Секс без любви Киланд Ви

Глава 38

Хантер

— Я хочу поговорить с Натальей.

Руки у меня непроизвольно сжались в кулаки, но усилием воли я так и не пустил их в ход.

Гаррет окинул меня оценивающим взглядом. Шагнув вперед, он прикрыл за собой дверь и скрестил руки на голой груди.

— Нам сейчас не до посторонних, — заявил он. — Кем бы ты ни приходился Наталье в мое отсутствие, теперь ты для нее никто, приятель.

Выбор у меня был небольшой. Или прорваться в квартиру мимо этого типа и настоять, чтобы Наталья поговорила со мной, или убраться отсюда ни с чем.

Мне очень не хотелось устраивать сцену, но я не мог уйти, не поговорив с Натальей.

К счастью, Гаррет недооценил мою решимость. Отпихнув его плечом, я оказался в квартире и принялся звать Наталью. Впрочем, этот тип не собирался сдаваться.

— Убирайся вон. Кем бы ты ни был, моя жена не желает тебя видеть.

— Бывшая жена, — повернулся я к нему. — И мне бы хотелось услышать это от самой Натальи.

Дальше по коридору скрипнула дверь. Мы оба взглянули в ту сторону. Я ожидал увидеть Наталью, но это была Иззи. При виде меня лицо ее просияло.

— Хантер! Что ты тут делаешь?

— Мне нужно поговорить с Натальей. Прости, если разбудил тебя.

Иззи небрежно махнула рукой.

— Я не спала.

— Наталья у себя? Не могла бы ты сказать ей, что я здесь?

Иззи нахмурилась.

— Разве папа тебе не сказал? Эту неделю Наталья будет жить у своей матери.

Я искоса взглянул на Гаррета.

— Нет, об этом он не упоминал.

Иззи была смышленой девочкой. Со вздохом покачав головой, она принялась объяснять.

— Папа хотел провести эту неделю со мной. Он сказал, что будет спать на диване. Но Наталья все-таки решила уехать, потому что знала, что он снова попытается ее охмурить.

— Изабелла, — предостерегающе произнес ее отец.

— Но это правда!

Я с трудом сдержал улыбку.

— Спасибо, Иззи. И до встречи. Скоро увидимся.

— В самом деле? — хихикнула она.

* * *

Было еще темно, когда я устроился на ступеньках дома.

Густо-синее небо понемногу светлело, а потом и вовсе окрасилось в желтые и розовые тона. Я вдруг подумал, что и не помню, когда в последний раз наблюдал рассвет или закат. Если мне все-таки удастся вернуть Наталью, имеет смысл вставать на час раньше, чтобы проводить с ней эти бесценные шестьдесят минут.

Около восьми за моей спиной открылась дверь. Я встал, повернулся и оказался лицом к лицу с Беллой. Она окинула меня испытывающим взглядом.

— Моя дочь страдает.

— Я знаю. Мне очень жаль, что так вышло.

— У тебя другая женщина?

— Нет. У меня никого нет.

И снова этот внимательный взгляд.

— Ты хочешь наладить ваши отношения?

— Не хочу врать тебе, Белла, все очень непросто. Но я надеюсь, что все у нас наладится.

— Знаешь, как итальянские матери делают фрикадельки? — неожиданно спросила она.

Я озадаченно нахмурился.

— Думаю, да.

— Они берут мясо и отправляют его в мясорубку.

Белла покрутила для наглядности рукой.

— Ясно… — сказал я, хотя и не понял, к чему это она.

Белла выпрямилась и повесила на плечо свою сумку.

— Вот так же я поступлю с твоими яйцами, если ты еще раз обидишь мою девочку.

Она повернулась и зашагала вниз по ступенькам. Уже у тротуара она крикнула через плечо:

— Дверь не заперта. Наталья на кухне. И никаких глупостей у меня на диване — я только что поменяла обивку.

Я тихонько рассмеялся, а затем, поглубже вздохнув, открыл дверь и шагнул в дом.

Наталью я нашел на кухне. Она стояла спиной ко мне. В одной руке — телефон, в другой — чашка с кофе. Подождав, пока она поставит чашку, я тихонько окликнул ее:

— Привет.

Наталья едва не подскочила от испуга. Развернувшись, она уставилась на меня так, словно не верила своим глазам.

— Прости, — я сделал шаг вперед. — Не хотел напугать тебя.

— Хантер? Какого дьявола ты тут делаешь?

— Твоя мать впустила меня в дом. Я приехал, чтобы поговорить.

От изумления на лице Натальи не осталось и следа. Она нахмурилась.

— Забавно. Я связывалась с тобой несколько недель назад, но ты не пожелал со мной разговаривать. Не стал даже отвечать на мое сообщение.

— Я знаю. Но мне действительно нужно поговорить с тобой.

— О чем?

Она выглядела рассерженной… и такой прекрасной. Я просто без ума от нее. На губах у меня невольно проступила улыбка. Неудивительно, что Наталья взглянула на меня, как на сумасшедшего.

— Чему это ты улыбаешься?

— Ты просто немыслимо красива.

— Ну ты и псих.

Слова ее прозвучали резко, но выражение лица немного смягчилось.

— Может, и так.

Я сделал еще пару осторожных шажков.

— Я так скучаю по тебе, — наклонившись, я коснулся губами ее губ.

Наталья не оттолкнула меня, и это было хорошим знаком. Я притянул ее к себе поближе, и мы разом забыли обо всем.

Казалось, поцелуй наш длился бесконечно, но, когда он все-таки закончился, лицо Натальи вновь окаменело.

— Я не желаю начинать все заново, Хантер. Ты даже не представляешь, как больно мне было.

— Я знаю. И мне очень жаль. Поверь, я не хотел делать тебе больно. Наоборот, я хотел уберечь тебя от страданий.

Наталья озадаченно взглянула на меня.

— Ты сделал мне больно, потому что хотел уберечь меня от страданий? Ничего не понимаю.

Что ж, настал момент истины.

— Нам нужно сесть и поговорить.

Наталья кивнула.

— Идем в гостиную. Мама ушла к моей сестре посидеть с внуками. Нас никто не потревожит.

Усевшись на диван, я мысленно произнес небольшую молитву… Последний раз я молился на похоронах брата.

Затем я начал рассказывать.

— Когда моей маме было десять, ее мать отправилась в больницу, чтобы ей сделали несложную операцию на колене, и она умерла на операционном столе. Оказывается, у нее были проблемы с сердцем, о которых она не подозревала, и во время анестезии они дали о себе знать.

После этого случая у моей мамы появился страх перед докторами. Позже, когда мы с братом были совсем маленькими, наш отец скончался от травмы головы, полученной в автокатастрофе. Поскольку умер он не на месте аварии, а уже в больнице, мама винила в его смерти докторов. С тех пор она зареклась посещать больницу.

Мне было девять, когда у нее начали проявляться симптомы болезни Паркинсона. Не знаю, когда именно это началось, но к тому времени она уже не могла скрывать их. У нее тряслись руки, и ходила она с трудом. Так как она наотрез отказалась идти в больницу, мой дядя поставил диагноз, исходя из симптомов. Он пытался лечить ее, но мама не принимала лекарства, которые он ей покупал. Кровь сдавать она тоже не хотела. Она умерла дома, когда мне было семнадцать.

Я помолчал немного.

— Тебе уже кое-что известно из этого, но я специально завел разговор с самого начала.

Наталья легонько сжала мою руку.

— Не переживай, я слушаю.

— Схожие симптомы появились у моего брата, когда ему еще не было двадцати. Как и мама, он до последнего не сообщал нам о своих проблемах.

— Я и не знала, что болезнь Паркинсона может развиться так рано.

— Видишь ли, у Джейса не было этой болезни, как не было ее и у мамы.

— Что-то я тебя не понимаю.

Я поглубже вздохнул и взглянул ей прямо в глаза.

— Оба они страдали болезнью Хантингтона. Это генетический недуг. У брата он проявился очень рано и развивался стремительно. Ему еще не было и двадцати пяти, а он уже с трудом переставлял ноги и почти не мог глотать. Не желая больше мучиться, Джейс повесился. Я нашел его тело.

Наталья в ужасе прикрыла рот рукой. Слезы заструились у нее по щекам.

— Какой ужас! Мне так жаль, Хантер.

— Спасибо.

Я отвел взгляд, пытаясь собраться с духом и объяснить ей, почему я практически сбежал от нее. Но Наталья успела понять все сама.

— Ты сказал, что это генетическая болезнь?

Я кивнул.

— Стало быть, она передается по наследству?

— Вероятность того, что ребенок унаследует эту генетическую мутацию, составляет пятьдесят процентов. После смерти брата я решил не делать тест. Не хотел проживать свою жизнь в ожидании симптомов. Но после того как я покинул тебя и вернулся в Калифорнию, до меня дошло, что я вовсе не живу, а существую. И вот на прошлой неделе я все-таки сдал кровь на анализ. Результаты будут готовы в эту пятницу.

Глава 39

Наталья

Меня стошнило.

Чуть раньше, почувствовав знакомое жжение в желудке, я сбежала в ванную. И вот теперь молча смотрела на воду, а слезы так и текли у меня по щекам.

Дверь ванной открылась, но у меня не было сил даже встать с пола. Хантер присел рядом и молча обнял меня. Тепло его тела окутало меня, словно одеяло.

— Прости, — сказал он. — Я не собирался сообщать тебе об этом, пока не узнаю результатов теста.

— А если бы тест оказался положительным? Ты бы сказал мне или нет?

Его взгляд был красноречивей всяких ответов.

— Что ж, хотя бы тут от Гаррета какой-то толк. А кстати, как ты узнал, что я у мамы? Я даже Анне не успела позвонить.

— Иззи сказала, когда я заехал к вам домой.

Я выпрямилась.

— Так ты виделся с Гарретом?

— Да.

— И как все прошло?

— Он попытался уверить меня, что вы все еще вместе.

— Вот скотина, — вздохнула я. — Мне не хотелось оставлять с ним Иззи, но девочка любит отца. Им еще предстоит как следует поработать над своими отношениями.

Хантер кивнул. Мы немного помолчали.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— Не знаю, правильно ли я поступил, рассказав тебе обо всем. Мы не сможем быть вместе, если результат окажется положительным.

— Что ты имеешь в виду?

— Не собираюсь подвергать тебя тому, через что прошел сам. Не хочу, чтобы ты в конце концов превратилась в мою няньку.

— Хантер, ты не вправе решать за меня.

Хантер на мгновение прикрыл глаза.

— Что толку спорить об этом сейчас? Результат теста будет известен через два дня.

— Хорошо.

Мне требовалось все как следует обдумать. Я знала: если тест окажется положительным, Хантер снова начнет убеждать меня, что мы не можем быть вместе. Мне нужно было заранее подобрать контраргументы.

Мы просидели на полу ванной целый час. Я все расспрашивала Хантера про болезнь, а он подробно отвечал.

— Идем, — он поднялся наконец с пола и помог мне встать. — Что-то мы засиделись тут.

— Мне надо позвонить пациентам и отменить сегодняшние сеансы.

— Не стоит. Я хочу снять номер в гостинице и немного вздремнуть. Как-никак я на ногах со вчерашнего утра.

— Надолго приехал?

— Пока не знаю. Дня на два, на три как минимум.

Я отправилась в душ, а Хантер тем временем устроился за моим ноутбуком, чтобы подыскать себе гостиницу поблизости. Когда я вернулась, он сидел на диване и спал как убитый. Я знала: Хантеру нелегко далось его признание. Желая показать, как я ценю его честность, я села к нему на колени и разбудила поцелуем в губы.

— Ммм, — пробормотал он, открывая глаза.

Я хотела встать, но не тут-то было.

— Куда это ты собралась? Мы ведь еще даже не начинали.

— В детстве, когда я или мои сестры не желали признаваться в каких-нибудь проступках, мама обещала, что не станет наказывать нас, если мы все ей расскажем. «Честного всегда ждет награда», — повторяла она. И когда мы признавались, мама давала нам леденец или что-нибудь в этом роде в качестве награды.

— Хочешь сказать, что готова порадовать меня леденцом за то, что я обрушил на тебя свою печальную правду?

— Почти угадал, — лукаво улыбнулась я. — Ты сам будешь моим леденцом. Отправляйся в гостиницу, прими горячий душ и ложись в постель. А я разбужу тебя обещанной наградой.

* * *

Минни была последней в списке моих встреч на сегодня. Я знаю, что иметь любимчиков среди пациентов неправильно, но я бы пришла к ней, даже если бы мне не платили.

Нахмурившись, она смотрела на панель лифта. Минни проверила дверной замок всего трижды, прежде чем я убедила ее пройти со мной к лифту. Невозможность проверить дверь в четвертый раз убивала ее. Обсессивно-компульсивное поведение характеризуется вовсе не тем, что человек не может противостоять своим навязчивым идеям. Остановиться он может, а вот перестать думать о них — нет. Вот и Минни думала сейчас о том, что надо бы проверить замок в четвертый раз. Я попыталась отвлечь ее до прихода лифта.

— Знаешь… Хантер вернулся.

На время я переключила ее внимание на себя.

— Правда? Я знала, что он придет в себя.

Двери лифта открылись, и я подтолкнула Минни внутрь. Этот шаг дался ей нелегко. Но сегодня мы собирались спуститься вниз, выйти из лифта, а затем дождаться другого, прежде чем подняться наверх и проверить дверь в четвертый раз. Каждую неделю мы по чуточке разбивали ее привычку. И это работало, хотя и медленно.

— Ты, кстати, права. У Хантера есть тайна, и он старался уберечь меня от нее. Речь идет о его здоровье. Ему не хотелось, чтобы я в итоге оказалась рядом с больным человеком.

Минни не проронила ни слова, пока мы выходили из лифта, чтобы дождаться следующего. Я знала, что ей трудно сосредоточиться, пока ее немного «не отпустит». А это произойдет не раньше, чем она снова войдет в лифт, чтобы двигаться наверх.

Как только двери лифта закрылись, Минни выдохнула с облегчением.

— Тридцать лет назад, когда я в одиночку справлялась со своим недугом, я только и делала, что отталкивала от себя людей. Я знала, что они захотят помочь мне, но такая помощь означала, что мне придется перестать проверять и перепроверять вещи. Меня убивала сама мысль об этом. И вместо того чтобы взглянуть в лицо своим страхам, я продолжала отталкивать от себя людей.

Я кивнула.

— Похоже, что и Хантер вел себя так же все эти годы. Он отказался сделать тест, поскольку не был готов принять возможные результаты.

Двери лифта распахнулись на этаже Минни, и она тут же устремилась к двери. Проверив замок в четвертый раз, она вернулась ко мне. На лице ее читалось явное облегчение.

— Все в порядке? — спросила я, нажимая кнопку вызова.

— Следующая остановка — магазин.

Сегодня мы собирались поездить по делам. Звучит просто, но нам предстояло поработать над навязчивой привычкой Минни. В такси ей потребуется четырежды проверить, захлопнулась ли дверь. В магазине она захочет четырежды пересчитать сдачу. Каждый раз я планировала немножечко уводить ее от этой традиции. А пока мы вместе шагнули в лифт и продолжили нашу беседу.

— Я не разрывала отношений только с теми, кто принимал меня со всеми моими странностями и не мешал жить так, как мне хочется. Таких, как ты понимаешь, можно пересчитать по пальцам.

В окружении Минни не осталось никого, кроме матери и ее сестры. Она отгородилась от всего мира, чтобы он не вынуждал ее отказаться от навязчивых идей. Но мать Минни постарела, а сестра вышла замуж и переехала в Джорджию. И Минни вдруг поняла, что почти все дни проводит одна. Это и заставило ее в конце концов обратиться за помощью к психотерапевту. Минни решила, что общество людей предпочтительнее болезни.

— Минни, я хочу спросить вот что. Стала бы ты отталкивать от себя людей, если бы те не возражали, чтобы ты жила так, как тебе хочется?

— Думаю, нет, — пожала она плечами. — Но люди одинаковы. Рано или поздно они начинают настаивать на врачебном вмешательстве.

И тут меня осенило. Я повернулась к Минни и крепко обняла ее.

— Минни, егодняшний сеанс за мой счет. Ты только что помогла мне решить одну очень важную проблему, и это самое меньшее, чем я могу отплатить тебе.

Глава 40

Хантер

Сначала я решил, что это сон.

Из категории порно. Но ласкавшая меня рука точно не была плодом моей фантазии. Чтобы уснуть в разгар дня, я плотно задернул шторы, и в номере царила темнота. Как и предлагала Наталья, заселившись в гостиницу, я принял горячий душ, а затем забрался в постель. Я не знал, сдержит ли она свое обещание после рабочего дня, но на всякий случай решил подготовиться.

В темноте виднелся силуэт Натальи. Она стояла на четвереньках, склонившись над моим дружком. Несколько движений рукой, и он набух под ее пальцами. Наталья взглянула на меня, а в следующую секунду язычок ее пробежал по всей длине моего ствола.

Я застонал.

И как мне могло прийти в голову, что держаться от нее подальше — хорошая идея?