Темный огонь Сэнсом Кристофер

ГЛАВА 20

Желающих перебраться через реку по-прежнему было множество, и нам снова пришлось довольно долго ждать, пока один из перевозчиков освободится.

— Вы и вправду думаете, что этот шельмец Билкнэп подкупил судью? — облокотившись на парапет, спросил Барак.

— Утверждать с уверенностью не могу, но, судя по всему, так оно и было. Хеслоп пользуется скверной репутацией.

— Вы уверены, что выиграете, если иск передадут в суд лорд-канцлера?

— Я ни в чем не уверен. Однако надеюсь на победу. В суде лорд-канцлера самым тщательным образом разберут все обстоятельства дела. Но одному Богу известно, когда дело дойдет до слушания. Эта каналья Билкнэп прав — в суде лорд-канцлера не спешат с рассмотрением исков, да и слушания постоянно откладываются. Кстати, я назвал свою лошадь Канцлером именно потому, что это славное животное тоже не имеет привычки спешить, — с улыбкой заметил я и добавил серьезным тоном: — Сейчас ваша задача — найти хотя бы нескольких лжесвидетелей из тех, кого подговорил Билкнэп. Мы предложим им награду и, если лорд Кромвель даст на это согласие, оставим совершенное ими преступление без всяких последствий. Я уже говорил: нам необходим веский козырь против Билкнэпа. Особенно если за ним действительно стоит Рич.

— Я непременно найду этих олухов-свидетелей, — пообещал Барак и взглянул мне прямо в глаза. — Но к отчиму я обращаться не буду. Я даже не знаю, где они с матерью сейчас живут. Да если и знал бы, никогда не переступил бы их порога. Этого я не могу сделать даже ради графа.

— Вот как? А я думал, ваша преданность графу безгранична.

В глазах Барака мелькнула печаль.

— Я любил своего отца, хотя от него вечно разило дерьмом. За незавидную работу золотаря он взялся сразу после моего рождения — иначе ему было бы не поднять меня на ноги. Конечно, моя мать была очень недовольна, что муж ее занимается таким малопочтенным ремеслом, и вечно пилила беднягу. А когда мне было двенадцать, отец умер.

Я кивнул, весьма заинтересованный рассказом Барака. Впервые мой заносчивый и нелюбезный помощник пустился в подобные откровения.

— Чтобы свести концы с концами, мы много лет подряд держали жильца, поверенного по имени Кении. Он занимал лучшую часть дома, а мы ютились в двух комнатах. Как и все представители вашего сословия, он был мастер молоть языком, и мать моя смотрела на него с восхищением. К тому же он стоял выше ее на общественной лестнице. — Лицо Барака исказилось от отвращения, когда он говорил об этом Кении. — Так вот, через неделю после смерти отца матушка моя вышла замуж за этого краснобая. Отец, как говорится, и остыть не успел. Знаете, что она мне сказала? В точности то же самое, что сказали вы, поговорив с милейшей мистрис Гриствуд: «Бедная вдова должна сама о себе позаботиться». — Полагаю, у вашей матушки не было другого выхода.

— Может быть. Но, так или иначе, когда она так скоропалительно вышла замуж, я едва не рехнулся, — заявил Барак и рассмеялся отрывистым хриплым смехом. — Наверное, я и по сей день не полностью оправился от этого удара. Я убежал из дома, бросил школу, хотя всегда был одним из первых учеников. Проскитавшись какое-то время, я связался с шайкой мелких воришек. Сами понимаете, мальчишке-сироте тоже приходится самому о себе заботиться.

Барак помолчал, неотрывно глядя на воду, и заговорил вновь:

— В конце концов меня поймали, когда я пытался стащить с прилавка кусок ветчины. Я оказался в тюрьме, и через несколько дней мне предстояло отправиться на виселицу. Как назло, кусок ветчины оказался увесистым и стоил больше шиллинга. Но, на мое счастье, фамилия моя показалась знакомой одному из стражников. Выяснилось, что когда-то он знал моего отца. Стражник этот был земляком лорда Кромвеля, и вот, набравшись смелости, он обратился к нему с просьбой спасти мальчишку. В результате я предстал перед лордом Кромвелем, и тот оказал мне честь, взяв на службу. Поначалу я выполнял мелкие поручения, потом все более и более важные. — Барак повернулся ко мне. — Видите сами, я обязан графу всем. Даже собственной жизнью.

— Неудивительно, что вы столь низкого мнения о законниках, — заметил я.

— Должен признать, своей честностью вы выгодно отличаетесь от этого сброда, — проворчал Барак.

— Значит, после того, как вы убежали из дома, вы больше не встречались с матерью и отчимом?

— Пару раз я сталкивался с ними в городе, но сворачивал в сторону прежде, чем они успевали меня заметить. Для них я умер. Как и они для меня.

Дождавшись наконец лодки, мы переправились по реке к лестничному спуску на причал Трех Журавлей, выбрались на берег и пешком направились на север, в Лотбири. Я с трудом поспевал за широкой поступью Барака. У Гросер-холла нам встретилась пара молодых джентльменов в нарядных камзолах. Юнцы осыпали насмешками нищего, который сидел в дверях, выставив на всеобщее обозрение лицо, покрытое гноящимися язвами.

— Эй, парень, чем просить милостыню, ты бы лучше нанялся в солдаты! — заявил один из молодых бездельников. — Стране сейчас нужны солдаты, чтобы сражаться против Папы и врагов короля.

Он выхватил меч из кожаных ножен и угрожающе взмахнул им в воздухе. Нищий, который, судя по изможденному виду, едва ли мог ходить, не говоря уж о том, чтобы держать в руках оружие, в испуге отполз назад. С губ его сорвалось нечленораздельное мычание, которое обычно издают глухонемые.

— О, да он не умеет говорить по-английски, — заметил второй юнец. — Похоже, это иностранец.

Барак подошел к молодым щеголям и смерил их пренебрежительным взглядом.

— Оставьте его в покое, — процедил он, взявшись за рукоять меча. — Или, может, желаете продолжить забаву и помериться силами? Но только уже со мной?

Глаза насмешников злобно сузились, однако они сочли за благо не связываться с рослым и сильным Бараком. Вложив мечи в ножны, юнцы поспешно удалились. Барак достал из кошелька монету и положил ее перед нищим.

— Идемте, — бросил он, вернувшись ко мне.

— Вы поступили смело, вступившись за этого бедолагу, — заметил я.

На память мне пришел девиз, выведенный на бочке с греческом огнем: «lupus est homo homini» — «человек человеку волк». — Никакой смелости тут не надо, — усмехнулся Барак. — Эти надутые олухи готовы размахивать мечами лишь перед тем, кто не может нанести ответного удара.

Он сплюнул на землю и с невыразимым презрением произнес:

— Уж таковы они, эти благородные джентльмены. Меж тем мы оказались на Лотбири-стрит. Перед нами возвышалась церковь Святой Маргариты, за которой начиналось несколько узких улочек, ведущих в квартал невысоких домов, откуда доносился лязг металла. Благодаря этому неумолчному шуму всякий мог сразу понять, что в Лотбири живут литейщики.

Мы вошли в узкий переулок меж двумя рядами домов. К уличной пыли здесь примешивались зола и угольная крошка, в воздухе стоял запах раскаленного железа. В нижних этажах большинства домов находились мастерские; двери их были распахнуты, я видел, как внутри копошатся рабочие. До меня даже доносилось скрябанье лопат, которыми загружали уголь в раскаленные докрасна плавильные печи.

Наконец мы остановились около небольшого дома. Дверь мастерской оказалась запертой. Барак дважды постучал, и на пороге появился какой-то щуплый парнишка в грязном фартуке со множеством прожженных дыр. Едва взглянув на него, я сразу же узнал острые, резкие черты вдовы Гриствуд.

— Мастер Харпер? — осведомился я.

— Да.

— Я мастер Шардлейк.

— Входите, — не слишком дружелюбным тоном пригласил подмастерье. — Матушка как раз здесь.

Вслед за ним мы вошли в тесную мастерскую. Большую часть комнаты занимала плавильная печь, огонь в которой сейчас был погашен. Перед печью возвышалась груда угля. На табуретке в углу сидела вдова Гриствуд. Она удостоила меня холодным кивком.

— Вот он, мой сын, господин законник, — с гордостью произнесла она.

— А это кто? — спросил Харпер, кивнув в сторону Барака.

— Мой помощник.

— Мы, литейщики, дружный народ, — счел нужным сообщить Харпер. — Стоит мне только позвать, сюда сбежится половина Лотбири.

— Мне не причиним вам никакого вреда, — заверил я. — Все, что мы хотим, — получить кой-какие сведения. Ваша матушка сказала вам, что мы расследуем обстоятельства, связанные с опытами Майкла и Сепултуса?

— Сказала. — Харпер опустился на табуретку рядом с матерью и пристально взглянул на меня. — Они говорили, что хотят смастерить некий аппарат, состоящий из насоса, трубы и бака. Для чего им это нужно, они не объясняли. Но я нашел им мастера, который делал трубы для городского водопровода.

— Питера Лейтона.

— Да. Я помогал мастеру Лейтону отливать железо для трубы и бака. — Мальчишка вновь бросил на меня изучающий взгляд. — Матушка сказала, всякому, кто знает об этом приспособлении, угрожает опасность.

— Возможно. Но мы постараемся устранить эту опасность как можно скорее, — заверил я и, помолчав, спросил: — Насколько я понимаю, бак предназначался для какой-то жидкости. Вы имеете представление о том, что это за жидкость?

Харпер покачал головой.

— Нет. Майкл сказал, что это тайна и мне лучше об этом не знать. Они с братом проводили опыты во дворе мастера Лейтона. А самого Лейтона даже близко не подпустили. Двор обнесен высокой стеной, так что он и не видел, что они там делали. «Любопытно, в каких отношениях юный Харпер был с покойным Майклом Гриствудом?» — подумал я.

Ведь, как бы то ни было, Майкл приходился ему отчимом. Вряд ли между этими двумя существовала крепкая привязанность; однако род занятий пасынка делал его полезным для Гриствуда.

— А что оно из себя представляло, это приспособление? — спросил я.

— Трудно сказать, — пожал плечами Харпер. — Это было на редкость сложное устройство. Здоровенный герметичный бак, к которому был присоединен насос. От него отходила труба. Для того чтобы его соорудить, понадобилось несколько недель. А потом мастер Лейтон заявил, что трубу придется заменить: она оказалась слишком широкой.

— Когда вы получили заказ от братьев Гриствуд?

— В ноябре. Мы провозились с этим сооружением до января.

«Так, а за два месяца до этого братья были у Кромвеля», — пронеслось у меня в голове.

— Мастер Харпер, вы уверены, что они заказали приспособление именно в ноябре? — уточнил я.

— Уверен.

— А где хранили аппарат? Во дворе мастера Лейтона?

— Да. За это ему хорошо заплатили.

Вдова Гриствуд разразилась надсадным невеселым смехом.

— Значит, мастер Лейтон сполна получил все обещанные ему деньги? — осведомилась она.

— Да, матушка, получил. Он настоял на том, чтобы ему заплатили вперед.

Вдова нахмурилась.

— Хотела бы я знать, откуда Майкл раздобыл деньги? И он, и Сепултус были бедны, как церковные мыши.

— Возможно, за аппарат заплатил кто-то другой, — предположил я.

— На всякие безумные затеи ему всегда удавалось отыскать денег, — с досадой бросила вдова. — Пятнадцать лет Майкл отравлял мне жизнь своими идиотскими замыслами. Иногда нам хлеба не на что было купить, потому что все деньги уходили на его авантюры. Я все это безропотно терпела. И в результате он мертв, а Дэвиду по его милости угрожает опасность.

Она устремила взгляд на сына, и нежность смягчила ее резкие черты.

— Я позабочусь о том, чтобы поместить вас обоих в безопасное место, — пообещал я. — Но прежде всего мне необходимо поговорить с мастером Лейтоном.

Я пристально посмотрел на Дэвида Харпера.

— Вы сообщили своему хозяину, что я интересуюсь аппаратом Гриствудов и всем, что с ним связано?

— Нет, сэр. Я решил, что лучше пока держать язык за зубами.

— Похвальное благоразумие. Где я смогу найти мастера Лейтона? В его мастерской?

— Думаю, да, сэр. Он получил новый заказ на водопроводные трубы для Флит-стрит. В прошлую пятницу сказал, что ему понадобится моя помощь. И вид у него был очень довольный.

— Вы проводите нас туда?

— Когда же вы наконец оставите нас в покое? — недовольно проворчала вдова Гриствуд.

— Вас мы больше не будем тревожить, сударыня. Она кивнула сыну. Он поднялся и направился к дверям. Вдова поспешила за ним.

Мы вышли на улицу и двинулись в глубь Лотбири. Через открытые двери мастерских мы видели обнаженных до пояса литейщиков, которые в поте лица трудились у своих печей. Прохожие, изредка встречавшиеся на улице, провожали нас любопытными взглядами. Наконец Дэвид остановился у довольно большого дома, стоявшего в самом начале узкой извилистой улицы. К дому примыкала мастерская, а двор был обнесен высокой стеной.

— Подходящее место, — понизив голос, обратился ко мне Барак. — Дом стоит на отшибе. Ни странные звуки, ни огонь не привлекли бы здесь внимания.

— Да, место они выбрали неплохое, — кивнул я головой.

Дэвид постучал в дверь дома. Она была заперта, ставни на окнах закрыты. Харпер толкнулся в мастерскую, но она тоже оказалась запертой.

— Мастер Лейтон, — позвал он. — Мастер Лейтон, откройте, это я, Дэвид.

Ответа не последовало. Харпер повернулся к нам и произнес извиняющимся тоном:

— Наверное, он не слышит. Мастер Лейтон глуховат, как и многие литейщики. Но печь не горит, вот что странно.

В душе моей шевельнулось тревожное предчувствие.

— Когда вы видели его в последний раз?

— В пятницу, сэр. Как раз тогда он и сказал мне, что получил новый заказ.

Барак подергал дверь.

— Я открою этот замок без труда, — заявил он.

— В этом нет нужды, сэр, — возразил Харпер. — Я знаю, у кого есть ключ. Здесь у нас каждый отдает запасные ключи соседу на случай пожара. Подождите немного.

И он побежал к одному из ближайших домов. Мы стояли, оглушенные несущимся со всех сторон лязгом и грохотом. Вдова Гриствуд, которой явно было не по себе, ломала руки.

Вскоре вернулся ее сын со здоровенным ключом в руках. Он отпер дверь, и мы вошли во двор. Майкл и Сепултус действительно выбрали для своих опытов на редкость подходящее место. С трех сторон двор был обнесен высокой оградой, а на четвертую выходила глухая, без единого окна, стена соседнего дома. Повсюду лежали трубы и вентили, без сомнения, предназначенные для городского водопровода. Внимание мое привлекли черные полосы гари на стенах. Нечто подобное я видел во дворе Гриствудов, только там полосы были шире.

Вдова и ее сын обеспокоенно переминались у ворот. Судя по виду Дэвида, он подумывал, не лучше ли ему смыться. Я растянул губы в успокоительной улыбке и спросил:

— Скажите, мастер Харпер, на ваш взгляд, в этом дворе нет ничего подозрительного?

Юный литейщик осмотрелся по сторонам.

— Ничего, — пожал он плечами. — Разве что недавно здесь все как следует убрали.

— Да, я тоже это заметил, — кивнул я. — Здесь слишком чисто.

— А зачем кому-то понадобилось наводить чистоту во дворе литейщика? — осведомился Барак.

— Для того, чтобы никто не догадался о том, какие опыты здесь происходили, — ответил я и добавил шепотом, вплотную приблизившись к Бараку: — Думаю, кто-то забрал аппарат и уничтожил все следы греческого огня.

— Но кто? Лейтон?

— Возможно. Идемте в дом. Я полагаю, нам следует осмотреть его.

Я пересек двор и постучал в дверь дома. Ответа вновь не последовало. По лицу моему струился пот: в этом квартале плавильных печей жара, и без того невыносимая, еще усилилась. Неумолчный лязг железа начал меня раздражать.

— Мы можем пройти в дом через мастерскую, — предложил Харпер. — Дверь там открывается тем же ключом, что и ворота.

Помедлив, словно в нерешительности, он отпер дверь в мастерскую и окликнул, переступив через порог:

— Мастер Лейтон!

Вслед за ним в темное помещение вошел Барак.

— Я подожду здесь, — буркнула вдова Гриствуд. — Прошу тебя, Дэвид, будь осторожен.

Я последовал примеру Харпера и Барака. Дэвид распахнул ставни, и мы смогли обозреть мастерскую, в которой царил обычный для таких помещений беспорядок. Труб, вентилей и клапанов здесь было еще больше, чем во дворе; огромная печь не горела. Харпер подошел к ней и взял кусочек угля.

— Совсем остыл, — сообщил он.

Подойдя к двери, ведущей в дом, Дэвид вновь поколебался, но затем вставил ключ и распахнул ее. Перед нами оказалась темная комната. В ноздри мне ударил знакомый слабый запах.

— Подождите, — прошептал я, схватив Барака за руку.

Харпер открыл ставни и осмотрелся по сторонам. Внезапно у него отвисла челюсть от изумления. В гостиной, некогда обставленной весьма тщательно и не бедно, царил ужасающий беспорядок. Посудный шкаф был опрокинут и лежал на боку, по всему полу валялись серебряные тарелки.

Лицо Дэвида залила смертельная бледность. Он замер, зажав рот руками.

— Они добрались и до Лейтона, — проронил я. — Забрали аппарат и убили литейщика.

— Но где труп? — спросил Барак.

— Думаю, он спрятан где-то в доме.

Приказав Харперу не двигаться с места, мы с Бараком отправились осматривать жилище литейщика. Пока мы поднимались по узкой лестнице, Джек держал наготове меч. В остальных комнатах все оказалось в полном порядке, разгром учинили только в гостиной. Вернувшись туда, мы обнаружили, что Дэвид не послушался нас и вышел вон. Выглянув в окно, я увидел, что они с матерью стоят на улице, не сводя с дома испуганных глаз. Проходивший мимо человек с целой вязанкой труб на спине посмотрел на них с недоумением.

— Злоумышленники забрали тело с собой, — предположил я. — Так же как и аппарат. Решили, что таким образом им удастся скрыть убийство.

Опустившись на колени, я внимательно осмотрел пол.

— Поглядите-ка, в этой комнате пол недавно вымыли: нет ни пылинки.

Тут я заметил пару мух, которые с жужжанием кружились вокруг опрокинутого буфета, и в мозгу моем мелькнула страшная догадка.

— Барак, помогите мне поднять буфет.

Затаив дыхание, я ожидал, что под буфетом обнаружиться нечто ужасное; однако там оказалась всего лишь полоска запекшейся крови. Барак присвистнул.

— Хотел бы я знать, где они взяли ключ? — спросил он. — Ведь все двери были заперты.

— Скорее всего, ключ они вынули из кармана мертвого Лейтона, — заметил я, взглянув на входную дверь. — Они не стали ломать двери, постучали и, когда Лейтон открыл, втолкнули его в дом и убили. Скорее всего, они вновь расправились со своей жертвой, нанеся удар топором.

— Если все действительно было так, преступники очень рисковали. Лейтон мог поднять крик и позвать соседей. Харпер прав, литейщики — дружный народ и горой стоят друг за друга.

— Но возможно, Лейтон был знаком с преступниками? — предположил я. — Или хотя бы с одним из них. Скорее всего, это был один из наших преследователей.

— Нам стоит как следует расспросить соседей. — Мы непременно поговорим с ними, но вряд ли что-нибудь узнаем. Бьюсь об заклад, убийцы явились глубокой ночью, когда все вокруг спали. Идемте, Барак, нам больше нечего здесь делать.

Мы вышли на улицу, где нас ожидали юный Харпер и вдова Гриствуд. Когда мать и сын стояли рядом, их сходство, усугубленное одинаковым тревожным выражением, особенно бросалось в глаза.

— Что здесь произошло, сэр? — испуганно выдохнул Дэвид. — Куда исчез мастер Лейтон?

— Здесь его нет. Однако мы обнаружили следы, свидетельствующие о том, что в этом доме совершено преступление.

Вдова Гриствуд издала приглушенный стон.

— Сударыня, я позабочусь о вашей безопасности и безопасности вашего сына, — веско произнес я. — Сторож по-прежнему находится в вашем доме?

— Да, он проводил меня сюда, а потом я отправила его назад.

Я повернулся к Харперу:

— Полагаю, будет лучше, если ваша матушка пока останется с вами. А я позабочусь о том, чтобы незамедлительно переселить вас обоих в безопасное место.

Вдова бросила на меня взгляд, исполненный ужаса.

— Чем они здесь занимались? Ради всего святого, скажите, какие темные дела творили Майкл и Сепултус?

— Ваш муж и его брат были связаны с опасными людьми. Вот и все, что я могу сказать.

Вдова горестно покачала головой, затем снова вперила в меня пронзительный взгляд. Губы ее сложились в привычную жесткую складку.

— Вы уже виделись с непотребной девкой, к которой таскался Майкл? — процедила она.

— Я пытался поговорить с ней, но она сбежала, — признался я и повернулся к Дэвиду. — Как вы считаете, мастер Харпер, это устройство можно было вывезти со двора, не привлекая внимания? Скажем, на ручной тележке.

— Конечно, — кивнул он. — В Лотбири многие пользуются ручными тележками. На них отвозят готовые трубы заказчику или товары в лавки. На улицах их полно.

— А вы не могли бы поговорить с соседями? — спросил я. — Сообщите им, что Лейтон исчез, и спросите, может, кто видел или слышал что-нибудь подозрительное. Согласны?

Юнец серьезно кивнул, потом обнял мать за плечи и пристально посмотрел на меня.

— Скажите, сэр, нам и в самом деле угрожает опасность?

— Полагаю, сейчас вам обоим следует соблюдать осторожность. Скажите, сударыня, кто-нибудь знает, что вы отправились к сыну? — спросил я, обернувшись к вдове.

— Ни одна живая душа, за исключением сторожа, которого вы прислали на Вулф-лейн.

— Никому не говорите, что ваша матушка здесь, — сказал я Дэвиду. — Вы умеете читать?

— Да.

Я достал клочок бумаги и нацарапал свой адрес.

— Мастер Харпер, если вы узнаете что-нибудь интересное или же вам потребуется помощь, вы найдете меня здесь.

Мальчик кивнул и спрятал листок в карман. Мать вцепилась в его руку. В целом мире у этих двоих больше не было никого. Я был рад, что они есть друг у друга.

Несмотря на усталость, я не преминул зайти к цирюльнику и побриться: вечером мне предстояло отправиться на званый обед к леди Онор. Барак ожидал меня на улице. Затем мы наняли лодку, добралисьдо Темпла и пешком направились домой. Я чувствовал, что мне необходимо отдохнуть. Около часа я дремал в своей комнате, однако сон не освежил меня и я проснулся все таким же разбитым и усталым. Небо по-прежнему оставалось свинцовым, а воздух — тяжелым и спертым. Больше всего мне хотелось, чтобы наконец разразилась гроза. Я встал, чувствуя неприятную ломоту во всех членах, и впервые за последние дни сделал несколько упражнений из тех, что показал мне Гай. Я наклонялся вперед, пытаясь достать руками носки своих башмаков, и почти преуспел в этом, когда в дверь постучали и в комнату, не дожидаясь ответа, вошел Барак. Глаза у него полезли на лоб от изумления.

— Вы что, молитесь в подобной странной позе? — с усмешкой осведомился он.

— Отнюдь. Просто пытаюсь облегчить боль в спине. Кстати, вам никто не говорил, что, постучавшись, следует дождаться приглашения, а не вламываться в комнату?

— Простите, — ответил Барак, явно пребывавший в отличном настроении. — Я зашел лишь сказать вам, что ухожу по делу, — произнес он, бесцеремонно усаживаясь на кровать. — Один из моих осведомителей только что сообщил, что у него есть сведения о тех двоих, что пытались за нами охотиться. О рябом и о его здоровенном приятеле. Я намерен встретиться с ним, а затем повидаться с графом.

Лицо Барака приняло серьезное выражение.

— Я должен рассказать милорду о разговоре с Ричем в суде. И возможно, он пожелает вас увидеть.