Спаси себя Кастен Мона

Я хотела любить его.

Даже после двух месяцев всеохватывающая тоска по нему не исчезла. Напротив, она становилась все сильнее день ото дня. И не было против нее никакого средства.

– Я тоже, – прошептала я.

Он издал тихий отчаянный стон и в следующее мгновение прижал меня к себе. Тесно обвил руками, в то время как мои глаза защипало и слезы потекли по щекам. Джеймс бормотал что-то, погрузившись лицом в мои волосы. И, хотя я не понимала его лепет, в глубине души вполне осознавала значение произнесенных слов.

Джеймс

Я не знаю, как долго мы стояли так. В какой-то момент я прислонился полусидя к столешнице, а Руби привалилась ко мне. Сердце в груди билось так сильно, что я был уверен: она должна его слышать. Она обхватила меня за талию и зарылась лицом в мои ключицы. Слезы ее постепенно иссякли, но я все еще чувствовал на себе их влагу.

Я глубоко вдохнул и ощутил родной сладкий запах Руби. У меня не укладывалось в голове, что все это происходит в реальности. В эти секунды моя жизнь больше не была грудой обломков. Просто все ощущалось так, как надо. Я мог бы простоять там всю оставшуюся жизнь.

– Мне очень не хватало тебя, – пролепетал я через некоторое время, шевеля губами у ее лба. Я бы пустил их странствовать по всему телу, но запретил себе это. Я не буду никого целовать. Не сейчас, не сегодня. Я пришел сюда не для этого.

– Мне тебя тоже, – ответила она так же тихо, и сердце сделало большой скачок.

Я гладил спину Руби, сперва большим кругом, потом маленьким. Легкая ткань ее блузки была такой нежной на ощупь. И такой подходящей для нее.

– Я сожалею о том, что сказал, когда был здесь. Я ни в коем случае не хотел на тебя что-то взваливать.

У меня возникло такое чувство, что я непременно должен это повторить.

– Мне тоже очень жаль. Нельзя быть такой подлой.

Я тут же отрицательно помотал головой:

– Это было не подло. То, что ты сказала, было правильно. Я не должен быть тебе обузой. Так отношения не работают, – ответил я.

При слове «отношения» Руби подняла голову и немного отстранилась. Ее чуткий взгляд был устремлен на меня, и следующие слова вырвались сами собой:

– Это так… Когда я тебя вижу, кажется, что все в моей жизни идет правильно. Мне кажется, будто я дома – по-настоящему дома, я имею в виду. Я так себя никогда не чувствовал, Руби. Ни с кем. Ты даешь мне чувство, что я не один. А это то, чего мне не хватало больше всего. Этого чувства… быть цельным.

Руби прерывисто вздохнула.

– Я даже не знаю, имеет ли это вообще смысл, – добавил я.

– Это имеет смысл, – ответила Руби. – Конечно же, это имеет смысл.

– Я не хотел бы, чтобы ты чувствовала себя под давлением.

Руби разглядывала мое лицо. Я был уверен, что щеки у меня такие же пунцовые, как и у нее. Мне стало жарко, и я тоже боролся со слезами. Но Руби смотрела на меня не так, будто находила ситуацию глупой.

Наоборот, ее зеленые глаза излучали тепло, которое пронизывало до мозга костей. Она смотрела прямо в душу, и я знал, что она все понимает.

Такова уж Руби: находит решения для самых трудных задач. Она находит смысл, где его, собственно, вообще нет. И теперь она находит во мне что-то такое, что заставляет ее обвивать меня руками.

– Я этого не сделаю, – прошептала она. – Теперь больше никогда.

В следующий момент она привстала на цыпочки. На один удар сердца заглянула мне в глаза. И потом поцеловала меня.

Какой-то момент я вообще не знал, что со мной творится, и вцепился одной рукой в край письменного стола, в то время как мои пальцы сами собой крепче вонзились в ее спину.

Руби придвинулась еще ближе, пока между нами вообще не осталось никакого промежутка.

Совсем не для этого я шел сюда. Но вот она целует меня, и ее руки на моем теле, и ее близость сводит с ума…

– Джеймс? – Руби слегка отстранилась и смотрела на меня неуверенно. Только в этот момент мне стало ясно, что я был настолько потрясен этой ситуацией, что не ответил на ее поцелуй.

– Я…

Глаза Руби вдруг расширились, и она отдалилась от меня. Тяжело сглотнула и помотала головой:

– Извини. Я думала… Мне не следовало…

– Руби, – выдавил я. Очнувшись от своего оцепенения, я снова притянул ее к себе обеими руками. Потом наклонился к ней, прогнал из головы все мысли и целовал девушку, которую люблю, впервые за последние два месяца.

Я просунул руку под ее затылок, а другой рукой обнимал ее за талию, чтобы крепче притянуть к себе. Руби простонала у меня во рту.

О боже.

Как же мне этого не хватало.

Ее движений. Ее красивых губ. Ее легкого стона, когда соприкоснулись наши языки.

Я гладил ее затылок, ниже до шеи. Кожа у нее была такая мягкая и теплая. Мне хотелось целовать ее всю. Руби тяжело дышала, как будто у нее были те же мысли.

Этот звук вырвал меня из транса. Тяжело дыша, я отодвинулся от нее.

Хотя мы были сейчас так близки, как не были уже очень давно, к большему мы не готовы. По-прежнему оставалась граница, которую нельзя преодолеть с ходу, и Руби спрятала лицо у меня на шее, и я знал, что она думает о том же самом.

Я гладил ее спину – секунды, минуты, часы. Казалось, что в этот момент существуем только мы вдвоем. Только мы на целом свете.

Не знаю, сколько мы так стояли, но когда, наконец, разомкнулись, казалось, что прошла вечность.

Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Руби разгладила челку, а я свой пуловер. Было очевидно: мы оба не знаем, что делать дальше.

Я откашлялся:

– Мне надо…

– Как дела… – в тот же момент начала Руби, и мы оба тихо рассмеялись.

– Говори ты первая, – сказал я.

Руби улыбнулась:

– Я хотела спросить, как дела у Лидии. Вчера вечером я ее не видела.

– У нее все хорошо. Время от времени еще случаются приступы тошноты, поэтому она пропустила вчерашний вечер.

Руби озабоченно наморщила лоб:

– А все остальное в порядке, ведь так?

Я кивнул:

– Да, пожалуй, все нормально.

Как приятно было сознавать, что при Руби не нужно следить за речью и можно говорить все как есть. Она знает все наши тайны, и нет ничего, что я не мог бы с ней обсуждать. Даже не знаю, стоит ли мне ей когда-нибудь показывать, как много это значит.

Неожиданно Руби схватила меня за руку и потянула к кровати. Желудок нервно подпрыгнул, потому что какое-то время я вообще не понимал, что бы это могло значить. Но Руби уселась на кровать скрестив ноги и указала на место рядом с собой. Во мне заиграло чувство разочарования и одновременно облегчения, и я сел рядом с ней.

– Как у тебя дела с ответом из Оксфорда? – спросила она.

Тепло внутри сменилось на ледяной холод. Я взглянул на Руби с испугом.

– О’кей, это, пожалуй, и было ответом на мой вопрос, – сказала она и одарила понимающей улыбкой.

– Ты же знаешь, как я отношусь к Оксфорду.

– Звучит так, будто у тебя особые отношения с университетом.

Я поднял бровь:

– Кто бы говорил. Думаешь, я не заметил, как ты изрисовала сердечками распечатанный ответ из Оксфорда? – сказал я, указывая на ее настенную доску над письменным столом.

Руби уставилась на меня, застигнутая с поличными. И потом улыбнулась:

– Ну хорошо. Застукал. Но ты так и не ответил на вопрос.

Я немного подумал.

– Я в восторге, что ты радуешься положительному ответу. Просто порадуйся за нас обоих, – ответил я как можно более дипломатично.

Руби закатила глаза. Прежде чем я среагировал, она схватила одну из подушек и влепила мне ею по голове. В первый момент я лишь растерянно заморгал, но потом быстро обернулся к ней:

– Так всегда делает Лидия. Ей я не могу дать сдачи из страха навредить. Но уж с тобой-то… – и я тут же схватил подушку и швырнул ее в Руби. – С тобой другое дело.

Она среагировала быстрее, чем я мог ожидать. Схватив эту подушку, она ударила меня ею два раза подряд. Третьего удара я не допустил, крепко удержав ее запястье.

Щеки Руби раскраснелись, дыхание участилось, а волосы растрепались. Все во мне так и взывало наклониться к ней и целовать.

Я быстро отпустил ее. Откашлялся и отсел подальше.

– Но ты примешь приглашение Оксфорда? – спросила Руби после паузы.

Я кивнул:

– Да. А тебя и спрашивать не нужно, так?

Я рискнул взглянуть на нее, когда жар, душивший изнутри, немного схлынул. Руби смотрела на меня ласково, и хотя было заметно, что она себя сдерживает, я понял, как она рада мне.

– Разумеется, я приму приглашение. – Она помедлила. – Я, правда, задумываюсь, что делать, если мне не дадут стипендию. Я уже собрала всю информацию о возможностях поддержки, но на эти программы каждый год подают заявки так много студентов, поэтому я не знаю, велики ли мои шансы. Без поддержки я не смогу позволить себе учебу. – Было прямо-таки больно видеть, как радость уходит из ее глаз, сменяясь страхом. – И тогда даже не знаю, что я буду делать.

– Я не сомневаюсь, что шансы у тебя хорошие, – уверенно сказал я.

– В любом случае я буду бороться до конца, – решительно сказала она, и в этот момент у меня не было сомнений, что Руби сможет всё, за что ни возьмется.

– Мама всегда прилагала усилия к тому, чтобы «Бофорт» ежегодно поддерживал разные проекты. Наверняка среди них есть и стипендии. Я разузнаю, если хочешь, – осторожно предложил я Руби. Появился страх перейти границу дозволенного. Надеюсь, что этого не произошло.

Руби помедлила, но я с облегчением увидел, что выглядит она скорее задумчиво и вовсе не находит мое предложение наглым.

– Да, было бы круто, – сказала она, наконец. – А как обстановка у вас дома?

Взгляд ее стал совсем мягким, когда я заговорил о маме, поэтому меня не удивила внезапная смена темы.

Я немного подумал, прежде чем что-то ответить.

– С Лидией все хорошо, а отец… есть отец. Я мало его вижу, и с самого декабря мы почти не разговаривали.

– Звучит не очень хорошо, – пробормотала Руби.

Теперь я пожал плечами:

– Так лучше. Я все еще злюсь на него. Ни я, ни Лидия никогда не забудем, что он не сказал нам о том, что случилось с мамой.

– Я никогда не дралась, но думаю, что тоже набросилась бы на него.

Представив эту сцену, я не мог сдержать ухмылку. К сожалению, это длилось недолго.

– Меня злит, как он обращается с Лидией, – сказал я со всей серьезностью. – Как раз сейчас, когда на нее навалилось столько разных проблем.

– А что он делает? – спросила она, нахмурившись.

– Отец постоянно дает понять, что она дура, и это зверски бесит. А то, что Оксфорд одобрил ее поступление, он не хочет даже принять во внимание.

Руби скривила рот:

– Все, что ты о нем рассказываешь, просто бесит. Неудивительно, что ты рад, когда его нет дома.

Обычно я ненавижу такие разговоры. Как правило, я меняю тему или ухожу от нее, но с Руби получается так естественно – сидеть на кровати и разговаривать о проблемах моей семьи.

Я думаю, к такому бы я привык.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросила Руби.

Я только помотал головой. В горле застрял комок, как я ни старался подать голос, не получалось.

– Джеймс? – неуверенно окликнула Руби.

– Я просто рад, что мне можно быть здесь, – хрипло ответил я.

В следующий момент Руби подобралась ближе. Она положила свою ладонь на мою, и мы сплелись пальцами.

– Я тоже рада, что ты здесь, – прошептала она, и все мое тело залило теплом.

– Я отсюда не уйду так быстро, – заявил я, взглянув на наши сплетенные руки. – Поэтому настройся на это.

Руби

У нас с Джеймсом было еще минут десять покоя перед тем, как Эмбер преувеличенно громко постучалась в дверь и принесла нам снизу кексы, с которыми послала ее мама. Джеймс спрыгнул с кровати, словно укушенный тарантулом. Когда моя сестра снова уходила, она с многозначительным взглядом оставила дверь нараспашку, в ответ на что я лишь закатила глаза. Ведь мы с Джеймсом всего лишь разговаривали, а не набросились друг на друга голые.

Если мама всерьез так думает, то… я тогда не знаю, как и быть.

Джеймс, неуверенно топтавшийся посреди комнаты, указал на книги, которые лежали на столе:

– Сколько времени тебе надо на то, чтобы проработать их? – спросил он.

Я вздохнула:

– Вообще-то, мне давно надо было их прочитать. Я затянула с этим из-за подготовки вчерашнего вечера.

– О’кей, – пробормотал Джеймс и взял со стола «Утилитаризм» Дж. Ст. Милля. – Здесь всего-то чуть больше сотни страниц, и я ее уже прочитал. Мы могли бы поработать вместе, если хочешь.

Я заморгала:

– И тебе охота заниматься со мной школьной программой?

– Конечно, – сказал он и указал мне на письменный стол. – У тебя найдется второй стул?

Я так растерялась, что не могла найти подходящих слов.

В конце концов я кивнула и сползла с кровати:

– Сейчас принесу. Никуда не уходи.

Я кинулась в комнату Эмбер. Она сидела на полу около кровати, опершись на нее спиной и держа на коленях ноутбук. Взглянув на меня, она ухмыльнулась и вынула наушники.

– Ну ка-а-ак? – спросила она врастяжку. Судя по всему, нашу утреннюю дискуссию она мысленно завершила – или просто слишком изнемогала от любопытства, чтобы повести себя со мной в этот момент холодно и отстраненно.

– Можно мне взять у тебя стул на время? – спросила я.

Ухмылка Эмбер стала еще шире:

– Разумеется, ты можешь взять стул на время.

Я проигнорировала ее двусмысленный тон и потащила стул к себе в комнату. Джеймс к этому времени уже сидел за моим столом, а «Утилитаризм» лежал перед ним раскрытым.

– Ты точно уверен, что хочешь проработать со мной эту книгу? – спросила я, усаживаясь рядом с ним.

Он взглянул на меня, и губы его растянулись в улыбке:

– Я хочу делать с тобой все, что ты мне только позволишь, Руби. – Почти в тот же момент, как он это произнес, он поморщился. – Как-то… фальшиво звучит.

Лицо у Джеймса покрылось румянцем, мои щеки тоже наливались теплом. Я отвела взгляд и перелистнула книгу на первую страницу.

– Дать тебе блокнот?

Джеймс тотчас кивнул:

– Да. Спасибо.

И за следующие два часа мы и впрямь прошли вместе весь «Утилитаризм». Правда, поначалу дело шло туго, я не могла сосредоточиться – во-первых, оттого что Джеймс сидел рядом, а во-вторых, потому что мысли путались в голове, но через некоторое время я начала понимать теорию и сформировала собственное мнение по этой теме. Мы с Джеймсом обсуждали и тезисы других авторов, и я снова не могла не отметить, какой он молодец. Хотя ему и не хотелось учиться в Оксфорде, но я думаю, что, когда Джеймс приступит к учебе, он еще всем покажет.

Когда мы управились и я цветным маркером пометила последнее ключевое слово в моем новом блокноте, мне осталось только откинуться на спинку стула со вздохом облегчения.

– И что теперь? – спросил Джеймс.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда голова полностью забита, надо на что-нибудь отвлечься, прежде чем продолжить, – объяснил он.

– И что ты в таком случае делаешь? – с любопытством спросила я. Как странно, что я знаю самые сокровенные тайны Джеймса, но почти совсем ничего не знаю о его повседневной жизни.

– Чаще всего занимаюсь спортом. – Джеймс подвигал плечами. – Иногда смотрю какие-нибудь видео от трэвел-блогеров.

Поскольку я ничего не ответила, он многозначительно посмотрел на меня:

– У тебя ведь тоже наверняка есть какой-то способ освободить голову.

Я немного помедлила.

– Да, есть. Но это очень необычно. Только не смейся надо мной.

Уголки губ Джеймса дрогнули:

– Я просто в нетерпении, что ты мне скажешь.

– Ты должен пообещать, Джеймс.

Джеймс поднял вверх два пальца в знак клятвы и кивнул.

Тогда я взяла ноутбук и открыла в браузере избранное. Я зашла в папку развлечений и кликнула там на первое попавшееся видео.

На экране возникла девушка-блондинка, прошептавшая приветствие. Видео началось с того, что она раскрыла пакет и медленно разгладила бумагу, в которую были завернуты отдельные предметы. Я рискнула глянуть на Джеймса, я-то знала это видео наизусть. А он смотрел то на экран, то на меня.

– Что за чертовщина? Почему она говорит так тихо? – Его взгляд снова вернулся к экрану. Девушка в это время царапала длинными ногтями губку. – Зачем она это делает?

– Это АСМР-видео.

Лицо Джеймса выражало вопрос.

– Это такой интернет-феномен, – пояснила я. – Я даже не знаю, как это описать. Это видео, в которых люди тихо говорят и производят определенные шумы – например, шорох.

– Но для чего? – Его растерянность была даже милой. Я его таким еще не видела.

– Это должно успокаивать, – объяснила я. – После этого мозг как бы перезагружается.

– То есть ты смотришь это для расслабления? – скептически переспросил он.

Я кивнула:

– У меня в мозгах начинается что-то вроде мурашек. Иногда я смотрю видео, чтобы заснуть.

Джеймс улыбнулся.

– Я думаю, на это надо как следует подсесть, чтобы оно срабатывало. Мне-то сейчас это кажется слишком глупым, чтобы еще и спровоцировать мурашки. Это… и впрямь немного странно.

– Таких видео сотни, – сказала я и кликнула на следующий фаворит в моем списке. Теперь на экране появился врач, который тихо давал указания пациентке, чтобы она подняла руку и закрыла глаза.

Прошло совсем немного времени, и мурашки побежали у меня по коже.

Джеймс помотал головой:

– Это завораживает. Совершенно дурацким образом.

– А ты посмотри вечером одно такое перед тем, как заснуть. И потом скажешь, сработало или нет, – сказала я со знающей улыбкой.

– Было бы круто, если бы подействовало. Я уже несколько недель плохо сплю.

Улыбка съехала у меня с лица. Вообще-то я не собиралась портить никому настроение, но, когда он это сказал, я уже не могла через себя перешагнуть. Я поневоле стала задавать вопросы, хотя они были грустными.

– Это из-за твоей мамы? – осторожно спросила я.

Джеймс задержал дыхание. Он замер на мгновение, потом громко выдохнул и наконец кивнул:

– Да… она мне иногда снится.

– Хочешь рассказать?

Врач на видео все еще продолжал обследования, и я нажала на клавишу пробела, чтобы остановить запись.

Джеймс молчал, словно подыскивая нужные слова. Я снова осторожно взяла его руку, как перед тем, как Эмбер нас перебила. Джеймс повернул кисть ладонью вверх, и наши пальцы сплелись.

– Я и подумать не мог, каково это будет, – начал он.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила я.

Он сглотнул:

– Без мамы.

Я сжала его ладонь, чтобы побудить говорить дальше. И он продолжил.

Он стал рассказывать о двух последних месяцах. Вначале запинаясь, потом более бегло. Джеймс рассказывал мне о своей вине перед матерью, потому что у него было такое чувство, будто он скорбел по ней не по-настоящему. О страхе за Лидию, который сопровождал его каждый день, когда он просыпался и когда ложился спать. О переговорах в компании «Бофорт», на которых Джеймс чувствовал себя так, будто душа его отделилась от тела и он смотрел на все происходящее со стороны. Он рассказал мне, что его отец запретил ему и Лидии навещать их тетю Офелию. Что Лидии уже срочно нужно присматривать себе акушерку, но она боится, что ее тайна раскроется. И что ему жаль, что в последние месяцы он пренебрегал друзьями.

Мы весь день просидели у меня в комнате и разговаривали. Не только о семье Джеймса, но и обо всем на свете. Про школу, про блог Эмбер, про мой разговор с Элис Кэмпбелл накануне вечером, который я до сих пор не могла осознать.

Вскоре после пяти часов папа позвонил мне на мобильный. Он предпочитал такой метод, вместо того чтобы – как мама – кричать на весь дом или посылать за мной Эмбер.

– Обед готов, – сказала я.

Рука об руку мы пошли к двери. Как раз когда я хотела ее открыть, Джеймс удержал меня.

– Спасибо, – шепнул он.

И мне незачем было спрашивать за что.

22

Джеймс

Паста болоньезе мистера Белла была фантастической.

Спагетти были al dente, а в сочетании с разными приправами, томатом и чесноком, да еще с добавкой красного вина в соусе, оказалось так вкусно, что я не смог сдержать стона удовольствия.

Когда я проглотил первый кусочек, на меня были устремлены четыре пары глаз. Все семейство Руби смотрело на меня. Особенно нервировал взгляд мистера Белла. С той минуты, как я неправильно положил на стол приборы, он не сводил с меня сощуренных глаз, словно подкарауливал следующий мой промах, который показал бы ему, что я недостаточно хорош для его дочери. Притом что я совершенно точно знал, как должны лежать приборы. У нас дома то и дело проходят деловые обеды и ужины, на которых подле тарелок выкладывают по три разных прибора. То, что я взялся здесь не за те, объяснялось не тем, что я такой дурак, а моим волнением.

Я откашлялся, сел прямо и сказал с полным убеждением:

– Это лучшее болоньезе, какое мне приходилось когда-нибудь есть.

Мать Руби улыбнулась. Эмбер пробормотала, прикрыв рот рукой, что-то вроде «подхалима». Правда, лицо мистера Белла стало после этого чуточку приветливее. Теперь я видел, что Руби и Эмбер однозначно унаследовали глаза от него.

– Джеймс, – сказала миссис Белл – Хелен, как я мысленно поправил себя, – когда я как раз набил рот очередной порцией пасты. – А ты уже знаешь, что будешь делать после школы?

Я автоматически оцепенел. Но потом увидел полный ожидания взгляд Руби и вспомнил, что эти люди – семья, и мне незачем притворяться перед ними.

– Я получил одобрение из Оксфорда, – помедлив, ответил я без обычной твердости в голосе. – И теперь я один из совладельцев компании «Бофорт».

– И ты хочешь заниматься этим всегда? – продолжала расспрашивать Хелен.

О’кей. Может, я и не должен перед ними притворяться, но я и не могу выложить перед этими – считай что посторонними – людьми всю мою подноготную. Это попросту не нужно. Я медленно прожевал пасту и сделал вид, что задумался, чтобы не отвечать сразу.

– Руби уже давно знала, что хочет в Оксфорд. И мне просто любопытно, для всех ли учеников Макстон-холла дело обстоит так же, – добавила она и улыбнулась дочери, которая сидела слева от меня и беспокойно ерзала на стуле.

Я сглотнул и выпил воды.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»