Темный огонь Сэнсом Кристофер

ГЛАВА 16

Подъехав к аптеке Гая, я огляделся по сторонам, но нигде не заметил лошади Барака. Удивляясь тому, что его беседа с Кромвелем затянулась так долго, я привязал Канцлера к ограде и вошел в дом.

Гай сидел за столом и толок в ступке какие-то лекарственные травы. Завидев меня, он удивленно вскинул голову.

— Добрый день, Мэтью. Не ожидал увидеть вас сегодня.

— Гай, мне надо кое-что у вас узнать. К тому же я назначил здесь встречу одному своему знакомому. Насколько я вижу, он еще не появлялся. К вам еще не заглядывал молодой парень с каштановыми волосами и наглой ухмылкой?

— Нет, такого я не видел, — покачал головой Гай. — Сегодня я все утро не выходил из лавки, занимался травами. Что, эта встреча связана с делом Уэнтвортов? Как прошло заседание суда?

— Нам удалось добиться отсрочки приговора. Как раз сейчас я был в доме Уэнтвортов, беседовал со всеми членами семейства. Но с вами, Гай, я хотел поговорить по совершенно другому поводу. Мне очень неловко, что я не могу выполнить своего обещания и пригласить вас на обед, но на меня только что взвалили еще одно срочное дело. С этими двумя расследованиями столько хлопот, что я буквально не имею ни одной свободной минуты.

— Не переживайте из-за пустяков, Мэтью. Мы еще успеем пообедать вместе.

— Гай сопроводил свои слова приветливой улыбкой, но я знал — он страдал от одиночества и радовался возможности побывать у меня дома. Необычная внешность бывшего монаха служила причиной того, что многие люди сторонились этого человека, и приглашения в гости он получал чрезвычайно редко. Слегка поморщившись от боли в спине, я снял с плеча тяжелую сумку с книгами. Гримаса, исказившая мое лицо, не ускользнула от внимания Гая.

— Мэтью, вы делаете упражнения, которые я вам посоветовал? — осведомился он.

— К сожалению, последние несколько дней мне никак не удавалось выбрать время для занятий. Я же говорил, на меня навалилось множество хлопот.

— Вид у вас обеспокоенный, Мэтью, — заметил мой старый друг.

— Неудивительно, — ответил я, опускаясь на стул и вытирая пот со лба. — Думаю, у человека, которого только что пытались убить, есть повод для беспокойства.

— Вас пытались убить?

— Я не хотел об этом рассказывать, но от вас ведь ничего не скроешь. Обо всем я говорить не имею права. Скажу лишь, что лорд Кромвель отложил вынесение приговора Элизабет Уэнтворт на две недели и за эту услугу потребовал, чтобы я выполнил одно важное поручение… На этот раз дело никак не связано с монастырями. Но речь вновь идет об убийстве и, возможно, мошенничестве…

Я осекся и подошел к окну.

— О, я вижу, молодой Барак, которого лорд Кромвель дал мне в помощники, наконец прибыл и привязывает лошадь.

— Значит, вы хотите, чтобы я помог вам в выполнении поручения Кромвеля? — спросил Гай, пристально взглянув на меня.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне поймать жестокого и беспощадного убийцу, — веско произнес я. — Ничего больше я не могу вам рассказать. По правде говоря, мне не следовало даже упоминать имени Кромвеля. Это слишком опасно. Если вы полагаете, что, помогая мне, поступите против своей совести, я не буду настаивать, — добавил я со вздохом.

Дверь отворилась, и вошел Барак. С несколько растерянным видом он обозрел полки, уставленные склянками и бутылочками, потом скользнул глазами по смуглому лицу и длинному одеянию Гая. Старый аптекарь приветствовал его поклоном.

— Мастер Барак, надеюсь, вы в добром здравии, — произнес он со своим обычным акцентом, чуть шепелявя.

Я прекрасно сознавал, сколь диковинным созданием должен показаться Бараку мой темнолицый друг.

— Благодарю вас, мастер аптекарь, — ответил Барак, с любопытством озираясь по сторонам.

Я догадался, что никогда прежде ему не доводилось бывать в аптеке: благодаря своему отменному здоровью, он просто не имел в этом надобности.

— Вы не откажетесь выпить пива? — спросил Гай.

— Спасибо, с удовольствием, — кивнул Барак. — День сегодня выдался жаркий.

Гай вышел, чтобы принести пива, и Барак поспешно приблизился ко мне.

— Граф очень обеспокоен, — шепотом сообщил он. — Он поместил Кайтчина в безопасное место до окончания расследования.

— Рад это слышать. — Также он сказал, что вы слишком медлите. Он недоволен тем, что вы еще только собираетесь встретиться с леди Онор. Просил напомнить вам, что до демонстрации греческого огня осталось всего десять дней и король горит желанием увидеть это зрелище.

— Я делаю все, что в моих силах. Творить чудеса я не в состоянии.

Тут вернулся Гай с двумя кружками светлого пива, и Барак поспешно отскочил от меня на несколько шагов. Я чувствовал сильную жажду и с наслаждением осушил свою кружку. Гай, вновь усевшийся за свой рабочий стол, не сводил глаз с Барака. Мне было приятно заметить, что устремленный на него изучающий взор привел моего самоуверенного помощника в смущение.

— Так какую же помощь вы рассчитываете у меня получить, господа? — прервал молчание Гай.

— Нам пришлось столкнуться с алхимиками, — пояснил я. — Мы не имеем даже отдаленного представления об особенностях их ремесла и будем благодарны, если вы просветите нас в некоторых вопросах.

Я открыл сумку и выложил на стол труды по алхимии. Затем осторожно достал из кармана бутылочку с бесцветной жидкостью и протянул ее Гаю.

— Может, вы подскажете нам, что за необычное вещество здесь находится?

Гай осторожно открыл бутылочку, потом вылил немного жидкости на палец и понюхал.

— Будьте осторожны, она жжется, как огонь, — предупредил я, когда аптекарь наклонился и попробовал жидкость на язык.

К моему изумлению, Гай рассмеялся.

— Вам не о чем волноваться, — заверил он. — Эта жидкость отнюдь не обладает какими-либо магическими свойствами. Это всего-навсего aqua vitae, хотя и доведенная путем возгонки до очень высокой концентрации.

— Живая вода? — Я недоверчиво улыбнулся. — То самое снадобье, которое получают из прокисшего вина и прописывают от покраснения глаз и меланхолии?

— Именно. Кстати, я полагаю, что на самом деле живая вода вовсе не обладает целительными свойствами и единственное ее воздействие заключается в том, что она дарит людям чувство опьянения.

Гай растер каплю жидкости между пальцами.

— Правда, говорят, если дать чашку этого снадобья лошади, она ослепнет. Где вы его достали?

— Нашли на полу в лаборатории алхимика, — ответил я. — В покинутой лаборатории.

Гай пристально посмотрел на меня.

— Вам ни к чему знать, где мы это достали, аптекарь, — отрезал Барак. — Вы уверены, что это действительно живая вода?

Гай смерил его долгим взглядом, и я испугался, что сейчас он попросит наглеца выйти вон из аптеки. Однако старый мавр повернулся ко мне и с улыбкой заявил:

— Думаю, я не ошибся. Густота жидкости и ее жгучий вкус позволяют предположить, что концентрация очень высока. Надеюсь, я даже смогу определить, где она была получена. Но прежде всего докажем, что это и в самом деле живая вода. Поставим небольшой опыт. Очень наглядный опыт, мастер Барак. Прошу, подождите немного.

Он бережно поставил бутылочку на стол и вышел из комнаты.

— Послушайте, Барак, — сердито произнес я. — Гай — мой друг, так что дайте себе труд разговаривать с ним уважительно. Обращаясь с ним как с привратником, вы ничего не добьетесь. Только настроите его против себя.

— Его наружность не внушает мне доверия.

— Полагаю, ваша наружность тоже произвела на него не слишком благоприятное впечатление.

Тут вернулся Гай, со свечой и небольшой эмалированной тарелкой. Он закрыл ставни, затем осторожно вылил немного жидкости на тарелку и поднес к ней свечу.

Я судорожно вздохнул, а Барак подался назад, когда над тарелкой взметнулось голубое пламя, которое достигло высоты около двух дюймов.

— Вы сожжете дом! — воскликнул Барак. В ответ Гай рассмеялся.

— От такого маленького огонька не будет никакой беды. Через несколько мгновений он сам потухнет.

И правда, в следующую секунду голубое пламя пожелтело, а затем исчезло — так же быстро, как и возникло. Гай довольно улыбнулся.

— Вы видели сами. Именно такое голубое пламя должно появляться, если поджечь живую воду. Несомненно, в этой бутылке содержится вещество очень высокой концентрации. — Гай подошел к окну и распахнул ставни. — Вы видели сами: при горении этой жидкости не образуется ни копоти, ни дыма.

— Вы сказали, что можете определить, где было произведено это вещество? — напомнил Барак, на этот раз более почтительным тоном.

— Да, я уже определил это. Мы, аптекари, частенько обсуждаем новые лекарственные травы и снадобья, которые люди порой привозят из дальних странствий. Это постоянная тема разговоров между нами. Несколько месяцев назад до нас дошли слухи о некоем диковинном грузе, который доставило в Биллинсгейт судно, совершившее плавание по Балтийскому морю и побывавшее в стране вечных снегов. Так вот, на судне в Англию прибыло несколько емкостей с бесцветной жидкостью, которую пьют жители этих стран. Но когда англичане пытались пить эту жидкость так, как они пьют пиво, им становилось очень плохо. Похоже, в этой бутылке находится именно она.

— Да, но здесь лишь малая толика. Куда делись все эти емкости, наполненные живой водой?

— Это мне не известно. Знаю лишь, что кое-кто из моих коллег отправился в Биллинсгейт за этой диковиной. Однако им сказали, что вся жидкость уже продана. Поспрашивайте в тавернах, где собираются моряки. Наверняка там вы узнаете о судьбе груза, доставленного с дальнего севера.

Я задумчиво кивнул. Плотная, тягучая жидкость, которая горит синим пламенем. Кое в чем она чрезвычайно походила на греческий огонь. Однако различий было не меньше, чем сходств. По словам Кайтчина, жидкость, обнаруженная в монастыре, была черной и обладала сильным запахом. К тому же огонь, который мы только что видели, никак не мог спалить судно. Но может быть, это вещество является лишь частью формулы и свойства его изменяются, когда оно вступает в контакт с другими составляющими?

— А как вы относитесь к алхимии, Гай? — спросил я, указывая на книги, лежавшие на столе. — В этих книгах говорится о совершенно невероятных вещах. К тому же здесь столько загадочных терминов, что я ничего не сумел разобрать.

Гай взял одну из книг и перевернул несколько страниц.

— Алхимики создали себе скверную репутацию, — задумчиво произнес он. — Возможно, более скверную, чем они заслуживают на самом деле. Им нравится окружать свое ремесло покровом тайны. Именно поэтому их книги полны туманных выражений и ссылок, которые у непосвященных вызывают лишь недоумение. Подозреваю, содержание некоторых из этих книг, особенно древних, не способен постичь никто — даже сами алхимики, — с улыбкой добавил он.

— Но на людей вся эта заумная бессмыслица производит впечатление, заставляет поверить в то, что алхимикам и в самом деле известна великая тайна, — сказал я. Брат Гай кивнул.

— Так оно и есть. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что многие доктора с их древними снадобьями, рецептуру которых они держат в строжайшем секрете, тоже не прочь напустить туману вокруг своего ремесла. Да и вы, законники, не лучше: на некоторых судебных заседаниях вы зачем-то изъясняетесь на старом французском, непонятном простым смертным.

Это замечание заставило Барака рассмеяться.

— Что верно, то верно, — заметил он.

— Так или иначе, алхимия является естественной наукой, одной из тех, посредством которых люди постигают окружающий мир, — заявил Гай, вскинув руку. — Господь наполнил этот мир множеством загадок, и, разгадывая их, люди становятся сильнее и увереннее, обретают новые знания и возможности. Они учатся исцелять недуги, выращивать щедрые урожаи и…

— Превращать свинец в золото? — нетерпеливо подсказал я. — Поджигать воду?

— И это тоже. Я уже сказал, основная цель алхимии, так же как астрологии и медицины, — это познание бесчисленных тайн природы. Эти науки стремятся узнать, как звезды воздействуют на судьбы людей, какие травы способны исцелять, а какие — убивать.

— Да, и облеченные знаниями мужи важно заявляют, что рог носорога способствует приливу мужской силы, ибо походит на соответствующий орган, — с усмешкой добавил я. — По моему скромному разумению, Гай, подобное выискивание тайных знаков и совпадений сильно отдает обыкновенным надувательством.

— Да, как и в любой науке, в алхимии не обходится без мошенничества. Так тоже бывает. Я согласен, алхимики так много говорят об открытой ими великой тайне лишь для того, чтобы защитить свое ремесло от всяких посягательств.

— Значит, вы разделяете общее мнение и тоже относитесь к ремеслу алхимиков с недоверием?

— Да, но при этом я не отрицаю, что им удалось многого достигнуть. Разумеется, я говорю сейчас не о жуликах, утверждающих, что они открыли философский камень, способный превращать железо в золото. Но есть среди алхимиков и настоящие подвижники, которые все свое время отдают опытам, наблюдают, как вещества вступают во взаимодействие друг с другом и как они при этом изменяются. Они стремятся узнать, каким образом из четырех основных элементов — земли, воздуха, огня и воды — был создан окружающий нас мир. С помощью многочисленных наблюдений и опытов они выяснили, что путем возгонки одно вещество можно превратить в другое: например, вино становится живой водой.

— Все, что нас окружает, произошло из четырех основных элементов: земли, воздуха, огня и воды, — подхватил я. — Таким образом, всякое новое вещество, вроде этой странной жидкости, может быть разложено на составляющие.

— В этом мире нет ничего нового, — с улыбкой изрек брат Гай. — По крайней мере, новых элементов в нем точно не появляется. Но истинный алхимик путем проб и ошибок может, к примеру, выяснить, каким образом следует расплавлять в печах руду, дабы производить более прочное железо, как это сейчас делают в Уилде.

— Или как использовать сплав олова со свинцом, — добавил я, вспомнив рассказ мистрис Гриствуд о неудавшихся опытах Сепултуса.

— Да, или это, — кивнул головой Гай. — Короче говоря, изучая взаимодействие элементов, алхимики способны сделать весьма значительные открытия. Я принадлежу к числу сторонников мнения, согласно которому мы должны познать тайны созданного Господом мира путем длительных наблюдений, а не благодаря мистическим заклинаниям, найденным в древних книгах. Правда, порой наблюдения над природой приводят к довольно неожиданным заключениям. Вспомним хотя бы того чудака из Германии, который провозгласил, что Земля вращается вокруг Солнца.

— Да, порой ученые несут такую чушь, что остается только руками развести, — с улыбкой заметил я.

Тут смутная мысль шевельнулась в моем сознании.

— Гай, вы говорили о плавильных печах. Это напомнило мне, что именно в печах производятся металлы. Алхимикам не обойтись без печей, и, значит, они часто имеют дело с литейщиками.

— Разумеется, — согласился Гай. — Для того чтобы приготовить отвары из трав, достаточно очага или даже спиртовки, но для получения сплава металлов нужна плавильная печь.

Он пристально взглянул на меня, потом на Барака и слегка нахмурился.

— Цель нашего разговора не вполне ясна мне, Мэтью. Какое отношение все это имеет к делу, которым вы занимаетесь?

— Пока я сам не знаю, — ответил я, тоже сдвинув брови. — Скажите, а для того, чтобы сделать большой металлический бак с насосом и трубками, тоже необходима плавильная печь?

— А как же иначе. Насколько мне известно, алхимики часто договариваются с литейщиками из Лотбири, и те помогают им. Разумеется, они стараются найти среди литейщиков надежных людей, которым могут доверить свои тайны.

— Гай, — в волнении произнес я, — вы помните того молодого литейщика, которого я встретил на прошлой неделе? Возможно, ему известно, кто из его собратьев по ремеслу сотрудничал с алхимиками? Возможно, он даже знает, кто из них выполнял заказ для городского водопровода и, следовательно, выплавлял трубы и вентили?

— Не исключено, — ответил Гай после недолгого раздумья. — Скорее всего, литейщикам не так часто приходится делать трубы. Но, Мэтью, если это дело связано с опасностью, я вовсе не хочу, чтобы вы втягивали в него того юношу.

— Если лорд Кромвель прикажет, литейщик даст все необходимые показания, — подал голос Барак.

Гай повернулся к нему.

— Лорд Кромвель может приказать все, что угодно, — с невозмутимым видом отчеканил он.

— Вы правы, мой испанский друг, — сверкнул глазами Барак.

— Сделайте милость, Барак, придержите язык, — сердито оборвал его я. — Я все прекрасно понимаю, Гай. Попытаюсь обратиться к документам Городского совета. Может, удастся узнать, кому именно было поручено производство водопроводных труб.

— Да, думаю, это будет наилучшим выходом, — кивнул Гай. — К вашему сведению, сэр, я вовсе не испанец, — добавил он, повернувшись к Бараку. — Я родился в Гранаде, стране, которую Испания завоевала пятьдесят лет назад. Родители мои были мусульманами, и Фердинанд и Изабелла изгнали их из Испании. Точно так же они поступили с евреями, к которым, судя по вашему имени, вы имеете некоторое отношение.

— Я англичанин, аптекарь, — вспыхнув, процедил Барак.

— Тем лучше для вас, — вскинув бровь, проронил Гай. — Благодарю за то, что отнеслись к моим словам с пониманием, Мэтью. Надеюсь, ваше расследование завершится удачей.

Он пожал мне руку, не сводя с моего лица изучающего взгляда.

— Вижу, глаза у вас горят, Мэтью, горят в предчувствии успеха. Кстати, вы бы не могли оставить мне эти книги? Было бы любопытно познакомиться с ними. — Разумеется, я оставлю их вам.

— Если вам понадобятся еще какие-нибудь сведения — я всегда к вашим услугам, — произнес Гай и добавил, устремив на Барака ледяной взгляд: — По крайней мере, до тех пор, пока иностранцам дозволено оставаться в этой стране.

Едва выйдя из аптеки, я набросился на Барака.

— Вы держались молодцом, — злобно процедил я. — Ваша любезность и обходительность немало способствуют успеху нашего расследования.

— Этот старый мавр дерзок до невозможности, — пожал плечами Джек. — К тому же, клянусь муками Господа нашего, он страшен, как смертный грех.

— А вы по праву заслуживаете звания олуха, которым столь часто награждаете всех прочих, — заявил я.

Барак только ухмыльнулся.

— Так как по вашей вине нам не приходится рассчитывать на помощь Гая в поисках литейщика, отправляйтесь в Городской совет и расспросите хорошенько обо всех литейщиках, делавших трубы водопровода, — распорядился я. — А я поеду на Вулф-лейн, задам еще несколько вопросов мистрис Гриствуд. Если Майкл и Сепултус были связаны с литейщиками, ей непременно об этом известно.

— А я думал, мы вместе отправимся в Саутуорк, на поиски подружки Майкла.

— Через полтора часа встретимся у ворот Стил-Ярда[6], — отрезал я. — Кто знает, может, в ваше отсутствие я сумею провести время с большей пользой.

Я вытер пот со лба, ибо день выдался невыносимо жаркий. Барак мешкал, как видно, борясь с желанием вступить со мной в спор. Я был так раздосадован, что с нетерпением ждал возражений, которые дали бы мне право обрушиться на него с новой силой. Но он счел за благо смолчать и, вскочив на свою гнедую кобылу, поскакал прочь.

По мере того как я продвигался по узким улочкам Куинхита, досада моя улетучивалась. Я постоянно озирался по сторонам, стараясь избежать возможного нападения. Улицы были пустынны, люди, спасаясь от жары, предпочитали не выходить из домов. Я почувствовал, что солнечные лучи жгут мне щеки, и пониже надвинул шляпу. Крыса, неожиданно выскочившая из дверей лавки и метнувшаяся через улицу, заставила меня вздрогнуть и натянуть поводья.

В доме Гриствудов, похоже, все было спокойно: облупившаяся и потрескавшаяся входная дверь находилась на своем месте. Я постучал, и звук эхом отдался внутри. Мне открыла сама Джейн Гриствуд. На ней были прежнее серое платье и белый чепец, однако выглядела она опустившейся и неопрятной: на платье я заметил жирные пятна. Она смерила меня усталым взглядом.

— Снова вы?

— Да, сударыня. Вы позволите мне войти? Она пожала плечами и пропустила меня в дом.

— Эта глупая девчонка Сьюзен уволилась, — сообщила она.

— А где охранник?

— В кухне, пьет пиво и портит воздух.

Через холл, увешанный выцветшими от времени гобеленами, мы прошли в скудно обставленную гостиную, где мистрис Гриствуд остановилась, устремив на меня выжидающий взгляд.

— Вам уже удалось вступить во владение домом? — осведомился я.

— Да, теперь он принадлежит мне. Я виделась с поверенным, к которому меня направил барристер Марчмаунт. — Вдова горько усмехнулась. — Что ж, хотя бы крыша над головой есть. Чтобы заработать на кусок хлеба, придется пускать жильцов. Можно представить, какие отребья согласятся жить в этой заплесневелой дыре. Вы знаете, все мои деньги были у него.

— У кого?

— У Майкла, у кого же еще. Когда мы поженились, отец, который только и мечтал, как бы сбыть меня с рук, дал за мной хорошее приданое. А Майкл быстро спустил все деньги и оставил меня ни с чем. Он не удосужился даже привезти из монастырей приличную мебель, притащил только эти уродливые старые гобелены. Вы уже видели шлюху, к которой он таскался? — неожиданно спросила вдова.

— Пока нет. Но я хотел бы кое о чем узнать у вас, сударыня. Я полагаю, во время своих последних опытов Сепултус обращался за помощью к какому-нибудь литейщику.

Испуганное выражение, мелькнувшее на лице вдовы, доказывало, что я попал в точку.