Девы Михаэлидес Алекс
— Да нет, это ты обманываешь себя. Поэтому ты такая ущербная! В глубине души ты сама понимаешь, что так и есть. Что вся болтовня о вашей любви — чушь собачья! Себастьяну было на тебя плевать; он любил меня, меня одну! Он и женился на тебе, только чтобы быть рядом со мной. Ну и ради денег, конечно. Сама ведь знаешь, да?
Мариана покачала головой.
— Не хочу это слышать!
Она резко повернулась, вышла из беседки и зашагала прочь. А потом перешла на бег.
2
— Мариана! — закричала ей вслед Зои. — Куда ты? Тебе больше некуда бежать!
Не слушая ее, Мариана неслась вперед. Зои не отставала.
Вокруг бушевала гроза. Гигантская яркая молния неожиданно окрасила сгустившиеся тучи в темно-зеленый цвет. Небеса разверзлись, и оттуда хлынули потоки воды. Ливень с силой бил по влажной земле, вздымал на реке фонтаны брызг.
Мариана устремилась в темный, угрюмый лес. Мокрая рыхлая земля пахла сыростью. Над головой с торчащих повсюду ветвей свисали затейливые паутины с мертвыми мухами.
Зои мчалась следом, издевательски выкрикивая:
— Однажды дед застукал нас в оливковой роще и пригрозил, что все тебе расскажет. Себастьяну не оставалось ничего другого, кроме как убить его. Он задушил деда голыми руками. — Зоин голос эхом отдавался среди деревьев. — Дед все оставил тебе. Такое огромное наследство потрясло Себастьяна. Он решил во чтобы то ни стало заполучить его — для меня, для себя… Для нас! Но ты нам мешала, стояла у нас на пути…
Мариана продиралась сквозь чащу. Ветки хлестали по рукам, царапали лицо. Сзади слышался шум: Зои настигала ее, словно жаждущая мести фурия.
— Себастьян говорил: если с тобой что-нибудь случится, он будет первым подозреваемым, — не унималась она. — Нужно было как-то отвлечь всеобщее внимание. Как в фокусах. Помнишь, он любил показывать фокусы, когда я была маленькой? Себастьян считал, что надо пустить всех по ложному следу, чтобы никто не догадался, кого искать. Я рассказала ему о профессоре Фоске и Девах, и вот тогда Себастьяну пришла в голову эта чудесная идея. «Выросла и распустилась, как прекрасный цветок» — так он это описал. Помнишь, как поэтически выражался Себастьян? Он продумал каждую мелочь. Великолепный, идеальный план. Но ты!.. Ты забрала Себастьяна, и он не вернулся. Ты насильно заставила его лететь в Грецию! Это ты во всем виновата!
— Нет… — выдохнула Мариана. — Это несправедливо…
— Еще как справедливо! — прошипела Зои. — Ты погубила его! И меня тоже!
Неожиданно деревья поредели, и Мариана с Зои выбежали на прогалину. Впереди раскинулось обширное болото. В зеленой трясине, поросшей травой и колючими кустами, гнило упавшее дерево. По покрытому желтоватым мхом стволу шла широкая трещина. Вокруг краснели шляпки мухоморов. В воздухе распространялось зловоние: пахло затхлой водой… или смертью?
Тяжело дыша, племянница направила на Мариану нож. Зоины покрасневшие глаза блестели от слез.
— Когда он умер, казалось, меня закололи прямо в сердце. Я не знала, как излить мой гнев, мою боль… А потом, в один из дней, вдруг поняла: я должна воплотить идею Себастьяна. Устроить все так, как он хотел. Выполнить его волю. Это единственное, чем я могла почтить его память.
Мариана смотрела на племянницу, не веря собственным ушам, лишившись дара речи.
— Что же ты натворила, Зои? — наконец прошептала она.
— Не я. Он! Это все Себастьян. Я просто осуществила его план во имя нашей любви. Переписывала цитаты, которые он выбрал, подчеркивала нужные отрывки в книгах Фоски, подкидывала открытки. Во время занятий я вышла якобы в туалет и подложила в шкаф профессора несколько Тариных волосков, а еще побрызгала туда ее кровью. Полицейские пока этого не обнаружили. Но при обыске они найдут и волосы, и пятна крови.
— Так Эдвард Фоска невиновен? Ты его подставила?
— Его подставила ты, Мариана. Себастьян все рассчитал: мне следовало только притвориться, что я боюсь Фоску, остальное ты сделала сама. Смешнее всего было наблюдать, как ты играешь в детектива. — Зои ухмыльнулась. — Но ты не сыщица. Ты — жертва!
Мариана в ужасе взглянула Зои в глаза. Пазл наконец сложился, и предстала правда, которую она так долго не желала видеть.
В греческом языке есть такой термин: «анагноризис», то есть «узнавание». Так называют переломный момент в трагедии, когда главный герой наконец-то утрачивает иллюзии и сознает, что истина лежит на поверхности. Мариану всегда интересовало, что чувствует герой в это мгновение. Теперь она понимала.
— Ты их убила… этих девочек… Как ты могла?!
— Их жизни не имели значения, Мариана. Девы — всего лишь разменная монета. Отвлекающий маневр, как говорил Себастьян. — Зои пожала плечами. — С Тарой было… труднее. Однако Себастьян сказал, что я должна ею пожертвовать. И оказался прав. В каком-то смысле это даже принесло облегчение.
— Облегчение?
— Я взглянула на себя по-новому. Наконец-то уяснила, что я за человек. Я как Клитемнестра, как Медея[12]. Вот я какая.
— Нет, Зои, ты ошибаешься. — Мариана отвернулась: ей было тошно смотреть на племянницу. — Ты не богиня, Зои. Ты чудовище.
— Ну и пусть, — прозвенел сзади голос племянницы, — такой меня сделал Себастьян. И ты.
Неожиданно сильный толчок сшиб Мариану на землю. Сверху на нее рухнула Зои. Мариана попыталась встать, но племянница навалилась на нее всем весом. Мариана ткнулась лицом в холодную влажную грязь, а Зои зашептала ей на ухо:
— Завтра, когда твое тело найдут, я скажу инспектору, что пыталась тебя остановить, умоляла не ходить к беседке в одиночку, но ты не послушала. Кларисса передаст ему мою историю о профессоре Фоске, его апартаменты обыщут и найдут улики, которые я подбросила…
Зои слезла с Марианы и, рывком перевернув ее на спину, нависла над ней, сжимая нож. Ее глаза безумно сверкали.
— Тебя запомнят как одну из жертв Эдварда Фоски. Жертву номер четыре. Никто никогда не узнает правду… что тебя убили мы: Себастьян и я.
Зои занесла нож, собираясь ударить… И в этот момент силы вернулись к Мариане. Она перехватила руку Зои. Несколько секунд они молча боролись. Отчаянным рывком Мариана вывернула запястье племянницы… нож вылетел из Зоиной ладони, блеснул в воздухе и упал куда-то в траву.
Зои взревела и, вскочив, бросилась за ним. Пока она нашаривала нож, Мариана поднялась на ноги.
В этот момент из-за деревьев кто-то вышел. Фред!
Не замечая Зои, он бросился к Мариане. Та попыталась предостеречь его:
— Фред, стой! Не… не приближайся…
Но парень уже подбежал к ней.
— Ты в порядке? Я решил пойти за тобой… я волновался, и…
Мариана увидела, как позади него поднимается Зои с ножом, и отчаянно вскрикнула:
— Фред!..
Поздно. Зои вонзила клинок в широкую спину.
Глаза молодого человека распахнулись. Пораженно взглянув на Мариану, он опрокинулся на землю — и застыл. Из раны хлестала кровь.
Зои выдернула нож и опять вонзила его, проверяя, убила ли свою жертву.
Не раздумывая, Мариана подняла валяющийся рядом большой холодный камень и, пошатываясь, шагнула к склонившейся над Фредом Зои. А потом обрушила камень ей на голову.
Пошатнувшись от удара, Зои потеряла равновесие, нелепо взмахнув руками, упала прямо на клинок и затихла. Мариана уже решила, что племянница погибла, но вдруг с каким-то нечеловеческим стоном Зои перевернулась на спину. Сейчас она напоминала раненого зверя.
Увидев торчащий из своей груди нож, Зои расширила глаза и истошно заорала.
Она не умолкала ни на секунду. Ее пронзительный визг, полный боли, страха и ужаса, напоминал плач испуганного младенца.
Впервые в жизни Мариана не пришла ей на помощь. Вместо этого она достала телефон и вызвала полицию.
А Зои продолжала отчаянно надрываться… пока ее истерические вопли не заглушил вой сирены.
3
Зои увезли на «Скорой» в сопровождении двух вооруженных полицейских. Впрочем, нужды в конвое не было: Зои вела себя как беззащитный ребенок, объятый страхом. Тем не менее ее арестовали за покушение на убийство и обещали вскоре выдвинуть остальные обвинения.
Фред был тяжело ранен, однако чудом остался жив. Его доставили в больницу в другой машине «Скорой помощи».
Мариана никак не могла оправиться от шока. Она сидела на скамейке у реки, вцепившись в чашку с крепким сладким чаем, который старший инспектор Сангха налил ей из фляги в качестве лекарства и в знак примирения.
Солнце медленно опускалось за деревья. Дождь кончился, и тучи растаяли, оставив в розовато-золотистом предзакатном небе лишь несколько серых штрихов.
Мариана медленно цедила горячий чай. Незнакомая женщина-полицейский подошла к ней и, сочувственно приобняв за плечи, попыталась утешить, но Мариана не обратила на нее никакого внимания. Даже не заметила, как кто-то укутал ей ноги пледом.
В голове звенела пустота. Мариана рассеянно смотрела на реку.
Вдали показался лебедь. Он плыл все быстрее, а затем неожиданно взмахнул крыльями, взмыл над водой и устремился к небесам.
На скамейку сел инспектор Сангха.
— Наверное, вам будет приятно узнать, что профессора Фоску уволили. Выяснилось, что он спал со всеми Девами. Моррис признался, что шантажировал Фоску. Так что вы оказались правы. Если все сложится удачно, оба они получат по заслугам. — Взглянув на Мариану, Сангха понял, что его слова до нее не доходят, и кивнув на чай, мягко спросил: — Вы как? Получше?
Мариане не было лучше. Пожалуй, она чувствовала себя еще хуже.
И все-таки что-то изменилось…
До ее сознания начало доходить происходящее. Можно сказать, она очнулась. Все кругом стало явственным и отчетливым: краски — ярче, очертания — резче. Будто рассеялся туман. Мир больше не казался приглушенным, серым и далеким, словно был за пеленой. Он вновь наполнился цветами и звуками, влагой и холодом осеннего дождя. И снова звучал вечный гул непрерывной череды рождений и смертей.
Эпилог
Мариана долгое время не могла отойти от шока. Дома она спала на диване. Она никогда не ляжет в кровать, которую в прошлой жизни делила с тем мужчиной.
Себастьян стал для нее незнакомцем, который годами жил рядом, выдавая себя за другого; аферистом, что собирался ее убить, обманом забравшись к ней в постель.
Кем же он был на самом деле? Что скрывалось за прекрасной маской? Неужели все, что между ними произошло, — сплошное притворство и ложь?
Сейчас, когда спектакль закончился, Мариана переосмысливала свою роль в нем. Порой она смыкала веки и пыталась представить себе лицо Себастьяна. Его черты расплывались и ускользали. Образ таял, как воспоминание из давнего сна, и вместо мужа перед глазами вставал отец, словно он и Себастьян были одним и тем же человеком. Рут упоминала, что проблемы с отцом могут сильно повлиять на жизнь Марианы. Тогда она не поняла смысла этих слов, но теперь медленно начинала осознавать, что имела в виду Рут.
Со времени той последней встречи Мариана не ездила к своему супервайзеру: не готова была говорить о случившемся, плакать и вообще что-либо чувствовать. Слишком больно.
Работу Мариана тоже забросила. Разве могла она, как прежде, раздавать советы и рассчитывать, что сумеет помочь пациентам?
Мариана не знала, как жить дальше.
Что же до племянницы, Зои излечилась от ран, но так и не смогла восстановиться после того истерического припадка. Несколько раз она пыталась покончить с собой. У нее начались проблемы с психикой, а потом и вовсе случился сильнейший приступ психоза. В итоге девушку признали невменяемой и положили на принудительное лечение в охраняемую психиатрическую больницу Гроув на севере Лондона — ту самую, которую Мариана рекомендовала Тео Фаберу.
Между прочим, после их разговора Тео и правда устроился в Гроув и теперь стал лечащим врачом Зои. Он несколько раз пытался связаться с Марианой, однако та не желала с ним разговаривать и не отвечала на звонки. Догадывалась, что ему нужно: Тео хотел, чтобы она увиделась с Зои. Мариана его не винила — на его месте она поступила бы точно так же. Позитивное общение с Марианой могло бы стать важным шагом на пути к Зоиному выздоровлению.
Но Мариана была не в состоянии встретиться с племянницей. Даже мысль об этом казалась ей невыносимой. От такой перспективы становилось тошно. Она не смогла бы простить племянницу, даже если б захотела. Как утверждала Рут, нельзя заставить себя простить кого-то. Прощение — это акт милосердия. Оно приходит как откровение, внезапно, когда человек к нему готов.
А Мариана не была готова. И сомневалась, что когда-нибудь будет. В ней накопилось столько гнева, столько боли… Она сама не знала, что сделает, когда увидит Зои. Вряд ли сможет себя контролировать. Лучше отойти и не вмешиваться в судьбу племянницы.
А вот навещать в больнице Фреда Мариана считала своим долгом. Она была ему благодарна. Ведь он спас ей жизнь, а такое не забывается.
Поначалу Фред был совсем слаб и не мог разговаривать, но все то время, пока Мариана находилась рядом, не переставал улыбаться. Они сидели в уютном дружеском молчании, и Мариана удивлялась, до чего же ей хорошо и спокойно с этим едва знакомым молодым человеком. О превращении их дружбы в нечто большее говорить было рано, тем не менее Мариана уже не отрицала такую возможность.
Теперь она смотрела на прошлое иначе.
Все, что она знала, во что верила, чем жила, — рассыпалось пеплом, оставив вместо себя пустоту. И Мариана существовала в этом вакууме неделями, месяцами…
Пока однажды не получила послание от Тео.
В своем письме тот подробно и проникновенно, с явным сочувствием описал душевное состояние своей пациентки и в очередной раз просил Мариану встретиться с Зои, убеждая, что обе от этого только выиграют.
«Полагаю, что встреча поможет не только ей, но и тебе. Согласен, общение будет не слишком приятным, и все же оно принесет тебе пользу и положит конец этой истории. Трудно даже представить, через какие ужасы тебе пришлось пройти. Зои начала больше раскрываться, и меня глубоко беспокоят их с Себастьяном тайны, которые всплывают в разговорах. Она рассказывает поистине чудовищные вещи. Скажу честно, Мариана, по-моему, тебе очень повезло, что ты осталась в живых».
Заканчивал Тео так:
«Пожалуйста, пойми, что Зои тоже в каком-то смысле жертва».
Эта приписка так разозлила Мариану, что она разорвала письмо и выбросила.
Но в ту ночь, стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возникло лицо. Оно принадлежало не Себастьяну и не отцу, а маленькой девочке.
Испуганной шестилетней крохе.
Зои.
Что ей довелось вынести? Почему эта малышка выросла такой? Что творилось в их семье за сценой, в закулисье, прямо у Марианы под носом?
Она упустила племянницу. Не смогла ее защитить. И должна признать свою вину.
Мариана понятия не имела о том, что происходило с Зои. Была слепа и глуха. Как так получилось? Необходимо узнать. Понять. Посмотреть правде в глаза.
Одним снежным февральским утром Мариана отправилась на север Лондона, в больницу Гроув.
Тео ждал ее у регистраторской стойки.
— Уж и не думал, что когда-нибудь тебя тут увижу, — тепло улыбнувшись, признался он. — Вон как жизнь-то повернулась… Странно, правда?
— Пожалуй. — Она кивнула.
Тео провел ее мимо охраны, и они двинулись по длинному обшарпанному коридору. На ходу он предупредил, что Зои сильно изменилась.
— Твоя племянница серьезно больна. Она теперь не та, что прежде. Лучше заранее приготовься к тому, что тебя встретит совершенно другой человек.
— Ясно.
— Я рад, что ты здесь. Ты очень поможешь. Знаешь, Зои часто говорит о тебе и хочет тебя видеть.
Мариана не ответила. Тео покосился на нее.
— Конечно, тебе сейчас нелегко. Я не ожидаю, что ты испытываешь к Зои какие-то добрые чувства…
«Я и не испытываю», — мысленно согласилась Мариана.
Словно что-то прочитав по ее глазам, Тео кивнул.
— Разумеется. Она ведь пыталась причинить тебе боль…
— Она пыталась меня убить, Тео.
— Вряд ли все было так просто. — Тео помялся. — Убить тебя собирался Себастьян, а Зои была всего лишь орудием в его руках. Его марионеткой. Он полностью ею управлял. В потаенных уголках души Зои по-прежнему тебя любит. Ты ей нужна.
Мариана все больше нервничала. Зря она сюда приехала. Не сдержится при виде Зои, наговорит лишнего, выкинет бог знает что…
Тео остановился у своего кабинета и кивнул на дверь в конце коридора.
— Зои в общей комнате отдыха, вон там. Твоя племянница не слишком охотно общается с другими пациентами, но мы все равно стараемся, чтобы свободное время она проводила в коллективе. — Он глянул на часы и нахмурился. — Извини, мне надо отойти к больной. Подожди здесь пару минут, пожалуйста. Я скоро вернусь и побуду посредником между тобой и Зои.
Прежде чем Мариана успела ответить, Тео указал на длинную деревянную скамью вдоль стены.
— Посиди пока тут, ладно?
— Ладно, спасибо.
Тео шагнул в кабинет, и Мариана успела заметить устроившуюся на стуле красивую рыжеволосую девушку. Услышав шум, пациентка оторвала взгляд от серого неба в зарешеченном окне и настороженно обернулась. Дверь за Тео захлопнулась.
Мариана посмотрела на скамью, но садиться не стала, а направилась к комнате отдыха.
Несколько мгновений постояла у порога.
Поколебавшись, нажала на ручку двери.
И вошла.
Читать бесплатно другие книги:
