Восьмой детектив Павези Алекс

Балмер подошел к окну и процитировал фразу, которую много раз слышал от Лори: «Потому что теории – это еще не факты. И каждая теория должна быть подкреплена несколькими уликами». Он посмотрел на коллегу, затем разглядел фотографии и снова кивнул.

Лори постучал в дверь.

Через пару секунд ему открыл одетый по форме полицейский. Он был смертельно бледен. Изо рта у него торчала маленькая сигарета – почти такая же белая, как его лицо, только чуть насыщенней, она напоминала настенный выключатель. Полицейский затянулся, и сигарета задрожала между губ.

– Слава богу, вы пришли, – произнес он. – Мне не нравится этот дом, а этим людям не нравлюсь я.

В последние два часа констебль Дэвис был единственным, кто пытался внести хоть какой-то порядок в дом, буквально погружающийся в хаос. Он сел и снял с пояса фляжку. Открутив крышку, он положил ее на ладонь, словно старинную монету, и осторожно припал к горлышку.

– Это первый раз за день, честное слово.

Лори махнул, показав, что Дэвис может не беспокоиться. Затем они втроем прошли в кабинет мистера Кэвендиша и встали друг напротив друга, прислонившись к мебели. Дэвис продолжил:

– Там сущий кошмар. Когда она утонула, из нее вышло все. Кровь и другие жидкости по всей ванне. Поверьте, увидев это, вы уже не сможете смотреть на блондинок, как раньше.

Тело обнаружили примерно в половине второго. Элиза постучала в ванную, но ответа не последовало. Тогда она аккуратно открыла дверь сама. Ступив на небольшой коврик изумрудного цвета рядом с ванной, она посмотрела вниз и закричала. Ее услышала только что вернувшаяся кухарка: она вбежала вверх по лестнице, с порога увидела под водой обескровленное лицо Элис и бросилась за доктором Мортимером, другом семьи, который живет в нескольких кварталах отсюда. Доктор Мортимер вызвал констебля Дэвиса. Констебль Дэвис позвонил в Скотленд-Ярд.

Мистер Кэвендиш примчался из офиса через пятнадцать минут после того, как за ним послали. Все было довольно тихо, пока рыдающая миссис Кэвендиш не приползла на четвереньках вниз по лестнице, требуя пустить ее к дочери. Констебль Дэвис отказался дать ей пройти, чтобы сохранить в неприкосновенности улики на месте преступления. Миссис Кэвендиш ругалась и кричала. Констебль Дэвис впервые столкнулся с убийством; запаниковав, он бесцеремонно подхватил миссис Кэвендиш и отнес ее наверх в кровать, чем вызвал негодование мистера Кэвендиша, заявившего, что это «переходит всякие границы». Вконец расклеившиеся родители в знак протеста заперлись в своей комнате, горничная исчезла под лестницей, а констебль Дэвис остался бродить по залам и коридорам в одиночестве, как тюремщик, не зная, что делать дальше. Каждый раз, проходя мимо ванной, он не мог не заглянуть внутрь: вот над телом склонился доктор, вот доктор курит у окна, а вот он наконец ушел. В конце концов мысль о трупе стала навязчивой, и Дэвис поймал себя на том, что возвращается к месту преступления каждые несколько минут.

Лори предложил ему еще сигарету.

– Теперь это наша забота. Расскажите все, что вам удалось выяснить, и можете быть свободны.

– Не так уж много я и знаю. – Констебль Дэвис сделал еще один глоток из фляжки. – В доме находились трое. Когда все произошло, кухарки еще не было. Она ушла на рынок, мы проверили. Отец был в своем офисе неподалеку, коллеги его видели. Младшая сестра все время играла на улице. Мать лежала в кровати наверху. Она нездорова. Горничная Элиза убиралась на нижнем этаже, от места преступления ее отделяли несколько комнат.

– Она что-нибудь слышала?

– Ничего.

– Как далеко от ванной она находилась? Она бы услышала, если б жертва ее позвала или закричала?

Констебль Дэвис пожал плечами.

– Говорит, ничего не видела и не слышала.

Лори нахмурился.

– Похоже, нам надо с ней пообщаться.

– Я послал ее за доктором, на случай если у вас к нему будут вопросы. Она скоро вернется.

– Очень хорошо, – ответил Лори. – Пойдемте наверх и посмотрим на тело.

Трое мужчин поднялись в ванную: пар уже улетучился, а влага высохла. Голова Элис целиком находилась под идеально гладкой поверхностью воды. Из соображений благопристойности ванну накрыли полотенцем, но оно ушло под воду и неравномерно осело на теле девушки. Холодная, неприглядная картина смерти. На мгновение показалось невероятным, что еще утром девушка была жива.

Балмер присвистнул.

– Человек, зверь или дьявол?

Лори подошел к ванне и опустился на колени. На стоявшем рядом стуле лежала стопка аккуратно сложенной одежды. Он быстро перебрал ее пальцами, словно пролистывая книгу, но ничего интересного не обнаружил. Не снимая очки, он заглянул в ванну и кончиком пальца коснулся воды. Она была ледяной.

– Красивая молодая девушка, – сказал он. – Мотив, скорее всего, сексуальный.

– Я тоже вначале так решил, – ответил констебль Дэвис, – но в этом нет никакого смысла. Ее никто не трогал ни до, ни после. Получается, кто-то, одержимый желанием, ворвался, убил ее и тут же ушел?

Лори обернулся, посмотрел на него и улыбнулся с едва заметным снисхождением.

– У мужчин бывают довольно странные пристрастия. Может быть, он просто хотел убить нечто прекрасное.

Балмер никогда не находил удовольствия в осмотре места преступления. Он терпеливо ждал в глубине комнаты и в этот момент сделал шаг вперед.

– А мы точно уверены, что это убийство?

Лори опустил руки в грязную воду и, взяв кисти девушки, повернул их.

– Левая рука сбита в кровь, ее смерть не была тихой. С ней мог бы случиться какой-то приступ, но на правой руке видны четыре отметины от пальцев, как если бы ее кто-то крепко держал.

Со своей наблюдательной позиции Балмер, так и не решившийся приблизиться, заметил что-то на полу под ванной.

– Лори, рядом с вашей левой ногой. Там что-то есть.

– Мы увидели, – сказал констебль Дэвис, – но не стали трогать.

Лори прильнул щекой к деревянным половицам – под ванной лежала мокрая черная перчатка, ее слегка задвинули вглубь ногой. Он взял перчатку двумя пальцами, словно это было маленькое мертвое животное. Констебль Дэвис и сержант Балмер подошли поближе, чтобы разглядеть находку.

– А вот и орудие убийства, – подметил Балмер.

Лори поднес перчатку к носу: она ничем не пахла, с нее все еще капала вода. Он попробовал ее надеть. Перчатка пришлась по руке.

– Мужчина. Средних пропорций. Если только это не ложный след.

Он протянул перчатку Балмеру.

– Теперь ты.

Балмер попробовал, но не смог натянуть перчатку дальше фаланги большого пальца.

– Что ж, тебя из списка подозреваемых можно вычеркнуть, – сказал Лори.

Констебль Дэвис не понял, шутка ли это, и постарался не дышать, пока длилась пауза. Балмер и бровью не повел.

В дверь постучали. Лори открыл и увидел старика с лысой, как бильярдный шар, головой.

– Я доктор Мортимер. – Он протянул руку. – Меня попросили вернуться и ответить на ваши вопросы, если у вас они есть.

Позади него в полумраке застыла фигура горничной.

– Я инспектор Лори, а это – сержант Балмер. – Трое мужчин пожали друг другу руки. – Я должен сразу кое о чем у вас спросить. Сколько времени могло потребоваться на это? Для человека таких размеров?

Доктор отпрянул.

– Мне жутко об этом думать. Я знал ее еще ребенком. – Он посмотрел на свои руки. – Полагаю, около двух минут, чтобы обездвижить. Пять минут, чтобы убить наверняка.

– Спасибо. У нас точно будут к вам еще вопросы. Констебль Дэвис, вы не проводите доктора Мортимера в кабинет мистера Кэвендиша? Мы скоро спустимся. Только сначала переговорим с горничной, если вас не затруднит ее пригласить.

Доктор и констебль вышли, а Элиза с опаской шагнула в полумрак ванной – занавеска на окне все еще была задернута. Элиза старалась не смотреть в ванну, но все же то и дело украдкой поглядывала на грязно-белое полотенце, неровно лежавшее на теле.

– Не стоит нервничать. Мы только хотим задать пару вопросов. Меня зовут инспектор Лори, – сказал он и закрыл за ней дверь.

Нечто угрожающее ощущалось в фигурах двух мужчин в костюмах, стоявших у ванны с телом молодой женщины. Элиза звучно сглотнула. Балмер отступил к стене, а Лори продолжил:

– Это вы наполнили ванну для мисс Кэвендиш?

Элиза кивнула, в неестественном движении ее головы промелькнула тень ужаса, словно ей намекали, что это она виновата в трагедии.

– Где вы были, пока она принимала ванну?

– Убиралась в старой детской комнате.

– Где эта комната?

– Дальше по коридору. – Горничная напряглась, осознав, к чему он клонит, и пролепетала вдогонку: – Через три двери.

– И вы ничего не слышали? Ни криков, ни шума борьбы?

Она молча покачала головой. Потом зачем-то пояснила:

– Я уже говорила другому полицейскому.

– Он, может, вам и поверил. А вот я, боюсь, пока не могу.

Она снова покачала головой, будто отвечая на вопрос. Он продолжал:

– Понимаете, Элиза, – вас ведь так зовут?

Она кивнула.

– Понимаете ли, Элиза, убийство – дело довольно громкое. И не самое быстрое. Мне кажется весьма сомнительным, что вы, находясь так близко целых две минуты, совершенно ничего не услышали.

Она еще сильнее замотала головой, а в бесстрастном доселе взгляде Лори снова мелькнула улыбка.

– Элиза, вы молоды и не замужем?

Она обрадовалась перемене темы и охотно ответила:

– Да, мне восемнадцать.

– Но вы ведь симпатичная девушка. Значит, у вас должен быть ухажер.

Лицо ее снова потухло.

– Не пойму, к чему вы клоните.

– Я не мог не подметить, что вы носите браслет, новый и, очевидно, кем-то подаренный. Он так заплатил вам за молчание?

Она посмотрела на запястье.

– Но как вы…

– Браслет дорогой, вам он не по карману, насколько я могу судить. Вы бы не стали убираться с такой красивой вещицей на руке, чтобы не повредить ее. Видимо, вы надели его в последние пару часов, следовательно, он новый и еще не ношеный – Лори пожал плечами, словно это должно быть очевидно.

Она замотала головой, на этот раз довольно сдержанно.

– Он новый, но я купила его на свои сбережения.

– Вы еще не знакомы с моим коллегой, сержантом Балмером. – Лори указал на зеркало, висевшее на стене напротив окна, и Элиза повернула голову. – У Балмера свой метод, немного отличный от моего.

В зеркале, будто в окне, где все видно наоборот, детектив-сержант Балмер отошел от стены и сзади приблизился к ним; его лицо выглядело устрашающе, как маска для Хеллоуина. От страха она не могла пошевелиться, и ей казалось, что все происходит как в кино – не с ней, а с кем-то другим. Правая рука Балмера медленно легла ей на затылок и толкнула к краю ванны. Споткнувшись о выставленную Балмером ногу, она потеряла равновесие и повисла на его огромной левой руке. Ее лицо оказалось прямо над застывшей, наполненной смертью водой. Схватившись за край ванны, Элиза судорожно попыталась оттолкнуться, но ее крепко удерживали в этом положении.

– Минуты должно хватить, – сказал Балмер, – большого вреда не будет.

Услышав угрозу, она в ужасе подняла голову и затараторила, почти выкрикивая каждое слово:

– Я вышла из дома. Я помолвлена, он живет неподалеку. Я отлучилась на час, пока не было кухарки. Я так делаю каждый день, можете проверить. Пожалуйста, не рассказывайте им. Я потеряю работу. Я не виновата. Я ничего не знала.

Балмер отпустил ее, она рухнула на пол и свернулась в клубок на коврике. Балмер посмотрел на своего напарника: того происходящее будто слегка забавляло.

– Тот, кто это сделал, сделает это снова, – произнес Лори. – Если весь мой опыт хоть на что-то годится. Станете и дальше препятствовать следствию, кровь будет на ваших руках.

Он распахнул дверь.

– Сообщите констеблю Дэвису имя жениха, и он проверит ваше алиби.

Балмер молча наблюдал, как она, пошатываясь, вышла из комнаты.

– Стало быть, свидетелей нет.

– И никаких реальных подозреваемых.

Быстро сверив свои записи, детективы поднялись по лестнице и постучали в дверь спальни миссис Кэвендиш.

Завидев их, она привстала в кровати.

– А вы кто?

Доктор залил в нее тонну успокоительного, ее опухшее лицо посреди пышных белых простыней напоминало розочку на торте. Охваченный горем мистер Кэвендиш сидел, ссутулившись, на краю кровати спиной к двери. Услышав, что вошли двое мужчин, он вскочил и обернулся. Лори тепло похлопал его по плечу.

– Мистер и миссис Кэвендиш, я инспектор Лори, а это мой коллега – сержант Балмер.

Балмер кивнул, а миссис Кэвендиш вяло поприветствовала их со своей кровати.

– Надеюсь, вы понимаете, что нам надо поговорить с каждым из вас наедине. Мистер Кэвендиш, не могли бы вы оставить нас и подождать в своем кабинете внизу? Там сейчас ваш друг доктор Мортимер, так что вам не будет одиноко.

– Конечно, – тихо пробормотал мистер Кэвендиш.

Он вышел и принялся боком медленно спускаться по лестнице, держась за перила обеими руками.

Лори закрыл дверь и подошел к кровати, Балмер встал у окна и уставился на улицу.

– Миссис Кэвендиш, боюсь, мне придется задать вам пару не самых тактичных вопросов, – сказал Лори.

– В мире, где нет моей девочки, нет места и такту, инспектор Лори.

– Сочувствую вашей утрате.

Миссис Кэвендиш резко схватила руку Лори, словно кошка, поймавшая мышь.

– Я хочу, чтобы вы убили его. Своими руками. Или отправьте его на виселицу. Ваш коллега внизу ахнул, узнав, что пришлют вас. Он рассказал нам о вашей репутации. Они все делают вид, будто им не по нутру ваши методы. У мужчин вдруг просыпается совесть, если причиненное зло их не касается. Но я на вашей стороне. Я хочу, чтобы вы пытали его, пока он не сознается, а затем убили.

– Миссис Кэвендиш, у вас есть подозрения, кто бы мог это сделать?

– Я знаю только, что это мужчина. Это насквозь мужское преступление.

– Но никого конкретно вы не подозреваете?

Она наморщила лоб, словно силясь кого-то вспомнить.

– Даже если бы это совершил кто-то, кого я знаю, я бы все равно желала ему смерти, равно как и незнакомцу. Но, боюсь, у меня нет никаких предположений.

– Где вы находились, когда все случилось?

– Инспектор Лори, до сегодняшнего дня я почти три года не вставала с кровати. – Она стряхнула с себя простыни, открыв им свою изможденную фигуру.

– Вы спали?

– Когда я отдыхаю, я закрываю глаза. Мне редко удается уснуть. Но, увы, я ничего не слышала.

– Это нам тоже полезно знать. Второй нетактичный вопрос, миссис Кэвендиш: известно ли вам о каких-либо романтических отношениях вашей дочери с молодыми людьми? У нее был возлюбленный?

Миссис Кэвендиш задумалась на некоторое время.

– Пожалуй, нет. Несколько лет назад она близко общалась с молодым человеком по имени Эндрю Салливан. Они дружили с детства, мы давно знакомы с его родителями. Но он не вполне подходил Элис.

– Они до сих пор общаются?

– Да. Но мы не виделись с Салливанами уже около года. Вряд ли это вам чем-то поможет.

– Это стоит проверить.

– Если это он, я хочу, чтобы вы его кастрировали.

– Для начала скажите его домашний адрес.

Мистер Кэвендиш ждал их в своем кабинете внизу у лестницы, он был один. Балмер зашел вслед за Лори, словно его обросшая мышцами тень. Мистер Кэвендиш встал, когда дверь открылась, но детективы его обступили, и он снова сел, предчувствуя недоброе.

– Где же ваш друг доктор?

Мистер Кэвендиш откашлялся.

– Наша горничная Элиза попросила его помочь. Ей стало нехорошо, и он вывел ее подышать воздухом.

В углу кабинета располагался шкафчик с напитками, на котором лежала шахматная доска. Лори принялся лениво переставлять фигурки.

– Мы с ней довольно резко поговорили, но исключительно потому, что она пыталась скрыть от нас правду. Вы не одобряете наши методы, мистер Кэвендиш?

Этому тихому человеку было, похоже, все равно.

– Ну вроде того. – Он пожал плечами. – С философской точки зрения мне, видимо, следует ответить, что не одобряю.

– Но вы же хотите, чтобы мы нашли убийцу вашей дочери?

На глаза у него навернулись слезы.

– Конечно. Такое ни с кем больше не должно произойти.

– Тогда сделайте одолжение и выслушайте меня. Я вижу, вы любите детективы? – Лори указал на полку, заставленную дешевыми романами.

Мистер Кэвендиш буравил взглядом темноту под своим столом.

– Это книги жены. Она любит, когда я ей читаю. Да и мне они тоже нравятся.

На него нахлынули воспоминания о простых семейных радостях, которые теперь никогда больше не повторятся. Он соскользнул со стула и сел на пол, закрыв лицо руками.

– И мне они по душе, – продолжал Лори, – правда, к сожалению, читатели обычно слишком сильно ждут развязки, чтобы узнать, кто убийца, и никому нет дела до того, что происходит следом: как правило, преступник сознается сам или его ловят во время нового преступления. На самом же деле писатель знает, что улик всегда недостаточно. Вдумайтесь, что нам обычно предлагают? Чернильное пятнышко, окурок, краешек письма в камине. Маловато, чтобы приговорить человека к виселице. Потому и вводится сцена с признанием, чтобы залатать дыры. Улавливаете?

Мистер Кэвендиш моргнул покрасневшими глазами и медленно кивнул.

– Хорошо. Только в жизни так никогда не происходит. Никто не сознается по собственной воле, а самая искусная ловушка не срабатывает. Значит, если есть подозреваемый, на которого указывает совокупность улик, их нужно подтвердить признанием, и тогда насилие – единственный путь. Согласны?

– Я просто хочу вернуть свою дочь, мистер Лори. Пытайте кого хотите. Только верните дочь.

Балмер ждал этого момента и плотно закрыл дверь. Она громко щелкнула.

– Вы знаете, кто мог сделать это с вашей дочерью?

Мистер Кэвендиш отчаянно замотал головой.

– Конечно же, нет. Я бы и близко не подошел к этому животному.

– Ваш офис совсем недалеко отсюда, насколько я понимаю? И люди постоянно приходят и уходят, так что нельзя знать наверняка, кто где находится в конкретный момент.

Мистер Кэвендиш взглянул на Лори из-под красных набухших век.

– Ах, вот к чему вы клоните. И как вам это могло прийти в голову? Я все время был у себя в кабинете.

– Тогда позвольте мне спросить вашего совета. Если бы я сказал вам, что мы нашли левую перчатку убийцы, вывернули ее наизнанку и обнаружили потертость примерно на трети длины второго с краю пальца, – что нам следовало бы сделать? Дедукция подсказывает мне, что убийца носил обручальное кольцо с какой-то выступающей частью. Например, с недорогим драгоценным камнем, как у вас. А среди наших подозреваемых только один женат. Что нам, по-вашему, стоило бы предпринять?

Мистер Кэвендиш покачал головой и сглотнул.

– Я ничего не знаю, поверьте мне.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, больно не будет.

Лори наклонился и взял руку мистера Кэвендиша. Не встретив никакого сопротивления, он задрал рукав пиджака и расстегнул манжету. Внимательно изучив сначала одну, а затем и другую руку, Лори не обнаружил ничего заслуживающего внимания и разжал пальцы. Рука мистера Кэвендиша безвольно шлепнулась на пол, словно свернутая газета, а не часть тела живого человека.

Лори встал и вышел из комнаты, жестом позвав за собою Балмера.

– Невиновен? – спросил Балмер, когда дверь за ними закрылась.

– Никогда его всерьез и не подозревал. Просто хотел проверить. На руках никаких царапин или следов борьбы, он не мог убить ее. По правде сказать, в жизни не видел столь ухоженных рук.

Балмер кивнул.

– А что насчет обручального кольца и перчатки?

Лори покачал головой.

– Отметин на перчатке и не было. Я просто хотел его припугнуть.

– Я так и подумал.

Изнутри дом начал напоминать заброшенный старый комод, полный никому не нужных вещей. Детективы с облегчением вышли на улицу, где стоял идеально теплый вечер. Они подошли к полицейскому по имени Купер, который должен был опросить соседей.

– Нашли что-нибудь?

Купер замотал головой.

– Сегодня мало кто выходил на улицу. Похоже, тут все целый день прячутся от солнца. Цветочный магазин закрыт с самого утра. Зеленщик в обед видел неподалеку мужчину в длинном черном плаще, но не смог описать его.

– Совсем никак?

– Он видел его со спины. Вспомнил только, что тот был в шляпе и среднего роста.

Лори перевел взгляд на сад, где все еще играли две девочки.

– А что насчет сестры? С ней кто-нибудь говорил?

– Пока нет. Мы, конечно, присматривали за ней, но о случившемся не рассказывали, не наше это дело.

– Но ей должно быть интересно, почему ее не зовут на обед?

– Я дал ей яблоко, и мне показалось, она к такому привычна.

Лори нахмурился.

– Что ж, они младше, чем мне хотелось бы, но все равно нужно с ними поговорить. Если они играют здесь целый день, то могли что-нибудь заметить.

И он зашагал к ним.

Оставленные без родительского внимания, Мэгги и Роуз уже совершенно одурели от игр и теперь были заняты тем, что вырывали из земли цветы и вкапывали их там, где, по их мнению, они смотрелись лучше. Заметив приближающихся Лори и Балмера, Роуз толкнула Мэгги в бок, и, побросав цветы, подруги тут же изобразили полную невинность.

– Эй, девочки, а во что вы играете? – спросил Лори, подойдя ближе.

– Я продавец цветов, – ответила Роуз, указывая на все еще закрытый магазин через дорогу.

– А я покупатель, – сказала Мэгги.

Они обе так устали, что уже не замечали границ между действительностью и миром своего воображения.

– Кстати, девочки, меня зовут инспектор Лори.

– А меня – сержант Балмер.

– Почему бы нам всем вместе не поиграть немного в полицейских детективов? Видите тот дом с красной дверью? Одна из вас там живет, не так ли?

– Она, – заявила Роуз.

Мэгги уселась на траву, ее сердце колотилось.

– А что случилось? – спросила она.

– Ничего, мы просто хотим задать несколько вопросов. Ты видела, чтобы кто-то незнакомый заходил в дом, пока вы здесь играли?

Мэгги покачала головой.

– Сегодня нет. А что?

Роуз подбоченилась.

– Мы никого не видели. Сегодня все было очень тихо.

– А на площади вы кого-нибудь заметили? Возможно, кого-нибудь подозрительного?

Роуз задумалась, приложив палец ко рту.

– Да, – наконец ответила она.

Мэгги молча сидела и ковыряла траву.