – это прекрасное красное знамя как символ прибежища и оправдания для всех погромщиков, бездельников и дураков. Для всех завистников и их ненавистью ко всем, кто выше и значительнее. Индульгенция на агрессию и разрушение. Право на очернение и ниспровержение инакомыслящих вплоть до запрета любых отклонений от генеральной линии.

Марксизм учит: ограбь, убей и подели награбленное. А все, кто выше уровня пролетариата – враги, жировавшие за твой счет. Давить их беспощадно и командовать людям, как им жить – это добродетель и доблесть. И будет тогда всем счастье, а тебе почет и уважение.

И последняя вещь. Марксизм освобождает от необходимости думать и необходимости иметь совесть. Вам это ничего не напоминает?

Марксизм и коммунизм: почему его не будет

Потому что поезд ушел.

Он и не приходил – но дрожали рельсы, свистел гудок, перестукивались колеса, и в перспективе маячил мираж как вариант будущего: нарастание индустриального производства, рост пролетариата, обобществление производственных мощностей и всей экономики, уничтожение враждебных классов – и наш социализм переходит в коммунизм.

Призрак коммунизма бродил по Европе и в конце концов заблудился в пространстве и времени.

Но. Мы подъехали вперед вместе с нашим полустанком. И то место, где предполагался счастливый коммунистический мираж – уже ясно видно, уже оно рядом. И на месте этом все яснее и неотвратимее рисуется совсем иная постройка.

1. Рождаемость цивилизованного населения стремительно падает, численность его сокращается. И? Требуется все меньше производимого продукта, чтобы прокормить человечество.

2. Производительность труда растет, степень механизации производств все увеличивается. И? Требуется все меньше работников, чтобы прокормить всех едоков. Труд все большей части населения не востребован вообще.

3. Насыщенность производства все усложняющейся техникой постоянно растет. И все быстрее растет новый основной производственный класс – компьютерные операторы и программисты, создатели и наладчики программ, управляющих производственной техникой всех видов. Пролетариат окончательно исчезает на глазах – заменяясь квалифицированными компьютерно-техническими специалистами. Которые – что? Которые продают свои интеллектуальные способности, анализируя поступающую информацию и создавая новый информационный продукт.

4. Пролетариат – продукт индустриального общества. Мир уже вошел в новый производственный этап – общество информационное. С базисом отменяется и надстройка – в частности, профессиональное профилирование рабсилы. Нет пролетариата – нет и марксизма. Отдохните, поезд отменен.

5. Но отменен не только пролетариат. В недалекой перспективе – отменены государственные границы, вместе с государственным суверенитетом и государственной идентичностью, кстати. Глобализация может замедлиться с приходом, может временно отступить – но надвигается неумолимо. А глобализация – это в той или иной форме мировое владычество транснациональных корпораций. И это – абсолютно новая политико-экономическая ситуация на планете. Принципиально новое планетарное экономическое устройство.