Девы Михаэлидес Алекс

6

Отперев дверь, Элси переступила порог и включила свет. Мариана последовала за ней.

Помещение выглядело точно так же, как и комнаты других студентов. Единственное, что его отличало, — царивший здесь неимоверный беспорядок.

На его фоне было незаметно, что тут недавно проводился обыск. Казалось, Тара только что вышла и вот-вот вернется. Еще не выветрился аромат ее духов, смешанный со въевшимся в стены и мебель терпким запахом марихуаны.

Мариана понятия не имела, что тут можно найти. Она искала какой-нибудь предмет, не замеченный полицией. Но какой?…

Полицейские забрали все устройства, с помощью которых Зои надеялась выяснить что-нибудь полезное: и компьютер, и телефон, и планшет. Зато одежда Тары была повсюду: висела в шкафу, лежала на кресле и даже на полу. С дорогими вещами Тара обращалась как со старыми тряпками. Так же неуважительно она относилась и к книгам: открытые на середине — видимо, недочитанные, — они валялись в куче.

— У нее всегда такой бардак?

— О да, милочка. — Элси прицокнула языком и снисходительно усмехнулась. — Тара была неисправима. Не представляю, что бы она без меня делала.

Элси уселась на кровать. Судя по всему, она прониклась доверием к Мариане: ее настороженность ушла, и горничная разоткровенничалась.

— Родители Тары собираются сегодня упаковать ее пожитки. Я предложила свою помощь, но Хэмптоны отказались. Почему-то не захотели, чтобы я им помогла. Некоторым людям не угодишь. Я не удивлена. Я-то в курсе, что Тара о них думала. Она сама рассказывала. Леди Хэмптон — высокомерная, заносчивая стерва, да и ведет себя вовсе не как подобает леди, вот что я вам скажу. А ее муж…

Мариана слушала вполуха, втайне желая, чтобы Элси ушла и можно было бы наконец сосредоточиться.

Она приблизилась к небольшому туалетному столику. На раме, обрамлявшей зеркало, висели фотографии. На одной из них были запечатлены Тара с родителями. Девушка поражала своей яркой, необыкновенной красотой. Мариана отметила ее длинные рыжие волосы и тонкие, изящные черты, как у греческой богини.

Столик под зеркалом ломился от косметики и флакончиков духов. В зубьях расчески запутался пучок рыжих волос.

— У нее были красивые локоны, — наблюдая за Марианой, прокомментировала Элси. — Я сама ее расчесывала. Таре очень нравилось.

Вежливо улыбнувшись, Мариана подняла игрушечного пушистого кролика, прислоненного к зеркалу, и повертела в руках. В отличие от Зоиной потрепанной зебры кролик казался абсолютно новым, словно только что из магазина.

Элси быстро разрешила загадку.

— Это я ей купила. Тара, когда сюда приехала, чувствовала себя одиноко. Ей нужно было что-то, что можно потискать. Вот я и подарила ей кролика.

— Очень мило с вашей стороны.

— Элси — сама доброта… Еще я приносила ей грелку. По ночам тут ужасно холодно. Одеяла не спасают: они тонюсенькие, как картонки. — Заскучав, горничная зевнула. — Сколько времени вам понадобится, дорогуша? А то мне уже пора браться за работу. До обеда надо успеть вымыть еще один этаж.

— Не хочу вас задерживать. Может… может, вы пойдете, а я пока побуду здесь?

Элси на мгновение задумалась.

— Ладно. Выкурю сигаретку и примусь за дела. Не забудьте потом захлопнуть за собой дверь.

Элси наконец удалилась, и Мариана вздохнула с облегчением. Слава богу!

Предмет, который она ищет, должен помочь ей понять мысли и состояние Тары. Что бы это могло быть?

Шагнув к комоду, Мариана по очереди выдвинула все ящики и исследовала содержимое. Мрачный, угнетающий труд. Так патологоанатом вскрывает тело убитой и изучает ее внутренности.

Личные, интимные вещи Тары: детские фотографии, косметика и средства по уходу за волосами, нижнее белье и тампоны, паспорт и водительское удостоверение, кредитные карточки и старые чеки из магазинов, заметки и напоминания, ампулы из-под кокаина, марихуана и рассыпной табак…

Странное чувство. Тара исчезла, как и Себастьян, а все ее имущество — здесь. «Что остается после нас, когда мы умираем? Тайна, — думала Мариана. — А наши вещи переходят к другим».

Наконец она сдалась, не найдя то, чего хотела. А может, ничего такого здесь вообще и не было.

Закрыв последний ящик, Мариана повернулась, чтобы уйти. И вдруг что-то заставило ее остановиться возле двери и еще раз оглядеть комнату.

Взор упал на пробковую доску, висевшую на стене над столом. К ней были прикреплены разные записки, брошюрки, открытки, несколько фотографий. На одной из открыток была изображена знакомая Мариане картина: «Тарквиний и Лукреция» Тициана. Мариана приблизилась к ней и присмотрелась повнимательнее.

Лукреция лежала на постели, обнаженная и беззащитная. Над ней стоял Тарквиний, занеся в руке кинжал. Прекрасное и в то же время пугающее зрелище.

Мариана сняла открытку с доски, перевернула и увидела на обороте сделанную от руки надпись. Четыре строчки на древнегреческом языке:

:

, ,

.

Мариана озадаченно на них уставилась.

7

Кларисса, окутанная облаком табачного дыма, сидела в кресле у окна, сжимая трубку, и проверяла студенческие работы.

— Можно с вами поговорить? — потоптавшись у двери, окликнула ее Мариана.

— А, Мариана! Ты еще здесь? Входи-входи. — Кларисса помахала ей рукой. — Садись.

— Я не помешаю?

— Ну что ты, я с удовольствием отвлекусь от эссе наших бакалавров и немного передохну. — Улыбнувшись, Кларисса отложила стопку листов и с любопытством посмотрела на усевшуюся на диван Мариану. — Ты решила остаться?

— Всего на несколько дней. Я нужна Зои.

— Отлично! Замечательно! Очень рада. — Кларисса заново зажгла трубку и затянулась. — Я могу чем-то помочь?

Мариана вытащила из кармана открытку и показала Клариссе.

— Вот, нашла в комнате Тары. Мне интересно, что вы об этом думаете.

Секунду Кларисса разглядывала картину. Затем перевернула открытку и, приподняв брови, продекламировала вслух:

:

, ,

.

— Откуда эти строки? — осведомилась Мариана. — Не знаете?

— По-моему, Еврипид. Трагедия «Гераклиды», если не ошибаюсь. Ты читала такую?

Не только не читала, но и вообще о ней не слышала. Мариане даже стало немного стыдно.

— Напомните, о чем она?

— Действие происходит в Афинах, — вновь берясь за трубку, начала Кларисса. — Царь Демофонт готовится к оборонительной войне с микенцами. — Зажав трубку в уголке рта, Кларисса поднесла к ней горящую спичку и продолжила говорить, время от времени прерываясь, чтобы выдохнуть дым. — Демофонт спрашивает жреца, есть ли у Афин шансы на победу… Цитата выбрана из этой части пьесы.

— Вот как…

— Что-то проясняется?

— Не особо.

— Нет? — Преподавательница ладонью разогнала дым. — А почему?

Мариану позабавил этот вопрос. Рядом с Кларисой, обладавшей блестящим умом и глубочайшими познаниями, она порой казалась себе глуповатой.

— Боюсь, я подзабыла древнегреческий.

— Ах да. Конечно. Извини. — Кларисса поднесла к глазам открытку. — Тут сказано примерно следующее: «Жрецы поведали… чтобы одолеть врага и спасти город… необходимо принести в жертву деву… деву благородного происхождения…»

— Благородного происхождения? — удивленно переспросила Мариана. — Так и написано?

Кларисса кивнула.

— Деву, дитя , то есть знатного человека… должно принести в жертву …

— ?

— Богиня Деметра. А , разумеется…

— Дочь.

— Правильно. Знатную девушку надо принести в жертву дочери Деметры, то есть Персефоне.

Сердце Марианы учащенно забилось. «Это ничего не значит, — убеждала она саму себя. — Обыкновенное совпадение».

Кларисса, улыбнувшись, вернула открытку.

— Персефона была злопамятной богиней. Уверена, тебе и самой это известно.

Мариана молча кивнула.

Преподавательница внимательно вгляделась в ее лицо.

— Милая, ты в порядке? Выглядишь слегка…

— Все нормально. Только… — Мариана собиралась было поделиться своими чувствами. Но что тут можно сказать? Что она суеверно обвиняет мстительную богиню в гибели своего мужа? Да Кларисса решит, что она свихнулась! Поэтому Мариана пожала плечами и закончила: — Только есть в этом какая-то ирония, вот и всё.

— В смысле? А, так ты думаешь, что, образно говоря, Тара как раз и была девой благородного происхождения, принесенной в жертву? Да, и впрямь жестокая, мрачная ирония…

— Вам не кажется, что это неспроста?

— Что ты имеешь в виду?

— Сама не знаю… Что эта открытка делала в Тариной комнате? Как она туда попала?

Кларисса пренебрежительно махнула трубкой.

— Тут-то как раз все ясно. В этом семестре Тара писала курсовую по греческой трагедии. Ничего удивительного, что у нее хранилась цитата из пьесы, не так ли?

— Наверное, вы правы.

— Хотя это не в характере Тары, уж ты мне поверь. Профессор Фоска со мной согласился бы.

Мариана похлопала ресницами.

— Профессор Фоска?

— Он преподает греческую трагедию.

— Вон оно что… — Мариана постаралась придать голосу беззаботности. — Он и Таре преподавал?

— Разумеется. Профессор — прекрасный специалист, потрясающе читает лекции. Советую тебе его послушать и самой убедиться. Очень впечатляет! Ты в курсе, что у Фоски самая высокая посещаемость на факультете? Перед входом в аудиторию каждый раз собирается огромная очередь из желающих попасть на его занятия. Студенты толпятся перед дверью, заполняют коридор, ждут на лестнице и даже на нижнем этаже. Представляешь? — Кларисса рассмеялась и, спохватившись, быстро добавила: — Безусловно, на мои лекции студенты тоже всегда охотно ходили, в этом мне повезло. Но, должна признаться, не настолько… Кстати, если тебя заинтересовал профессор Фоска, поговори с Зои. Она знает его лучше всех.

— Зои? — От неожиданности Мариана растерялась. — Знает Фоску лучше всех? А почему?

— Он ее научный руководитель.

— А, ясно… — Мариана задумчиво кивнула. — Ну тогда конечно.

8

Мариана пригласила Зои пообедать в недавно открывшемся французском ресторанчике, популярном среди студентов и их родни. Он оказался куда более изысканным, чем те кафе, которые Мариана помнила со студенческих лет.

Зал был полон. Повсюду слышались оживленные голоса, смех и стук вилок о тарелки. Аппетитно пахло чесноком, вином и жареным мясом. Элегантный официант в жилете и галстуке проводил Мариану и Зои в уютный закуток, где стояли накрытый белой скатертью столик и два черных кожаных кресла.

С не присущей ей расточительностью Мариана заказала полбутылки розового шампанского. Зои удивленно выгнула брови.

Мариана пожала плечами.

— Ну почему бы и нет? Поможет взбодриться.

— Я и так вполне бодра, — возразила Зои.

Вскоре официант принес их заказ. Пенящийся, шипящий напиток со сверкающими розовыми пузырьками в широких хрустальных бокалах действительно поднял настроение.

Мариана и Зои не сразу заговорили о Таре и убийстве. Вначале они поболтали о том о сем, обсудили предстоящее Зои окончание второго курса и переход на третий. Племянница рассказала Мариане о своей учебе в колледже и посетовала, что никак не определится, чем заниматься после университета.

Потом речь зашла о делах сердечных, и Мариана спросила, есть ли у Зои молодой человек.

— Конечно, нет. Все наши парни еще совсем дети. — Зои покачала головой. — Мне и одной хорошо. Никогда не стану влюбляться.

Мариана улыбнулась и подумала: «Какая же Зои еще юная, раз так говорит». Однако, как известно, в тихой воде омуты глубоки. Мариана не сомневалась, что к племяннице, несмотря на ее заверения, когда-нибудь придет любовь, сильная и пылкая.

— Рано или поздно все равно влюбишься. Вот увидишь.

— Нет уж, спасибо! От любви одни страдания.

Мариана принужденно рассмеялась.

— Какая ты пессимистка…

— Ты хотела сказать, реалистка?

— Вот и нет.

— А как же вы с Себастьяном? — возразила Зои.

Это был удар ниже пояса. Не готовая к такому, Мариана не сразу нашлась с ответом.

— Себастьян дал мне очень много. Далеко не только страдания.

Зои тут же раскаялась.

— Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Я…

— Я не расстроилась. Всё в порядке.

На самом деле ничего не было в порядке. Уютная атмосфера ресторанчика и пенящееся шампанское помогли на время забыть об убийстве, обо всех трагических событиях и окунуться в состояние покоя и безмятежности. Но Зои разрушила эту иллюзию; страх, грусть и тревога навалились на Мариану с новой силой.

Несколько секунд они жевали молча. Потом Мариана тихо спросила.

— Зои… как ты? Ты оправилась… после произошедшего?

Помолчав, девушка пожала плечами и потупилась.

— Я ничего. Ну, не очень… Постоянно думаю… как она умерла. Не могу отделаться от этих мыслей.

Она подняла взгляд на Мариану, и у той сжалось сердце от жалости к племяннице, хотелось унять ее боль.

Она сжала Зоину ладонь.

— Со временем тебе станет легче…

— Ты так считаешь? — усомнилась Зои. — Себастьян умер больше года назад, а легче не становится. До сих пор.

— Да… — Мариана не нашла слов утешения. Ведь племянница права. — Все, что мы можем, — почтить память покойных.

Глядя ей в глаза, Зои кивнула.

— А для этого, — продолжала Мариана, — надо…

— Поймать убийцу?

— Именно. И мы поймаем.

Кажется, Зои слегка утешила эта мысль.

— Тебе уже удалось что-нибудь узнать? — поинтересовалась она.