Ошибка Кеннеди Эль
Я делаю еще один судорожный вдох и начинаю карабкаться вверх. Одна нога, вторая. Одна нога, вторая. Я смогу это сделать. Ведь это всего лишь крохотная водонапорная башенка. Всего лишь… у меня внутри все обрывается, стоит мне сделать ошибку – посмотреть вниз на полпути наверх. Логан терпеливо ждет внизу. Под крупицами лунного света в его синих глазах я вижу поддержку.
– Ты сделала это, Грейс. У тебя отлично получается.
Я продолжаю карабкаться. Одна нога за другой, одна нога за другой. Забравшись на площадку, я чувствую невероятное облегчение. Ни фига себе! Я все еще жива.
– Ты в порядке? – кричит мне с земли Логан.
– Ага! – кричу я в ответ.
В отличие от меня, он взбирается по лестнице за считаные секунды, встает рядом со мной на площадке, а потом берет меня за руку и ведет дальше, туда, где металлический мостик расширяется и где можно уютно и в безопасности – в безопасности! – посидеть. Когда Логан плюхается на пол и свешивает ноги, моя явная неохота сделать то же самое вызывает у него ухмылку:
– О, сейчас уже поздно трусить. Ты уже так далеко забралась…
Игнорируя подкатывающую тошноту, я сажусь рядом с ним и осторожно спускаю ноги в пустоту. Когда парень обнимает меня рукой за плечи, я в отчаянии льну к нему и стараюсь не смотреть вниз. Или вверх. Да вообще никуда.
– Ты в порядке?
– Э-э-э. Пока я смотрю на свои руки, то не думаю о смертельном падении с высоты шестидесяти метров.
– Эта башня вряд ли такая высокая.
– Ну, этой высоты все равно достаточно, чтобы моя голова, когда ударится о землю, треснула как арбуз.
– Господи. Тебе реально нужно поработать над своим умением быть романтичной.
Я ошарашено смотрю на него:
– И это должно было быть романтичным? Погоди-ка, ты, наверное, тащишься, когда девушек тошнит на тебя?
Логан разражается смехом:
– Тебя не стошнит.
И, к моему облегчению, его рука еще крепче обнимает мое плечо.
Тепло его тела замечательно отвлекает меня от чувства опасности. Как и запах его лосьона после бритья. Или это одеколон? Или его естественный запах? Пресвятая Дева, если это его естественный запах, то Логан просто обязан забутилировать этот пряный аромат, назвать его «Оргазм» и пустить в широкую продажу.
– Видишь пруд вон там? – спрашивает он.
– Нет. – Я крепко зажмурилась, поэтому единственное, что могу сейчас увидеть, – это внутренняя сторона моих век.
Логан пихает меня под ребра:
– Станет лучше, если ты откроешь глаза. Ну давай же, посмотри.
Я робко открываю глаза и смотрю туда, куда указывает его палец.
– И это пруд? Больше похоже на грязное болото.
– Да, по весне там грязно. Но летом он наполняется водой. А зимой замерзает, и все приходят сюда покататься на коньках. – Он умолкает. – Когда я был маленькими, мы с друзьями играли там в хоккей.
– А на нем безопасно кататься?
– О да, лед очень прочный. Насколько я знаю, еще никто никогда не проваливался. – Следует еще одна пауза, более длинная и напряженная. – Я любил туда приходить. Так странно. В детстве пруд казался больше. Я как будто катался по океану. Но потом я подрос и понял, какой он все-таки маленький. Я могу пересечь его за пять секунд. Засекал.
– Когда ты маленький, все кажется больше.
– Наверное. – Логан меняет положение, чтобы видеть мое лицо. – А у тебя было такое место в Гастингсе? Место, куда ты убегала, когда была ребенком?
– Конечно. Ты знаешь тот парк, что за фермерским рынком? С красивой беседкой?
Он кивает.
– Раньше я всегда приходила туда и читала. Или болтала с людьми, если кто-то туда приходил.
– Я видел там только стариков из дома престарелых, что за углом.
Я смеюсь:
– Ну да, почти всем, с кем я знакомилась, было за шестьдесят. Но они рассказывали классные истории о «старых добрых временах». – Я прикусываю щеку изнутри, когда в памяти всплывают и несколько не самых приятных историй. – Вообще-то иногда истории были невероятно грустными. Они часто рассказывали о своих семьях, которые не приезжают их навещать.
– Как-то гнетуще.
– Ага, – бормочу я.
Парень шумно вздыхает:
– Я буду одним из них.
– В смысле к кому не будут приезжать родственники? О, я так не думаю.
– Нет, я буду тем самым родственником, который никого не навещает, – сдавленным голосом отвечает Логан. – Ну, это не совсем верно. Я точно буду навещать свою маму. Но если в доме престарелых окажется мой отец… Наверное, я и шагу туда не ступлю.
Звучит очень грустно.
– Вы с ним не ладите?
– Да, не очень. Зато он прекрасно ладит с ящиком пива или бутылкой бурбона.
От этих слов мне становится еще печальнее. Я не могу представить себе плохие отношения с родителями. Какими бы разными они ни были, я глубоко привязана к каждому из них.
Логан снова затихает, а мне как-то неловко выпытывать у него подробности. Если бы он хотел рассказать мне больше, то сделал бы это без моей просьбы.
Поэтому, чтобы заполнить эту неуютную тишину, я перевожу разговор на себя:
– Знаешь, иногда то, что говорили мне эти пожилые люди, действительно угнетало, но я была не против их выслушать. Мне кажется, именно этого им недоставало. Чтобы их кто-то выслушал. – Я поджимаю губы. – Примерно в то же время я решила, что хочу быть психотерапевтом. Я поняла, что умею считывать людей. И слушать их без осуждения.
– Так ты учишься на факультете психологии?
– Скоро буду. В этом году я еще не определилась со специализацией, потому что не смогла решить, какой путь выбрать – психологию или психиатрию. Но потом поняла, что в медицинскую школу не хочу. К тому же психология открывает намного больше возможностей, чем психиатрия. Я могу стать психотерапевтом, социальным работником или школьным психологом. Мне кажется, это куда более стоящие занятия, чем просто выписывать рецепты.
Я кладу голову ему на плечо, и мы рассматриваем маленький городок, растянувшийся под башней. Он прав – в Мансене особо не на что смотреть. Поэтому я всматриваюсь в пруд и представляю Логана маленьким. Его коньки скользят по льду, а голубые глаза горят в восхищении – в его представлении этот пруд подобен океану. А мир – большой и светлый, и переполнен возможностями.
Голос Логана звучит задумчиво:
– Значит, говоришь, у тебя талант читать людей? А можешь меня прочитать?
Я улыбаюсь:
– Я еще не разгадала тебя.
Его хриплая усмешка щекочет мою щеку:
– Я и сам себя еще не разгадал.
Глава 12
Грейс
– Уверенность, – объявляет Рамона.
Я с сомнением смотрю на нее, наблюдая, как она расправляет по бедру прозрачный черный чулок. Я только что спросила подругу, что, по ее мнению, больше всего заводит парней, когда речь идет о сексе, и, несмотря на то что приготовилась услышать какую-нибудь непристойность, ее искренний ответ застал меня врасплох.
– Правда?
– О да. – Она быстро кивает. – Мужчинам нравятся женщины, которые уверены в себе, уверены в своей сексуальности. И даже транслируют желание «взять все под свой контроль». Им нравится, когда ты делаешь шаг первой.
– У меня плохо получается делать шаг первой, – ворчу я.
Рамона подходит к своему шкафу и, порывшись в самом низу, выуживает пару черных туфель на каблуках.
– Слушай, он же тебе нравится, да?
– Конечно.
– И ты хочешь заняться с ним сексом?
В этот раз я медлю с ответом. Хочу ли я заняться с ним сексом? Да? Я не против самой идеи, и я все еще девственница не потому, что храню себя для мужчины, за которого собираюсь выйти замуж или даже любить до конца своих дней. Я понимаю, что для некоторых девушек секс является грандиозным событием, но лично мне не кажется, что потеря девственности будет самым важным, что я сделаю в своей жизни.
Меня влечет к Логану, да, и если сегодня мы займемся сексом, то здорово. Ну а если и нет, я не сильно расстроюсь. После того как мы сблизились там, на водонапорной башне, мне больше хочется встречаться с ним, а не раздеть его.
Но пункт о раздевании, хотя бы даже частичном, определенно включен в повестку сегодняшнего вечера.
Около часа назад я отправила парню сообщение с приглашением прийти в гости, и Рамона согласилась на весь вечер оставить комнату в моем распоряжении. Несмотря на то что она до сих пор переживает состояние похмелья после вчерашнего, подруга пообещала, что раньше полуночи дома не появится. Сейчас только семь, так что у нас с Логаном куча времени, чтобы потусоваться. Или даже заняться сексом. А может, и не заняться сексом. Я решила, что буду действовать по обстоятельствам.
– Грейс?
Голос Рамоны выдергивает меня из моих размышлений.
– Да, думаю, я хочу переспать с ним. Если момент будет правильный.
– Тогда тебе нужно как-то выделиться из толпы.
Я морщу лоб:
– В смысле?
– О, да ладно, ты же понимаешь, с каким количеством девушек он переспал. Чертов гарем наберется. И он Джон Логан, детка, – держу пари, у него есть свои классные фишки. Ты же не хочешь быть просто еще одной девчонкой, которую он очарует своими милыми голубыми глазами и оттрахает до потери сознания? Ты хочешь быть уверенной в себе, сексуальной и взять все под свой контроль. Показать ему, что он встретил достойную соперницу.
Я закусываю губу. Уверенная в себе и сексуальная – это точно не обо мне. А взять все под свой контроль… Мне всегда легче, когда я сижу на пассажирском сиденье, а за рулем кто-то другой.
– О, и еще тебе нужно показать ему, что ты свободных взглядов. Готова ко всему.
Я нервно смеюсь:
– Угу. И что я должна сделать?
– Не знаю. Сунуть палец ему в задницу, когда будешь делать минет.
Я давлюсь от неожиданности:
– Что?!
Рамона широко улыбается мне:
– Боже, ты ведь и правда девственница, а? Забавы с тыльной стороны могут быть очень увлекательными.
– Спасибо большое, я предпочитаю, чтобы от моей задницы держались подальше. И уверена на все сто, он предпочитает то же самое.
– Ха. Ты понятия не имеешь, как сильно кончают парни от хорошего массажа простаты. Серьезно, он кончит как никогда в жизни.
– Я не буду делать ему массаж простаты, – чопорно объявляю я.
Мы несколько секунд смотрим друг на друга, а потом начинаем дико хохотать, и это так здорово – снова хохотать с Рамоной. И мне уже плевать, что это именно она посеяла то зерно сомнения, которому Майя и Пайпер помогли вырасти в заросли лжи. Рамона моя лучшая подруга, я знаю ее с шести лет. Иногда она ведет себя эгоистично? Да. Иногда слишком много сплетничает? Тоже верно. Но еще она милая, преданная и всегда поддержит меня в трудную минуту.
– Ладно уж, не засовывай палец ему в задницу, – смягчается подруга. – Но я совершенно не шучу по поводу уверенности в себе. Сведи его с ума.
– Я сделаю все, что в моих силах.
Она прищуривается, оценивающе разглядывая мой наряд:
– Но ты ведь переоденешься перед его приходом, правда?
Я осматриваю свои узкие джинсы и короткую белую майку:
– А что не так с этой одеждой? Хотя нет, не отвечай. Мне так удобно, и я не собираюсь наряжаться ради какого-то парня.
– Ладно, но сними лифчик. – Она поигрывает бровями. – Тогда через ткань ему будут видны твои соски и он с самого начала будет на взводе.
– Я учту.
Рамона смачно целует меня в щеку и взвизгивает:
– О боже, поверить не могу, что сегодня у тебя будет первый секс!
– Если будет подходящий момент, – напоминаю я ей.
– Детка, это Джон Логан, – с ухмылкой говорит мне она. – Здесь не может быть ничего неподходящего.
* * *
Логан
«Приходи сегодня?»
Я пялюсь на сообщение от Грейс с тех самых пор, как вышел из душа. Ох, а это было тридцать восемь минут назад. Погодите-ка – я смотрю на будильник. Нет, уже тридцать девять.
Мне нужно что-то ответить. Я не общался с ней с четверга. Конечно, это не возмутительный срок, учитывая, что сегодня суббота, а вчера вечером она ужинала со своим отцом. Так что фактически я избегаю ее полтора дня.
Хотя она не знает, что я ее избегаю. Если бы знала, то не стала бы приглашать меня в гости.
Как мне кажется, у меня есть три варианта.
Вариант первый: проигнорировать сообщение.
И если она снова напишет, проигнорировать и его. И вот так игнорить ее до тех пор, пока она не поймет, что я не заинтересован. А это чудовищная ложь, потому что я еще как заинтересован. Мне с ней весело, так что если бы я не был помешан на всей этой фигне с Ханной, то совершенно точно продолжил бы встречаться с Грейс.
Господи, зачем только я допустил это спонтанное свидание в четверг! Это нечестно – вот так ее обманывать.
Вышесказанное приводит нас к варианту номер два: написать ответ, в котором отклонить приглашение и сообщить, что я больше не собираюсь с ней встречаться, потому что (придумать какую-нибудь чушь).
Да только вот… хм, я уже отшивал девушек через эсэмэски, и это хреново.
Так что остается третий вариант: пойти к ней и поговорить. Это по-взрослому, и именно так мне и стоит поступить. Но мысль о том, что я увижу в ее глазах обиду или разочарование, вызывает тошноту.
Давай же, соберись, тряпка.
Блин. Хватит распускать нюни. Нужно быть мужиком, перетерпеть и так далее. После той ночи на водонапорной башне Грейс заслуживает гораздо большего, чем прощальное сообщение.
Сдержав стон, я скидываю полотенце, которое на мне вот уже как… сорок две минуты. Затем натягиваю трусы, джинсы, застегиваю их и надеваю черный свитер, подаренный мамой на Рождество. Он не такой свободный, как те вещи, что я обычно ношу, но это первое, что попалось в комоде, а у меня совсем нет времени на переодевания.
Подхватив с кровати телефон, я набираю сообщение Грейс.
Я: «Когда?»
Она: «Сейчас, если хочешь».
В конце Грейс ставит улыбающийся смайлик. Дерьмо.
Я: «Уже еду».
* * *
Через десять минут я глушу двигатель на парковке за общежитиями и направляюсь в Фэйервью-Хауз. Но у двери Грейс меня одолевают сомнения. Я нервничаю. Делаю глубокий вдох. Черт, ведь это даже не расставание – мы же не пара. Мне просто хочется, чтобы она знала, что сейчас я не в лучшей форме для отношений. И это не навсегда. А всего лишь… на какое-то время.
На какое-то время?
Гениально, мужик. Твои лирические признания точно приведут ее в трепет.
Я стучу, готовый произнести свою весьма невпечатляющую прощальную речь, но когда дверь открывается, у меня нет возможности и рта раскрыть. Вообще-то нет, у меня нет возможности произнести хоть что-то. Мой рот как раз таки раскрыт – потому что Грейс затаскивает меня в свою темную комнату и целует, а как бы ее язык попал внутрь, если бы мой рот был закрыт?
Этот поцелуй оказывается совершенно неожиданным и необыкновенно возбуждающим – такого я еще никогда не испытывал. Она обвивает руками мою шею и толкает меня спиной к все еще открытой двери, которая закрывается, когда в нее врезается мое плечо. И вот я зажат между дверью и податливым, теплым телом Грейс.
Ее губы ласкают мои до тех пор, пока я не теряю способность ясно мыслить, и тут она, тяжело дыша, отстраняется.
– Я мечтала об этом весь день.
Она снова льнет ко мне.
Блин. Не позволяй ей снова тебя поцеловать. Не…
Но мой язык уже сплетается в страстной дуэли с ее языком. Проклятье. Я опускаю ладони на ее бедра, чтобы осторожно отодвинуть от себя, но мои пальцы больше не подчиняются мне. Они скользят ниже и впиваются в упругую попку Грейс, притягивая ближе, а не отталкивая.
Не отрываясь от моих губ, Грейс хватается за низ моего свитера и тянет его вверх. Каким-то образом я нахожу в себе силы прервать поцелуй.
– Что ты делаешь? – Мой голос похож на карканье ворона.
– Снимаю с тебя одежду.
Ох, дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Я все-таки позволяю ей стянуть с себя свитер, но только потому, что он застрял между моим подбородком и шеей, а мне нужен мой рот, чтобы говорить с ней. Чтобы остановить все это. Но когда она отбрасывает свитер в сторону и касается моей голой груди, мозг перестает функционировать. Грейс нежно проводит кончиками пальцев по моему животу и издает приглушенный звук. Этот полустон-полувсхлип такой сексуальный, что жаркая волна похоти приливает к моему члену. Мои яйца натягиваются, сжимаются до боли, когда ее пальцы находят пряжку моего ремня.
– Грейс, я… – Но вместо того чтобы закончить фразу, я громко постанываю, потому что… Святые угодники, она не просто снимает с меня штаны.
При этом она опускается на колени.
Уверен, теперь меня точно поджидает местечко в аду. Я пришел сюда сегодня, чтобы со всем покончить, но вместо этого засовываю свой член в ее теплый, влажный ротик.
Пусть будут прокляты те, кто придумал минет. Во-первых, это слишком офигенное удовольствие, а во-вторых, оно творит ужасные вещи с рассудком – а именно напрочь выбивает из головы все ясные мысли. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения того, как ее губы сжимаются вокруг головки моего члена. Язык Грейс проводит дорожку вдоль всей его длины, а потом она снова начинает сосать его кончик.
Моя рука инстинктивно опускается в ее волосы и дрожит, когда я притягиваю Грейс ближе, обхватив за затылок. Она стонет, и этот звук – чарующее обещание большего – вибрирующей волной прокатывается по моему телу и подталкивает к самому краю.
Господи. Не знаю, как долго она стоит вот так на коленях и ласкает меня, но я вдруг страстно хочу коснуться ее. Провести руками по всему ее телу и свести с ума точно так же, как сейчас она сводит с ума меня.
Со сдавленным стоном я вытаскиваю свой член изо рта Грейс и помогаю ей встать на ноги. Потом я целую ее, лихорадочно стаскивая с нее одежду. О боже, она голая. Как, черт побери, за пять коротких минут, я полностью потерял контроль над ситуацией?!
Но блин, я не в состоянии остановиться. Я не могу перестать целовать ее. Не могу перестать сжимать ее грудь. Не могу справиться с собой, когда тащу ее к кровати и опускаюсь сверху. Мой член зажат между нашими телами, тяжестью надавливает на ее живот, и его основание трется о ее клитор, когда мы целуемся так страстно, словно хотим поглотить друг друга.
«Прекрати это», – требует резкий голос.
Черт побери, я не могу. Я слишком сильно хочу ее.
Прекрати. Это.
Похоже, мое подсознание пытается уберечь меня от большой ошибки. Но почему я не внемлю своему внутреннему голосу? Почему я не могу…
Грейс прерывает поцелуй и смотрит на меня своими затуманенными карими глазами. Вся ее смелость вдруг куда-то испарилась. Уверенная в себе, сексуальная женщина, которая набросилась на меня прямо у двери, превратилась в застенчивую, краснеющую девчонку.
– Кхм… послушай… у меня еще никогда не было секса.
Ох ты ж блин!
Ее слова разбивают мое сердце на две половинки.
Сукин сын. Ну уж нет. Ни за что я не стану с ней этого делать.
Предаваться с ней ласкам, когда знаю, что должен покончить с этим? Недостойно. Но забрать ее девственность? Непростительно.
О, а как там мое местечко в аду? По-прежнему за мной.
Между нами повисает тишина, пока я стараюсь подобрать нужные слова. Что чертовски сложно, потому что мы голые. Потому что мой член такой твердый, что с легкостью расколет напополам даже алмаз.
Грейс судорожно вздыхает:
– У тебя с этим проблемы?
Я открываю рот.
И говорю:
– Да.
Грейс выглядит шокированной:
– Что?
– То есть нет. Нет ничего плохого в том, что ты девственница. Но… мы не можем. – Я неловко слезаю с Грейс и с кровати. У меня подгибаются ноги, словно у новорожденного жеребенка. Серьезно. И я торопливо оглядываю комнату в поисках своих штанов.
Взгляд Грейс сверлит меня насквозь. И я не хочу смотреть на нее, потому что она все еще голая. Но невольно я бросаю беглый взгляд в ее сторону, и выражение боли на ее лице разрывает мне сердце.
– Прости, – резко говорю я. – Я не могу. Это твой первый раз, и ты заслуживаешь чего-то – кого-то – лучше меня.
Она не говорит ни слова, но даже в темноте я вижу, как сильно покраснели ее щеки. И она кусает нижнюю губу, словно старается не расплакаться.
Молчание Грейс только усиливает охватившее меня чувство вины.
– Сейчас я в полном дерьме. Мне было очень здорово с тобой, но… – Я сглатываю ком в горле. – Я не могу предложить тебе серьезные отношения.
Грейс наконец-то решается подать голос, в котором слышатся напряжение и смущение.
– Но ведь я не прошу тебя жениться на мне, Логан.
– Знаю. Но секс… секс – это серьезно, понимаешь? Особенно для девственницы. – Я говорю с запинками и чувствую себя настоящим подонком. – Ты не захочешь этого со мной, Грейс. Я запутался сам в себе и, кажется, использовал тебя, чтобы отвлечься от всего того дерьма, что переживаю сейчас, чтобы забыть другую, и…
– Другую? – обрывает она меня, и ее голос звенит от ярости. – Ты влюблен в другую?
– Да. Нет, – быстро говорю я, и тут же из меня вырывается стон. – Я думал, что влюблен, и возможно, до сих пор так и есть. Я не знаю, понимаешь? Могу лишь сказать, что несколько месяцев я был сам не свой из-за нее, и будет нечестно по отношению к тебе, если мы… сделаем это… когда я… – Я умолкаю, не в силах продолжать из-за стыда и неловкости.
Грейс, избегая смотреть мне в глаза, соскакивает с кровати и хватает футболку со спинки стула.
– Ты использовал меня, чтобы забыть другую? – Она натягивает футболку через голову. – Я была твоим способом отвлечься?
– Нет. Честное слово, ты мне очень нравишься. – Я съеживаюсь от жалостливых ноток в своем голосе. – Я не использовал тебя намеренно. Ты чертовски классная, но я…
– О боже, нет, – обрывает она меня. – Пожалуйста… просто уже замолчи, Логан. Сейчас я не в состоянии вынести эту речь в духе «это не твоя вина, а моя». – Она проводит руками по волосам, тяжело дыша. – Боже. Это было большой ошибкой.
– Грейс…
Но она снова обрывает меня:
– Сделай мне одолжение?
Мне трудно говорить из-за вставшего в горле кома.
– Все, что захочешь.
– Уйди.
Чуть не подавившись, я делаю глубокий вдох, не обращая внимания ни на жжение в горле, ни на ноющую боль в груди.
– Я серьезно. Просто уходи, ладно? – Она смотрит мне прямо в глаза. – Я очень, очень хочу, чтобы ты ушел прямо сейчас.
Мне следует сказать еще что-нибудь. Снова попросить прощения. Утешить ее. Успокоить. Но боюсь, она может ударить меня или еще хуже – закатить истерику – если я приближусь к ней.
К тому же Грейс уже подходит к двери и распахивает ее. И ждет, не глядя на меня.
Ждет, когда я уйду.
Черт. Как же сильно я облажался! По дороге до двери я физически ощущаю боль в сердце. Остановившись в дверном проеме, я нахожу в себе смелость снова посмотреть ей в глаза.
– Мне жаль.
– Да, тебе есть о чем жалеть.
Последнее, что я слышу, когда выхожу в коридор, это звук захлопывающейся за моей спиной двери.
Глава 13
Логан
Я всегда отказывался искать утешения в бутылке. Если на душе было погано, если я был расстроен или испытывал душевные муки, то всячески избегал спиртного, потому что боялся, что когда-нибудь стану слишком сильно зависеть от него. Что это войдет в привычку.
Читать бесплатно другие книги:
