Темный огонь Сэнсом Кристофер

ГЛАВА 17

Я с облегчением приблизился к реке. Прилив на время унес прочь вонючий ил, и от воды тянуло желанной свежестью. Не заметив нигде Барака, я оставил лошадь в маленькой таверне и прошелся по берегу, разглядывая громадный склад, принадлежавший одному из купцов Ганзейского союза. Возможно, именно на этого купца работал Билкнэп. Привилегия торговать с балтийскими портами, издавна принадлежавшая немецким купцам, в последнее время упорно оспаривалась купцами английскими. Кто-то из них совершил морское путешествие в дальнюю северную страну и привез оттуда жгучий напиток, непривычный для английских глоток. Благодаря своим связям с купцами Билкнэп наверняка знал об этом необычном грузе. Может быть, именно он способствовал тому, что огненная вода попала к Гриствудам.

Я поправил кожаный ремешок сумки, висевшей у меня на плече. На реке было полно лодок, причем перевозили они отнюдь не только путешественников, которым требовалось попасть в Саутуорк или в какой-нибудь другой город вверх или вниз по течению Темзы. В этот томительно жаркий день многие состоятельные люди наслаждались прохладой и свежестью, совершая прогулку по реке. Разноцветные паруса проносились туда-сюда. Я с любопытством провожал их глазами, размышляя, не находится ли в одной из этих лодок леди Онор со своими слугами.

Кто-то тронул меня за плечо; обернувшись, я увидел Барака.

— Удалось узнать что-нибудь в Городском совете? — кратко осведомился я, ибо все еще был сердит на своего помощника за его бесцеремонное обращение с Гаем.

— Да, я привез список всех литейщиков, которые выполняли заказы для городского водопровода.

Вид у Барака был несколько смущенный; возможно, решил я, он начинает сознавать, что грубые и надменные манеры отнюдь не способствуют успеху проводимого нами расследования.

— Я тоже не терял времени даром, — сообщил я. — Мистрис Гриствуд сообщила мне нечто весьма важное.

И я вкратце передал Бараку разговор с вдовой. Потом пробежал глазами принесенный им список и удовлетворенно кивнул. Имя Питера Лейтона значилось в нем первым.

— Что ж, этот список нам очень кстати. Он подтверждает, что мы на верном пути.

— Я заехал также к себе домой, на Олд-Бардж, — сказал Барак. — Спросил, не приходило ли каких-нибудь писем. Мне передали записку от клерка лорда Кромвеля. Он просмотрел таможенные документы и выяснил, что Билкнэп ведет дела ганзейских и французских купцов: главным образом помогает им преодолеть все таможенные формальности.

— Хотел бы я знать, сколько он при этом загребает.

— Связь с французами чревата весьма серьезными последствиями, — заявил Барак, пристально глядя на меня. — Представьте только, что будет, если в Темзу войдут французские военные корабли.

— Зачем воображать подобные ужасы?

— Кстати, я вспомнил, где прежде видел Билкнэпа.

— И где же? — спросил я, с интересом взглянув на своего помощника.

— Помните, я рассказывал вам, что после смерти отца моя мать вышла замуж за судейского? Так вот, мой отчим был знаком со стариной Билкнэпом. Тот несколько раз приходил к нам в дом. По всей вероятности, он использовал отчима в качестве лжесвидетеля. Помню, как-то раз разговор шел о том, что отчим должен дать ложные показания. Заявить, что хорошо знает одного мошенника, и поручиться за него.

— Вы это точно помните? — спросил я, устремив на Барака испытующий взгляд. — Сможете в случае чего дать на суде показания под присягой?

— Разумеется, я помню точно. Я еще слишком молод, чтобы жаловаться на память.

— А сколько лет вам было тогда?

— Думаю, лет десять.

Я задумчиво потер подбородок.

— В таком случае суд может отказаться принимать во внимание ваше свидетельство. Скажите, Барак, вы по-прежнему поддерживаете связь с вашей матерью и отчимом?

— Нет, — он покраснел и сердито сжал губы, — Я не видел их уже несколько лет.

Уголки его большого рта, всегда насмешливо поднятые вверх, теперь печально опустились.

— Но в любом случае ваш рассказ дает нам важную улику против Билкнэпа. Рад, что вы отличаетесь столь отменной памятью, Джек. И вообще, сегодня вы неплохо потрудились.

Я внимательно наблюдал, как Барак отреагирует на снисходительную похвалу, более уместную в устах хозяина, разговаривающего с наемным работником. Но мой самоуверенный напарник не выказал никаких признаков недовольства и лишь кивнул в ответ. Я решил продолжать в том же духе.

— Я уже говорил вам о том, что сегодня утром посетил семейство Уэнтвортов?

— Да.

— Скажите, вы способны открыть замок без помощи ключа?

— Смотря какой замок, — ухмыльнулся Барак, недоуменно вскинув бровь.

— Я думаю, с этим замком вы справитесь без особых затруднений, — заверил я и рассказал ему о разговоре, который произошел сегодня утром в доме сэра Эдвина. Барак присвистнул, когда я упомянул о скверном запахе, идущем из колодца.

— Так вот, я думаю, нам с вами стоит ночью пробраться в сад и сбить замок с колодца. А потом было бы неплохо, если бы вы спустились вниз и посмотрели, что к чему. Вам понадобится веревочная лестница.

— Клянусь смертью Господа нашего, подобное поручение никак не отнесешь к числу легких, — с нарочитым смехом заметил Барак.

— Полагаю, оно ничуть не более трудное, чем то, что дал мне граф. Ну что, согласны? Вы ведь помните о нашем уговоре? Помните, что обещали помочь мне в расследовании дела Уэнтвортов?

— Так и быть, я попытаюсь разобраться с этим проклятым колодцем. К тому же я чувствую себя виноватым перед вами. Кажется, я едва не поссорил вас с другом.

Я понял, что в устах Барака подобные слова почти равнозначны извинению.

— Ничего, Гай слишком умен, чтобы придавать значение подобным выпадам, — кивнул я.

Как раз в этот момент лодка с тентом остановилась у причала, высадив двух хорошо одетых фламандских купцов. Мы с Бараком заняли их места, и лодочник направился к противоположному берегу. Передвигаться по гладкой темной воде, дышавшей свежестью и прохладой, было истинным наслаждением. У берега на воде качались несколько величавых лебедей, над нашими головами с криком носились чайки. С нарядных парусников, сновавших вокруг, то и дело доносились взрывы смеха.

— Завтра вы будете выступать в суде против Билкнэпа? — осведомился Барак.

— Не напоминайте мне об этом. Боюсь, для того, чтобы как следует подготовиться, мне придется не спать всю ночь. Но наконец у нас появится возможность задать Билкнэпу несколько нелицеприятных вопросов.

— Скажите, а в чем состоят привилегии барристеров высшего ранга, подобных Марчмаунту?

— Только барристеры высшего ранга имеют право выступать в Палате гражданских исков. Их не так много, и назначают их судьи. А сами судьи обычно выходят из барристеров.

— Я вижу, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе. Хотя сами до сих пор не барристер.

Я пожал плечами.

— Подобные назначения, как правило, решаются путем бесконечных интриг и протекций, а я до всего этого не охотник.

Тут резкий звук барабана заставил меня вздрогнуть. Лодки, плывущие по середине реки, врассыпную бросились прочь, уступая дорогу барке под роскошным балдахином. Множество гребцов в королевских ливреях проворно орудовало веслами под неумолчные раскаты барабана. Наша маленькая лодочка раскачивалась на волнах, поднятых королевской баркой; подобно всем прочим, мы сняли шляпы и склонили головы. Балдахин и плотно задернутые занавески не позволяли рассмотреть короля. Я подумал, что, возможно, сейчас рядом с королем находится Кромвель или Кэтрин Говард. Барка направилась вверх по реке, к Уайтхоллу.

— Говорят, если на трон взойдет новая королева, в церквях опять начнут молиться по-старому, — заметил лодочник.

— Может быть, — проронил я с непроницаемым видом.

— Все эти перемены только в тягость простым людям, — изрек лодочник и вновь налег на весла.

Мы высадились на саутуоркском берегу и направились вверх по ступеням спуска. Громада Винчестерского дворца маячила у нас перед глазами. Я на минуту остановился, чтобы перевести дыхание, и окинул взором величественное здание, построенное в норманнском стиле. Застекленное окно-розетка невероятных размеров сверкало в лучах яркого солнца. Епископу Винчестерскому принадлежала большая часть Саутуорка, включая и публичные дома. Дворец являлся лондонской резиденцией епископа, и ходили слухи, что этой весной король частенько обедал там в обществе Кэтрин Говард. Я вздохнул, размышляя о том, какие заговоры против Кромвеля плелись в этих стенах.

Барак резко свернул и направился к кварталам бедных домов, тянувшимся на восток. Я следовал за ним.

— Когда-нибудь прежде вам доводилось бывать в Саутуорке? — осведомился он.

— Нет.

И в самом деле, я множество раз проезжал по дороге, ведущей в Сюррей, но никогда не углублялся в эти узкие улицы, служившие прибежищем ворам и шлюхам. Судя по тому, как уверенно шагал мой напарник, он чувствовал себя здесь как рыба в воде. Барак наградил меня язвительной ухмылкой.

— А в публичных домах вам доводилось бывать?

— Да, — кратко ответил я. — Только рангом повыше.

— А, из тех, где есть свой сад со множеством укромных уголков.

— Когда я был студентом, мне приходилось довольствоваться обществом шлюх.

— Саутуоркские гусыни мигом превратятся в кротких пташек, стоит им догадаться, что они имеют дело с законником, — предупредил Барак. — Так что нам ни словом, ни намеком нельзя дать понять, что нас привело сюда отнюдь не желание потешить свою плоть. Иначе вы и моргнуть не успеете, как все девки разбегутся прочь. Поверьте, здесь вам лучше выполнять мои указания, — заявил он, сопроводив свои слова серьезным взглядом.

— Хорошо, будь по-вашему. Распоряжайтесь.

— Тогда снимите мантию, а то она отпугнет здешних обитательниц. Сделаем вид, что мы обычные посетители, которые переправились через реку, чтобы немного развлечься. Я выдам себя за вашего слугу. Хозяйка, как водится, пригласит нас выпить в обществе девочек. Если она предложит какие-нибудь кушанья, не отказывайтесь, какой бы высокой ни показалась вам цена. Публичные дома, где шлюхи дешевы, делают деньги главным образом на вине и закусках.

Я послушно снял мантию и запихал ее в сумку. Откровенно говоря, избавиться от нее было для меня большим облегчением.

— После того как мы выпьем и закусим, я попрошу пригласить Бэтшебу Грин, скажу, нам ее рекомендовали с наилучшей стороны. А потом вы подниметесь в ее комнату, останетесь с ней наедине и как следует ее расспросите. Только смотрите, не слишком увлекайтесь. Эти публичные дома — настоящие рассадники французской болезни. Так что будет лучше, если ваше общение с этой особой ограничится разговорами. — А почему вы так уверены, что Бэтшеба Грин сейчас работает?

— Я приплачиваю нескольким уличным мальчишкам за то, что они следят за подобными заведениями. Благодаря этому удается узнать немало любопытного, — сообщил Барак, понизив голос. — Например, некий государственный муж, клерикал, известный своим благочестием, частенько посещает один из особенных публичных домов — тех, где гостям предлагают мальчиков. Сами понимаете, для милорда подобные сведения просто бесценны.

— Мне известно, что в борьбе с врагами он использует любые средства, — покачал я головой.

— Иначе он не поднялся бы так высоко, — ухмыльнулся Барак. — Так вот, мои осведомители выяснили, в какие часы работает Бэтшеба. Сегодня она непременно будет здесь.

Мы оказались в квартале маленьких деревянных домов. На немощеных тротуарах красовались вонючие мусорные кучи, в которых копошились свиньи и тощие собаки. Запах сыромятной кожи, долетавший из Саутуоркских дубилен, тоже отнюдь не освежал раскаленный воздух. В соответствии с установленными в Саутуорке правилами публичный дом был выкрашен в белый цвет и сразу выделялся на фоне прочих строений, темных и обшарпанных. К тому же каждому из подобных заведений предписывалось иметь над входной дверью особый знак, указывающий, что тут свил себе гнездо порок. Обычно подобными эмблемами служили обнаженные фигуры Адама или Евы, изображение кровати или ночной рубашки. Над дверями интересовавшего нас невзрачного облупившегося дома была нарисована епископская шляпа. Сквозь плотно закрытые ставнями окна до нас долетали громовые раскаты мужского смеха. Разогнав кур, мирно копошившихся в грязи у самых дверей, Барак уверенно постучал.

Дверь открыла женщина средних лет, дородная и приземистая. Ее грубое квадратное лицо обрамляли огненно-красные кудри, а на одной из жирных щек из-под слоя белил проглядывала татуировка в виде буквы «П» — именно так клеймили проституток в Лондоне. Она бросила на нас подозрительный взгляд.

— Добрый день, сударыня, — расплылся в улыбке Барак. — Мы с хозяином переправились через реку, рассчитывая немного отдохнуть в уютном и спокойном заведении.

Хозяйка борделя окинула меня глазами и кивнула.

— Заходите.

В темной комнате, куда она провела нас, было даже жарче, чем на улице. В углу горели какие-то благовония, но их приторный сладковатый аромат не мог заглушить пропитавшего воздух запаха немытых тел и дешевых сальных свечей. У стола, освещенного свечами, сидели двое мужчин, судя по виду — мелкие лавочники. Один, круглолицый и упитанный, несомненно, пребывал в отличном настроении. Другой, тощий и хмурый, похоже, ощущал себя не в своей тарелке. Завидев нас, оба кивнули в знак приветствия. На столе я заметил блюдо с яблочным пирогом, перед гостями стояли тарелки с едой. Рядом с каждым из них сидела проститутка. К толстяку прижималась грудастая пышнотелая особа, к его тощему товарищу — девчонка лет шестнадцати с беспокойно бегающими глазами. Вырезы у обеих женщин были настолько глубокие, что груди буквально вываливались наружу. На мой вкус, вид у шлюх был скорее отталкивающий, чем возбуждающий желание.

Хозяйка указала на буфет, около которого стоял худосочный юнец в засаленной куртке, державший в руках кувшин с пивом.

— Надеюсь, господа, вы не откажетесь выпить и закусить вместе с нами?

— Не откажемся.

Она кивнула юнцу, тот налил две кружки пива и поставил их на стол. Пышнотелая шлюха прошептала на ухо своему клиенту нечто до того забавное, что тот разразился оглушительным хохотом.

— Каждая кружка пива будет стоить вам два пенса, господа, — сообщила хозяйка.

Я беспрекословно полез в карман за деньгами. Хозяйка внимательно рассмотрела каждую монету, потом спрятала деньги в кошелек, висевший у нее на поясе, и наградила нас улыбкой, обнажившей гнилые зубы.

— Чувствуйте себя как дома, господа. А я пойду, позову еще двух девушек, чтобы они составили вам компанию.

— Хватит только одной, для моего хозяина, — заявил Барак. — Он человек робкий, застенчивый. И девушка ему нужна обходительная и ласковая. Мы слыхали, здесь у вас служит одна славная особа по имени Шеба или Бэтшеба.

Глаза хозяйки подозрительно сузились.

— От кого вы это слыхали?

— От одного из ваших клиентов, — подал голос я.

— А как его имя?

— Вот уж не помню. Мы с ним разговорились на званом обеде, — сообщил я, растянув губы в улыбке. — Я сказал, что предпочитаю скромных и воспитанных девушек, без всяких там наглых выходок. Он утверждал, что ваша Бэтшеба как раз такая. Если она не обманет моих ожиданий, я хорошо заплачу.

— Понятно, — проронила хозяйка и скрылась в одной из дверей.

— Погляди, а мне-то какая лапочка досталась, — похвастался толстый лавочник. — Круглая и сладкая, как наливное яблочко. Думаю, ты хорошо меня приласкаешь, Мэри?

В ответ женщина подмигнула, обняла толстяка за шею и расхохоталась. При этом ее огромные, покрытые синими прожилками груди подскакивали, как мячики.

Тут из дальних комнат раздался голос хозяйки:

— Дэниел, подойди-ка сюда.

Юнец торопливо выскочил из комнаты. До меня донесся приглушенный шепот. Минуту спустя хозяйка возвратилась. На ее ярко накрашенных губах вновь играла фальшивая улыбка.

— Бэтшеба ожидает вас в своей комнате, сэр. Вы можете взять с собой что-нибудь выпить.

— Спасибо, я уже выпил достаточно, — ответил я и торопливо поднялся, стараясь придать своему лицу похотливое выражение.

— О, я вижу, приятель, вы не намерены тратить времени даром, — изрек толстый лавочник и вновь разразился смехом.

Мадам провела меня по темному коридору, в который выходило несколько плотно закрытых дверей. Неровные половицы скрипели под ее тяжелой поступью. Осознав, что я остался совершенно один в этом притоне, я внезапно ощутил приступ страха. Одна из дверей приоткрылась, и я невольно вздрогнул; но то была лишь увядшая шлюха, которая окинула нас равнодушным взглядом и вновь захлопнула дверь. Мадам тем временем подошла к другой двери и постучала.

— Бэтшеба ждет вас здесь, — сообщила она, вновь обнажив зубы в отвратительной улыбке.

Слегка подтолкнув меня, мадам закрыла за мной дверь и, судя по тому, что я не услышал ее грузного топота, осталась подслушивать у замочной скважины.

Тесная комната была обставлена более чем скудно. Вся мебель состояла из широченной кровати и старого облупившегося сундука. Окна были приоткрыты, однако в спертом воздухе стоял крепкий запах пота. Девушка лежала на кровати. Сам не знаю почему, я ожидал, что Бэтшеба окажется очень миловидной, однако ожидания мои не оправдались. Несмотря на молодость, черты ее смуглого лица успели огрубеть и расплыться. Лицо это показалось мне смутно знакомым, хотя я никак не мог вспомнить, где именно встречал девушку. Бэтшеба не дала себе ни малейшего труда прихорошиться. В отличие от своих товарок, она не пользовалась ни белилами, ни помадой. Поношенное ее платье покрывали пятна, немытые темные волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Единственным украшением служили огромные умные карие глаза, которые смотрели на меня без всякой приветливости, скорее с затаенным страхом. На одной из щек темнел синяк, на другой я разглядел глубокий порез, уже наполовину затянувшийся.

— Привет, Бэтшеба, — негромко произнес я. — Мне сказали, что ты способна хорошенько приласкать мужчину.

— Кто вам это сказал, сэр? — осведомилась она дрожащим от робости голосом.

— Один мой знакомый.

— У меня был только один клиент, с которым вы могли бы водить знакомство, — произнесла она. — И он умер.

К своему немалому удивлению, я заметил, что на глазах ее выступили слезы. Судя по всему, чувство, которое к ней питал Майкл Гриствуд, не осталось безответным. Бэтшеба по-прежнему не сводила с меня настороженных, испуганных глаз.

«Любопытно, — подумал я, — почему все здешние обитательницы так быстро раскусили нашу хитрость и сразу что-то заподозрили?»

Я вперил взгляд в испуганное лицо девушки, затем скинул с плеча сумку и осторожно опустился на кровать.

— Клянусь, я не причиню тебе никакого вреда, — произнес я самым что ни на есть доброжелательным тоном. — Но мне надо с тобой поговорить, Бэтшеба. Я представитель закона и расследую смерть мастера Гриствуда.

— Мне ничего не известно о том, как он умер, — поспешно ответила девушка.

— Я знаю, что ты не причастна к его смерти, — заверил я. — Но я хочу, чтобы ты рассказала мне, какие разговоры вы вели с мастером Гриствудом. Он упоминал о своих делах?

Заметив обеспокоенный взгляд, который Бэтшеба метнула на дверь, я понизил голос.

— Если ты будешь со мной откровенна, внакладе не останешься, — пообещал я. — Ведь вы с мастером Гриствудом были очень привязаны друг к другу, правда?

— Правда. — На лице девушки мелькнуло вызывающее выражение. — Нам обоим не хватало тепла и участия, и мы дарили его друг другу. Мадам Неллер не любит, когда мы сближаемся с клиентами. Но, так или иначе, со мной это произошло.

— Как вы познакомились? — спросил я, довольный тем, что мне так быстро удалось вызвать девушку на откровенность.

— Всякому понятно, как. Однажды он пришел сюда с несколькими клерками из Палаты перераспределения. Они устроили пирушку в одном из кабаков неподалеку, а продолжить решили у нас. Майкл мне сразу понравился. Он был веселый, шутил так, что я со смеху каталась. Через несколько дней он пришел опять, уже один. Они с женой не очень-то ладили. С ней ему было не до смеху. Так он сам говорил.

— Это верно. Нрав у мистрис Гриствуд, мягко говоря, не слишком веселый.

— Но о своих делах Майкл мне ничего не рассказывал.

Девушка вновь взглянула на дверь и потерла багровый синяк на скуле. «Очень может быть, этим украшением наградила ее мадам Неллер», — пронеслось у меня в голове.

— Скажи, Бэтшеба, а он не упоминал о неких старинных бумагах? — осторожно осведомился я. — Не рассказывал, что помогает в опытах своему брату-алхимику?

— Я ничего не знаю, — дрожащим голосом заявила девушка. — Я уже им говорила…

— Кому это — им? — быстро спросил я.

— Тем, кто поставил мне вот это, — прошептала Бэтшеба, указав на свой синяк.

В коридоре раздались тяжелые шаги. Я расслышал, как кто-то шепчется с мадам; затем дверь рывком распахнулась, и я невольно подался назад. В комнату ввалилось двое мужчин. Один из них, громадный, совершенно лысый детина, держал в руках дубинку; другой, коренастый и приземистый молодой парень, лицом так походил на Бэтшебу, что, без сомнения, приходился ей братом. Я с первого взгляда узнал в нем незнакомца, которого видел во дворе Гриствудов. В руке он сжимал длинный кинжал, который секунду спустя оказался приставленным к моему горлу. Прежде чем лысый детина захлопнул дверь, я успел разглядеть испуганное лицо мадам, маячившей в коридоре.

— Он не причинил тебе вреда, Шеба? — спросил молодой парень, не сводя с моего лица полыхающих злобой глаз.

— Нет, Джордж. Но я боялась, мальчишка не сумеет сразу тебя найти.

— Чтобы твоей проклятой мадаме всю рожу оспой изрыло, — процедил парень. — Зачем она вообще пустила сюда этого горбатого ублюдка? — Он повернулся ко мне, и по губам его скользнула косая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. — На этот раз тебе не повезло, приятель. Мы положим твоим подвигам конец. Больше ты не обидишь ни одной женщины.

Я умоляющим жестом вскинул руки.

— Клянусь, произошла какая-то ошибка. До сегодняшнего дня я ни разу не встречал эту девушку.

— Ты, может, и не встречал, урод. Зато твой рябой приятель явился сюда на прошлой неделе и вдоволь над ней покуражился. Он наверняка убил бы ее, если бы другие девчонки не догадались сбегать за мной. — Угрожающе сжав кулаки, он повернулся к сестре. — Где тот подонок, что тебя бил? И тот, другой, с бородавчатым носом? Там, в другой комнате, собралось несколько придурков. Но рожи у всех вроде чистые.

Я не видела тех, кто сидит в зале, — пожала плечами девушка. — Но мадам Неллер говорит, среди них нет того, кто приходил сюда на прошлой неделе.

— Значит, Бэтшебу избил человек со следами оспы на лице? — осмелился я подать голос. — Высокий и очень бледный? Он тоже расспрашивал ее о Майкле Гриствуде?

— Что ты дурака валяешь? Будто сам не знаешь, как выглядит твой рябой сообщник?

«Что, если закричать и позвать Барака», — пронеслось у меня в голове.

Нет, судя по выражению лица брата Бэтшебы, с этим малым шутки плохи. Стоит позвать на помощь, он перережет мне горло. Собрав все свое самообладание, я постарался произнести как можно более спокойно и хладнокровно:

— Прошу вас, выслушайте меня. Этот рябой, о котором вы говорите, вовсе не является моим сообщником. Напротив, он пытался меня убить. Я не собирался причинять Бэтшебе никакого вреда, я лишь хотел узнать кое-что о мастере Гриствуде…

— Он задавал мне в точности те же самые вопросы, что и тот, рябой, — сообщила Бэтшеба. — Спрашивал о старинных бумагах, о том, чем Майкл с братом занимались. Сказал, что он законник.

В глазах ее брата вспыхнул насмешливый огонек.

— Вот как? Прежде мне не доводилось встречать горбатых законников. Хотя такому крючку в самую пору быть крючкотвором. — Он тихонько провел острием кинжала по моей шее. — Если ты законник, значит, ты на кого-то работаешь. Кто тебя нанял, урод?

— Я работаю на лорда Кромвеля, — веско произнес я. — У моего помощника есть печать с его гербом.

Брат Бэтшебы и здоровенный детина, стоявший у дверей, обменялись встревоженными взглядами.

— Ох, Джордж, похоже, мы натворили дел, — простонала девушка.

Ее братец схватил меня за руку и толкнул так, что я отлетел к противоположной стене.

— При чем здесь лорд Кромвель? — прорычал он, вновь приставив острие кинжала к моей шее. — Какое ему дело до бордельной шлюхи и ее клиентов?

— Джордж, отпусти его, — ломая руки, воскликнула Бэтшеба. — Мы должны рассказать ему обо всем, положиться на милосердие лорда Кромвеля и…

— Нашла от кого ждать милосердия! Вижу, ты совсем рехнулась! — досадливо отмахнулся от нее Джордж. — Нет, мы поступим по-другому. Прикончим горбуна и его приспешника и пустим их тела в плавание по Темзе. Никто никогда не узнает, что они посещали это веселое заведение.

Тут из коридора донесся пронзительный визг мадам Неллер, а затем — оглушительный грохот. Дверь распахнулась так резко, что здоровенный детина, стоявший на карауле, вылетел на середину комнаты, не удержался на ногах и рухнул на кровать. Бэтшеба завизжала еще пронзительнее, чем ее хозяйка. В комнату влетел Барак с обнаженным мечом наготове. Он стремительно нанес удар по правой руке Джорджа Грина. Тот взвыл и уронил кинжал.

— Вы не ранены? — обратился ко мне мой спаситель.

— Нет, — ответил я, испустив вздох облегчения.

— Я слышал, как эти болваны вошли в дом, хотя они и старались топать потише, — сообщил Барак.

Он повернулся к Джорджу, который зажимал свою рану; кровь ручьями стекала у него между пальцами.

— Не дрожи, приятель, я тебя лишь легонько порезал, — усмехнулся он. — Мог бы отрубить тебе руку напрочь, но решил тебя пожалеть. Надеюсь, в знак благодарности ты кое о чем мне расскажешь…

— Поберегитесь! — закричал я, заметив, что лысый товарищ Джорджа вскочил с кровати и занес дубинку, явно намереваясь нанести сокрушительный удар по голове Барака.

Я бросился на лысого и толкнул обеими руками. Он потерял равновесие и отлетел к стене. Барак повернулся к нему. В это самое мгновение Джордж схватил за руку свою оторопевшую сестру, распахнул ставни и выпрыгнул в окно, увлекая за собой визжавшую Бэтшебу. Лысый вскочил на ноги, отбросил свою дубинку и выскочил в распахнутую дверь.

— Оставайтесь здесь! — завопил Барак, выпрыгивая вслед за Бэтшебой и ее братом.

Выглянув на улицу, я успел различить, как беглецы скрылись за углом. Я опустился на кровать, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Тишина, воцарившаяся в доме, поразила меня. Судя по всему, в борделе не осталось ни одной живой души. Поднявшись с засаленной постели, я подобрал с полу кинжал Джорджа и направился в зал. В самом деле, и посетителей, и девушек уже и след простыл. Лишь мадам сидела за столом, опустив голову на руки. Рыжеволосый парик, еще недавно красовавшийся у нее на голове, валялся на столе среди опрокинутых пивных кружек. Собственные волосы мадам Неллер оказались седыми, засаленными и жидкими.

— Эй, леди! — окликнул я. Она подняла ко мне лицо, выражавшее беспредельное отчаяние, и пробормотала:

— Неужели моему заведению пришел конец?