Солнце полуночи Майер Стефани

Я запаниковал. Что она увидела? Чем я напугал ее?

И тут же она крикнула, - Сбавь скорость!

 - В чем дело? – я никак не мог понять причину ее ужаса.

 - Ты гонишь 160 километров в час! – орала она на меня Она взглянула в окно и отпрянула от темных деревьев, проносившихся мимо.

Вот эта мелочь, толика скорости, заставила ее вопить от страха?

Я закатил глаза, - Расслабься, Белла.

 - Ты хочешь нас убить? – спросила она высоким рассерженным голосом.

 - Мы не разобьемся, - пообещал я ей.

Она коротко вздохнула и заговорила более спокойным тоном, - Куда ты так несешься?

 - Я всегда так езжу.

Я взглянул ей в глаза удивленный шоком на ее лице.

 - Смотри на дорогу! – крикнула она.

 - Белла, я ни разу не попадал в аварию, даже штрафов не платил! — я усмехнулся ей и постучал себя по голове. Абсурдность того, что я мог шутить с ней о чем-то таком запретном и странном, добавляла комизма - У меня здесь встроенный радар!

- Очень смешно, - саркастично сказала она, будучи более испуганной, чем рассерженной, - Чарли полицейский, помнишь? Я была воспитана на уважении к закону. К тому же если ты разобьешь Вольво в лепешку, ты, скорее всего, просто встанешь и пойдешь дальше.

  - Вполне вероятно, - согласился я, а потом горько усмехнулся. Да, в случае аварии последствия для нас будут очень разными. Она имела право бояться, не смотря на мои водительские навыки, - Но ты так не сможешь.

Со вздохом я чуть сбавил скорость – Довольна?

Она взглянула на спидометр, - Почти.

Она все еще считала, что скорость высока?

 - Ненавижу ездить медленно, - проворчал я, но позволил стрелке спидометра сползти вниз.

 - Это, по-твоему, медленно? – спросила она.

 - Хватит комментировать мою езду, - сказал я нетерпеливо. Сколько раз она уже избегала ответа на мой вопрос? Три раза? Четыре? Неужели ее предположения так ужасны? Я должен был знать – немедленно, – Я все еще жду, когда ты расскажешь свою последнюю теорию.

Она опять закусила губу, выражение ее лица было расстроенным, на нем даже отразилась боль.

Я подавил свое нетерпение и постарался говорить мягче. Я не хотел ее расстраивать.

 - Смеяться не буду, - пообещал я, надеясь, что это единственное, что ее останавливает.

 - Я больше боюсь, что ты разозлишься, - прошептала она.

Я приложил усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, - Все так плохо?

 - Да, довольно плохо.

Она смотрела вниз, стараясь не встречаться со мной глазами. В молчании прошло несколько секунд.

- Рассказывай, - подбодрил я ее.

Ее голос был тих, - Не знаю, с чего начать.

 - Почему бы тебе не начать с начала? – я вспомнил ее слова, сказанные за ужином, - Ты говорила, что не сама додумалась до этого.

 - Не сама, - согласилась она и опять замолчала.

Я гадал, что могло просветить ее, - Откуда ты ее взяла? Из книги или из фильма?

Мне стоило тщательнее осмотреть ее книжные полки, когда ее не было дома. Я понятия не имел, есть ли на них творения Брэма Стокера или Энн Райс…

 - Нет, не сама, - повторила она, - это было в субботу, на пляже.

Этого я не ожидал. Местные слухи вокруг нас никогда не становились чем-то пугающим или хотя бы приближенным к реальности. Это была какая-то новая сплетня, которую я пропустил? Белла оторвала взгляд от своих рук и увидела удивление на моем лице.

 - Я встретила давнего друга семьи – Джейкоба Блэка, - продолжила она, - Его отец и Чарли дружат  с тех пор, как я быа еще ребенком.

Джейкоб Блэк – это имя мне ничего не говорило, однако напомнило о чем-то…что было когда-то, очень давно. Я уставился вперед, перебирая воспоминания в поисках связи.

 - Его отец один из квильетских старейшин, - сказала она.

Джейкоб Блэк, Эфраим Блэк. Он был его потомком, без сомнения.

Дела обстояли хуже некуда.

Она знала правду.

Мой разум пытался охватить всю логическую цепочку, пока машина летела по темным изгибам дороги, мое тело замерло в муке – неподвижное, за исключением тех минимальных автоматических движений, что требовались для управления машиной.

Она знала правду.

Но…если она узнала правду в субботу….значит она все это знала и сегодня вечером…и сейчас знает.

 - Мы пошли прогуляться, - рассказывала она, - и он рассказывал мне некоторые старые легенды, наверно, пытался напугать меня. Он рассказал мне одну…

Она замолчала, но теперь ее сомнения были уже лишними, я знал, что она собирается сказать. Единственное, что было неизвестным, так это причина, по которой она была здесь.

 - Продолжай, - попросил я.

 - Про вампиров, - выдохнула она едва слышно.

Однако, слышать, как она произносит это слово, было гораздо хуже, чем просто знать, что ей известна правда. Меня передернуло, но я взял себя в руки.

 - И ты тут же подумала обо мне? – спросил я.

 - Нет. Он…упомянул твою семью.

Как забавно, что именно непосредственный потомок Эфраима нарушил договор, который тот поклялся соблюдать. Внук или даже правнук? Сколько лет назад это было? Семьдесят?

Мне пришлось признать, что опасность исходила не от стариков, верящих в легенды. Конечно, молодое поколение, - те, которым было все известно, но которые считали древние предрассудки смешными – конечно, именно они могли представлять опасность разоблачения.

Похоже, это означало, что теперь я имел полное право перебить все маленькое, беззащитное племя на побережье, если бы мне того захотелось. Эфраим и его стая защитников были давным-давно мертвы…

 - Он думал, что это просто глупое суеверие, - внезапно сказала Белла, в ее голосе засквозило новое беспокойство, - Он не думал, что я всерьез задумаюсь об этом.

Краем глаза я увидел, как она от волнения сжимает руки.

 - Это была моя вина, - сказала она после небольшой паузы, а потом склонила голову так, будто была в чем-то виновата, - я заставила его.

 - Зачем? – уже не составляло труда говорить спокойно. Худшее было сделано. Пока мы говорим о деталях моего разоблачения, нам не приходится говорить о его последствиях.

 - Пытаясь меня задеть, Лоран сказала что-то про твою семью, - она скорчила рожицу на воспоминание. Я был немного растерян, гадая каким образом можно поддеть Беллу упоминанием моей семьи…

 - А потом парень постарше, тоже индеец, заявил, что вы в резервации не бываете. Прозвучало это так, будто он что-то подразумевал под этим, и, предложив Джейкобу пройтись, я вытянула из него эту историю.

Ее голова склонилась еще ниже, когда она это сказала. Выражение ее лица было…виноватым.

Я отвернулся от нее и позволил себе усмехнуться. Она чувствует себя виноватой? Что она могла такое сделать, чтобы заслужить какое-либо порицание?

  - Как это ты ее вытянула? – спросил я.

 - Я флиртовала, и это сработало даже лучше, чем я ожидала, - объяснила она, и в ее голосе появилось воодушевление от воспоминания об успехе.

Я мог только представить – учитывая ее привлекательность для всех особей мужского пола, когда она вовсе не прилагает к этому усилий – насколько сногсшибательной она может быть, когда старается быть привлекательной.  Внезапно мне стало жаль бедного, ничего не подозревающего мальчишку, на которого она обратила столь могущественное оружие.

 - Хотел бы я это увидеть, - сказал я и усмехнулся толике черного юмора. Да, хотел бы я увидеть реакцию парня, когда бы я рассказал ему о себе, -  И ты еще обвиняешь меня, что я «ослепляю и поражаю людей». Бедный Джейкоб Блэк.

Я не был настолько зол на источник своего разоблачения, насколько ожидал. Он тоже знал не все. К тому же, разве мог я подумать, что кто-то сможет устоять перед этой девчонкой и не дать ей то, что она хочет? Нет, мне всего лишь была приятна мысль, что благодаря ее усилиям он наверняка немного повредился умом.

Я почувствовал, как горят ее щеки. Я посмотрел на нее, она смотрела в окно. И опять молчала.

 - И что же ты сделала потом? – спросил я. Пора было вернуться к страшной истории.

 - Я залезла в Интернет.

Ну, очень разумно.

 - И твои подозрения подтвердились?

 - Нет, - ответила она, - ничего не подошло. Большая часть информации была чушью. А потом…

Она опять внезапно замолчала,  я услышала, как она сжала зубы.

 - Что? – спросил я. Что она нашла? Что именно стало пугающим для нее?

Она помолчала немного, а потом прошептала, - Я решила, что мне все равно

Шок парализовал мои мысли на какой-то момент, а потом все сошлось вместе. Почему она отослала своих подруг, вместо того, чтобы спастись вместе с ними. Почему она села в мою машину, вместо того, чтобы удрать подальше, призывая полицию…

Ее реакция всегда была неправильной – всегда абсолютно неправильной. Она притягивала к себе опасность. Она звала ее.

 - Все равно? – пробормотал я сквозь сжатые зубы, гнев переполнял меня. Как я мог защищать кого-то, кто так…так…так стремился быть беззащитным?

 - Да, - ответила она, ее тихий голос был необъяснимо нежен, - для меня не имеет значения, кто ты есть.

Она просто невозможна.

 - Тебя не волнует, что я монстр? Что я не человек?

 - Нет.

Я всерьез задумался, все ли у нее в порядке с головой.

Я раздумывал, что мог бы обеспечить ее наилучшим медицинским уходом… Карлайл бы подключил свои связи, чтобы найти для нее самых умелых докторов, самых талантливых терапевтов. Наверняка есть еще возможность исправить в ее голове то, что в ней было не так, что позволяло ей сидеть рядом с вампиром, а ее сердце при этом билось спокойно и ровно. Конечно же, я бы присматривал за обслуживанием и посещал бы ее так часто, как было бы позволено…

 - Ты злишься, - вздохнула она, - не надо было мне тебе рассказывать.

Как будто, если бы она скрывала эти тревожащие симптомы, это бы нам помогло.

 - Нет, я хочу знать, что ты думаешь. Даже если эти мысли лишены разума.

 - Значит я опять не права? – спросила она немного воинственно.

 - Это не то, о чем я говорю, - мои зубы сжались, - Не имеет значения, - повторил я едко.

 Она выдохнула, - Я права?

 - А это имеет значение? – в ответ съязвил я.

Она глубоко вздохнула. Я рассерженно ждал ее ответ.

 - Нет, на самом деле, - ответила она, ее голос был опять спокоен, - Но мне любопытно.

«Нет, на самом деле». Это действительно не имело значения. Ей было все равно. Она знала, что я не человек, что я монстр, и это не имело для нее значения.

Несмотря на мое беспокойство относительно ее психического здоровья, во мне проснулась толика надежды. Я постарался подавить ее.

 - Что именно ты хочешь знать? – спросил я. Секретов больше не осталось, только незначительные детали.

 - Сколько тебе лет? – спросила она.

Мой ответ был автоматическим и привычным, - Семнадцать.

 - И давно тебе семнадцать?

Я постарался не улыбнуться на ее покровительственный тон.

 - Довольно давно, - признался я.

 - Ясно, - сказала она, внезапно преисполнившись энтузиазмом. Она улыбнулась мне. Когда я взглянул на нее, в очередной раз задумавшись о ее душевном здравии, она улыбнулась еще шире. Я скорчил рожицу.

 - Не смейся, - предупредила она, - Но разве ты можешь выходить в дневное время?

Я все-таки засмеялся. Ее исследование, по-видимому, дало вполне ожидаемые результаты.

 - Чушь.

 - Ожоги от солнечного света?

 - Миф.

 - Спишь в гробу?

 - Ерунда.

Сон уже очень давно не был составляющей в моей жизни, если не считать последние ночи, которые я проводил, наблюдая за спящей Беллой.

 - Я не могу спать, - пробормотал я, более полно отвечая на вопрос.

Она помолчала.

 - Совсем не спишь?

 - Никогда, - выдохнул я.

Я смотрел в ее глаза, такие большие, обрамленные густыми ресницами и мечтал о сне. Не для того, чтобы забыться, как это было раньше, не для того, чтобы избежать скуки, а потому, что я хотел бы видеть сны. Может быть, будучи без чувств и имея возможность видеть сны, я бы смог провести несколько часов в мире, где мы с ней были бы вместе. Она видела сны обо мне. Я хотел, чтобы она снилась мне.

Она тоже смотрела на меня, удивленно. Пришлось отвести взгляд.

Я не могу видеть сны о ней. Ей не стоит во сне видеть меня.

 - Ты еще не задала мне самый важный вопрос, - сказал я, мое молчащее сердце стало еще холоднее, еще тяжелее. Она должна понять. Так или иначе, но ей необходимо осознать, что она делает сейчас. Что только это имеет значения, не смотря на все другие обстоятельства.

На обстоятельства вроде того факта, что я люблю ее.

 - Который? – озадаченно спросила она.

Это только сделало мой голос жестче, - Тебя не интересует моя диета?

 - Ах. Это, - тихо произнесла она тоном, который я не понял.

 - Да. Это. Ты же хочешь знать, пью ли я кровь?

Она вздрогнула от моего вопроса. Наконец-то. Она начала понимать.

 - Ну, Джейкоб кое-что рассказал об этом… - ответила она.

 - И что же рассказал Джейкоб?

 - Он сказал, что вы…не охотитесь на людей. Он сказал, что ваша семья не считается опасной, потому что вы охотитесь только на животных.

 - Он сказал, что мы не опасны? – с долей цинизма повторил я.

 - Не совсем, - объяснила она, - Он сказал, что вы не считаетесь опасными. Но на всякий случай, Квильеты не хотят видеть вас на своей земле.

Я смотрел на дорогу, мысленно рыча от безнадежности, мое горло жгло привычной болью.

 - Так он был прав? – спросила она так буднично, будто интересовалась прогнозом погоды, - Вы не охотитесь на людей?

 - У Квильетов хорошая память.

Она кивнула сама себе, глубоко задумавшись.

 - Только не стоит обольщаться, - быстро сказал я, - они правы, что стараются держаться от нас подальше. Мы по-прежнему опасны.

 - Я не понимаю.

Действительно не понимает. Как бы ей объяснить это?

 - Мы стараемся, - сказал я, - Обычно, у нас получается. Но иногда и мы ошибаемся. Как, например, я сейчас, позволяя себе находиться с тобой наедине.

Ее запах наполнял машину. Я почти привык к нему, практически игнорировал его, но невозможно было отрицать, что мое тело все еще тянется к ней с совершенно недопустимыми намерениями. Мой рот был полон яда.

 - Это ошибка? – надломленным голосом спросила она. Эта интонация в ее голосе обезоружила меня. Она хотела быть со мной – не смотря ни на что, она хотела быть со мной.

Надежда вспыхнула опять, я тут же погасил ее.

 - Да, и очень опасная, - честно ответил я, желая, чтобы каким-нибудь образом эта правда перестала иметь значение.

Она замолчала. Я слышал, что ее дыхание изменилось, оно участилось, но не от страха.

 - Расскажи еще что-нибудь, - внезапно попросила она, в ее голосе слышалась мука.

Я внимательно посмотрел на нее.

Ей было больно. Как я допустил это?

 - Что ты хочешь знать? – спросил я, думая, как уберечь ее от боли. Ей не должно быть больно. Я не мог позволить, чтобы ей было больно.

 - Почему вы охотитесь на животных, а не на людей? – спросила она все с той же мучительной тоской в голосе.

Разве ответ не очевиден? Или, возможно,  это тоже не имеет для нее значения.

 - Не хочу быть монстром, - пробормотал я.

 - Но животных недостаточно?

Я искал подходящее сравнение для объяснений, - Я, конечно, не могу говорить с абсолютной уверенностью, но, наверно, это похоже на замену мяса на тофу и соевое молоко. Мы в шутку называем себя вегетарианцами. Это не полостью удовлетворяет голод, или в нашем случае — жажду, но этого достаточно, чтобы мы могли устоять перед соблазном. В большинстве случаев, - мой голос стал тише. Я стыдился, того, что подвергал ее такой опасности, что продолжаю подвергать, - Иногда сдерживаться особенно сложно.

 - И сейчас сложно?

Я вздохнул. Конечно, она задала именно тот вопрос, на который я не хотел отвечать.

 - Да, - признал я.

На этот раз я знал, какой ожидать реакции: ее дыхание было спокойным, ее сердце билось спокойно. Я ожидал этого, но не понимал. Почему она не боится?

 - Но ты не голоден сейчас, - сказала она, абсолютно уверенная в своей правоте.

 - Откуда такая уверенность?

- Твои глаза, - безапелляционно заявила она, - Я тебе говорила, что у меня есть теория. Я заметила, что люди, особенно мужчины, становятся раздражительнее от голода.

Я усмехнулся на ее описание: «раздражительный». Это было явным преуменьшением, но она была абсолютно права, как обычно.

 - А ты наблюдательна, - засмеялся я снова.

Она  немного улыбнулась, но тут же снова нахмурилась, задумавшись о чем-то.

 - Ты ведь охотился в эти выходные? С Эмметтом? – спросила она, когда мой смех затих.  То, как спокойно она это говорила, пленило и обескураживало одновременно. Неужели она действительно могла воспринимать все настолько спокойно? Я был гораздо ближе к шоку, чем она.

 - Да, - ответил я, и потом, когда я собрался было на этом слове поставить точку, я вновь почувствовал то же, что чувствовал в ресторане – необходимость того, чтобы она узнала меня, - Я не хотел уезжать, - продолжил я медленно, - но это было необходимо. Мне легче быть рядом с тобой, когда я не испытываю жажды.

 - Почему ты не хотел уезжать?

Я глубоко вздохнул и потом повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза. Эта разновидность откровенности давалась мне не легко, но уже совсем по другой причине.

 - Мне очень неспокойно, - я подумал, что это слово подойдет, хотя оно не соответствовало силе моих переживаний, - когда ты далеко от меня. Я не шутил, когда в прошлый четверг просил тебя не упасть в океан и не попасть под машину. Все выходные я места себе не находил, беспокоясь о тебе. После того, что случилось сегодня, я удивлен, что ты пережила те выходные без повреждений, - тут я вспомнил виденные мною царапины, - ну, почти без повреждений, - уточнил я.

 - Что? – удивилась она.

 - Твои руки, - напомнил я.

 - Я упала, - вздохнула она, поморщившись.

Я так и думал.

 - Вот об этом я и говорю, - я не удержался от улыбки, - Я так думаю, что, если говорить о тебе, все могло быть гораздо хуже – и эта вероятность мучила меня все время, пока я был далеко. Это были очень долгие три дня. Я порядком потрепал нервы Эмметту.

Честно говоря, употребление прошедшего времени было не уместно, потому что я продолжал раздражать Эмметта и всю остальную свою семью. За исключением Элис…

 - Три дня? – ее голос внезапно стал резким, - Разве ты вернулся не сегодня?

Я не понял резкости в ее голосе, - Нет, мы вернулись в воскресенье.

 - Тогда почему тебя не было в школе? – спросила она. Ее нервозность смутила меня. Похоже, она не понимала, что этот вопрос был одним из тех, что касался мифологии.

 - Ну, солнце действительно не причиняет мне вреда, - сказал я, - но я не могу выйти на солнечный свет, по крайней мере, не там, где кто-то может меня увидеть.

Это отвлекло ее от непонятного мне раздражения.

 - Почему? – спросила она, наклонив голову.

Я сомневался, что смогу найти подходящую аналогию, поэтому просто сказал, - Когда-нибудь сама увидишь.

А потом подумал, не станет ли это обещанием одним из тех, что мне придется нарушить. Увижусь ли я с ней еще раз после сегодняшнего вечера? Хватит ли моей любви, чтобы вынести разлуку?

 - Ты мог бы позвонить мне, - сказала она.

Какое странное умозаключение, - Но я же знал, что с тобой все в порядке.

 - Но я не знала, где ты. Я… - она замолчала и уставилась на свои руки.

 - Что?

 - Мне так плохо, - сказала она, застеснявшись, ее щеки порозовели, - Когда я не вижу тебя. Я ведь тоже беспокоюсь.

Ну, теперь ты счастлив? Спросил я сам себя. Вот и награда всем моим надеждам.

Меня переполняли смущение, ликование и ужас – большей частью ужас – оттого, что все мои безрассудные мечты были так близки к реальности.  Так вот почему для нее не имело значения то, что я монстр. И именно поэтому для меня больше не было никаких правил. Поэтому «правильно» и «неправильно» не оказывали больше на меня своего неодолимого воздействия. По этой причине все мои приоритеты отошли на задний план, превыше всего стала эта девушка.

Белла тоже переживала за меня.

Я знал, что в сравнении с моей любовью к ней, это было ничем. Но этого было достаточно для того, чтобы она сидела рядом со мной, рискуя своей жизнью. Делая это с такой радостью.

Этого было достаточно, чтобы причинить ей боль, если я поступлю правильно и оставлю ее.

Было ли хоть что-нибудь, что я мог бы сделать, не причинив ей боли? Хоть что-нибудь?

Я должен держаться от нее подальше. Я должен навсегда уехать из Форкса. Я не причиню ей ничего кроме боли.  Только остановит ли это меня сейчас? Смогу ли я уйти и не сделать все еще хуже?

Нет. Ничто меня не остановит.

- Нет, - простонал я, - Это так неправильно

- Что я такого сказала? – спросила она, тут же взяв всю вину на себя.

 - Разве ты не видишь, Белла? Одно дело  - мучиться самому, совсем другое – впутывать в это тебя. Я не хочу слышать, что ты чувствуешь что-то ко мне.

Это было правдой, это было ложью. Наиболее эгоистичная часть меня парила от осознания того, что я был нужен ей, также как она мне.

 - Это не правильно. Это не безопасно. Я опасен, Белла. Пожалуйста, пойми это.